Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Глава четырнадцатая. Домой!

Как и всегда в летний сезон, у касс сочинского вокзала было не протолкнуться. Нечастые командированные, с кейсами и в белых сорочках вперемежку с облачёнными в разноцветные футболки и тенниски, а то и, почти не одетыми отдыхающими, намылившимися по домам, создавали невообразимую толчею.

Эффектная блондинка с табличкой на нагрудном кармане: «Айрбабамян Марина. Билетный кассир», появившаяся в зале вокзала, вызвала повышенное внимание соискателей билетов, а потому досадуя на свою неосторожность она сразу устремилась в туалет, где торопливо сняла с груди провокационный «бейджик». Её новое летнее увлечение – «Аполлон двадцать первого века» – Алексей (он же – Ротан) назначил ей встречу у привокзального буфета. Тут мы вынуждены сделать небольшое отступление, точнее сообщение (как на стадионе).

Поскольку, напомним, прямого маршрута Гагры – Москва ещё не было, наши герои перед возвращением в родные пенаты, перебрались на пару дней в Сочи. Пока Алёна выполняла своё задание – с Крисом – Самохой, Ротан выполнил другое. Накануне он выпас после работы, билетную кассиршу, из тех, что посимпатичней, (он всегда любил одним выстрелом убить двух – трёх зайцев!) и, после небольшой «культурной программы», включившей в себя и прогулку по берегу моря и роскошный дневной секс, а так же, приглашение заезжать в Москву заручился возможностью купить билеты практически на любой поезд.

А главное – билеты не простые, а хитрые!

На другой день, после робкого поцелуя в щёчку, слабо вяжущегося с мощной фактурой атлета, он протянул девушке сложенный вчетверо листок и, сказав, что – то очень любезное, растворился в толпе. Вернувшись на рабочее место, Марина сразу же развернула записку. Там было любовное четверостишье и список из четырёх фамилий, которым надлежало обеспечить билеты в одно купе. На послезавтрашний поезд Сочи – Москва. Сделать целое купе, да ещё всего за пару суток до отправления поезда, задача сложная даже для дежурного кассира, но курортная любовь способна творить чудеса!

– Зайцев, Ветров, Князева, Самохин, – скороговоркой прочла Марина, и после звонка старшему смены и серии манипуляций, в которых, смог бы разобраться только ушлый ревизор, Марина застолбила четыре места в едином купе, из так называемой «брони кассиров». Благо броня у них крепка и руки – быстры!

Близился конец сезона и нашим друзьям пора было прилечь на дно и обернуть добычу, переквалифицировавшись на некоторое время в законопослушных граждан. Ни Ротан, ни Туарег очередного «лоха в дорогу» ещё не видели и знали о нём лишь со слов девушки.

Похоже, что на последний заход Алёна добыла приятелям просто идеальный вариант: явного, самонадеянного ботаника, склонного к выпивке. И при этом успешного музыканта и к тому же явно человека азартного. Потенциальный лох был лидером собственной рок группы (или «лох – группы», как выразилась Алёна), да вдобавок ещё и работал гитаристом у знаменитого певца Серова и даже, якобы, писал для него аранжировки. Парень был несколько прижимист (на самом деле у Самохи просто кончались деньги), но при этом горд и «весь на понтах», что позволяло надеяться, что в случае его успешного развода на «бабки» всё пройдёт тихо и без ментовских эксцессов.

Взять билеты в такой период в кассе обычным порядком – дело немыслимое и по легенде (дабы не настораживать зря «клиента») – Алёна имела в Сочи дядю заместителем начальника железнодорожного вокзала. Как ни странно Самоха легко скушал эту информацию. Впрочем, он уже был влюблён, а влюблённость, как известно разума и осторожности людям не прибавляет.

Взволнованный как школьник Саня стоял чуть поодаль от привокзальной площади, у одного из фонтанов, и всматривался в людской круговорот, взглядом выискивая Алёну. В руках у него был пышный букет белых, в нежно – розовую прожилочку хризантем. Наконец его избранница вынырнула из толпы и устремилась к нему.

