Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Глава двадцать четвёртая. Хозяйство беспредела

«В больших дозах алкоголь – отрава. Травиться противоестественно, а всё противоестественное лишает нас ощущения полноты жизни!»

(М. Меняйлов писатель, социолог.)

На рыбное хозяйство, привольно раскинувшееся в некоем подмосковном оазисе, Ротан с Кожановым добрались затемно. Ротан, он же Алексей Ветров, судя по всему, тут был частым гостем, а вот Кожанов приехал лишь второй раз.

А свой первый визит он толком не запомнил, так как к их услугам оказалась десятилитровая бутыль виски, закреплённая в специальной подставке, с тем, чтобы из неё было удобно наливать методом плавного наклона ёмкости.

О той, с позволения сказать рыбалке, Сергею потом напоминала лишь головная боль да пять здоровенных рыбин, которые он оставил дома в закутке душного коридора и вспомнил о них лишь по запаху, вернувшись через день с работы. Есть люди, которым пить совершенно противопоказано. Кожанов был из таковых.

И на сей раз молодых полицейских тут встретили радушно: стол ломился от яств, в основном добытых местным егерем; горячительных напитков тоже хватало. Решено было пойти на рыбалку завтра поутру, а пока от души оттянуться и следом выспаться.

С трудом разлепив глаза, Кожанов долго не мог понять, где он, как сюда попал и вообще на каком он свете. Остро саднила боль в виске, а вся голова ломила так, будто он сейчас, как минимум, треснулся о мостовую.

Старший лейтенант приподнял голову и понял, что лежит на полу… Рыбхоз… Пили… Много пили… С кем? – Алексей Ветров был. Коммерсы…. Отморозки какие – то борзели… Задирались вроде…

С трудом приподнявшись на локте, Кожанов огляделся вокруг. В нескольких метрах от себя он увидел ещё двоих «отдыхающих» в горизонтальном положении.

– « Видать, не я один такой, – с облегчением подумал он. – Все вокруг красивые»… И тут он почувствовал, что джинсы его мокры, и уловил неприятный запах мочи.

– Бог ты мой! Неужто обоссался!?.. Стыдоба – то… Косяк какой! – испуганно думал он.

– Хорош опер – нечего сказать! – сердито ругал он себя, пытаясь привстать и устранить этот позор.

– Ща срочно надо в душевую, пока эти «два бревна» не проснулись… Или прямо в пруд в одежде! Что тут такого:

«Окунулся человек в пруд с перепоя… Только вот опохмелюсь немного» Кое – как Кожанов привстал. И тут дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появились Ротан и… кто то ещё….

Кожанов силился вспомнить второго вошедшего, но не мог. – Вроде кто – то из охраны рыбхоза…

– Встал уже, отморозок?! – грубо рявкнул Ротан с порога, склоняясь над бедолагой. От этого окрика боль раскалёнными щипцами ухватила Кожанова за виски. Он ошалело обернулся к Ротану, хотел что – то в ответ сказать, но лишь окаменел с раскрытым ртом…

– Не по – детски, вы дерётесь старшой! – влез спутник Ротана. – Бывали у нас тут драки с перепоя, но так, чтобы жмуриков потом находить!.. Да ещё сразу двоих!… Извинитеее!

Кожанов ещё сильнее открыл рот, словно бы надеясь, что через рот смысл сказанного скорее дойдёт до него. Между тем Ротан подошёл к тем, кто, по мнению Кожанова, спал на полу и делово, тоном эксперта криминалиста констатировал: « Одного в шею… грамотно! Другого – в печень. Мастерски. Вроде обоих с одного удара. Знал, куда колоть…

– Вас, чё в уголовке, ножевому бою обучают?» – Кожанов лишь таращил глаза.

– Но и не зверствовал, – добавил Алексей тоном заправского адвоката. – На суде могут счесть смягчающим обстоятельством, если ваш урод рыбхозовский не угомонится и всё – таки заявит. Ножик – то его с отпечатками (кивок в сторону всё более шалевшего Кожанова) он уже припрятал где – то… Змей!

– А с чего бы нам угомониться?! – встрял второй. – Он тут нам резню устроил, двух ребят из охраны завалил, когда они его успокоить пытались. Парни по найму из Вологды приехали, вахтовым методом…

Наконец до Кожанова стал доходить страшный смысл происшедшего этой угарной ночью! Получалось, что на его совести два трупа! «Убийство двух и более лиц», – застучало молоточками в его больной полицейской голове…

– Макс! Давай как то без «мусарни» решим вопрос, а?! – заговорил Ротан, поднявшись и подойдя к спутнику. – Ведь пожизненное пацану светит! «Полярная сова»! А он же контуженный! В Чечне «чехов» глушил, награды имеет. Не соображал же ничего!

