Электронная библиотека » Георг Гегель » » онлайн чтение - страница 27

Текст книги "Учение о бытии"


  • Текст добавлен: 24 марта 2016, 19:41


Автор книги: Георг Гегель


Жанр: Философия, Наука и Образование


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Шрифт:
- 100% +
C. Безмерное

Исключающая мера остается в своем реализованном бытии для себя причастною моменту количественного существования, а потому способною к восхождению и нисхождению по той скале определенного количества, по какой изменяются отношения. Нечто или некоторое качество, основанное на таком отношении, побуждается к выходу за себя в безмерное и уничтожается через простое изменение своей величины. Величина есть то состояние, с которым существование по-видимому неизменно связано, и которым оно может быть разрушено.

Отвлеченно безмерное есть определенное количество вообще, как не отдающее себе отчета, как лишь безразличная определенность, не изменяющая меры. В узловой линии меры оно положено вместе, как специфицирующее; это отвлеченно безмерное снимает себя в качественную определенность; новое отношение меры, в которое переходит прежнее, безмерно по отношению к последнему, но в нем самом есть также некоторое сущее для себя качество; таким образом положена смена специфических существований как между собою, так и с чисто количественными отношениями, – и т. д. в бесконечность. В этом переходе дано как отрицание специфических отношений, так и отрицание самого качественного процесса, – сущее для себя бесконечное. Качественная бесконечность существования была прорывом бесконечного в конечном, непосредственным переходом и исчезанием посюстороннего в его потустороннем. Напротив, количественная бесконечность есть по ее определению продолжаемость определенного количества, продолжаемость его за себя само. Качественно конечное становится бесконечным; количественно конечное есть его потустороннее в нем самом и указывает за свою границу. Эта же бесконечность спецификации меры полагает и качественное, и количественное, как снимающиеся одно в другом, и есть потому их первое непосредственное единство, каким вообще служит мера, как возвращенная в себя и тем самым сама положенная. Качественное, специфическое существование переходит в другое так, что тому предшествует лишь изменение определенности величины некоторого отношения; изменение самого качественного в количественное есть поэтому внешнее и безразличное и положено, как совпадение с самим собою; количественное помимо того снимается, как превращающееся в качественное, в определенность в себе и для себя. Это таким образом продолжающееся в себе самом в смене своих мер единство есть поистине сохраняющаяся, самостоятельная материя, вещь (Sache)[23]23
  Гегель разумеет Sache от Ding, но на русском языке для выражения этого различия не хватает термина. – Прим. перев.


[Закрыть]
.

То, что тем самым оказывается налицо, есть α, одна и та же вещь, положенная, как основное в своих различиях и как постоянное. Уже в определенном количестве вообще начинается это отделение бытия от его определенности; нечто велико безразлично к его сущей определенности. В мере вещь сама в себе есть уже единство качественного и количественного, обоих моментов, которые различаются внутри общей сферы бытия, и из которых одно есть потустороннее для другого; их постоянный субстрат обладает таким образом прежде всего в нем самом определением сущей бесконечности. β, Это тожество субстрата положено в том, что качественные самостоятельности, в которых проявляется определяющее меру единство, сами состоят лишь в количественных различиях, так что субстрат продолжается в этом своем отличении; γ, в бесконечном прогрессе узловой линии продолжаемость качественного положена в количественном движении вперед, как в безразличном изменении, но равным образом положено содержащееся в нем отрицание качественного, а также вместе с тем просто количественной внешности. Количественное указание вне своей границы на нечто другое, как количественно другое, уничтожается через выступление относительной меры, качества, а качественный переход снимается в том, что новое качество само есть лишь количественное отношение. Этот переход качественного и количественного одного в другое происходит на основе их единства, и смысл этого процесса есть лишь существование, указание или положение того, что в основании его лежит такой субстрат, который есть их единство.