– Крисик! «СВ» уж очень дорого, взяла купейные! – выпалила Алёна, помахивая перед самохинским носом двумя светлокоричневыми корешками. Зато полочки нижние, далеко от пахучего туалета и по соседству вагон – ресторан. Вот! Молодец я у тебя?!

«Молодец у тебя – дядя!» – подумал Самоха, а вслух ничего не сказал и лишь на манер китайского болванчика закивал головой, счастливо улыбаясь.

Прямо скажем, Самоха предпочёл бы ехать с барышней, с которой, к слову, у него ещё ничего и не было, в двухместном спальнике, на что и рассчитывал, но… он состроил довольную физиономию и предложил девушке пока отдохнуть в её гостиничном номере, а заодно и отметить успех с билетами.

– О, нет! – замахала руками Алёнка. – Мы идём на пляж! Только воздух, солнце и вода! Закрывать сезон! – капризно возразила девушка и, чмокнув Самоху в щёчку, умчалась восвояси переодеваться. Как ни странно, Самоху заводил именно этот её характерный контраст: то простота и наивность, граничащая с недалёкостью, то самоуверенная своенравность и строптивость. По всему было видно, что девица знает себе цену. А когда мы сталкиваемся с людьми, знающими себе цену, то почему – то сами подсознательно решаем, что это вызвано какими – то их достоинствами и априори принимаем для себя самоценность данного субъекта.

– Не пойму где лазит эта овца!? – беленился Туарег, сердито вглядываясь в лица толкущихся на перроне людей. – Так мы ща одни уедем!

– Не пурши раньше времени, расслабься и сдавай карты, а то у тебя на роже всё будет написано, – сказал Ротан, небрежно достав из барсетки их, видавшую виды, колоду.

Туарег нехотя взял карты и слегка перемешав, принялся раздавать на двоих.

В это время из коридора, сквозь многоголосие провожающих и отъезжающих донеслось пыхтение, ёрзанье сумок о двери и такой вожделенный знакомый голосок Алёны:

– Крисик! Не спеши, не торопись. Ещё три минуты до отхода! Интересно, а мы с кем едем?

– С нами вы едете! Если не возражаете, конечно! – с улыбкой ответил Ротан, деликатно принимая из соломенных ручонок взмокшего Самохи здоровенный рюкзак.

– Здравствуйте! – добавил он. (Туарег тем временем даже не повернул головы и лишь сердито таращился в свои карты)

Споро раскидав по местам вещи двух новоявленных попутчиков, Ротан слегка перевёл дух и представился.

– Алексей! А это мой сослуживец Миша. У него, как назло, к дороге зуб разболелся, так что он сейчас невесел у нас. Вот, пытаюсь картишками его развлекать – Ротан с отеческой теплотой и сочувствием посмотрел на Туарега и потрепал его по плечу. Тот лишь хмурился и не глядя на вошедших, «продолжал игру» в подкидного дурня. – На вот! Отбивайся лучше! Рассказчик…

– Хватит играть, – отвечал Ротан, сгребая карты со стола;

– третий кон уже играем. Не надоело!? Пойдём в коридор, пусть люди располагаются!

Туарег молча подчинился и через минуту Алёна и Крис остались в купе одни.

– Приятные ребята. Повезло нам с попутчиками, – сказал Самоха, с хрустом потянувшись.

– Ага! Особенно тот с флюсом приятный до невозможности! Повезло ли с попутчиками, можно сказать только в конце пути, но никак не в начале! – философски заметила Алёна, доставая из чемоданчика всё необходимое на ближайшее время: халатик, полотенце, тапочки и «мыльные принадлежности», как называла теперь она свой гигиенический набор, передразнивая «солдафона» Самоху.

Тот тем временем тоже извлёк из своего «перемёта» предметы первой необходимости: ноль семьдесят пять коньяка «Ахтамар»; жмень мандаринов на закусь, а так же магнитофон и диски со своими «студийными записями». Покосился на засаленную колоду карт.

– На их картах уже можно котлеты жарить! Подарить им, что ль нашу колоду? А? – он явно пребывал в отличном расположении духа.

– Дари что хочешь! Ты ведь у нас глааавный! – прощебетала Алёна. – Ну, всё! Я их зову обратно! – она потянулась к двери.

