Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Глава одиннадцатая. «Ох, рано! Встаёт охрана»…

Иному читателю трудно понять, где можно настрелять денег посреди рабочего дня: соседи на работе или учёбе – не к старушкам же на лавочке подходить! Сразу понятно, что таким людям неведома подводная жизнь старых добрых хрущёвских двориков.

Любые подобные пять – семь двориков в массе своей образуют один – два пятачка, где почти круглосуточно не утихает бурная жизнь. Меняя друг друга в перерывах на сон и еду там топчутся сменившиеся с суток охранники, отработавшие смену таксисты и просто непонятно чем живущие любители потусоваться с баклашкой пива или чего – то ещё. Покрепче.

А сейчас, когда лето агонизировало последними тёплыми деньками, можно было не сомневаться в том, что постоянные посетители «харчевен на воздухе» уже заняли свои пеньки и ящики. Туда и направил стопы Саня Самохин в надежде занять у более или менее знакомых завсегдатаев хоть рублей сто на дорогу к новому месту работы. Искомая «харчевня» располагалась между рядом гаражей и бетонной стеной, имевшей совершенно непонятное предназначение (впрочем, мы не в Германии, чтоб всё логически обусловливать). Ещё на подступах к известному месту, Самоха услышал многоголосье и звон посуды, или правильнее сказать – тары…

Это обнадёживало. Состроив благодушную гримасу, он решительно вынырнул из – за гаражей. И очутился на пятачке, где расслаблялась компания человек в десять. Среди них были и три местных крали; все собравшиеся держали в руках пластиковые стаканчики и явно собирались их опустошить. – «Не вовремя подошёл!» – мелькнуло у Сани в голове. – Лучше когда уже выпили… Да и бабы тут – лишние.

Компания как стадо коров повернула головы в одном направлении.

Самоха на секунду стушевался, а затем ни с того – ни с сего брякнул: – «Вы пейте, пейте»!

– Спасибо тебе, добрый человек! – криво усмехнулся Илюша – Гора. – Разрешаешь?

– Кто ж вам запретит? – отвечал Самоха, одновременно тщась увидеть среди собравшихся, кого – нибудь из хороших знакомых. Из числа тех, кого и сам поил когда то. Искал и не находил.

– Добрый ты!… – протянул Илья. – Ну, и иди тогда подальше…

– Да ладно тебе, Илюх! Может пацана корёжит с бодуна; это ж наш местный малый, я его часто вижу – сказал дворовый миротворец по прозвищу Бульник.

– Этот «малый» – всегда в одну харю пьёт, в крайнем случае – на двоих с бомжом каким – то, а что б пацанам реальным проставиться – не дождёшься, – проворчал Илья. И уже через секунду добавил, обращаясь к Самохе:

– Ну, подходи ближе! Что встал – то!? Налей ему, Лопух!

Растерянный Самоха подсеменил к компании кивая головой на китайский манер и почему – то виновато улыбаясь. Пожалуй, сейчас он и впрямь производил впечатление одуревшего от сушняка алкаша, все мечты которого о полстакане водки. И ещё раз о полстакане водки! Но мы – то помним, что Саня был «вшитый»!

Лопух сноровисто плеснул ему общепринятую дозу, и добродушно сунув стакан чуть ли не в нос, напутствовал:

– Пей бедолага, мы же не волки… видать намаялся с утра! А то долбанёт ещё кондрат!

Самоха безвольно принял стакан. Сейчас ему были очевидны две вещи – пить нельзя ни в коем случае – сразу и впрямь, долбанёт; а отказываться уже поздно, после того как выслушал все напутствия и взял стакан…

Пока собравшиеся осушали свои «рюмки», Самоха вспотевшей рукой держал тару тупо уставясь в содержимое. Все выпили, пустили по кругу запивку – пачку томатного сока; Самоха лихорадочно соображал, что делать дальше – сейчас очередь запивать соком дойдёт и до него! Наконец, он нашёл компромисс! Сделал вид, что опрокинул содержимое в рот, а сам – воровато приткнул стакан, в гущу уже выпитых. Но не тут – то было!

