Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Глава тридцать четвёртая. Настоящие друзья познаются в спецоперациях

– … А я тебе не про уровень воды говорю! Я спрашиваю, почему у него не соответствует число рыбачащих на данный момент людей – числу, записанному в журнале!? – хозяин рыбного хозяйства свёл свои злые глаза на переносице управляющего. Была у него такая особенность – ведя неприятный разговор смотреть на нос собеседника.

– Мне тут дуру не надо включать! – сердито продолжал шеф. – За уровень я отдельно спрошу… Знаешь разницу? Уровень воды – это халатность. А несоответствие платных рыбачьих мест учётной записи – это уже воровство! Из чьего кармана? Правильно, из моего собственного!

За стенкой, тем временем, слышалась возня и крики: там кого – то били…

Управляющий стоял понурясь; он уже понял, что при расчёте за этот месяц опять недосчитается половины зарплаты. В лучшем случае. А могут ещё и прессануть.

А смысл допроса заключался в следующем: помимо разведения рыбы на продажу, на любом рыбхозе практикуется организация платной рыбной ловли для любителей. Места сдаются по часам, и в журнале фиксируется количество рыболовов. Внезапно нагрянувший с проверкой хозяин обнаружил, что в его отсутствие персонал тут позволяет себе вольности: рыбачило «восемь мест», а записано было пять. Не бог весть какой убыток для владельца, но те, кто поработал с нашими рачительными собственниками знают: за такие вещи нередко «наказывают здоровьем». И хорошо слышимые крики из за стенки – лучшее тому подтверждение.

– Так вот, Николай! – продолжал Пал Палыч. – Если ты по – прежнему будешь считать, что управление объектом в моё отсутствие – это лишь одни технологические вопросы…

Но в это время дверь, ведущая на улицу, слетела с петель и под оглушительные крики: «Всем лежать, не двигаться!», обильно перемежаемые матюгами, оба собеседника оказались на полу с заломленными руками. Нечто подобное происходило и в соседнем помещении. По меткому выражению Фёдорова, началась операция – «Чистая вода».

При всём при том, что и в нашей стране сложилось положение дел, при котором всё покупается и продаётся, всё ж остались, в качестве исключения, «оазисы ситуаций», когда можно говорить об относительно бескорыстной дружбе или поддержке. Воинское братство – один из источников этих здоровых проявлений.

В своё время в рамках расследования случая, так называемого рэкета, Игорю, тогда ещё просто старшему лейтенанту, пришлось столкнуться с интересным парнем Валерой Васильевым из спецназа ФСБ. Ему шили вымогательство, и, как водится, моментально уволили из группы «А». Валера оказался в совершенно беззащитном состоянии, перед начинающим разрастаться как снежный ком, уголовным делом. Бывшего старшего лейтенанта группы «А», следаки заковывали в наручники, пытались прессовать. Дома сходила с ума от волнения и страха за мужа его жена, Татьяна Васильева, которая была скромной медсестрой и в случае дальнейшего негативного развития событий, была бы вынуждена одна тащить двоих малолетних детей.

Игорь, который уже в то время прекрасно понимал, кто в стране настоящие вымогатели, а кто пытается лишь немного «разнообразить меню», ознакомившись с боевым послужным списком «стяжателя» посодействовал тому в избежании серьёзных проблем с законом. Хватило того, что человек расстался с мечтой служить в легендарной группе, остался, фактически у разбитого корыта… Да с Волчьим билетом! А тут ещё детишки на шее, Артём и Тася…

Вообще сотрудники карающих органов делятся в основном на три категории: 1) самая массовая – это те, кто не будет смотреть, что ты за человек, и, если ты замазался, если виноват, посадит тебя при первой возможности, уж коли закон позволяет. Для улучшения показателей. Как в соцсоревновании.

2) те, кто посадит любого: и правого и виноватого, если удастся его подавить или запутать. Раз уж закон позволяет. И, наконец, третья категория! Внимание! – есть и такая! Это те, кто, убедившись, что вы хороший человек или случайно оступились, не будет вас топить, даже имея такую возможность. Похоже, офицер Фёдоров был из плеяды подобных людей…

Итак, Васильеву помогла хорошо отделаться именно позиция офицера УГРО Игоря Фёдорова.