– А я бы и не спешил так! – с улыбкой возразил Крис, по – хозяйски ухватив девушку за талию и потянув к себе. Он уже давно понял, что Алёна несколько не то воздушное созданье, кем предстала в начале их знакомства, но это открытие только порадовало и даже раззадорило его. Всё же лучше иметь дело с живым человеком, а не с неким прекрасным, бесплотным образом…

– Да не сейчас же, бестолковый! – отмахнулась она, торопливо запахивая халат, – не понимаешь что ли, что сейчас обход проводница делать будет! Да и вообще…

Самоха неохотно подчинился, громогласно, по театральному вздохнул и, прихватив пачку сигарет и зажигалку, отправился в тамбур.

Ожидавшие за дверью друзья вернулись в купе.

– Мы уж думали, что он тебя тут разложил! – сердито заметил Туарег.

– Ага! Или ты его! – насмешливо подхватил Ротан. – Двадцать минут не открывали!

– Будет трепаться – то! – парировала Алёна. – Пять минут – максимум! Лучше на дело настройтесь. По варианту в два – три захода. Его после первого же хорошего проигрыша жаба задушит – сам предложит ещё сыграть, что б отыграться.

– Ладно уж! Не учи отца детей делать! – улыбнулся Ротан и взял со стола бутылку коньяка. – Ишь ты! Гля! – Ахтамар! Сразу видно серьёзного музыканта!..

Глава пятнадцатая. Азарт – великий грех

Поезд набрал ход и монотонно застучал колёсами о сцепленья рельсов. За окном раскинулась изумительной красоты панорама кавказского предгорья, где экзотические для жителя средней полосы кипарисы причудливо сочетались с вполне прозаичными елями. Самохе захотелось свежего ветерка, и он попытался на авось открыть входную дверь в тамбуре, но чуда не случилось: она была надёжно заперта проводницей. Тогда он выбросил сигарету и, вернувшись, открыл окно в предтамбурном помещении, что у туалета. Свежий воздух ударил в лицо и растрепал его витые кудри. С наслаждением подставив вспотевшую физиономию ветру, он пытался собраться с мыслями и спланировать свою линию поведения с Алёной. Для начала было бы неплохо определиться с её статусом в его судьбе. В последнее время ему буквально некогда было хоть о чём ни будь подумать, как то собраться с мыслями. Жара, выпивка, нежданно свалившаяся любовь… А что если девушка пожелает по возвращении в Москву сразу наведаться к нему в гости и обнаружит вместо предполагаемой виллы за городом вполне убогую «хрущёбу»… Да ещё с квартирантами! И тоже за городом… «Хрущёба» за городом это совсем не одно и то же, что дача за городом! Это как говорят в Одессе две большие разницы.

«И вообще – интересно, а где, Саша ты её собираешься обучать тонкостям секса?» – сердито думал он, рассеянно ощупывая на боку пояс – барсетку с остатками наличности.

– «Уж не на своём ли продавленном диване – «здравствуй старость»?…

Между тем, за окошком неожиданно потемнело, и первые крупные капли дождя присыпали лицо Самохи. Погода здесь переменчива. Всё – таки юг есть юг!

Решив, что в дороге какое – нибудь решение найдётся само собой, он с натугой прикрыл окно и отправился обратно в купе.

– Не помешаю? – с улыбкой поинтересовался он, протискиваясь в слабо приоткрытую дверь. Никто на шутку не отреагировал, все были – как бы увлечены карточной игрой. Лишь Алексей рассеянно глянул на вошедшего, и тут же уткнулся в карты.

Два их попутчика уже успели взять Алёну в оборот – все трое сосредоточенно резались в дурака.

– Картишки – то у вас времён монгольского ига, – ухмыльнулся Самоха – Крис, открывая свою знаменитую сумку. Мы, вот на дорожку взяли с Алёной новенькие, декоративные.

(Нет нужды говорить, что тогда Алёна подсунула ему краплёные) – Не желаете? Научно – популярные карты по мотивам времён античности! Кстати, дарю! Я ведь их только на дорогу брал.

– И впрямь очень кстати! – подал наконец голос Туарег. – Бог вознаградит тебя за доброту!

– Краплёные, поди!? – сострил Ротан, с деланной суровостью в голосе. Все рассмеялись.