– Давай! Решим! Если он матерям и жёнам их сыновей и кормильцев вернёт! За которых мы перед ними отвечаем, раз взяли их на работу! – сказал Макс нервно прохаживаясь по гостиной.

И давай посчитаем, сколько бы они бабок в свои семьи принесли лет за пять! За десять! Он что ли, пришлёт их им со своей «ментовской получки плюс премиальные», да!? Про то, что дети отцов потеряли, я сейчас не говорю!…

– Макс! У нас есть время всё обсудить! Всё равно ща все мы ужратые, прикинь, как перед прокурорскими и «следаками» будем выглядеть, – лисьим голосом пел Ротан. – Следственный комитет сюда подвалит.

«Два сотрудника центрального аппарата МВД совместно с ЧОПом „Гранит“ перепились, передрались…» Вам – то тоже не поздоровится – прикрыть могут контору – как пить дать! И лицензию отберут…

Кожанов молчал и лишь жадно слушал спорщиков, переводя стеклянные глаза с одного на другого, будто бы наблюдал игру в настольный теннис… До него уже вполне дошёл страшный смысл происшедшего ночью.

– Отберут! Лицензию. – Да! Но лицензию мы потом другую откроем, а если прознают, что мы тут преступления особо тяжкие покрываем, вот тогда уже другая статья нам всем ломится! И тебе тоже! – не унимался Макс. – Соучастие называтся!

– Кому вам всем? Кто про это дело знает, кроме нас и хозяина!? Нешто нельзя всё втихую решить!? – спорил упрямый Ветров. – Самим же не сегодня – завтра чё – нить в Москве понадобится – так нешто мы не пригодимся ещё вам!? – лил елей Ротан. – Парень вон только в гору попёр! И где? – В уголовном розыске! В полицию аттестацию прошёл, как стишок отбарабанил! Ведь…

– Ты меня не агитируй, Лёша! Ты Хозяина иди, агитируй! – перебил словоохотливого Ротана шеф охраны, директор местного ЧОПа (это был он). – Мы люди подневольные. Но то, что твой дружок учудил здесь, – кивнул он в сторону Кожанова, – называется беспределом, и он даже до ментовской зоны за такое может не доехать!..

Очень трудно с перепою быть крутым. В особенности в обоссанных, вонючих штанах. Как ни старался Кожанов скрыть сей казус от своих шумливых мучителей, но тщетно.

– Ооо, дядя!…Да тебя и в приличный – то дом нельзя пускать! – зло, насмешливо процедил начальник охраны указывая пальцем на мокрые штаны Кожанова. – Не знаю, Лёш, как ты с такими служишь!…

На Кожанова было больно смотреть. Он совсем сник и молча сидел на полу, обхватив голову. Тем временем дверь распахнулась, и в помещение ввалился кряжистый мужик с бородищей шкипера. Он с порога предложил Кожанову писать явку с повинной и опохмелиться, потому что – «в камере Следственного комитета – не дадут»! И, похоже, вообще, дескать, больше ему не пить в жизни. Потому, что светит ему пожизненное, а ТУДА даже покурить не завезут…

– Сергеич! Ну, прошу вас, не губите вы его! Молодой ещё! Дурной! – затараторил Ротан, становясь между ними, словно это могло помочь его товарищу. Что толку то, что он сгинет на зоне? Это разве этим пацанам, чем – то поможет!? А на воле он бабла заработает и в компенсацию своего беспредела – семьям отдаст…

– Где это твой лох бабла то заработает!? – заорал хозяин. – С получки, что ли!? Нашёл генерала!

– Да почему с получки? Я его к делам уже подтянул… И ещё подтяну! Вы ж не знаете всего! – надрывался словоохотливый Ротан.

– Сергеич! Мой расклад такой! – вмешался начальник охраны. – Бабам, деткам убитых – не легче, если он присядет лет на двадцать! А вот деньжат бы семьям – в самый раз! Ты пока вещдок – то, ножик с отпечатками припрячь, а ему срок дай бабла надыбать! Справится – молодец. А нет – не наша вина. Тогда родные хоть порадуются, что посадили мы такого отморозка! – рассуждал шеф охраны.

– И у Лёши нашего, дорогого тогда не будет к нам претензий. Верно, Алексей? – резюмировал он. Сейчас начальник охраны был значителен как никогда!

– Я ж о том и толкую! Отвечаю вам: – заработает он денег! И отдаст сразу! – уверял верный друг Кожанова Ротан.