Долг платежом красен, и, когда феодальный капитализм окончательно воцарился в нашем государстве, Валера, превратившийся к этому времени в солидного воротилу бизнеса, владельца ЧОПа и прочее, несколько раз помогал Игорю. Помог он и в этот раз. Сосвистав приятелей, по прежней службе в «Альфе» – Пашу Бадалова и Диму Стародубцева, они с Фёдоровым организовали «внезапное посещение» (назовём так, дабы майора не обвинили в превышении полномочий) тучного рыбного хозяйства – «Судаки». Перед самым «штурмом», балагур Валера предложил, после операции принести сюда большую букву «М», что бы заменив ею «С» – подкорректировать название организации. Этого бойца всегда отличало прекрасное чувство юмора, причём в любых, самых сложных ситуациях. Бадалов, Стародубцев и Фёдоров – присели от хохота, затем приняв для куражу фирменно – штурмового напитка спецназа ФСБ, коньяка, «четвёрка современных мушкетёров» начала операцию «Буква – М»

Через минут сорок ожесточённой оперативно – прикладной работы «убийца Кожанов» был «полностью оправдан и переквалифицирован в «потерпевшие»; в частности, выяснились и интересные детали.

Подсыпав в пойло Кожанову клофелина (Ротан у проститутки Марины разжился), его уложили на пол, где он в беспамятстве провалялся пятнадцать часов. Тем временем Ротан прикончил ставших совершенно бесполезными и даже опасными (своим возможным трёпом) Велика и Подвала. Ушлый хозяин оттёр с ножа отпечатки убийцы и затем оставил там следы правой руки спящего Кожанова. Потом для пущей убедительности беднягу вымазали кровью убитых. С тем, чтобы впредь вёл себя тихо и не вздумал никому рассказывать про историю с участковым Корнеевым. После чего охранникам поручили караулить момент, когда начнёт просыпаться бедолага Кожанов, чтобы инсценировать их случайный приход и, якобы, неожиданную для всех страшную картину последствий убийства.

Разумеется Фёдоров мгновенно принял меры к задержанию Ротана, но к этому моменту того и след простыл. Более того, его уже и вовсе не было среди здравствующих на Земле. О чём, разумеется, взбешённый его предательством и наглостью майор знать не мог и, потому, во все концы страны, а особенно в южном направлении (куда, как удалось выяснить Фёдорову, и отправился Ротан), полетели соответствующие ориентировки. В них, помимо всего прочего, требовалось обратить внимание на всех, активно меняющих в обменных пунктах «нулёвую» (не тронутую ещё) валюту.

И Самохе не долго довелось «олигарствовать» в Геленджике. После того, как нетрезвый Санёк вышел на владельца местной студии звукозаписи и, предложил тому за выпуск своих «хитов» на дисках тридцать тысяч долларов, тот, слегка обалдевший, разумеется, с радостью выполнил заказ и не смог устоять перед соблазном поделиться этим событием с женой. А та с любовником, недалёким сантехником. Так часто бывает. Не зря в народе гуляет поговорка: «Живёт с профессором, … „балдеет“ со слесарем!»

В конечном итоге эта история, увы, стала достоянием местных правоохранительных органов. С щедрым шансонье решили познакомиться. Когда же при задержании у Сани нашли ещё несколько десятитысячных пачек в банковской упаковке – беднягу сразу отвезли в КПЗ и вскоре, после того как он не смог внятно объяснить происхождения этих денег раскололи…

В Москву полетела шифрограмма, и оттуда немедленно были командированы специалисты столичного МУРа.

Когда понурый Санёк извлекал из тайника изрядно подмокший целлофановый пакет набитый валютой, у многих оперативников защемило сердце. А ведь они немало повидали на своём веку.