– Ну а як же ж!? – подыграл Самоха, протягивая друзьям новёхонькую пачку. – Ща как обыграю вас всех! Без одежды домой вернётесь.

Этой, в общем – то не замысловатой при других обстоятельствах шутке улыбнулся даже страдающий зубом Миша Туарег. А Ротан, беззвучно трясясь от смеха, как бы неумело завозился с новой колодой. Наконец он с треском вскрыл её, при этом немного надорвав красивую пачку. Покосившись на соседей, смущённо ойкнул.

– Руки под огурец заточены! – рявкнул Миша и, выхватив у приятеля колоду, принялся с интересом разглядывать яркие картинки.

Красномастные тузы были оформлены в виде железных символов древнеримских легионов, по форме больше напоминающих штандарты войск СС. Бубновых и червовых королей представляли римские императоры, чьи гордые головы украшали золотистые венки славы. Валеты были ещё своеобразней: на них были изображены греческие воины времён битвы при Марафоне, с характерными длинными красными гребнями на шлемах, но при этом, почему – то с прямоугольными римскими щитами, украшенными римскими же молниями. Как тут же сострил пижон Самоха, разглядывая карты с видом экзаменатора, – очевидно, на них запечатлены первые подразделения СС, набранные римскими императорами из числа покорённых народов. На картах чёрной масти, олицетворяющих противостоящие империи силы варваров, были соответственно изображены утыканная шипами деревянная палица – на тузах; мордатые увешанные шкурами диких зверей, вожди типа пьющего (судя по его виду) две недели подряд Атиллы. И, чуть более раздетые, дикие войны с бицепсами хорошего культуриста. Дам представляли римские матроны в греческих туниках и ещё какие то ведьмы, чью наготу слабо прикрывали одежды сработанные, очевидно из шкурок мелких грызунов.

– Ооо! Это на картах типа – древняя Персия? – «блеснул» эрудицией – недоучка Туарег, любуясь червовым валетом.

– Казахстан, ещё скажи! – буркнул Ротан, пытаясь забрать у него назад колоду. – Не видишь, европейская форма на бойцах! Это спартанцы! Форма – то красная! (других воинов он не знал, да и этих знал лишь по знаменитому голливудскому фильму). Алёна и Самоха взаимопонимающе переглянулись, но комментировать ничего не стали.

Меж тем Миша всё же отвоевал своё право тасовать карты. Те цеплялись в его «неумелых» руках краями друг за друга и не хотели размешиваться. По всему видать – игроки они были неопытные. А впрочем, смысл ведь не в самой игре, а в общении и убиении тягомотного времени в пути. А карты – лишь средство! Как и прочие игры или вагонные споры, которые, как известно, – последнее дело.

– Садись – ка с нами играть! – предложил Ротан Самохе. Тот потёр макушку и с улыбкой ответил:

– Хорошо! Только уговор: я с вами в карты, вы со мной по коньячку!

– Условие принято! – с хворой улыбкой процедил Туарег, которому за отсутствием стоматолога, явно бы не помешала лёгкая «анестезия».

– Другой бы спорил – я ж не буду! – отозвался в свою очередь Ротан, отложив карты в сторону и потянувшись к своей спортивной сумке. Как выяснилось, – за набором роскошных рюмочек из кубачинского серебра. Видно прикупил на курорте. Вещь в дальней дороге весьма уместная! Рюмочек было как раз четыре.

– Налиуай! – скосив под англичанина, предложил Ротан, проворно расставляя серебряные предметы искусства перед каждым из присутствующих.

– Запросто! – Самоха привычно, залихватски, в два движенья вскрыл бутылку и аккуратно разлил всем до краёв.

– За знакомство! – бодро провозгласил Ротан, подняв бокальчик. – И за приятную дорогу!

Все сделали «на посошок», опасаясь чокаться при вагонной качке: можно было пролить хороший напиток. На хорошую одежду.

Попутчики одним махом опрокинули тёмно – янтарную жидкость, и лишь Туарег, прежде чем проглотить содержимое прополоскал им рот со стороны больного зуба. Самоха быстро почистил несколько мандаринов, извинившись, что не захватил лимончика.