В рядах самостоятельных отношений мер члены одной и той же стороны ряда суть непосредственно качественные нечто (напр., удельные веса или химические тела, основания или щелочи, кислоты), а затем и их нейтрализация (причем здесь подразумеваются соединения тел различного удельного веса) суть самостоятельные и также исключающие отношения мер, взаимно безразличные целые сущего для себя существования. Но эти отношения определяются, лишь как узлы одного и того же субстрата. Тем самым меры и связанные с ними самостоятельности понижаются в состояния. Изменение есть изменение лишь состояния, и переходящее (в это состояние) тем самым полагается, как остающееся тем же самым.

Для обозрения хода тех определений, которые пройдены мерою, следует сопоставить его моменты так, чтобы мера прежде всего была непосредственным единством качества и количества, т. е. обыкновенным, но специфическим количеством. Тем самым, как относящаяся не к другому, а к самой себе количественная определенность, она есть по существу отношение. Поэтому далее она содержит свои моменты внутри себя, как снятые и нераздельные; и как то всегда свойственно понятию, ее различия таковы, что каждый из ее моментов сам есть единство качественного и количественного. Это по тому самому реальное различие дает множество отношений меры, каждая из которых, как формальная полнота, самостоятельна внутри себя. Ряды, образуемые сторонами этих отношений, для каждого отдельного члена, который, как принадлежащий одной стороне, соотносится со всем противостоящим рядом, представляют тот же постоянный порядок. Последний, будучи только порядком, совершенно внешним единством, как имманентное специфицирующее единство сущей для себя меры, правда, оказывается отличным от своих спецификаций; неспецифицирующий принцип здесь еще есть не свободное понятие, одно сообщающее своим различениям имманентное определение, а лишь субстрат, материя, различиям которой для того, чтобы каждое из них было полнотою, т. е. содержало в себе природу остающегося тожественным субстрата, свойственно лишь внешнее количественное определение, обнаруживающееся вместе с тем, как различие качества. Определение меры в этом единстве субстрата с самим собою снимается, ее качество есть определенное количеством внешнее состояние. Этот процесс есть в той же степени реализованное дальнейшее определение меры, в какой и понижение последней до уровня момента.

Третья глава
СТАНОВЛЕНИЕ СУЩНОСТИ
A. Абсолютное безразличие

Бытие есть отвлеченное безразличие, для которого, поскольку оно должно быть мыслимо, как бытие, и употреблено это выражение «безразличие» (Indifferenz), и в котором нет еще никакой определенности; чистое количество есть безразличие, способное ко всяким определениям, но так, чтобы последние оставались для него внешними, и оно само по себе не имело с ними никакой связи; безразличие же, которое может быть названо абсолютным, опосредовано с собою в простое единство через отрицание всякой определенности бытия, качества и количества и их ближайшим образом непосредственного единства. Определенность в нем есть лишь состояние (Zustand), т. е. качественно внешнее, имеющее безразличие субстратом.

Но то, что определено таким образом, как качественно внешнее, есть лишь исчезающее; как такое внешнее относительно бытия качественное, как противоположность самому себе, оно есть лишь снимающее себя. Таким образом, определенность в субстрате положена, лишь как пустое различение. Но именно это пустое различение есть само безразличие, как результат. И именно оно есть, таким образом, конкретное, опосредованное собою внутри его самого через отрицание всяких определений. Как такое опосредование, оно содержит в себе отрицание и отношение, и то, что называется состоянием, есть его имманентное, относящееся к себе различение; именно внешность и ее исчезание превращает единство бытия в безразличие и оказывается поэтому внутри его, вследствие чего оно перестает быть только субстратом и только отвлеченным в нем самом.

В. Безразличие, как обратное отношение своих факторов

Теперь надо посмотреть, каким образом это определение безразличия положено в нем самом и тем самым, как сущее для себя.