После громкого материала в одной из центральных газет о том, что «едва лишь влиятельный магнат Сетракян вернулся в Москву, как ограбление инкассации его подшефного банка было раскрыто, а деньги полностью возвращены», Гамлет Ашотович пребывал в отличном расположении духа. Многие из давно его знающих людей отмечали даже, что он, якобы, немного подрос. На два – три сантиметра – точно! От своих щедрот магнат тут же подарил четыре новеньких «Туарега» Соломину, Кривцову, Нефёдову и главному сыскарю – Фёдорову, пригнав все автомобили – аж под окна Департамента Безопасности. Подарил ли он что – нибудь ГУВД Москвы – осталось, правда, тайной за семью печатями. После всего этого, с чувством выполненного долга, олигарх вновь отбыл в Испанию.

Посовещавшись с сослуживцами (скорее для проформы) Директор Департамента безопасности банка господин Соломин принял решение не отдавать Фёдорову солидный джип, так как увольняющийся из полиции майор теперь становился их подчинённым, причём далеко не самого высшего ранга. Новенький «Туарег» для начинающего специалиста Отдела охраны это – слишком. Уж больно приметно! На совещании в Департаменте было одобрено предложение – подарить вновь испечённому сотруднику Отдела Охраны Фёдорову Игорю «в качестве поощрения к дальнейшему сотрудничеству» автомобиль «Лада – Калина». Получив ключи от автомобиля, Игорь был очень растроган и с чувством тряс руку Соломина. Теперь он мог с чистой совестью продавать соседу свою убитую «Опель – Омегу».

«Туарег» же, причитавшийся ему по замыслу щедрого Сетракяна, достался назначенному теперь на место Фёдорова, капитану (да – да, капитану!) Кожанову с формулировкой «за активное участие в раскрытии резонансного преступления». Полицейскому – можно!

В новой должности Сергей освоился довольно быстро и вскоре из – за двери кабинета, где он теперь на законных основаниях хозяйничал, доносилось: «И нечего вам здесь рассиживаться! Это я, начальник, могу рассиживаться, а вы шуршать должны! Быстро умелись отсюда! Одна душа на кражу, а другая – в прокуратуру за ордером!»

Глава тридцать пятая. Первый день «на гражданке»

Распахнув створки одежного шкафа, теперь уже бывший майор полиции Фёдоров озадаченно прикидывал, как из подобного «разношерстья» выбрать нечто удобоносимое для вступления в новую должность и жизнь банковского служащего. Выбор был, прямо скажем, неширокий! Конечно, ведущий специалист Управления Охраны это не классический пример банковского работника. И вообще Департамент Безопасности любого банка – это как бы государство в государстве. Ну, как особые отделы в Вооружённых силах. И, тем не менее, приходилось – хоть как то соответствовать. В принципе одежды в объёмном шкафу было немало, но мало что подходило именно для банка. Когда он уже почти сочетал чёрные брюки с голубой рубахой и серым пиджаком и дело оставалось лишь за подходящим галстуком (чёрт бы побрал того, кто выдумал эти удавки!), раздался телефонный звонок. Оторвавшись от одёжного натюрморта, он с досадой прошёл на кухню, где оставил мобильник. Мельком взглянул на дисплей телефона.

– С ума сойти! – это объявилась Полинка! Откашлявшись, Фёдоров придал голосу максимально нейтральные интонации и изобразил «аллоу…».

– Ну что, зазнался, да? Если я сама не позвоню первая, то ты и вовек не сподобишься, да? – по голосу девушки трудно было понять упрёк ли это или отмазка за собственное длительное молчание.

И всё ж в голосе давненько покинувшей его возлюбленной, явно звучали самые натуральные нотки обиды! Словно не было с её стороны упрёков в том, что ей «не судьба жить от зарплаты до зарплаты» и прочего тому подобного! После чего она, пока опер был на работе, банально собрала свои вещички и покинула их семейный очаг. Благо, модный нынче статус гражданской жены позволял сделать это без лишних хлопот и сомнений. Нельзя сказать, что бы звонок удивил Игоря.

Он его настолько взволновал и обрадовал, что удивлению просто не осталось места!

– С чего мне было знать, что ты не против моих звонков? – резонно поинтересовался Игорь, расправив плечи и подтягивая живот, будто она могла его в этот момент видеть. – Мне и так тогда показалось, что я излишне навязываюсь… А это, кстати, не в моих правилах.