– Не « сразу как заработает», а через неделю максимум! – рявкнул Палыч, сверкая глазами. – Штук двадцать – тридцать зелёных хотя бы! Он мент, ему у коммерсов «призанять» не проблема! А если что – то не склеится, будет сидеть как миленький! Лет двадцать! Хотя тут – явное пожизненное! По году за каждую тыщу мы ему скостим!

А этих, – кивнул он на покойников, – в морозилку пока. Под охраной! Потом, если всё склеится, вывоз организуешь! Без следа похороним! Пропали по дороге домой и амба!

Глава двадцать пятая. С Ротана слетает маска

«…Свободные духом авторы смело описывают хрестоматийный конфликт между плохим и хорошим; иным же, особенно в „застойные времена“, приходилось описывать „схватку хорошего – с ещё более хорошим“. Но современные „летописцы оперативных будней“ превзошли всех! Затрагивая тему бытия правоохранительных органов, они ухитряются описывать конфликт между великолепным и прекрасным! Их, в отличие от читателей и зрителей подобных сериалов, можно понять: они, в массе своей, плоть от плоти, дети этой правоохранительной системы. А своё, как известно, не пахнет».

(Из выступления делегата заочной писательской конференции «Будни правоохранительных органов в современном литературном творчестве»)

Участковый уполномоченный старший лейтенант Корнеев очнулся где – то в лесополосе. Где он, и как сюда попал, участковый не помнил. Дико раскалывалась голова. Умывшись и, даже, попив из какого – то ручья, он попытался восстановить в памяти цепь последних событий, но помнил лишь то, что собирался выследить и задержать двух деятелей – Велика и Подвала. Помочь ему в этом грозился знакомый лейтенант, сослуживец майора Фёдорова… Ветров. Корнеев сам его для надёжности и позвал.

Понапрягавшись ещё с минут десять, старлей вспомнил, что, когда он сидел на лавочке напротив подъезда, неподалёку остановилась какая – то невзрачная машина. Затем из неё вышла одинокая барышня и завела с ним беседу. Угостила пивком, а он её бутербродами. На этом, похоже, его бдение и закончилось. А дальше сплошные провалы.

Напуганный страшной догадкой, старлей пошарил по карманам. Удостоверения нигде не было. И пистолета служебного тоже не было. В лучшем случае это означало конец карьере полицейского. Баста! Замотав головой и застонав, Корнеев завалился на спину и тупо уставился в небо. Впервые за все свои годы службы он вот так просто лежал и тупо пялился в небо. Дико раскалывалась голова. Задницу кололи какие то колючки.

Вопреки всякой логике, мобильник остался при нём. Достав его из кармана, Корнеев некоторое время неуверенно держал его в руке и, спустя минуту, решительно набрал номер лейтенанта Ветрова.

С лейтенантом Ветровым Корнеев познакомился случайно. Разбирая небольшой криминальный эпизод по местной автозаправочной станции, Корнеев был вынужден обратиться за консультацией к майору Фёдорову. Но тот ненадолго отлучился, и в его кабинете оказались лишь Кожанов и совершенно случайно Ветров, в свою очередь навестивший Кожанова, с которым сблизился в последнее время на почве рыбалки. Кожанов ненадолго покинул кабинет, оставив «на хозяйстве» одного Ветрова, что, к слову, было против всех инструкций. Приняв фактурного офицера за сотрудника уголовного розыска, Корнеев, не мудрствуя лукаво, изложил ему суть проблемы, которую ушлый Ветров мгновенно сам и разрулил от имени Фёдорова. Не без личного интереса. А заодно дал Корнееву номер своего телефона и пригласил нового знакомца на рыбхоз, малость «оторваться», рыбки половить и прочее.

«Прочее» очень привлекло измученного полицейскими буднями участкового. Корнеев, привыкший к несколько высокомерному отношению со стороны «белой кости» полиции – угро, сразу принял приглашение и проникся к «молодому, талантливому оперу» огромным доверием и симпатией. С этих пор они часто созванивались и даже вместе отдыхали со спиннингами – когда с Кожановым вместе, а чаще без него. Может возникнуть вопрос: зачем, мол, понадобился циничному Ротану какой – то там участковый. Но тут всё просто: Ветров относился к категории людей интуитивно стремящихся пролезть и отметиться повсюду, где только можно. Одним из его девизов был – «лишних связей в правоохранительных органах не бывает!» И подтверждения тому долго ждать не пришлось! «Опером», которому позвонил Корнеев в ночь планируемого задержания Подвала и Велика, и был в доску свой лейтенант Ветров – он же Ротан. Характерно, что Корнеев так до сих пор и принимал его за сотрудника уголовного розыска – подчинённого майора Фёдорова.

Услыхав про интересное дело, которое сулит грудь в крестах (Ветров бы, правда, предпочёл «карманы в деньгах»), Алексей резво подкатил на место, а узнав, о чём идёт речь, понял, что скорее всего на совести пацанов серьёзное преступление, с которого они сорвали большой куш. Смекнув это, хитрец сонным голосом проворчал, что, мол, торчать тут двоим всю ночь глупо. После чего как бы уехал поспать до утра. Подняв «по тревоге» рыбхозовских быков, он велел им к раннему утру быть близ дома Велика и Подвала, а сам подослал к месту событий, подшефную проститутку, которую забрал прямо с работы, щедро вознаградив за вынужденный простой. В её задачу входило сделать так, чтобы Корнеев отключился всерьёз и надолго. Он специально выбрал матёрую лярву тридцати с лишним лет, чтобы правильный мент Корнеев гарантированно попался в ловушку. Ведь какую – нибудь юную дурочку тот мог бы попросту отправить домой, а солидную даму вряд ли. «Ловушку» звали Марина. Она умело разыграла ситуацию, как, – де, приехала к брату в гости, а его, гада, почему – то нет дома, а мобильник отключен, ругала современных мужчин и сетовала на то, как «всё это надоело». Озябший от ночной прохлады, Корнеев с удовольствием подсел к ней в машину – благо это нисколько не мешало оставаться при этом в засаде, угощался пивом (а что с пива будет!?) и втайне надеялся продолжить знакомство после «спецоперации»…

Когда Корнеев совсем поплыл от подсыпанного в его бутылку клофелина, Марина отвезла беднягу – аж в Измайловский парк и, въехав прямо в лесополосу, изрядно поднатужась, выволокла офицера из салона на землю. Как и было договорено, изъяла у него удостоверение и пистолет, после чего вернулась к месту корнеевского «дежурства». К её возвращению «на смену» уже заступил Ротан с двумя рыбхозовскими молодцами. Передав ему всё изъятое у Корнеева, Марина в качестве аванса была вознаграждена бриллиантовым колечком и отпущена восвояси.

Несчастных пацанов эта троица взяла без проблем, тем более, что один ночевал у другого и на улицу вышли вместе. Ротан действовал якобы от крыши банка, у которого пропали деньги. «Правильные пацаны» мгновенно отдали ему всё, чем завладели в брошенной машине. Сомнений у Ветрова не было – всё награбленное у инкассаторов, каким – то непостижимым образом досталось этим придуркам!

– «Отняли у хлюпика Самохи баул с деньгами? – гадал Ветров. – Или он под ними работал?»

Подвал и Велик всё отрицали. После чего их сразу вывезли на рыбхоз. Прежде чем прирезать бедняг, Ротан пытался выбить из них информацию о том, где спрятаны остальные деньги. Выбить, не оставляя на телах следов пыток (а ведь потенциальные трупы должны были быть чистенькими, под «будущего убийцу» Кожанова), прямо скажем не просто! Ни пакеты на головы, ни страшные угрозы не возымели действия. По всему получалось, что они и впрямь нашли в брошенной машине мешок с деньгами, а про остальные – ни слухом, ни духом! Как ни трудно было в это поверить, но ничего иного не оставалось. По – видимому, это просто обалдуй Самоха с перепугу так лоханулся, забыв в тачке мешок денег!

Прирезав пацанов, и ловко свалив всё на несчастного подтравленного клофелином Кожанова (как изначально и планировал), он всерьёз озадачился. Получалось, что Алёна, с тупорылым Самохой, его, Алексея Ветрова, так всё успешно спланировавшего, просто кинули как лоха! Отсюда вытекало, что и Туарега он застрелил лишь для того, что бы Самохе с этой стервой теперь спокойней и богаче жилось!!

Помимо душевных терзаний возникал вполне прозаичный вопрос:

– Где искать эту суку, променявшую его, Ротана, атлета и красавца, сперва на гориллу Туарега, а теперь и вовсе на Самоху!?

– А может она его, «дурака – менестреля», и убрала уже, как и меня попыталась тогда, в день ограбления!? – терялся в догадках Ветров. – Ведь с такими деньжищами затеряться на бескрайних просторах проще, чем два пальца…!

Получив звонок от Корнеева, в котором тот рассказал о приключившейся с ним беде, Ротан велел тому пока ничего не предпринимать и отсидеться дома, сказавшись тяжело больным – сейчас ему было не до Корнеева. И вообще, участковый – теперь списанный материал и, если его попрут из органов, ему, Ротану, будет только спокойней. Как говорится, мавр сделал своё дело…

– Конечно, – думал Ротан, – в глубине души Корнеев мог заподозрить, откуда ноги растут у нелепого ночного приключения, но фактов-то у него нет! И не будет.

На всякий случай, для подстраховки, комбинатор вскоре перезвонил бедняге и посулил отличную работу «в банковских структурах» на случай необходимости досрочно уволиться из МВД. Судя по нудным и невнятным благодарностям на том конце провода, участковый находился в надёжном запое и, следовательно, в ближайшие дни для Ротана проблем не представлял.

В принципе, после убийства Велика и Подвала Ротану достался совсем неплохой куш. За вычетом шести тысяч, которые пришлось раздать рыбхозовским участникам события и восьми, что ухитрились извести в короткий срок «эти два придурка», остальные деньги были в наличии. Правда «трёху» он сгоряча пообещал проститутке Марине, но потом одумался, мол, сумма слишком велика и решил пока не давать ничего вообще. А потом, когда шалава отчается получить хоть что – то, дать ей баксов пятьсот, якобы для начала, и на том прекратить всякие контакты. Он, конечно, мог бы и совсем ничего не давать, но это могло озлобить путану – мало ли как она на откровенный «кидок» отреагирует… Кидать тоже деликатно надо, а то люди обижаются. А знает она – много! Слишком много, чтобы превращать её во врага. Сейчас, проанализировав ситуацию со всех сторон, Ротан понял одно: Самоха (если он ещё живой) и Алёна, процентов на девяносто – покинули столицу. Не могло быть так, что бы они остались тут, под его могучим боком, почивать на лаврах. В принципе, пользуясь возможностями, предоставленными системой внутренних дел уголовному розыску, легко можно было прошерстить вокзалы и аэропорты. По крайней мере, на предмет покупки ими билетов. Сделать это можно через Кожанова, когда тот придёт в себя и выйдет на работу. Можно, конечно, было сделать это и через Фёдорова, но, как любил говорить Бендер, – это была бы нечистая работа! Игорю совершенно ни к чему оставлять в кладовых своей памяти такие фамилии как Князева и Самохин… в ассоциации с фамилией Ветров.

После звонка Кожанову, Ротан всерьёз озадачился. Старлей был изрядно пьян, и было ясно, что если он и доберётся завтра до работы, то делать ему там будет совершенно нечего. А лучше и не появляться, особенно в свете бурной деятельности начальника полиции Режимова… Во всяком случае рассчитывать на него как на подспорье в организации поиска оборзевших беглецов в течение ближайшего времени не приходилось. Ротан уже всерьёз подумывал о том, чтобы с собственной «ксивой» объехать кассы дальнего следования, но запись в удостоверении «инструктор по физической подготовке» не позволяла твёрдо рассчитывать на успех. Любой уважающий себя кассир мог его просто и вежливо послать подальше! Не говоря уже о том, что подобные вопросы нормальные сыскари выясняют по ведомственному телефону за несколько минут, и сам факт его непосредственного визита не совсем вписывается в схему поведения оперов. Ещё чего доброго – тамошний ЛОВД заинтересуется! А меньше всего ему хотелось привлекать к своей персоне излишнее внимание.

В конечном итоге Ветров решил выловить новенького подчинённого Фёдорова лейтенанта Мареева Серёжу. Они разок пересекались у Игоря в кабинете, и, тот, наверняка, должен был запомнить добродушного и общительного гиганта. Так и получилось. Перехватив Мареева в обеденный перерыв в столовой, Ротан подсел к нему, и вскоре лейтенант вовсю сочувствовал Алексею, «чья зазноба уехала в неизвестном направлении, предположительно с негодяем, по фамилии Самохин». Естественно, всё это должно было остаться тайной для ротановского «кума – Игоря Фёдорова, который, якобы, должен быть у них на свадьбе свидетелем». Юный лейтенант Серёжа пообещал хранить разговор в секрете и битый час, промаявшись у телефона, установил, что искомая парочка действительно отправилась на юга, но не непосредственно из Москвы, а аж из Калуги, куда, очевидно, добралась на перекладных, заметая следы. Билет у них был до Сочи, и случилось это ещё восемь дней назад. Скорбно играя желваками, Ротан с чувством потряс руку Мареева и, тепло распрощавшись, отправился в ведомственную поликлинику оформлять у приятеля – хирурга больничный по поводу липового перелома ноги. Ибо поиски беглецов вполне могли и затянуться.