1. Устранение считавшихся первоначально самостоятельными отношений меры обосновывает один их субстрат; последний есть их продолжаемость одного в другом и тем самым то неотделимое самостоятельное, которое всецело дано в своих различениях. Такое различение обусловливается содержащимися в нем определениями, качеством и количеством, и все дело лишь в том, как они в нем положены. Но это определяется тем, что субстрат положен ближайшим образом, как результат и опосредование в себе, последнее же еще не положено в нем, как таковое; вследствие чего он есть ближайшим образом субстрат и в смысле определенности – безразличие.

Поэтому различие есть в последней по существу прежде всего количественное, внешнее; и даны два различных определенных количества одного и того же субстрата, который, таким образом, определяется, как их сумма, т. е. сам как определенное количество. Но безразличие есть такая устойчивая мера, сущая в себе абсолютная граница лишь по отношению к этому различению, так что сама в ней она не есть определенное количество и никоим образом не противостоит, как сумма или даже как показатель, чему-либо другому, будь то суммы или безразличия. Безразличию свойственна лишь отвлеченная определенность; оба определенные количества, чтобы быть положенными в нем, как моменты, должны быть изменчивыми, безразличными, бóльшими или меньшими одно относительно другого. Но связанные устойчивою границею их суммы они относятся одно к другому не внешним образом, а отрицательно, что образует собою связывающее их качественное определение. Поэтому они находятся одно к другому в обратном отношении. От рассмотренного ранее формального обратного отношения это отношение отличается тем, что здесь целое есть реальный субстрат, и что каждый из обоих членов положен так, чтобы быть в себе самом этим целым.

Далее, по вышеуказанной качественной определенности различение есть различение двух качеств, из которых одно снимается через другое, но, как содержащееся в одном единстве и составляющее его, нераздельно с этим другим. Сам субстрат, как безразличие, есть в себе также единство обоих качеств; каждый из членов отношения также содержит в себе поэтому оба и различается от другого тем, что в нем больше или меньше некоторого качества, чем в другом, и наоборот; некоторое качество преобладает в одном члене и другое в другом лишь через свое определенное количество.

Каждый из членов есть тем самым в нем самом обратное отношение; это отношение возвращается, как формальное, в различаемые члены. Таким образом, эти члены продолжаются один в другом и по своим качественным определениям так, что каждое из качеств относится в другом к самому себе, и только количество его различно в каждом из обоих членов. Их количественное различение есть упомянутое выше безразличие, с которым они продолжаются один в другом, и такая продолжаемость есть тожество качеств в каждом из обоих единств. Члены же, содержащие каждый полноту определений и, стало быть, самое безразличие, положены таким образом один относительно другого, как самостоятельные.

2. Бытие есть теперь это безразличие, определенность меры уже не в ее непосредственности, но в только что указанном развитом виде; безразличие, поскольку мера есть в себе полнота определений бытия, растворившегося в этом единстве; равным образом существование, как полнота положенной реализации, в которой моменты сами суть сущая в себе полнота безразличия, причастные ей, как их единству. Но поскольку единство удерживается, лишь как безразличие и тем самым лишь в себе, а моменты определяются, еще не как сущие для себя, т. е. не снимающиеся в единстве в них самих и один через другой, то тем самым вообще дано безразличие их самих относительно себя, как развитая определенность.

Это столь неразделимое самостоятельное подлежит ближайшему рассмотрению. Оно имманентно во всех своих определениях и остается в них в единстве с собою непомраченное ими; но имеет α) как остающееся полнотою в себе, те выступающие в нем без основания определения, которые в нем сняты. Бытие в себе безразличия и это его существование не связаны между собою; определенность обнаруживается в нем непосредственно; оно все в каждом из них; поэтому их различие тем самым ближайшим образом положено, как снятое, т. е. как количественное, но именно тем самым, не как отталкивание их от себя самих, не как самоопределяющее их, а лишь как внешним образом определенное и определяемое.