– Ничего! Главное, что цитрусовые! – сказал Алексей с видом специалиста. – Что до меня, то я даже больше люблю апельсином или мандарином коньяк закусывать. И сахарить не надо, как лимон…

Самоха понимающе подмигнул и неожиданно пропел под Трофима, аккомпанируя себе хлопками ладоней по ляжкам:

 
«… – А коньячок под мандарин вкусно очень!
И я готов расцеловать город Гагры
За то, что свёл меня с тобой, ой – ой…»
 

При этом он умильно смотрел на Алёнку; получилось, надо сказать, довольно лихо! Присутствующие заулыбались.

– А ты певец, наверное? – предположил Ротан. – Сразу чувствуется умение петь. И гитара вот, смотрю, у вас…

– Скорее я композитор. А пою я как раз на четверочку.

– Ну, если это называется на четыре – то, как тогда поём мы!? – сказал Ротан. – Не сыграете ли нам что – нибудь? Для куражу, на дорожку, а?

– Да мы ж вроде в картишки собирались – отвечал польщённый Самоха, вожделенно поглядывая, однако на гитару. С ней он всегда чувствовал себя поуверенней, а сейчас отчего то испытывал неловкость, и чем больше пытался это скрыть, тем хуже получалось… Ещё секунда, и он бы потянулся к гитаре, но всё обломала Алёна.

– Успеет он ещё попеть! Когда хорошенько на грудь примет. Ещё и не остановишь его тогда! – усмехнулась девушка, насмешливо глядя на смутившегося Санька. Кажется, она начинала ощущать себя, как минимум, гражданской женой Александра. – Видели, небось, как музыканты во время исполнения в раж входят? – И потеют, и головой трясут, и глаза закатывают! Оргазм – да и только! И мой такой же. Так что повременим.

– И то верно, – согласился Самоха с благодушной улыбкой, притулясь к шершавой стенке купе – гитара не убежит. Вы – то сами, ребят, чем занимаетесь?

– Мы в полиции на транспорте работаем! – брякнул Туарег. – А в Гагры нас родное ведомство снарядило. Пасли карточных катал в поезде Москва – Сочи. Мы свою работу уже сделали, нас шеф недельным отпуском премировал. На премиальные сразу в Гагры подались, там дешевше всё, чем в России. Отдохнули, вот теперь можно и по домам с чистой совестью.

– Ой, как интересно! – взвизгнула Алёнка. – Так вы сыщики?! А расскажите, как дело было! Ну, хоть что – нибудь! Мы ж понимаем: служебная тайна и т п… Но всё таки… А?

– Да ничего особенного! – поскрёб макушку Ветров. – Просто сняли с поезда троих катал – это такие… ну… карточные шулеры как бы… ну, и передали в руки родной милиции в Краснодаре. Вместе с потерпевшими и свидетелями. Так что срока им ломятся приличные, что б людей по миру не пускали! – отвечал Ротан, с трудом сохраняя серьёзность. – А нам, возможно, ордена светят теперь

– Ага! Орден Сутулова с закруткой на спине ты получишь, отозвался Туарег! – Дай бог, чтоб не наказали. Мы лишний день от отпуска прищучили, – билетов не достать было…

– Ерунда, всё путём будет! Мы ведь ещё и в Гаграх двоих гастролёров задержали случайно! – разошёлся Ротан. – Заковали и грузовым составом в Краснодар отправили. Что б они в Гагре абхазских ментов не подкупили, – бывают такие случаи. Тем ведь жить всем тоже как то надо, а то их менты одними мандаринами питаются! – добавил он, отворачиваясь, чтобы не прыснуть, глядя в серьёзное лицо нового лоха.

– Да уж… – поддержал Туарег. – Только мандаринами! Не поверите – у каждого второго диатез! Профессиональное заболевание!

При этих своих словах Туарег взялся за щеку и как – то неопределённо загудел, а Алёна низко наклонилась, поправляя босоножки. Все, кроме Самохи, с трудом боролись со смехом.

– Вот это да! Интересная у вас работа! – сказал Самоха.

А девушка, разобравшись с босоножками, помалкивала и лишь восхищённо смотрела на эффектных «пинкертонов».