– Уж, знаю, знаю! Можешь не объяснять. Заметила. А то, что гордыня – тяжкий грех знаешь?

– Я не уверен, что мужская гордость и гордыня в церковном понимании – это одно и то же! К тому же ты, помнится, как раз и упрекала меня за то, что я не гордый и все на мне ездят…

– Не цепляйся к словам! – промурлыкала Полина. – Может и я была в чём – то неправа… (Это чисто женское «может и я…» после того как нагадят в душу и кинут, всегда умиляло Игоря, и он даже позволил себе робко усмехнуться).

– Слушай, мы так и будем болтать по телефону? – продолжала Полина. – Может, всё – таки пригласишь даму куда – нибудь? К себе, например – и, в подтвержденье своих недвусмысленных намерений (чтоб даже у такого балбеса, не было каких либо сомнений) девушка кокетливо, рассмеялась.

– Да можно, конечно! Вот пить только мне сегодня не стоит. Завтра с утра встреча серьёзная.

– Понятно! Приём в Кремле по случаю обмывания новой должности, да?

– Ты – то откуда про новую должность узнала!? – Игорь был неподдельно удивлён.

– А вот приеду и покажу тебе вещественное доказательство – откуда! Идёт?

Фёдоров и без всяких доказательств был готов бежать к ней хоть на край света! А тут эта незабвенная любовь, САМА напрашивается, можно сказать, набивается в гости! Уж не сон ли это?

– Я жду тебя! – выдавил он сквозь внезапный спазм у горла.

– А повеселее – нельзя было сказать это? – капризно откликнулась Полина. – Или ты не хочешь меня видеть теперь?

– Хочу… Почему… Жду тебя. Что приготовить на ужин?

– Глупей ничего не мог спросить? Я же приеду через минут сорок… Что ты успеешь сготовить – то? Яичницу? – Сама нарезок каких – нибудь накуплю! Вот. Цени мою заботу. Чмоки. Я уже еду!

Они застряли в коридоре минут на пять. Просто стояли, обнявшись, и не могли друг другом надышаться. Потом Полина поняла, что если она его прямо сейчас не сдвинет с места в направлении комнаты, то это действо, а вернее бездействие будет продолжаться вечно. Почему – то все мужчины, принимая в прихожей женщин, твёрдо убеждены, что тем нравится вот так стоймя стоять и слушать насколько точно совпадают биения их любящих сердец…

По – хозяйски войдя в комнату, Полина с ногами запрыгнула на тахту и, слегка шмякнув какой – то газетой Игоря по лицу воскликнула:

– Ну, рассказывай бессовестный, как ты докатился до такой жизни? О нём уже на первых полосах газет пишут, а он молчит! Гордыня обуяла, да?

– Каких газет? Ты о чём?

– Ооо, мальчик мой, да ты совсем разомлел от наших ласк! Так мы с тобой не придём к совместному коитусу! То есть я хотела сказать – консенсусу! Ты читал о себе? Неужели не доложили твои подхалимы, до сих пор! Отправь их всех служить в железнодорожные войска!.. Увидев, что Игорь и впрямь ничего не понимает, она ловко развернула «Московский Коммунар» за сегодняшнее число и сунула ему под нос, очертив для убедительности ноготком нужное место на первой полосе!

То была знаменитая «Рубрика Происшествий». Помеченная заметка, естественно, была не слишком большой, но у Фёдорова всё же радостно ёкнуло в груди! Написали!

