Текст книги "Темное настоящее"

11

Вернувшись в Сургут, Карташов с головой погрузился в работу. Три месяца в командировке пролетели незаметно, два месяца дома – еще быстрее. Наступил апрель, необычно теплый в 1974 году. Проводив жену на работу в химчистку, Лев Иванович в первый раз после приезда домой вышел на лоджию покурить. На подоконнике стояла пепельница, полная окурков.

«Вот что значит остекленная лоджия! – удовлетворенно подумал он. – Окурки всю зиму пролежали и даже не пожелтели».

Затянувшись пару раз, Лев снова посмотрел на подоконник и заметил в пепельнице окурок сигареты «Стюардесса». Став хорошо зарабатывать, Карташов пристрастился к американским сигаретам и курил исключительно «Мальборо» или «Кэмел». Болгарские сигареты он не брал в руки уже несколько лет. «Стюардессу» Лев Иванович курил раз в жизни, студентом. Более отвратительного табака, чем в «Стюардессе», на его взгляд, не существовало. В Северном Казахстане как-то случился перебой с куревом, в магазине предлагали только папиросы «Беломорканал», сигареты «Лайка» и «Стюардесса». Знакомый казах нашел выход из положения – подарил Льву Ивановичу курительную трубку. Табак от сигарет «Лайка» на время заменил Карташову «Мальборо», но это было так давно, а окурок в пепельнице лежал свежий! Относительно свежий, не вчерашний.

Лев Иванович двумя пальцами достал из пепельницы окурок, внимательно рассмотрел. Остатков губной помады на фильтре не было, никотиновых точек – тоже. Начинающие курильщики не умеют держать фильтр сигареты сухими губами, и на нем проявляются характерные точки – следы прошедшей через фильтр табачной смолы. Осмотр окурка позволил сделать первый вывод: сигарету «Стюардесса» выкурил мужчина, знакомый с табаком не первый год. Когда это могло произойти?

Карташов стал вспоминать обстоятельства своего отъезда.

«Я уехал в конце октября. Погода стояла мерзкая, шли дожди, но Нина настояла, чтобы я курил на лоджии. Стоп! Я не оттуда начал. Как говорил мой папа, некоторые математические задачи нужно решать с конца, с антитезиса, от противного. Последуем его совету. Я приехал два месяца назад, в начале февраля. На лоджию не выходил. Неизвестный мужчина мог курить в моем доме в период с начала ноября по конец января. С наступлением холодов Нина запрещает открывать дверь на лоджию, ее бесит, когда окна покрываются инеем. Морозы в Свердловске в прошлом году ударили после седьмого ноября. Что получается? Незнакомец пришел в гости к жене почти сразу же после моего отъезда?»

В оставшееся время отпуска неспешно, шаг за шагом, по сантиметру, Лев Иванович обыскал квартиру, проверил все вещи, но ничего подозрительного не нашел. Устраивать с женой выяснение отношений из-за одного окурка не стал и уехал в Сургут.

Лев Карташов не был святым. Трудно оставаться верным супруге, когда ты не видишь ее по несколько месяцев подряд. На вахте в отдаленном поселке соблазнов не было, зато в Сургуте молодых хорошеньких женщин хоть отбавляй. Нефтяники, газовики и энергетики, вырвавшись в цивилизованный мир, денег на развлечения не жалели. Лев Иванович, экономный до скупости дома, в Сургуте мог позволить себе расслабиться, но постоянную подругу заводить не стал.

«Дом у человека должен быть один, – говорил его отец. – Иметь две семьи – значит не иметь ни одной».

В августе Карташов приехал в отпуск. Едва переступив порог, почувствовал, просто физически ощутил, что в квартире витает дух другого мужчины.

«После моего отъезда любитель “Стюардессы” был здесь, и был не раз», – понял Лев.

Ночью Нина уснула первой. Карташов рассматривал в темноте потолок и размышлял.