Честной компании, совершающей акт милосердия по отношению к «беспутному пьянчужке» было интересно и умильно посмотреть, как Самоха выпьет, порозовеет, благодарно оглядится и так далее. Так детишки, кормя изголодавшегося щенка, непременно должны понаблюдать за тем как он ест, радостно виляя хвостом и переминаясь с лапы на лапу. Поэтому Самохинская выходка сразу была замечена и, разумеется, вызвала обратную реакцию – «мы, дескать, от себя последнее отрываем, а он, паскуда…».

В принципе Самоха уже был обречён на тумака, и позорное изгнание, но всё обернулось ещё хуже. Одна из подвыпивших дам, завсегдатай здешних «пятачков» Танюха Фролкина, предположила, что «этот поц – скрытый „мусор“ и нарочно приклеился к ним, что бы послушать разговоров»!

– Что на это ответишь, чувачок!? – просипел Гора, надвинувшись на Саню. – Слышь, чего народ говорит?! Сбивчивый лепет несчастного о том, что он хотел просто занять у них денег рублей сто – показался глупой, неумелой отмазкой. – Зачем занимать, когда тебе и так наливают!? (Про то, что можно занимать не на опохмел, местное общество просто не догадывалось).

Не дослушав беднягу, Илюша махнул рукой, как медведь лапой и Санёк тихо охнув, завалился на спину и застыл. Сделав своё чёрное дело Гора почесал кулак и вернулся на место, а вот Танюха наоборот, подбежав к жертве от души приложилась нечистым сапожком к самохинской физиономии. И если от Илюшиного тумака на лице Сани никаких следов не осталось, то пьяная дура, набила бедняге неслабый фингал под глазом. К счастью не в меру расходившуюся Таню, своевременно оттащили, хотя подгулявшая девка вошла в раж и истошно голосила, что «всё равно добьёт мусорскую тварь»!

В конечном итоге Самоху привели, общими усилиями, в чувство и, наградив прощальным пинком напоследок – наказали больше в их приличной компании не появляться.

Но нет худа без добра – когда Самоха уже подходил к своему подъезду с твёрдым намерением отлежаться и сообщить на объект, что сегодня он приехать никак не может – навстречу ему попалась сердобольная соседка тётя Валя. Всплеснув руками, она бросилась ощупывать побитого Сашу на предмет повреждений, причитая и ругая отсутствие в стране порядка. Узнав же, что парня не только побили, но и ограбили, причём в тот благостный момент, когда он ехал на новую работу – она вернулась к себе домой, где извлекла из шкафа аккуратно сложенное махровое полотенце. В нём покоилась стопка сторублёвых купюр на сумму в семь тысяч рублей – целое сокровище! Благоговейно отобрав из них тысячу, старушка снова аккуратно упаковала клад и вынесла деньги Сане, который дожидался её на лестничной клетке. Договорились, что долг Самоха вернёт с первой же получки, в начале следующего месяца.

С детства доверяющий, как и все творческие натуры, всевозможным приметам и прочим знамениям судьбы, Самоха решил, приведя себя в порядок, ехать на работу сегодня же.

А свежий фингал не проблема – на тренировке по рукопашному бою получил – докажите, что это не так! Главное, что спиртным от него не пахнет и пахнуть не может. Снарядившись по новому, он отправился устраиваться по указанному адресу.

Старший охранник отделения «На Зорге» Юрий Викторович Зиновьев, был подполковником внутренних войск запаса. Крепкий и холёный, с чекистским прищуром на лице, он не сразу завёл разговор о «фонаре» украшающем Санину физиономию. Поспрашивал о том – о сём, ненавязчиво принюхиваясь; запаха перегара, естественно, не было. В принципе Александр произвёл на него неплохое впечатление, но так уж устроен военный человек – любые отклонения от нормы он воспринимает в штыки, причём, иногда невольно, подсознательно. А фингал как раз и был явным отклонением от нормы. По крайней мере, находиться в операционном зале с уважаемыми клиентами в таком виде едва ли было разумно. Да и фактурой парень подкачал – всё таки охранник – лицо банка; а театр – то как известно начинается с вешалки! Тощий охранник – как худой богатырь!

Конечно Зиновьеву пришлось бы скрепя сердце зачислить Самохина в свои ряды – раз уж начальство его прислало, но ситуация разрешилась сама собой. Когда Самоха в красках живописал, как во время жёсткого спарринга пропустил коварный и сильный удар, Виктор Владимирович задал ему ряд наводящих вопросов, и вскоре выяснилось, что Самоха опытный боец – рукопашник! Через минуту Зиновьев уже звонил начальнику группы оперативного реагирования банка (своеобразный спецназ Департамента Безопасности) – своему бывшему сослуживцу Виктору Лапкину.

– Виктор Сергеевич! Тёзка беспокоит… Узнал, да? Хорошо… Да всё, вроде нормально! Тебе, вот, подсобить, малость решил!

У меня для тебя хороший боец есть, ты говорил у тебя в одном из экипажей нет третьего номера… Да… Ага! Мастер спорта России по рукопашке!

При последних словах Самоха встрепенулся и залепетал, что он ещё не мастер, но Зиновьев, скосив на него глаз, только отмахнулся и продолжал, отвечая на какой – то вопрос Лапкина.

– Тренируется где то в Москве, вроде… Кажись, за «Буревестник» дерётся… (Самоха лишь изумлённо таращил глаза). Ага! Хорошо! Пиши: Самохин Александр… Эээ… прикрыв ладонью трубку, Зиновьев вопросительно глянул на Саню. – Евгеньевич… – пролепетал Самоха. – Александр Евгеньевич! – закончил представление Зиновьев. – Что? Год рождения? Одна тыща девятьсот семьдесят шестого он! Молодой ещё вполне! Ага. Так ты позвони в Управление Охраны, что забираешь его и напомни, что б мне другого взамен прислать не забыли! Ага, давай! Будь!

С этими словами довольный собой Юрий Викторович, откинулся на спинку стула и с хрустом потянулся – жизнь идёт как надо – было бы здоровье! Сгребя со стола Санины документы он ловко уложил их в файлик и протянул Самохе.

– Держите, Александр! Поезжайте на объект «Сокол – 1», это от метро Сокол неподалёку. Выйдите из метро – наберите этот номер. Это – дежурный по группе. За вами подъедет синяя пятидверная «Нива» – хорошие ребята, боевые, с ними и будете в дальнейшем работать. Так что – при встрече – бравый вид и прочее. Кстати, там и зарплаты побольше наших и график только сутки – трое! А тут вас не зачем мурыжить – для хорошего спортсмена на посту париться – хуже нет!

По дороге к станции «Сокол» Самоха размышлял над сложившейся ситуацией. С одной стороны – попасть в опергруппу неплохо. Их особо никто не дёргает (по крайней мере, со слов Зиновьева – а чего бы ему врать?), там всегда неизменный, искомый суточный график; зарплата чуть не в полтора раза выше, чем у охранников линейных объектов… Правда у них, как выяснилось, в конце разговора, бывают дни физкультуры – но это даже неплохо! Самокритичный Саня отдавал себе отчёт, в том, что малость окрепнуть физически ему не повредит. В этих раздумьях он чуть не проехал нужную остановку – хорошо, что сидел недалеко от дверей и успел выскочить!

Когда он вышел из метро на улицу, то сразу увидел примостившуюся у обочины синюю «Ниву» и подле неё четырёх мордоворотов, в чёрной форме «а – ля мировой спецназ», но без шевронов и каких либо опознавательных знаков. На самой машине надписи тоже отсутствовали. Направившись к ребятам, Самоха слегка растопырил в локтях руки и сделал свою походку «кошачьей», как подобает единоборцам. Во всяком случае, он так полагал.

После несколько суховатых приветствий, его втиснули на заднее сиденье третьим, и машина покатила «на базу», как бойцы именовали своё логово. В дороге больше молчали, что несколько удивило Саню – он был уверен, что «мордовороты» станут шутить, балагурить и вообще вести себя как киношные красноармейцы перед лихой кавалерийской атакой. Доехали быстро, седой охранник распахнул металлические двустворчатые ворота, и машина плавно въехала в некий просторный двор. Первое, что бросилось Самохе в глаза это занимающий часть пространства спортгородок наподобие армейских. Тут были брусья, турник и дугообразная лестница, «для пробежек руками», как метко окрестили её в армии солдаты.

Неожиданно сам для себя (наверное, это нервное) Саня вдруг отделился от ребят и на ходу болтая головой и плечами затрусил к этой лесенке. Дело в том, что он был очень лёгкий и потому, ещё с армейских времён легко преодолевал подобные препятствия.

– Александр! – давайте я Вас сначала Начальнику группы представлю, а потом тренируйтесь там хоть до утра! – осёк энтузиазм Самохина старший подгруппы Александр Асотов. Самоха поднял руку как нарушивший правила футболист (понял, мол, виноват!) и так же трусцой, вразвалку, побежал за старшим, который уже подходил к небольшому фургону, расположившемуся неподалёку от ворот. По – хозяйски, без стука распахнув входную дверь, боец вошёл внутрь. Самоха вошёл следом.

Принимай, Сергееич пополнение! Самохин Александр Евгеньевич решил нас усилить! – отчеканил старшой. И добавил: – Я пойду, ребят покормлю?

– Пополнение? Так это ж хорошо! – широко улыбаясь Лапкин вышел из за стола и протянул Самохе широкую как и его улыбка ладонь. – И уже старшему подгруппы: – «Ага! Питайтесь пока! Приятного аппетита! Через час заскочишь ко мне!»

Качнув головой, Александр Асотов исчез, а Лапкин предложив Самохе стул, сам почему то не сел, а завозился в шкафу.

– Где рукопашкой занимались? – спросил он, не оборачиваясь.

К этим вопросам Самоха приготовился заранее. Он знал – тут главное отвечать чётко и уверенно и вести себя по скромней.

– У Ускова Дмитрия в спортклубе, в Зеленограде.

– Бываем мы и в Зеленограде, филиал банка там наш! А где там клуб? Не у церкви?

– Да нет! В том нет рукопашного боя. А наш – не далеко от станции (должна же в подмосковном городе быть какая – то станция!), в полуподвальном помещении. Сейчас ведь приличный зал арендовать!… О —го —го сколько стоит…

– Да… Вечно спорт у нас в подвалах, а наркоклубам лучшие территории! – согласился Лапкин со вздохом. Хорошо хоть при Путине – что то меняться стало… И то – потому что сам спортсмен, мастер дзю до всё таки!

– И самбо! – бодро вставил вполне вошедший в роль, Самоха.

– Да нет, я слыхал, что по самбо он лишь кандидат. Это уж журналюги теперь распиарили. Хорошо – заслуженным мастером спорта не объявили! Им волю только дай!

Помню Бувайсар Сайтиев, наш трёхкратный олимпийский чемпион – вольник, отвечает на вопрос такого лизуна: Журналист: – Вам Путин руку пожал при награжденьи! А сильное у Нашего Президента рукопожатие!?

А Бусик в ответ: – «Ну, я не могу сказать, что руку потом лечить пришлось! Нормальное пожатие». И отвернулся от лизуна – корреспондента! Чечены, они такие ха ха ха!

Самоха солидарно хохотнул.

Кстати, а ты мастера спорта давно выполнил? Что за турнир был?

– Виктор Викторович! Я разве говорил, что я мастер спорта?! Это уж Юрий Викторович меня удостоил. Первый разряд у меня! – вздохнул Самоха виновато понурясь..

– Экий пустобол! – возмутился Лапкин. – Это я про твоего Зиновьева! А я уж мысленно тебя в чемпионы силовых охранных структур записал, хотел на турнир отправлять. Через неделю состоится! Мыслил – побыстрее тебя оформить к нам, что б заявку успеть подать… Даа… Это не Юрий Викторович, а сто рублей убытку!

Увидев, как виновато сник парень, Лапкин потрепал его по плечу и поставил на стол две дымящиеся чашки чая. Оказалось, что в шкафу он мудрил чайную церемонию.

– Ладно. Перворазрядник тоже не хрен собачий! Иной перворазрядник, знаешь… О – го – го! Перворазрядники тоже… Это. На дороге – не валяются!

На – ка попей, вот, зелёный настоящий! – Лапкин протянул Самохе глиняную кружку.

– Кружку выпил – как корня жень – шеня отведал. А, вот, бубликов не держу – извини! – развёл руками Сергеич.

– Чай напиток совершенно самостоятельный и не терпит жрачки. Японцы знают. Китайцы знают! А у нас чай как добавление к пряникам стал! Чтоб слишком приторно, блин, не было!… Я его горьким пью, а ты вон, если хочешь мёдом заправь, только сразу в кипяток не клади – половина медовой пользы улетучивается от горячей воды. У нас ведь – как? – Знают, что мёд полезней сахара и бух его в кипяток! А в итоге тот же сахар и получается! Я уже не говорю, про то, что и мёда – то приличного сейчас не сыщешь! А этот мне знакомый пчеловод поставляет, служили вместе когда то…

Притихший Самоха с интересом наблюдал как пьёт эту пахучую бурду начальник опергруппы; жмурясь от удовольствия, осоловев взглядом… А ещё сам наркоманов ругает!

– А я, Виктор Сергеевич, медок по – другому пользую! – влез Самоха, входя в роль. – Я его беру ложкой – у меня дома специальная есть, серебряная, ещё аж от прабабушки осталась… и понемногу слизывая чаем запиваю. Мне тётя из Алтая – горный привозит, как к нам выбирается! Аж – пятилитровую банку подгоняет!

Це – дило, гооорный! – мечтательно протянул Лапкин на хохляцкий манер. – А это – липовый! Я себе на службе хронический бронхит нажил. Теперь только мёдом и спасаюсь! Допил, уже? – заметил он увидев, что Самоха поставил на стол пустую чашку. Ну, тогда двигай домой, отсыпайся, а завтра как штык сюда к девяти. Будешь третьим номером в подгруппе Вадима Карташова. С его «левым» третьим мы простились – трусоват парень, это ж в спарринге сразу видно… Ну, а с трусом, сам понимаешь – какая разведка? Ну, бывай! А я тут твоими бумагами займусь.

– Всего доброго! – ответил распаренный чаем Самоха, степенно вылезая из за стола и протягивая Лапкину руку.

Выйдя на улицу, Саня с минуту размышлял надо ли зайти в кубрик попрощаться с ребятами, что привезли его сюда. Решил, что это не во вред, тем более, что судя по всему они будут сдавать смену подгруппе где и предстоит теперь работать Сане. Решено – сделано! Вежливо постучав и услышав – «ворвитесь!», он вошёл в «кубрик». Посредине помещения находился стол, уставленный разной снедью. По периметру расселись давешние бойцы, они активно двигали челюстями и смотрели на Самоху вопросительно.

– Приятного аппетита! – сказал Саня. – Шеф мне велел завтра заступать в группе с Вадимом, так что увидимся!

– Отлично! – сказал Александр. – До завтра! Не опаздывай!

«Могли и к столу пригласить», – думал Самоха выйдя из ворот «базы»; суховатое прощание с бойцами подгруппы Сани Асотова его не вдохновило… Тёзки всё – таки.

Глава двенадцатая. Разведка боем!

Вадим Карташов оказался крепышом среднего роста; имел русый лес волос ёжиком, большие добрые глаза и чуть приплюснутый нос боксёра. Коим он и оказался. Парень он был ироничного склада ума, но прямодушный и бескомпромиссный. Предшественник Самохи на посту третьего номера подгруппы не показался ему в качестве бойца, был пассивен и не решителен на тренировках и каким то таинственным образом избежал всех четырёх конфликтных ситуаций в которых группе довелось участвовать чуть ли не по – тревоге! Раза два он болел, один раз кого то хоронил, а один оказался в отпуске за свой счёт… В бой не рвётся, не наш человек! – решил Карташов и, что бы избежать бюрократических проволочек, во время тренировки отправил беднягу в нокаут. Потом написал на имя начальника группы рапорт «о физической недостаточности сотрудника для выполнения трудностей и добросовестных действий для защиты материальных и иных ценностей банка, а так же при других задачах».

Поулыбавшись над текстом рапорта, Лапкин подписал его и «физически недостаточного» сотрудника перевели на линейный объект «бдить в мониторы». Оператору «физическая достаточность» не нужна – знай себе смотри в оба! И тепло и безопасно!

Второй номер подгруппы – Славик Смехов тоже не восхищал бескомпромиссного Вадима. Пришедший из гиревого спорта он был очень силён и вынослив, но силён какой то дурной силой. Защиту в поединках осваивал слабо, часто ходил в синяках, а бил и вовсе как колхозник на току после попойки. В группу его приняли больше за фактуру, с наказом обязательно подтянуть ударную технику. – Фактура фактурой! – кричал в кабинете Лапкина Карташов, – а, вот, если завтра реальная заваруха!?

Начальник группы понимал, что в чём – то Вадим прав, но понимал он и то, что вряд ли сможет укомплектовать всю группу сплошными мастерами бокса и борьбы при такой зарплате. Мастера скорей кобзонов и хозяев «черкизонов» охранять пойдут, если в родных спортивных федерациях мест не хватит! Поэтому «отдав на заклание» трусоватого Семёнова он наотрез отказался в дальнейшем «перетрясать состав группы» и велел Карташову лучше думать о том как ребят до нужного уровня подтянуть, а не «интригами заниматься»!

У лживых вестей всякого рода есть одна особенность. Они долетают до всех с быстротой метеорита, а вот их опровержение добирается до введённых в заблуждение умов со скоростью черепахи. Так случилось и со слухом, что в опергруппу вливается – чуть ли не мастер международного класса по абсолютным боям и боевому самбо! Первый номер подгруппы Карташов, был вне себя от радости и раз за разом сам себя нахваливал за то, что во время вышиб «этого мешка (Семёнова)» из своей команды.

«А то б реального бойца прошляпили!» – думал он, возбуждённо потирая руки перед очередным еженедельным занятием по физподготовке. Правда к этой радости примешивалось сомнение – так ли уж хорошо, что группу теперь пополнит спортивный ас, которому и сам он, Вадим Карташов, наверняка намного уступает!

Сегодня на занятия прибыли бойцы из двух подгрупп. Третья была на суточном дежурстве, а четвёртая отдыхала после смены.

Занятия вёл сам Вадим, как наиболее подготовленный спортсмен. Хотя звание мастера спорта так и не покорилось ему, но кандидатом в мастера по боксу он был крепким и тренировки вёл со знанием дела. Выведя Самохина из общего строя, он разрешил ему разминаться самостоятельно, а остальных бойцов погнал по кругу «гусиным шагом с ударами». Посмотреть на эту вздрючку было любо дорого!

– Двоечку бьём, с нырочком! – орал он заметив, что ребята уже выбились из сил. – А теперь отжиманьица поделаем! – вещал неугомонный Вадим, хлопая в ладоши (почему то иные тренеры любят превратить разминку в изнурительную тренировку).

Самоха тем временем постукивал по груше, пытаясь припомнить, как бьют в голливудских фильмах реальные монстры. Ему хотелось верить, что вся его тренировка пройдёт по индивидуальному плану и потому он от души окучивал набивной снаряд. Тот вихлялся – как огромная колбаса, по залу разносился грохот…

Периодически Карташов посматривал в сторону Самохи. Его ударная техника несколько удивила, что бы не сказать – озадачила Петра. – Что это за стиль? – удивлённо прикидывал он, наблюдая размашистые самохинские шлепки. – Небось, какая – нибудь «система Кадочникова?» Или «стиль богомола»? Развелось их сейчас – некого нах… послать! – сердито думал он. Вот раньше было – бокс да вольная борьба! И всё ясно.

Проведя разминку он расставил ребят по парам и дал общее задание, а сам подозвал непутёвого амбала Славу Смехова и строго сдвинув и без того почти сросшиеся брови держал речь.

– Тебе, Вячеслав, учиться реальному бою нужно! – чеканил он, по привычке с хрустом разминая узловатые пальцы рук. – Я тебе это уже говорил. И не раз. Сейчас поспаррингуешься с этим деятелем! – кивком головы он указал на Самоху. – Не смотри, что он мастер рукопашки. У нас тут нет мастеров и новичков. Мы не секция при заводе резиновых изделий. Мы есть боевая группа и каждый должен быть бойцом! Ясно тебе? Дерись, покуда сможешь! (Танцуй пока молодой, мальчик!)

– Увижу что зассал – уйдёшь на «линейку» двери открывать за три копейки! Всё, вперёд! – Самохин! – крикнул он, резко повернувшись к молотящему грушу Сане. – Работаешь с Вячеславом три раунда. Первый раунд – без ног; второй с лоу – киками, но маваши и уширы – не бьём; третий – разрешены все удары! Время пошло! – отчеканил Карташов и нажал колёсико секундомера.

«Отчаянно труся», – как говорил классик, бойцы устремились навстречу друг другу. Что думал Самоха – тайна за семью печатями. Скорее всего – он ни о чём не думал, полагаясь на здравый смысл и милосердие противника. Слава же рассуждал так: «любой мастер, даже против новичка начинает по привычке бой с разведки, с лёгкой пристрелки. Когда он войдёт во вкус то, естественно просто забьёт меня и никакого третьего раунда не будет. Сейчас, пока он присматривается надо попытаться достать его пару раз встречными и тогда Вадим увидит, что я делал всё что мог и не сдрейфил! Даже если полягу!»

Сблизившись с Самохой могучий спортсмен – гиревик Слава, что есть силы, выбросил вперёд двойку боковых ударов – оба попали в цель! Самоху болтануло, но он устоял и даже случайно заехал противнику по носу встречным ударом. Алая кровь фонтанчиком брызнула на Славину футболку. «Заботливый» Самоха тут же вопросительно поглядел на Карташова, но тот лишь махнул рукой – ничего, мол, страшного – продолжаем. Услышав эти слова как приговор, Слава окончательно преодолев страх пошёл в последнюю атаку и в бестолковом обмене ударами, вдруг, отправил Самоху на пол. Сначала все думали, что парень поскользнулся, но когда увидели, что «мастер спорта» кувыркнулся при попытке подняться, поняли что это нокдаун. А то и нокаут. Озадаченный Карташов бесстрастно отсчитал десять секунд и сказал «аут!». Вид при этом у него был задумчивый и даже какой – то печальный…

Можно наплескав из клизмы на холст красок утверждать, что ты художник новой формации; можно писать тексты про запах дерьма, дебилов и дегенератов (для таких же чтецов) и именовать себя писателем – постмодернистом. Можно даже прикинуться силачом, вертя – крутя в цирке огромные серебристые алюминиевые гири! Можно и устрашающе шипеть, свиристеть, приседать и хитро щуриться в бесконтактных видах единоборств! Эффектно ломать дощечки выбросом ноги.

Одного только нельзя – прикинуться хорошим бойцом в реальном поединке. Тебе просто, по – русски говоря, набьют морду. Оставим очухавшегося Самоху объясняться – каяться с морально убитым Вадимом Карташовым. Тем более, что Марк Твен советовал в таких случаях просто «опускать над происходящим занавес жалости!»

Мстительный старшой не дал спустить ситуацию на тормозах и, вскоре, из опергруппы в Управление охраны пошла петиция с требованием уволить Александра Евгеньевича Самохина – «за обман руководства».

Там же решили разобраться с ситуацией поконкретней, а узнав в чём дело – лишь посмеялись (умные люди везде есть, даже в инспекции охраны) и перебросили Самоху на объект под названием «Склад – 2» где не ступала нога опергруппы.

Объект представлял собой неказистое с виду строение, огороженное по периметру металлическим забором, за которым бегали две голосистые собаки, беспородные, но приличных размеров. Охраннику после заступления на смену, запрещалось кому либо открывать вход в помещение, а тем более куда то выходить. Исключение было – одно – указание начальника Управления охраны или прибытие на объект начальника хозуправления Департамента Безопасности. В помещениях и во дворе круглосуточно велось видеонаблюдение, причём происходящее писалось на допотопные видеокассеты, какие смотрели при царе – Горохе. В количестве тридцати штук. На каждый день месяца по одной. Таким образом, видеоинформация о происшедшем за смену хранилась лишь месяц. Все эти тонкости любопытствующий Самоха сразу себе уяснил. Уяснил он и то, что склад ломился от замечательных вещей как – то: ноутбуки, мониторы и даже плазменные телевизоры. В отдельном помещении хранились дефицитные из чёрной кожи кобуры, широкие ремни и кошты для наручников – мечта щеголеватых инкассаторов и оперов, которым почему то всегда выдавали бэушные, да ещё рыжего оттенка.

Едва переступив порог склада, нищий Самоха понял, что это – судьба и он со временем, конечно, многое отсюда вынесет. Он не знал ещё как, но точно знал, что это неминуемо случится. Потому что: а) то, что он, умный, образованный человек вынужден влачить нищенское существование – несправедливо! б) потому что он – умный человек и понимает, что «отпилить гайку от золотого унитаза» – не грех!

Техническая сложность заключалась в том, что охране склада запрещалось приезжать на работу с сумками либо портфелями. С этой целью сюда, стараниями начальника хозуправления раз в две недели завозились нехитрые продукты: макароны, рис, суповые наборы, консервы. Этим и питались охранники бесплатно в течении смены. Нет нужды говорить, что тут были и холодильник и электрическая плита на две конфорки и прочие электрочайники…

Вторая сложность заключалась в том, что велась постоянная видеозапись происходящего в помещениях и коридорах, за исключением, разве что, комнаты охраны…

Сперва, ушлый Самоха решил взять готовую видеозапись образцово отслуженной смены и записать с неё дома такую же! Всё – таки, кассету занести и вынести с объекта было можно. Принеся на пузе из дому старую кассету с какой то порнухой, он сунул её вместо одной из тех, на которых была запечатлена его образцовая работа, а ту унёс домой с целью скопировать и потом выдать за свою реальную смену в тот день, когда он отключит видео и потрясёт склады…

Он уже прикидывал кому сбыть в будущем краденную оргтехнику, когда выяснилось, что на записи фиксируется не только всякое движение, но и установлен таймер с секундной строкой и датой! Подобного удара от «недалёкого» технического отдела Самоха не ожидал и сильно загрустил…

С грехом пополам, едва не попавшись (сменяемый охранник похлопал его по едва заметно топорщащемуся на животе прямоугольнику – мол, книжки тайком носим на работу?) Самоха водворил плёнку на место и перекрестился! Хорошо ещё, что он менял не старшего охраны – тот бы выгреб «книжку» на свет божий и не миновать Самохе разговора с костоломами из неофициальной «выбивальной» спецгруппы.

Некоторое время Саня тихо и спокойно работал, опасаясь собственного авантюризма. Но, видимо, так уж устроен мозг потенциального воришки, что работает в нужном (или не нужном?) направлении даже во сне. В одну из «образцово – показательных смен», ночью задремавшему на столе Сане приснилось, что он нажал в системе видеозаписи кнопку «пауза» и вынес из помещения с оргтехникой плазменный телевизор! Потом он куда – то бежал с ним, была погоня и в итоге он попал в страшные руки Вадима Карташова! Но проснувшись и придя в себя от пережитого во сне ужаса, Самоха решил, что «сон в руку». Хищно подобравшись к системе видеозаписи, он откинул пластмассовую ширму прикрывающую клавиатуру видеомагнитофона и увидел кнопку «пауза»!

Долго не решался, но наконец – таки нажал её. Видеозапись остановилась! «Застыла» на экране и собака, бегавшая сдуру, по двору в ночной час! Когда Саня включил запись через две минуты дрянной пёс был уже совершенно в другом месте, но кто же будет просматривать 24 часовую запись так дотошно, что б заметить такое?! При просмотре в ускоренном режиме на восьмёрке – это просто нереально! А просматривают (если просматривают) кассеты – именно в ускоренном. Эврика!… Путь к предметам роскоши открыт!

Оставалась одна сложность – как в случае чего вынести добычу? С этой мыслью Самоха снова притулился на столе и вскоре уснул. Во сне он по – детски улыбался, ему снилась поездка на курорт.