«Поставлена точка в шумном деле ограбления инкассаторской машины на Северо – Западе нашей столицы! Один из лучших в своём деле оперов, начальник уголовного розыска г. Москвы Фёдоров И. А. сумел в сжатые сроки раскрутить это, казалось бы, безнадёжное дело и лично задержал отморозков. Двое убиты, так как, помятуя, что терять им нечего, оказали ожесточённое сопротивление. Самое поразительное, что, как хороший психолог, Фёдоров сумел убедить уцелевшего в этой горячей каше главаря преступной группы Александра Самохова, добровольно выдать всё награбленное! Каково же было удивление экспертов, когда оказалось, что злодей вернул сумму, значительно превышающую ту, что была похищена при ограблении инкассации. В настоящий момент – лучшие умы полиции, бьются под руководством Фёдорова, над этой загадкой (есть мнение, что, как аналитик, он даже посильнее, чем начальник уголовного розыска. Наша газета внимательно следит за дальнейшим развитием этой криминальной заковыки»

– Бред какой – то! – хотел воскликнуть бывший полицейский, но вовремя спохватился, сообразил, что эта дебильная заметка может послужить неплохим цементом для их с Полей вновь зарождающихся отношений. В глазах Полины он читал неподдельное уважение на грани восторга. И такое случилось, пожалуй, впервые за всё время их общения.

– «Профессионалов, настоящие бабы, всегда любили!» – радостно думал опер!

– Но как плохо мы иной раз думаем о близких нам женщинах! – растроганно думал Игорь. – Не разбогател, в хате не убрано да и ремонта она давно просит, а поди ж ты – я профессионализм в деле проявил – и вот, Полина примчалась поздравить меня из – за тридевять земель! Конечно, и фактор «газетной славы» тут сыграл, но думается главное не в этом!

– Так ты поняла, кого ты бросила на произвол судьбы, негодная? – с игривым гневом прорычал Игорь, плюхаясь рядышком.

– Поняла, мой годный! Я больше не буду! И буду тянуться за тобой! Тем более, что меня уже почти назначили главбухом! Вот так! – и она показала свой розовый язык. – А кстати, где теперь твой кабинет? Неужели на Петровке,38!? НЕ ВЕРЮУУУ!

– Почему на Петровке, 38? – удивился Игорь.

– А где ж сидит… простите, за – се – да – ет Начальник Уголовного Розыска Москвы? – удивилась она.

– Там вроде. А я здесь причём? – удивился Игорь.

– Как это причём? – в свою очередь удивилась Полина. – Ведь ты и есть он?

– С чего это? – спросил Игорь.

– Он это он. А я – это я… Фёдоров морщил лоб и вглядывался в глаза Полины. Неужели уже успела выпить? И незаметно совсем вроде. Оттого и позвонила! – Трезвая бы никогда позвонила! – охватила его неприятная догадка.

Полина, между тем, растерянно взяла газету в руки и поднесла к лицу. Сперва к своему, потом к его.

– Вот же здесь чёрным по белому сказано, что ты теперь начальник уголовного розыска города Москвы! Или я дурр-ра по – твоему!?

Игорь тупо уставился в поднесённый к его носу материал и, отодвинув его на нормальное для чтения расстояние, вновь впился глазами в текст. Через пару секунд ему всё стало ясно! Вместо написания «начальник уголовного розыска отделения такого – то г. Москвы» один из негров Арапчика случайно потерял одно словцо. Или пуще того – ему сказали, что бы не светил, баран, моё точное место работы – он и убрал тупо из текста конкретику про отделение. Игорь не знал смеяться или плакать, но, бросив взгляд на выжидательно уперевшую руки в боки Полинку, расхохотался от души!

– Я начальник угро Москвы! Ха-Ха-Ха! Вы мне льстите, сударыня!

– Не поняла тебя! – холодно произнесла Полина. – Ты хочешь сказать, что я ошиблась? – До неё вдруг стал доходить печальный и совсем не смешной смысл происходящего.

– « Этот лох никакого повышения до сих пор (!) не получил! Просто он раскрыл очередное преступление, за которое кто – то повыше получит генерала. И самое страшное, самое безнадёжное, что ему сейчас смешно! Эта мысль не выводит его из себя и не заставляет, стиснув зубы, двигаться дальше, а веселит! Забавляет!»

– Ты тут смейся дальше, Лёня с деревни Прохуяровки, а мне неприятно ощущать себя дурр-рой! И я лучше поеду домой! – сердито бросила Полина, заёрзав прочь с тахты.

Он не стал ни удерживать, ни объясняться с ней. Он прошёл на кухню и просто уставился в окно. И лишь немного вздрогнул, когда за ней хлопнула входная дверь.