β) Оба момента состоят в обратном количественном отношении; это есть движение величины туда и сюда, но определенное не безразличием, которое есть именно безразличие к такому движению туда и сюда, а лишь внешним образом. Дано указание на другое, которое находится вне их и в котором заключается источник определения. Абсолютному, как безразличию, свойствен с этой стороны второй недостаток количественной формы, состоящий в том, что определенность различения не определяется им (абсолютным), тогда как первый состоит в том, что различия в ней вообще лишь выступают, т. е. что их положение есть нечто непосредственное, а не опосредование самим собою.

γ) Количественная определенность моментов, которые суть лишь члены отношения, образует собою способ их устойчивости (Bestehen); их существование изъемлется вследствие такого безразличия от преходимости качественного. Но они обладают отличною от этого их существования, своею сущею в себе данностью, состоящею в том, что они суть в себе само безразличие, что каждый есть сам единство обоих качеств, на которые распадается качественный момент. Различение обоих членов ограничивается тем, что в одном из них более некоторого качества, а в другом менее, и что поэтому последний положен в обратном отношении к первому. Таким образом, каждый член в нем самом есть полнота безразличия. Каждое из обоих качеств, взятое в отдельности для себя, остается тою же самою суммою, как и безразличие; оно продолжается от одного члена к другому и не ограничено тою количественною границею, которая при этом в нем положена. Тут определения вступают в непосредственную противоположность, которая развивается в противоречие, – что теперь и подлежит рассмотрению.

3. А именно каждое качество внутри каждого члена вступает в отношение с другим и притом так, что, как было указано, это отношение должно быть только количественным различением. Если оба качества самостоятельны, напр., если они принимаются за независимые одна от другой чувственные материи, то распадается вся определенность безразличия; их единство и целостность были бы тогда пустыми словами. Но они, напротив, определены вместе с тем так, что они объемлются одним единством, что они нераздельны, что каждое из них имеет смысл и реальность лишь в этом качественном отношении к другому. Поэтому же, так как их количественности вполне причастна эта количественная природа, каждое из них простирается лишь так далеко, как и другое. Поскольку они различались бы, как определенные количества, одно из них выходило бы за границы другого и обладало бы в этом избытке некоторым безразличным существованием, которым не обладало бы другое. Но по их качественному отношению каждое есть постольку, поскольку есть другое. Отсюда следует, что они находятся в равновесии, что насколько увеличивается или уменьшается одно, настолько же, и именно в том же отношении, увеличивается или уменьшается другое.

На основании их качественного отношения не может поэтому возникнуть никакого количественного различения и никакого избытка одного из качеств. Избыток, которым один из соотносящихся моментов превышал бы другой, был бы беспочвенным определением, или иначе, этот избыток был бы опять-таки сам другой; но в этом равенстве обоих не дан ни один из них, так как их существование должно бы было основываться на неравенстве их определенных количеств. Каждый из этих долженствующих быть факторов одинаково исчезает, будет ли он превышать другой, или будет равен ему. Это исчезание является зависящим от того, что при количественном представлении равновесие нарушается, и один из факторов принимается бóльшим, чем другой, и что, таким образом, полагается снятие качества другого и его беспочвенность; первый становится преобладающим, второй же убывает с возрастающею скоростью и преодолевается первым, а следовательно, первый становится единственно самостоятельным; но тем самым оказываются уже не два специфических фактора, а лишь одно целое.

Это единство, положенное таким образом, как полнота определенности, определенная сама, как безразличие, есть всестороннее противоречие; оно, как это само себя снимающее противоречие, должно быть поэтому положено так, чтобы оно было определено, как сущая для себя самостоятельность, имеющая результатом и истиною уже не безразличное, а имманентное в себе отрицательное абсолютное единство, которое и есть сущность.