«Этой ночью она занималась со мной любовью так, словно отрабатывала обязательную программу. Конечно, как же иначе! Нина всегда плывет по течению. Она действует так, как предписывают стереотипы: “Муж вернулся из длительной командировки. Жена обязана в кровати продемонстрировать ему, как соскучилась по мужской ласке и любви”. Спрашивается, чего ей не хватает? Почему обязательно приводить любовника домой, а не встречаться с ним в другом месте?»

В этот момент на небе вспыхнула и погасла Путеводная звезда.

«Комов, конечно же, Виктор Комов! Вот кто поможет разобраться и найти выход».

У Льва Ивановича не было друзей в полном смысле этого слова. Знакомых и приятелей – хоть отбавляй, а друга, которому можно излить душу, никогда не было. Лев Иванович легко сходился с людьми, но в свои личные дела никого не посвящал. Комов был единственным человеком, перед кем Лев мог бы открыться, переступив через природную скрытность. С Виктором Комовым Лев Иванович когда-то работал в одну смену на Свердловской ГРЭС. Виктор был старше Льва на десять лет, дважды разведен, малообщителен. С кем еще поговорить о семейных неурядицах, как не с опытным человеком, много повидавшим на своем веку? Только с Комовым.

Дня через два Лев созвонился с Виктором, договорился о встрече. Комов нисколько не удивился просьбе и пообещал в назначенное время быть в ресторане. Оставшись вдвоем с дочерью, Карташов аккуратно, не заостряя внимания ребенка на мелочах, расспросил Лилю, как она провела лето.

– Ужасно! – с детской непосредственностью призналась дочь. – Мама два раза на две недели оставляла меня у бабушки на даче. Там ни детей, ни детской площадки нет. Бабуля ворчит целыми днями, деда втихушку от нее бражку пьет, потом целый день спит. Каждый вечер рассаду поливать. Скукотища! Я так домой хотела, но мама сказала, что летом надо быть на свежем воздухе, кушать витамины с грядки.

«Вот ведь сволочь! – подумал Лев о теще. – Вместо того чтобы уберечь Нину от непродуманных поступков, она потворствует ей, дает возможность предаться блуду».

В пятницу Лев Иванович и Комов встретились в ресторане. Официантка, с первого взгляда оценившая платежеспособность клиентов, посадила их в отдельную кабинку. Выпив водки, Карташов рассказал о своих подозрениях.

– Кроме окурка, у тебя нет никаких доказательств супружеской неверности? – уточнил Комов.

– Мне не надо никаких материальных доказательств! – занервничал Лев. – Я чувствую, понимаешь, чувствую, что у нее есть другой мужик. Она ждет не дождется, когда я уеду и она вновь сможет встречаться с этим ублюдком. Скажи, что делать? Развестись? Дочку же с ней оставят, мне на воспитание не отдадут. Квартира, машина – все наживное, а дочь у меня одна. Второго такого чуда нет на свете.

– Жизненный опыт говорит, что супружеская неверность бывает трех типов. Первый – случайная связь. Встретились, выпили, занялись сексом, разбежались. Умная жена никогда в такой связи не признается и приложит все усилия, чтобы муж о «невинной шалости» не узнал. Второй тип – это устойчивые отношения, основанные на сексе. Тебя месяцами нет дома. Нина – женщина относительно молодая, ей мужик нужен. Как только ты перестанешь мотаться по командировкам, так у нее тут же отпадет необходимость искать любовные развлечения на стороне. Правда, некоторые женщины входят во вкус и продолжают изменять мужьям при первой возможности, но с годами это проходит. Женская красота – продукт скоропортящийся. Сегодня она красотка, все мужики на улице оглядываются, а завтра – уже потасканная тетка, даром никому не нужная. Третий тип супружеской измены, самый опасный – это родство душ. Любовные связи, основанные больше на общении, чем на сексе, длятся годами. Иногда любовники встречаются просто поболтать, рассказать, как дела у них в семье. Мой совет – завязывай с командировками. Всех денег не заработаешь, а жену потерять можешь. И еще совет. Не устраивай разборки, не выпытывай, с кем, когда, как. Выяснение отношений редко ведет к сохранению семьи.

В середине августа семья Карташовых уехала на отдых в Крым, в ведомственный санаторий Министерства энергетики СССР. Неделю они провели на пляже и поехали в горы, на пешую экскурсию в Долину привидений. Нина была в восторге от прекрасных видов, открывшихся с вершины горы. Лев был задумчив и немногословен.

– Что с тобой? – спросила жена.

– Детство вспомнил. Знаешь, что я до сих пор не могу простить матери? Она не стала выяснять, где и при каких обстоятельствах погиб Иван Сергеевич, а поспешила найти себе другого мужа. Я отчима Приходько не любил и сейчас, став взрослым, самостоятельным человеком, считаю, лучше бы его не было. Ждали же другие жены мужиков с войны всю жизнь, а моя мамочка даже полгода не продержалась.

Лев Иванович поддел носком ботинка камушек и откинул его к обрыву. Камень подпрыгнул на осыпи и улетел в пропасть. Нина намек поняла, но любовника, черноусого мужчину восточного типа, на пять лет младше, не бросила.

В 1976 году Лев Иванович неожиданно для всех перешел на работу в свердловский проектный институт систем автоматики и управления. Зарплата в институте была копеечная, зато каждый вечер Карташов был дома и мог заняться дочерью. Через год его вызвали в Москву на собеседование, затянувшееся почти на месяц. За это время Лев прошел две медицинские комиссии, сдал экзамены по специальным и общеинженерным предметам, побывал на приеме у заместителя министра. Вернувшись в Свердловск, Лев сказал:

– Меня поставили в очередь на загранкомандировку. Готовься, как придет вызов, так поедем.

Нина была на седьмом небе от счастья. Заграница! Предел мечтаний советского человека.

– Лев, я всегда верила, что ты – необыкновенный мужчина! Мама после знакомства с тобой сказала: «Нина, держись за него! Лев далеко пойдет».

Теща относилась ко Льву Ивановичу с прохладцей. Она и тесть считали, что зажиточный зять обязан помогать им материально. Теща как-то попросила денег взаймы на покупку мотоцикла «Урал». Лев отказал. Он знал, что если одолжит деньги, то назад они вернутся не скоро, если вообще когда-то вернутся.

– Нас будут проверять, – продолжил Карташов. – Постарайся не встречаться со знакомыми, которые могут скомпрометировать нас.

– У меня нет таких знакомых, – заверила Нина.

С этого дня Лев Иванович почувствовал, что отчужденность между ним и женой растаяла.

«Бросила любовничка! – с удовлетворением понял он. – Как заграница засветила, так не до развлечений стало».

Нину трижды вызывали на собеседование. Вернувшись во второй раз, она была вне себя от злости.

– Проклятые ретрограды! – гневалась Карташова. – Почему для поездки в Ирак мне надо знать, кто является Генеральным секретарем компартии Уругвая? Где этот Уругвай находится? В Африке, что ли? Какое значение для поездки имеют решения, принятые на II съезде РСДРП в Лондоне?

– Подожди, они еще не то спросят, – усмехнулся Лев Иванович. – У членов комиссии фантазия богатая. Могут поинтересоваться, как мы предохраняемся от незапланированной беременности.

– Ты это серьезно? – поразилась жена. – Лев, если спросят, что отвечать?

Супруга Карташова успешно прошла собеседования и медицинские комиссии. Дочь собеседованиями не мучали. Для выезда за границу она прошла обследование в детской поликлинике, получила справку, что по состоянию здоровья может жить в странах с жарким пустынным климатом. В школе Лиле написали похвальную характеристику. Председатель домового комитета, никогда не видевший Лилию Карташову, охарактеризовал ее исключительно с положительной стороны, особо отметив вежливость и аккуратность девочки. Лиля сама на всякий случай выучила наизусть законы пионеров и два стихотворения о Ленине.

Летом 1978 года Лев Иванович получил вызов и уехал в Ирак. В декабре вызов получили его жена и дочь. Новый 1979 год Карташовы встречали вместе.

12

В 1968 году в Ираке в результате бескровного военного переворота к власти пришла Партия арабского социалистического возрождения – БААС. Саддам Хусейн, один из лидеров иракского крыла БААС, в январе 1969 года был назначен вице-президентом Ирака. С первых дней во власти он стал проводить политику модернизации экономики страны. Под его руководством строились плотины, школы, больницы, жилье для простых иракцев. При Саддаме Хусейне количество грамотного населения в стране возросло с 30 до 70 процентов, что было лучшим показателем в арабском мире. В 1972 году Ирак и СССР заключили договор о дружбе и сотрудничестве. Целью Саддама Хусейна было превращение Ирака в экономически мощное процветающее государство, способное противостоять любому противнику на Ближнем Востоке. Одним из первых шагов Хусейна по индустриализации страны стало развитие энергетики.

В Ираке есть два доступных энергетических ресурса – углеводороды и полноводные реки Тигр и Евфрат. Развивать в Ираке гидроэнергетику экономически невыгодно. Чаша водохранилища ГЭС поглотит плодороднейшие земли Междуречья, сельское хозяйство придет в упадок, в стране наступит голод. Саддам Хусейн, ознакомившись с несколькими проектами развития энергетики, сделал ставку на газовые ТЭЦ. С 1972 года помощь в их постройке и вводу в эксплуатацию оказывали специалисты из СССР. Под их руководством были заложены фундаменты ТЭЦ, началось строительство жилья для советских энергетиков и их семей. Возведенный на окраине Багдада жилой комплекс получил неофициальное название «Русский городок». По периметру его ограждал декоративный забор, день и ночь патрулируемый полицией. Внутри городка были собственные системы жизнеобеспечения, школа, магазины, кинотеатры, химчистка. Советские граждане могли свободно выходить в город, а вот иракцы могли попасть в Русский городок только по специальному разрешению. За морально-политическим климатом в городке наблюдал сотрудник КГБ по фамилии Бойков. Его звание и должность знали только руководители советской миссии. Жители Русского городка называли контрразведчика Куратором. За советскими гражданами на строящихся ТЭЦ присматривал другой сотрудник КГБ, которого окрестили Куратором-младшим, или просто Младшим.

До осени 1980 года в семье Карташовых царили мир и согласие: Лев Иванович днями пропадал на объектах, Нина работала приемщицей в химчистке, дочь училась в школе. В первых числах сентября Льва Ивановича вызвал Куратор.

– Вы ничего не хотите мне рассказать? – вкрадчиво спросил контрразведчик.

Карташов мгновенно прокрутил в памяти все дни, прожитые в Ираке, и не припомнил ничего предосудительного.

– Вам знаком сантехник по имени Омар? Когда вы его видели в последний раз?

– Я с иракским обслуживающим персоналом не общаюсь, сантехника ни разу не вызывал. Жена вроде бы вызывала месяц назад, он что-то починил в ванной, оставил квитанцию об оплате и ушел.

Изначально в Русском городке должны были работать дворники, слесари-сантехники и электрики, прибывшие в командировку в Ирак из СССР. Через полгода систему изменили. В Госплане обоснованно сочли, что везти за границу дворников и сантехников – это расточительство, разбазаривание государственных средств. Начальником ЖКО, бухгалтером и кассиром остались советские граждане, а весь обслуживающий персонал наняли из местных жителей. Для ремонта сантехники жильцы должны были подать заявку в ЖКО и ждать, кого из слесарей пришлют для устранения неисправности. Заявки исполнялись по-арабски неспешно. Прокапывающий кран могли заменить на другой день, а могли – через неделю.

– Буду с вами откровенен, – сказал Куратор. – Вы на хорошем счету у руководства, вас ценят наши иракские товарищи. На объекте вы пользуетесь непререкаемым авторитетом, а вот в быту… Вы, наверное, догадываетесь, что в Ираке не так просто получить хорошую работу? Весь местный обслуживающий персонал перед устройством на работу проходит собеседование в Мухабарате и дает подписку, в которой обязуется информировать иракские спецслужбы обо всем, что увидит и услышит.

Мухабарат, главное управление разведки (или партийная разведка БААС), был любимым детищем Саддама Хусейна. Службу в нем проходили только проверенные члены партии, готовые пожертвовать собой во имя идеалов революции. Структурно Мухабарат был скопирован с Главного управления имперской безопасности Третьего рейха – РСХА. Кроме разведывательных функций, Мухабарат занимался надзором за иностранцами в Ираке.

– По нашим сведениям, – продолжил Куратор, – сантехник Омар за последний месяц шесть раз посетил вашу квартиру с целью ремонта душа в ванной. В первый раз он пошел по разнарядке бригадира сантехников, все остальные – по прямой договоренности между вашей супругой и им. Странно, правда? Арабский сантехник шесть раз чинит душ и все никак не может устранить течь. Нас заинтересовало служебное рвение молодого сантехника, и мы выяснили, что он по секрету признался коллеге: у него с вашей женой сложились интимные отношения. Перед командировкой вас ознакомили с правилами поведения советских специалистов за границей?

– Да, – упавшим голосом ответил Карташов.

– Информация о внеслужебных отношениях вашей супруги и гражданина Ирака ушла в посольство. В ближайшее время советник по экономике решит вашу судьбу. Если он сочтет, что поведение гражданки Карташовой подрывает авторитет Советского Союза, то ваша командировка будет досрочно прервана, и вы вернетесь в Союз на год раньше срока, оговоренного в контракте.

Выйдя от Куратора, Лев спрятался в тени от беспощадного иракского солнца, закурил. Что делать дальше, он не знал.

«Свинья всегда грязь найдет! Шлюха, тварь, проститутка! – мысленно выругался он. – Похотливое животное. Из-за ее половой распущенности нас вышлют в СССР на год раньше! Сколько денег пропадет, даже считать неохота. Дочку сорвем с места в самом начале учебного года, меня в институте в этом году никто не ждет. Если бы сейчас я мог столкнуть ее со скалы, я бы сделал это не задумываясь».

Ничего не решив, Лев Иванович вернулся домой, принял душ, смыл липкий терпкий пот – верный признак перенесенного стресса. Вечером пришла с работы жена. В химчистке у Нины, как и в местных предприятиях бытового обслуживания, был утренне-вечерний график работы. Химчистка открывалась в семь утра, работала до полудня и закрывалась на обед, длившийся до шестнадцати часов. В полуденное время в Багдаде наступала невыносимая жара, улицы пустели, магазины и государственные учреждения закрывались на перерыв. Второй раз химчистка начинала работу после обеда и прекращала выдачу заказов в восемнадцать часов.

Воспользовавшись отсутствием дочери, Лев решил высказать жене все, что думает о ней, но, взглянув на довольное и радостное лицо супруги, взбесился, вышел из себя, дал волю чувствам.

– Это тебе от Омара!

Карташов с размаху дал жене звонкую пощечину.

– А это – от меня!

Он ударил Нину по другой щеке, замахнулся, чтобы продолжить экзекуцию, но Нина не намеревалась безропотно сносить побои.

– Ах так?! – воскликнула она и плюнула в лицо мужу. – Проклятый импотент! Ты, наверное, забыл, что я женщина, а не половая тряпка, о которую можно ноги вытирать?

– Мама, папа, остановитесь!

Супруги обернулись. В прихожей стояла Лиля. Девочку трясло, она была близка к истерике. Лев и Нина разошлись по разным комнатам. Ужинали раздельно. Спать Лев Иванович ушел на просторную лоджию. Ночью он проснулся от нестерпимой духоты, посмотрел на небо.

– Помоги, подскажи! – прошептал он.

В ответ среди тысяч ярких звезд на чернильно-черном небе вспыхнула и погасла Путеводная звезда. Лев Иванович расценил ее появление как добрый знак.

На другой день к нему в машинном отделении багдадской ТЭЦ № 12 подошел Али Азиз, стройный мужчина лет тридцати пяти. Работавшие на объекте иракские специалисты боялись его до дрожи в коленях, советские граждане старались избегать. Али Азиз был сотрудником пятого управления Мухабарата – контрразведки, занимающейся наблюдением за иностранцами. Поговаривали, что он родственник Тарика Азиза, ближайшего соратника Саддама Хусейна, члена Совета революционного командования Ирака – аналога Политбюро ЦК КПСС. Али никогда не отрицал своего родства с Тариком Азизом, но отношения к высшему государственному чиновнику не имел. Тарик Азиз родился в ассирийской семье католиков-халдеев на севере Ирака. При рождении его звали Михаил Юханна. Став самостоятельным, будущий государственный деятель сменил имя и фамилию, чтобы не выделяться в мусульманской стране. Али Азиз родился в одной местности с Тариком Азизом в арабской семье, исповедовавшей католицизм. Место рождения, вероисповедание и фамилия сделали свое дело: даже некоторые сотрудники Мухабарата считали Али племянником Тарика Азиза.

– Что, Лев Иванович, наступили мрачные времена? – спросил Али на хорошем русском языке.

– Да нет, все в порядке, – не стал посвящать постороннего в свои дела Карташов.

– Пальчик загноился, нарыв вылез наружу – это неприятно, но не смертельно. Ты, Лев Иванович, в уныние не впадай. Такие специалисты, как ты, нужны Ираку. Сегодня из нашего МИД в посольство СССР поступит просьба отнестись с пониманием к информации о твоей супруге. А что касается нарыва, так мы его вскроем, гной выдавим, рану прочистим.

Али обернулся, осмотрел пустой зал и тихо, очень тихо сказал:

– Стены имеют уши, а иногда – даже глаза.

Лев Иванович слегка кивнул: «Намек понял».

– Вышел новый альбом «Назарета», – обычным голосом сказал Али. – Прекрасная музыка, бесподобный проникновенный вокал Дэна Маккаферти. Советую послушать на досуге. Понравится!

Не прошло и часа, как Карташова пригласил к себе Куратор-младший.

– О чем вы говорили с Али Азизом? – строго спросил советский контрразведчик.

– Он посоветовал послушать новый альбом «Назарет».

– Странно. Почему он подошел именно к вам? Вы уже обсуждали с ним новинки западной рок-музыки? Напишите объяснение, в котором максимально подробно изложите суть разговора, не было ли в нем двусмысленных намеков или неуместных расспросов. Али Азиз – человек непростой.

– Все на стройке знают, что он сотрудник Мухабарата и родственник Тарика Азиза. Почему он решил поговорить со мной – понятия не имею.

Куратор-младший записал информацию, полученную от Карташова, в блокнот. После слова «Назарет» поставил восклицательный знак, что означало «Внимание! Тексты песен надо перевести и проверить, нет ли в них антисоветских высказываний».

Через два дня Льва Ивановича вызвал Куратор.

– Экономический отдел посольства СССР решил не прерывать вашу командировку. Работайте, Лев Иванович, но за женой присматривайте! Как бы она себе нового друга не нашла.

– Нового? – не понял Карташов. – Старый куда делся?

– Сантехника Омара сегодня утром арестовали за государственную измену. Коллеги из Мухабарата намекнули, что он работал на английскую разведку, но это, конечно, чепуха. Что ценного мог сообщить простой сантехник англичанам? Сколько раз в день он унитазы в Русском городке прочищает?

На объекте Карташов увидел Али, встретился с ним взглядом, слегка кивнул: «Спасибо! Выручил». Азиз повернулся к арабскому бригадиру, похлопал его по плечу и громко по-русски сказал: «Друзья познаются в беде!» Бригадир ни слова не понял, но согласно закивал головой. Проявлять признаки недовольства поведением сотрудника Мухабарата было опасно. Если родственник Тарика Азиза решил покуражиться, перейти на русский язык, то почему бы нет?

В воскресенье Нина отправила Лилю на улицу, закрыла за дочерью дверь на замок.

– Лев, нам надо поговорить, – сказала она. – Моего знакомого, Омара, из-за которого ты устроил тот глупый скандал, арестовали. Ты можешь узнать за что?

– За государственную измену. Мухабарат подозревает его в связях с английской разведкой.

– Где он сейчас?

– Я не знаю, где Мухабарат содержит арестованных, но одно могу сказать точно: если ты попытаешься встрять в это дело, то тебя не в Союз вышлют, а посадят в соседнюю с Омаром камеру. Иракская контрразведка не потерпит вмешательства в дело о государственной измене. Забудь об Омаре. Ты его больше не увидишь.

– Господи, как же все это глупо!

Нина, словно обессилев, устало опустилась на диван.

– Омар совсем еще мальчишка. Ему только двадцать пять лет. Ни в какую политику он не лез, ни в каких заговорах не участвовал. Я уверена: это ты все подстроил, лишь бы в Ираке остаться. Так ведь?

Жена посмотрела на Льва полными слез глазами.

– У меня с Омаром ничего такого не было. Иногда он приходил поговорить, попить чай, рассказать о своей семье, а ты поверил грязным слухам и сломал мальчишке судьбу.

– Если не секрет, на каком языке вы общались? Он по-русски двух слов связать не может, а ты по-арабски не говоришь.

– Лев, если его не освободят, я уеду в Союз и увезу Лилю с собой.

– Ты мне угрожаешь?

Карташов, сжав кулаки, шагнул к жене, посмотрел на нее и понял, что она влюблена в Омара, влюблена страстно, безрассудно и пойдет на все, лишь бы его освободить.

– Ребенка не трогай, – попросил Лев Иванович. – Лилю в этом году в свердловской школе не ждут. Как она объяснит учителям, почему вернулась раньше? Давай не будем торопить события. Если Омар ни в чем не виноват, то его отпустят, а если признают виновным и казнят, то найдешь нового… сантехника.

– Какая же ты сволочь! – с презрением сказала Нина. – Ты одного его мизинца не стоишь. Приедем в Союз – я с тобой разведусь, а пока, так и быть, давай поживем, подождем, чем дело кончится.

С этого дня Нина и Лев стали чужими людьми, вынужденными жить под одной крышей. Дочь не могла не заметить, что мать и отец не общаются друг с другом. Оставшись с Карташовым наедине, Лиля спросила:

– Вы с мамой серьезно поссорились?

– Навсегда. Она хочет вернуться в Советский Союз и увезти тебя с собой. Я против.

– Я не поеду с ней, – спокойно и уверенно заявила девочка. – Директор школы сказала, что я уже взрослая и могу сама решать, с кем из родителей останусь в случае их развода.

– Спасибо, дочь! – проглотив ком в горле, поблагодарил Лев.

Через два года, в Сибири, Лиля призналась, что однажды в музыкальной школе отменили занятия, и она вернулась домой на два часа раньше обычного. Из спальни раздавались странные звуки. Лиля посмотрела в дверную щелочку и увидела, чем мама занимается в обеденный перерыв.

21 сентября Нина сообщила мужу и дочери, что написала заявление о досрочном прекращении контракта и возвращении в СССР. Лиля уезжать из Ирака отказалась.

– Я проконсультировалась… – начала она, но мать не дала досказать.

– Знаю я, к кому ты бегала! – окрысилась Нина. – Только советчики у тебя оказались никудышные.

– Лиля останется со мной, – сказал как отрезал Лев Иванович.

– Во, видел? – Нина показала мужу кукиш. – Эта соплячка будет иметь право выбора, с кем из родителей ей остаться, только после развода, а мы с тобой еще в браке. Лиля поедет со мной. Поедет, даже если сотрудникам консульства придется ее силой посадить в самолет.

На другой день обстановка в стране и мире изменилась – войска Ирака по приказу Саддама Хусейна вторглись в Иран. Началась ирано-иракская война. Авиасообщение между Багдадом и Москвой прервалось. В консульстве Нине заявили, что до прояснения обстановки действующие контракты пересматривать не будут. Вне себя от злости она вернулась домой, рухнула на кровать, уткнулась в подушку и проплакала до утра.