Из оцепенения его вывела очередная трель мобильника. Звонил новоиспечённый капитан Кожанов.

– Игорь! Так тебя можно поздравить?

– Да с какого… ты так решил? Я только завтра иду на собеседование.

– Не понял. А тебя разве не утвердили? Босом то… по Москве… А, что ж в газете пишут?…

Кожанов явно издевался по поводу статьи. – Открой «рубрику происш…»

– Да иди ты…! – сердито прервал он приборзевшего от ощущения собственной власти болтуна.

Фёдоров ещё успел услышать взрыв хохота абонента на том конце «провода» и со злостью швырнул трубку на тахту. Хорошо, что не в стену!

Немного потоптавшись посреди комнаты, он схватил мобильник и набрал телефон Арапчика.

– Слушаю тебя, Игорь Владимирович! – ответила трубка фальшиво – деловым тоном (когда Арапчик был не виноват – начинал разговор наподобие – «Привет рыцарям плаща и кинжала!»)

– Это я тебя слушаю, дорогой товарищ! – сердито отчеканил Игорь.

– Да всё нормально… Я сейчас на совещании. Позже звякну!… В трубке послышались резкие гудки.

– Звякни, звякни, гнида! Вечно сползёшь с базара! – прошипел Игорь и вздрогнул от того, что трубка в его руках разразилась новой трелью. Звонил отец.

– Здравствуй, сына! Тебя ещё там не поздравляют?!

Юбилейные нотки в голосе отца он расценил как очередную насмешку.

– Поздравляют, поздравляют! – рявкнул Игорь. – Но больше никому не советую!

– Тебя что – не взяли? Или ты уже выпивший? По случаю нового назначения… не с того начинаешь, сынок!

– Куда не взяли!?

– Как это? Интересненько… Ты же вроде в Банк устраиваться собирался? Или это похмельный трёп был? Полупьяный оптимизм?

Фёдоров обмяк и уже спокойно ответил:

– Да нет, не трёп. Завтра я иду туда. Так что поздравляться пока рано.

– Ну и мог сразу так нормально объяснить отцу! Что рявкать – то? Особачился ты уже на своей работе, Держиморда…

В трубке раздались короткие гудки. Фёдоров хотел было перезвонить, но, повертев мобильник перед носом, словно впервые увидел его, лишь отключил и со вздохом поставил на зарядку. И только сейчас подумал как это здорово, когда можешь позволить себе роскошь – вот так отключить мобильник. Ни один хороший опер такое себе не позволит, а ты можешь! За последнее время он очень устал. Страшно устал.

– Ментом надо родиться! – подумал он, подходя к своей оранжерее у окна. – А я родился биологом, который всего лишь привык всё делать добросовестно… Уперевшись руками о подоконник, он, с несколько минут просто смотрел в окно. И вдруг заметил, что уже наступила осень… Да! Именно так! – Вчера ещё её не было, а сегодня уже можно сказать, что пришла. По ассоциации ему вдруг вспомнилось из детства: он всегда мечтал очутиться на границе дождя. Так чтобы – протянул руку – тут дождь есть! А чуть отскочил в сторону – и нет его, он рядом идёт… И можно за ним со стороны понаблюдать, пока дожденосные тучи не подплывут ближе.

Наливая себе стопку «расслабляющего», он вдруг осознал, что и в жизни его наступил похожий водораздел. Вчера ещё он был на активной «государевой службе», а сегодня всего этого и ничего похожего уже нет. И никогда больше не будет. А будет постепенный отход на покой, и превратится он, бравый опер, понемногу в аналог своего вечно недовольного папашки… Он не роптал и не тяготился этим, а лишь осознал, что людей служивых одиночество допекает куда меньше, чем «созерцателей – теоретиков». У первых просто не остаётся на это времени!

Выпил. Привычно закусив полтос коньяка ломтиком лимона, Игорь почему – то отчаянно скривился…

И быстро вернувшись в комнату, снова подключил мобильник. Ну не мог он мириться с тем, что телефон выключен!