Примечание. Отношение целого, долженствующее иметь свою определенность в различении величин взаимно качественно определенных факторов, находит место в эллиптическом движении небесных тел. На этом примере мы видим прежде всего лишь два качества в обратном взаимном отношении, а не два члена, из коих каждый был бы единством обоих и их обратным отношением. Если крепко держаться за эмпирическое основание, то не обращая внимания на последствия, к которым приводит покоящаяся на нем теория, которая или разрешает лежащий в ее основе факт, или если, как то подобает, он удерживается, то самая теория оказывается относительно него пустою. Игнорирование этого последствия оставляет спокойно существовать рядом и факт, и противоречащую ему теорию. Простой факт состоит в том, что при эллиптическом движении небесных тел скорость увеличивается по мере их приближения к перигелию и уменьшается по мере их приближение к афелию. Количественная сторона этого факта точно определена неустанным прилежанием наблюдения, он приведен далее к своему простому закону и формуле, и таким образом сделано все, чего поистине можно требовать от теории. Но это кажется недостаточным рефлектирующему рассудку. Для так называемого объяснения явления и его закона принимаются центростремительная и центробежная силы, как качественные моменты криволинейного движения. Их качественное различие состоит в противоположности направления и в количественном соображении о том, что, если они определяются, как неравные, то при увеличении первой, вторая уменьшается, и наоборот; и далее, что их отношение изменяется так, что после того, как центростремительная сила в течение некоторого времени увеличивается, а центробежная уменьшается, наступает момент, после которого первая начинает увеличиваться, а вторая напротив, уменьшаться. Но этому представлению противоречит отношение их (этих сил) существенно качественных определенностей. Последние совершенно не допускают их разделения; каждая из них имеет значение лишь в соотношении с другою; следовательно если бы одной из них был свойствен избыток перед другою, то первая не имела бы никакого отношения к второй и не существовала бы. При предположении, что одна из них может быть более, чем другая, если бóльшая должна состоять в отношении к меньшей, оказывается то, что сказано выше, т. е. что первая должна получить абсолютный перевес, а вторая исчезнуть; последняя полагается, как исчезающая, лишенная опоры, и это определение нисколько не изменяется оттого, что исчезание должно происходить постепенно, и столь же мало оттого, что насколько она уменьшается, настолько первая возрастает; первая уничтожается вместе с второю, так как то, что она есть, есть постольку, поскольку есть вторая. Весьма простое соображение убеждает нас, что если, например, как допущено, центростремительная сила при приближении тела к перигелию увеличивается, центробежная же настолько же уменьшается, то последняя не была бы в состоянии преодолеть действие на тело первой силы и вновь удалить его от центрального тела; напротив, если первая однажды получила перевес, то другая уже преодолена и тело влечется с возрастающею скоростью к своему центральному телу. И наоборот, если центральная сила получает перевес в бесконечно малом отдалении из афелия, то также было бы противоречиво, чтобы она в афелии была преодолена слабейшею силою. Очевидно далее, что это превращение должно быть произведено постороннею силою, т. е. что то увеличенная, то уменьшенная скорость движения может быть познана или, как говорится, объяснена не из принятого определения тех факторов, которые предположены именно для того, чтобы объяснить это различение. Последовательно вытекающее отсюда исчезновение одного или другого направления движения, а следовательно эллиптического движения вообще, игнорируется и скрывается в виду прочно стоящего факта сохранения этого движения и перехода его от увеличенной к уменьшенной скорости. Предположение о превращении слабости центростремительной силы в афелии в преобладание над центробежною силою, а при перигелии – наоборот, отчасти содержит в себе то, что развито выше, а именно, что каждый из членов обратного отношения в нем самом есть это полное обратное отношение; ибо сила движения от афелия к перигелию – долженствующая быть преобладающею центростремительною силою – должна содержать в себе и центробежную силу, но убывающую при увеличении первой; в том же обратном отношении должна находиться при замедляющемся движении все более и более преобладающая центробежная сила к силе центростремительной, так что ни в одном из этих случаев одна из этих сил не исчезает, но становится лишь все менее и менее до времени ее превращения в силу, преобладающую над другою. Тем самым каждому члену обратного отношения возвращается то, что он теряет при этом отношении, принимается ли каждая сила за самостоятельную для себя и с чисто внешним сочетанием их в одном и том же движении, как при параллелограмме сил, снимается единство понятия, самая природа вещи, или же признается, что оба члена соотносятся между собою качественно посредством понятия, что ни один из них не может получить относительно другого безразличного самостоятельного существования, сообщаемого ему через некоторый его избыток; форма интенсивности, так называемая динамическая сторона ничего не изменяет, так как она сама имеет свою определенность в определенном количестве и тем самым может обнаружить лишь настолько силы, т. е. настолько существовать, насколько она должна противополагаться противоположной силе. Отчасти же это превращение преобладания силы в его противоположность содержит в себе смену качественного определения положительного и отрицательного, так как возрастание одного есть в той же мере убывание другого. Нераздельная качественная связь этой качественной противоположности превращена в теории в нечто последовательное; но именно потому этой теории не хватает объяснения как сказанной смены, так главным образом и этого разделения по времени. Видимость единства, еще присущая признанию связи между увеличением одной силы и таким же уменьшением другой, здесь совсем исчезает; получается вполне внешний результат, противоречащий тому последовательному выводу из этой связи, что при преобладании первой силы, вторая должна исчезнуть.