– Работа как работа – скромно возразил Ротан. – Не хуже и не лучше других. А вот экземплярчики среди наших подопечных и впрямь попадаются интересные, – я бы даже сказал уникальные в своём роде! Один из них ухитрился пол поезда обыграть, а среди пострадавших даже полковник уголовного розыска оказался! Во как!

– Это ты про «дело Варёного» что ли? – небрежно бросил Туарег, как бы уточняя.

– Да, Варёного! Варёного Туарега! – ответил Ротан, снова отворачиваясь, чтобы не заржать.

– Ой, а расскажите про это, а!? – влезла Алёна. – А то мы про такое только из криминальных передач и знаем… А журналисты, сами знаете, соврут не дорого возьмут! Или приукрасят…

– Журналюги – то!? Сплошной обман в их передачах! Врут хуже карточных шулеров! – ответил Миша. – Я по «Петровке – 38» (газета такая) знаю, у меня свой редактор там. Не поверите – бывает, даже сами для себя сюжеты придумывают!

– Да уж! – «знаем из криминальных передач» – значит, ничего не знаем! – многозначительно поднял палец Лёша. – А может лучше и не знать? Меньше знаешь – крепче спишь!

Между тем Михаил как бы машинально перетасовал колоду и, немного морщась из за зуба, спросил:

– Ну, что? Срежемся разок? В дурака! Я – за, кто против?

Поскольку никто из присутствующих не возражал, он быстро, хотя и довольно неуклюже раскидал карты и, кивнув на обозначивший козыри туз треф, спросил:

– Ну? У кого самый маленький?

– У кого самый маленький – всё равно не признается! – хохотнул пошляк Лёша, игриво покосившись на Алёну. И, предложил играть «в переводного». Все согласились. Младший козырь – семёрка, оказался у Алёнки, и она зашла пиковой шахой под Самоху, который сидел от неё слева.

– Ой, как страшно! – с издёвкой воскликнул тот, отбиваясь пиковой восьмёркой. – Отбой…

Поезд резво катил на север, путь пролегал меж невысоких гор, а иногда и по тоннелю, прорубленному прямо в скале. Компания пила коньяк, заедала мандаринами, и всем было очень хорошо; ну, может, кроме страдающего зубом Михаила, который к тому же трижды подряд остался в дураках.

Как говорил незабвенный капитан Подберёзовиков, «настоящий преступник, как правило, хороший психолог»… После игры Самоха и сам не мог вспомнить, кто первым предложил сыграть на интерес и как вообще всё это случилось..

Сперва сыграли на – «кто идёт за пивом», тем более, что припасённый в дорогу коньяк быстро выпили. Идти выпало карточному неудачнику Туарегу. Тот, морщась, попытался переложить эту миссию на «дорогого друга – Лёху». Но он лишь развёл руками, мол, проиграл – беги теперь; карточный проигрыш – дело святое! Ворча, Туарег нехотя поплёлся в вагон – ресторан, а изрядно «поднагрузившийся» коньяком эрудит Самоха в поддержание темы «долга» с жаром рассказывал истории про то, как в прошлые времена стрелялись благородные люди из – за карточных долгов. Ротан, слушая Саню, одобрительно кивал, а Алёна ойкала и айкала, потрясённо качая головой и, порою, вставляла в беседу наивные, чисто женские реплики.

В первый день пути компания пила пиво, болтала и играла в карты не на интерес. А на другой началось…

* * *

Так всегда бывает, когда в деле хорошие мастера чёса и дело движется под спиртные напитки. Раз за разом Самоха проигрывал и предлагал сыграть вновь. От этого он немного трезвел, но снова продолжал выпивать – «для поддержания духа». Сейчас, он бы всё отдал, чтобы вернуть благословенный момент, когда он проиграл каталам последний рубль, но ещё не успел предложить сыграть в долг. Но игра в долг уже давно шла, а долг стремительно рос…

Алёна, проиграв в последней игре на «сбегать за пивом», отправилась в вагон – ресторан за очередной порцией горячительного, где немного задержалась, заказав мороженое и не присутствовала при начальной фазе игры на интерес, но, вернувшись, не узнала Самоху: на нём буквально не было лица. Взглянув на подругу, Саня нарочито бодро сообщил, что летит на пятьсот долларов, оттого что с её уходом везение отвернулось от него.

– Вы что!? На деньги играете? – воскликнула перепуганная девушка.

– Дайте – ка глоток пива победителю! – вместо ответа Ротан по – хозяйски принял из рук Алёны позвякивающий пакет с пивом и споро откупорил всем по бутылке.

Самоха принял бутылку деревянными пальцами и тупо присосался к горлышку, не чувствуя ни вкуса ни запаха…

– Может, остановимся на этом? – Туарег нарочито устало посмотрел на Самоху и усевшуюся рядом с ним Алёну. – У меня уже голова не соображает.

С минуту Самоха пил пиво и размышлял над предложением в силу способностей пьяного игрока, в котором, как всегда, схватились между собой упрямство и здравый смысл. Он совершенно не мог представить – как возвращаться домой без гроша в кармане и главное – зачем он такой сдался этой богемной красавице, которую он, пока ещё, как он думал, везет к себе.

Тем более, он не забыл, что перед выездом она ему сообщила, что денег у неё осталось лишь на дорогу домой, и даже заняла у него сотню «грин».

– Я за продолжение игры! – твёрдо отчеканил Самоха, косясь на растерянную девушку.

– Уважуха! Это по – нашенски! – бодро объявил Ротан. – Сдавай!

Но у Алёны было совсем другое мнение! Девушка сердито выхватила у Самохи колоду и спрятала в кармане халата.

– Правильно, правильно! А то всё проиграет! – поддержал её Туарег. – А потом отдавать чем будет? Фуфлом?

Однако Самоха так просто сдаваться не собирался. Из него активно попёрла знакомая многим дурь, – когда в желудке обильно перемешаны водка (коньяк) с пивом. Ты как бы вроде свеж и бодр и вроде бы всё соображаешь и помнишь, но на самом деле – дурак дураком! Работает всё, кроме самоанализа. Естественно всё это знала и понимала наша троица, активно играя на духе противоречий, сопутствующим всем проявлениям подобной натуры. Саня рвался продолжать игру, он был уверен, что ему просто немного не повезло и что сейчас он всё вернёт с лихвой! Алёна умело сделала вид, что не может спокойно видеть всё это и, швырнув колоду на стол, вышла в коридор.

– Может лучше в очко? – предложил Туарег (по всему было видно, что играть ему давно осточертело, и идёт на это он только из сочувствия Самохе). – Тут хоть думать не надо: как карта ляжет, а то голова уже раскалывается!

В этой фразе – «как карта ляжет» – было что то справедливо – судьбоносное. Самоха проникся этой фразой… Как карта ляжет!…

Прекрасно! Стали играть в очко. Самоха снова слил. Потом опять. Туарег, морщась от зубной боли, предложил прекратить, напирая на то, что сегодня, «видно, – не Сашкин день».

Бесполезно! Самоха рвался в бой!

Самоха предложил двадцать конов, Туарег не соглашался ни в какую: максимум десять – голова же болит! Тогда хитрый Самоха согласился на десять, но задумал отыграться на высоких ставках. Он решил действовать по принципу генерала Чарноты, играя раз за разом «на квит», пока не отыграется, а в том, что он выиграет хотя бы один кон из десяти, он нисколько не сомневался. Тут уж в дело вступала элементарная математика! «А против математики – не попрёшь!» – вертелось у него в голове!

Туарег нехотя согласился, а Ротан укоризненно посмотрел на Самоху и сказал: – ну зачем ты Мишку, больного, разводишь – ясно же, что так, если – на квит, ты всё равно отыграешься! Не в этом кону, так в другом!

– Мужские игры на свежем воздухе! – развёл руками наблатыкавшийся Самоха. – Взялся за гуж – не говори, что не дюж!

Подавив улыбку, Ротан согласился кивком головы. – Хорошо! Но только пять конов.

Вернувшаяся в купе Алёна, состроила сердитую гримаску, достала мобильник, и с издёвкой стала снимать происходящее на камеру, – мол, «покажу ему потом, трезвому, что б постыдился!»

Сыграли первый кон. На восемнадцать Самохи Туарег уверенно ответил девятнадцатью очками. «Процесс – пошёл» – как говорил главный демократ страны когда то… И он шёл: Туарег выкатил глаза и вспотел от напряжения; Ротан причитал и советовал Самохе одуматься и прекратить игру; Алёна взвизгивала при каждом очередном проигрыше любимого и верещала: «зачем, мол, связалась с дураком!?»

Кона за два до конца игры Самоха уже окончательно всё понял. Даже не смотря на пиво с шампанским и коньяком. Сумма долга достигла стоимости его квартиры и даже немного превысила её. Следующая игра на квит, соответственно удваивала бы его долг (он, наконец – то понял, что нарвался на профессиональных катал и шансов выиграть у него нет и не было изначально), а очередная игра делала бы сумму долга равной уже четырём его квартирам! Затравленно оглядевшись, он предложил прекратить игру…

– Поздно же ты поумнел! – с притворной злобой процедила Алёна и отвернулась к окну, за которым мелькали легкомысленные холмики, в беспорядке утыканные кустарниками… Самоха глядел туда же. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться – там за окном. Можно даже без денег и вещей! Он бы пешком дошёл до дома! До пока ещё своего дома… Или проснуться и увидеть мирно храпящих попутчиков. И подумать: «Приснится же такое! Ну, мы и набрались вчера»… Но происходящее не было сном, увы…

– Прекратить – то можно, да правилами не предусмотрено, – отчеканил Туарег у которого, похоже, на радостях и зуб прошёл. – Ты скажи сперва, когда хоть этот – то долг отдашь?

Самоха похолодел. Перед глазами у него маячила враз ставшая враждебной скуластая, «янычарская» физиономия Михаила. Да и тягостно – вопросительное выражение лица Алексея отнюдь не предвещало ничего хорошего. А Алёна, его милая и почти родная Алёнка, по – прежнему смотрела в окно.

– Деньги я отдам. В течение месяца! – выдавил, наконец Саня. На некоторое время в купе воцарилась тягостная пауза, оживляемая лишь колёсным стуком; меж тем поезд резво вкатил в пределы Московской области и на всех парах устремился к столице…

– А покажи ка ты мне свой паспорт, мил человек! – потребовал Ротан. Трясущимися руками Самоха извлёк документ из внутреннего кармана куртки и протянул Ветрову. Самоха только сейчас вспомнил, что перед ним всё – таки менты. На мгновение у него мелькнула надежда на благополучный ход событий. В задурманенной алкоголем и треволнениями голове вихрем закружились спасительные мыслишки: «А может просто попугать решили, что б идиотом не был?… Или завербовать хотят»? … Но действительность оказалась намного прозаичней. Ротан положил паспорт в карман своей джинсовки, после чего достал мобильник и набрал чей – то номер:

– Семён Борисович? Как ваше ничего? А мы скоро к вокзалу подъезжаем! Ну как к какому?.. Ну, да… Тут надо одного молодца оформить – квартиру продаёт!.. На том конце провода что – то зарокотал незримый Семён Борисович. Ротан прикрыл трубку рукой и, наклонившись к Самохе, деловито спросил: Район? Комнат сколько? И этаж какой?

Самоха был на грани обморока и отвечал на вопросы как робот.

– Кирпичный хоть? – продолжал пытку Ротан.

– Третий этаж, – наконец выдавил из себя Самоха. – Кирпичный… Ответить сколько в его бывшей квартире комнат у него уже не хватило сил.

– Ну, мы вместе подъедем, поглядите сами! – сказал в трубку Ротан. – В три часа мы будем уже на вокзале. Телков с собой прихватите на всякий случай, а то вдруг человек передумает продавать по – хорошему! Ага… Ну, привет полковнику!

Ротан дал на мобильнике отбой и с чувством успешно проделанной работы откинулся на стенку вагона. Между тем Туарег вдруг взял со столика мобильник Алёны и зачем – то протянул Ротану.

– Ааа! Ну да! Как же я забыл? Видеозапись исторической игры! Вещдок для любой стрелки и даже для полиции! – тоже изымается! – сообщил довольный Ротан, пряча телефон Алёны с записью самохинского позора в нагрудный карман джинсовки.