То же самое отношение применено к силам притяжения и отталкивания для того, чтобы понять различную плотность тел; равным образом, обратное отношение между чувствительностью и раздражительностью должно было служить для того, чтобы из неравенства этих факторов жизни понять, как различные определения целого, здоровья, так и различение родов живущего. Но путаница и галиматья, к которым привело это объяснение, долженствовавшее служить натурфилософскою основою физиологии, нозологии и затем зоологии при некритическом употреблении этих определений понятий, имело своим последствием то, что снова был оставлен такой формализм, который особенно в науке физической астрономии продолжает господствовать в полном своем объеме.

Поскольку абсолютное безразличие является, по-видимому, основным определением субстанции Спинозы, то по этому поводу можно заметить, что это, правда, действительно так в том отношении, что и в том и в другом положены исчезнувшими все определения бытия, равно как всякое дальнейшее конкретное различение мышления и протяжения и т. д. Вообще если нужно остаться при отвлеченности, то все равно, как смотреть на существование того, что попало в эту пучину. Но субстанция, как безразличие, отчасти связана с потребностью определенности и с принятием последней в расчет; она не должна оставаться субстанциею Спинозы, единственное определение которой есть то отрицательное, что в ней положено все. У Спинозы различение, атрибуты, мышление и притяжение, затем также модусы, аффекты и все прочие определения присоединены к ней совершенно эмпирически; эти различения присущи рассудку, который сам есть один из модусов; атрибутам по отношению к субстанции и друг к другу не свойственно никакой дальнейшей определенности, кроме того, что они вполне выражают собою субстанцию, и что их содержание, порядок вещей, как протяженных и мыслимых, одно и то же. Но вследствие определения субстанции, как безразличия, возникает рефлексия о различении; будучи у Спинозы в себе, оно оказывается теперь положенным, именно как внешнее, а тем самым ближайшим образом, как количественное. Безразличие остается в нем, правда, имманентным, как субстанция, но отвлеченным, лишь в себе; различение же не имманентно безразличию, напротив как количественное оно противоположно имманентному, и количественное безразличие есть бытие вне себя их единства. Тем самым различение не понимается также качественно, а субстанция не определяется, как саморазличающее, как субъект. Ближайшим результатом в отношении самой категории безразличия является то, что в ней различение количественного или качественного определения распадается, как это обнаружилось в ее развитии; этот результат есть разложение меры, в которой оба момента непосредственно положены, как одно.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации