Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Глава тридцатая. Развязка

Сделав вид, что, он отпустил «своих молодцов», Ротан осторожно вернулся в дом (к слову, открывая дверь, он вполне допускал, что может увидеть наведённый на себя ствол со всеми вытекающими последствиями).

Алёна сидела за столом, уткнув лицо в ладони. Плечи девушки мелко дрожали. « Рыдает!? – подумал Ротан. – Ну, точно – форменный спектакль!»

Но девушка и не думала рыдать! Она хохотала. Причём это не был истеричный смех, что ещё можно было бы понять. Не переставая смеяться, Алёна обернулась к вошедшему, и Ротан увидел, что она вполне себе нормально ржёт, словно только что не разыгралась драма, превратившая в прах всё, к чему они шли через тернии, так сказать… а просто выступает Задорнов, и она, как и все русские женщины в зале, вполне оценила его очередную шутку про американцев… Растерянный Ротан пожал плечами и устало опустился в кресло. Подождав пока она придёт в себя и умоется, он сердито посмотрел ей в лицо и сказал: – Твои предложения?

Первым порывом товарищей по несчастью было лететь срочно в Москву, чтобы там перехватить «овоща Самоху», но Ротан вскоре сообразил, что это бессмысленно. Во – первых, они просто могут не успеть, во вторых – тот всё равно ничего не вспомнит, только светиться с ним…

Не говоря уже о том, что теперь, в поезде он может привлечь к себе внимание, и на перроне в Москве его будет принимать наряд полиции…

– Точно вы его память стёрли!? – кипел Лёша. – А если он очухается через недельку и наведается в тайник? Что – то история мне эта больно дивной кажется… Смотри, Алёна! На малейшей враке ловлю и привет тебе! Мне терять после этих бабок – нечего!

– Точнее и быть не может, Лёш! Беспамятная он овечка! Ты б поглядел на этого мага! Специалист!

– Вот я и собираюсь на него поглядеть! – орал Ротан. – Где он? Маркиз Калиостро, бля!

Алёна хотела заметить, что Калиостро – граф, а маркиз – совсем из другой оперы, но, глянув на взбешённого Ротана, мгновенно прикусила язык. Сейчас явно было не до шуток. Ей и самой, после самохиного послания, стало не до шуток!

– Я, кстати, с тебя подозрений не снимаю, и ты это имей в виду! Не удивлюсь, если всё это полная туфта, и ты сама припрятала бабло! – кричал Ротан, испепеляя Алёну пристальным взглядом. – Больно стойко ты перенесла потерю такого богатства! Миллионы улетели, а ты цветёшь и пахнешь! Хихикаешь тут. Теперь будешь под полным моим контролем! Даже в сортир – при мне будешь ходить, ясно!?

На сей раз языкастая Алёна не удержалась:

– Я согласна! Тем более, что это так пикантно… Надеюсь в наручниках?

В одно мгновенье Ротан подскочил к девушке и, схватив её за волосы, свободной рукой нанёс сильнейшую пощёчину.

– Пошути ещё со мной, пикантная шлюха! Я тебя выпотрошу здесь!

Казалось, ещё секунда и атлет полностью потеряет над собой контроль. А потеряв контроль, этот стодесятикилограммовый монстр запросто может размазать её по стенке, прежде чем сообразит, что это не в его интересах! В голове Алёны звенело и плыло перед глазами. Она притихла и виновато опустила взгляд. Это немного остудило гнев Ротана…

Он отступил от неё и процедил:

– Ладно. Веди меня к этому гадалу… Или как там его? Ща я ему сам сотру память! И – морду – заодно!

Ротан с Алёной торопливо поднимались по тропинке, ведущей к логову Люциферова братства. Ротан пружинисто, ловко перескакивал с бугра на бугор. Он лихо забрасывал вверх ведущую ногу и, опираясь на неё, плавно, с включением разгибательных мышц мощного бедра подтягивал вторую, да так, что вторая оказывалась уже ведущей и без заминки повторяла движение. Алёна, ценящая красоту и силу, не могла напоследок не залюбоваться этим исполином. Ей подумалось, что подобного великана вышагивающего по горам, она видела когда – то в детских книжках. Он ещё из камня воду выдавливал…

– Не беги ты так, я ж не успеваю! – взмолилась девушка. И почти одновременно, с этими словами, выстрелила ему прямо в затылок из своей « неразлучной подруги – «Осы»

– Успевать надо! – хотел было ответить Ротан, даже открыл рот, но лишь жутко – то ли взвыл, а то ли загудел и рухнул лицом вниз, судорожно загребая руками красивые, дикие цветы. Склонясь над ним, Алёна поняла, что пуля не убила полицейского. Тот что – то булькал открывая рот, а под головой его растекалась основательная кровяная лужица. Забрав у него его пистолет, девушка быстро обшарила карманы несчастного и, найдя бумажник, оставила тяжело раненного лежать. Сама же быстро припустила вверх по склону, чуть в сторону, туда, где под фальшивым кустом терновника скрывался вход в логово Люцифера.

Кое – как придя в сознание, Ротан обнаружил, что лежит совершенно голый и привязанный на деревянном столе, а вокруг странный свет, какой обычно в кромешной тьме создают зажжённые факелы. Голова гудела. Саднил и пульсировал затылок. Он, ошалело, огляделся по сторонам.

Ну, точно… Действительно факелы! Затем из темноты соткались две фигуры в балахонах… Ещё одна… Сперва ему смутно подумалось, что всё это лишь какие – то дикие галлюцинации, вызванные тяжёлым повреждением головы, но первый же надрез на горле, сделанный ему умелым учеником Люцифера, вернул его к жуткой реальности… Вся жизнь, как и полагается, в мгновенье пролетела перед ним. И последнее, что он услышал в жизни, был собственный хрип и плеск крови, упруго забившей в банку, заботливо подставленную ему кем – то под кровоточащую шею.

Наконец – то чёрт послал истомлённым, ретивым подручным Люцифера настоящую жертву…

Никогда нельзя злить кошку: домашняя – нагадит, а дикая задерёт…

(современная мудрость)

Глава тридцать первая. Алёна входит во вкус

Спускаясь с откоса, Алёна на ходу оценила изъятую у Ротана добычу. В бумажнике было чуть поменьше двадцати тысяч долларов, это если на глаз. Одна пачка была нераспечатанной, стандартной, в десять тысяч. Другая котлетка, прилагавшаяся к ней, была лишь немногим тоньше…

При других обстоятельствах Алёна вполне довольствовалась бы этим утешительным подарком, но такие неистовые люди, как она, потеряв миллионы, не радуются мелкой подачке судьбы! И даже воспринимают её как насмешку. Конечно, это хорошо, что негаданно появилась уверенность в завтрашнем дне, отпала необходимость считать копейки, но, где сейчас искать пропавший куш!? Ведь спокойно жить с мыслью, что он лежит где – то рядом, бесхозный, никогда не позволит ей спокойно жить!

Выбравшись, наконец, на дорогу, Алёна торопливо зашагала домой. Как водится, вскоре рядом с ней притормозил автомобиль, из которого высунулась глумливая физиономия усатого «любителя Наташ», и предложила подбросить «гдэ желаэш». Он не мог бы найти более неподходящего момента. Алёна лишь ускорила шаг, но машина, как естественный спутник, подстроилась под скорость девушки. Горячий сын гор осыпал её комплиментами, а когда его пыл иссяк, перешёл на деловой лад:

– Слюшай… Скажи чесна – ты работаэш? Я дэнег дам. Тыщу рублей хочешь?

– Я сама тебе денег дам! Тысяч сто зелени! Хочешь? – И не в силах совладать с собой, повинуясь какому – то хищному инстинкту, она, по – разбойничьи, окинув взглядом пустынное шоссе, вытащила из барсетки пачку баксов, сунув их под нос водителю. Джигит застыл в изумлении. Он тоже уже хотел было по – разбойничьи оглядеть украдкой шоссе, но не успел. Раздался грохот выстрела, и через несколько мгновений Алёна уже вприпрыжку сбегала по косогору вниз, прочь от трассы. Когда, немного пришедший в себя через пару минут незадачливый ловелас, ревя и изрыгая проклятия, вылез из автомобиля с обрезом двустволки, Алёна была уже далеко.

– Паарву тварр! – ревел он, оглушительно выпалив дуплетом по близлежащим зарослям. Но, что толку? Резиновая пуля плотно сидела в его переносице, и оставалось лишь срочно ехать в городской травмпункт, пока сознание не покинуло.

Уже в дороге, мутнея рассудком, он понял, что даже заявить на неё в органы, что б искали, не получится: любой «мент – пент» подумает, что он насиловал бабу, а та и стрельнула в пределах самообороны. В историю же с большими бабками в её руках, и вовсе никто не поверит – скажут, мол, врёт, чтоб своё преступление и позор скрыть…. Да и какой нормальный вооружённый «абрек» заявит, что его на шоссе баба подстрелила! Уж лучше сказать – ограбить какие то «быки» пытались, пока бомбил! Уже с трудом владея автомобилем, он зло втопил педаль газа и вскоре с грехом пополам попал на операционный стол.

– Хоть бы не в нос! Слушай, почему в нос!? – сердито думал он, скрипя зубами, пока извлекали резиновый шарик. – У всех нормальных мужчин всегда ранен подбородок или щека… ну, лоб можно – любой боевик посмотри, да?!.. Нет в нос, стерва!!. Именно в нос!

Костеря себя, на чём свет стоит, за дурацкую причуду, Алёна вломилась в дом и сходу начала собирать вещи. Валить отсюда надо было немедленно. «Сейчас „джигит“ поднимет всю полицию, – думала она, – начнут район потрошить… Приезжих девиц – курортниц здесь, конечно, немало, – пойди – сыщи, но, как говорится, – бережёного и бог бережёт. А то ещё начнут всё прочёсывать, до логова Люцифера доберутся, а там и „жмурика“ найдут! Вот тогда всё завертится!»

Споро собрав пожитки, она стянула бандану, распушила волосы. Немного постояв перед зеркалом, сменила свою алую блузку на светлую футболку, после чего забросила всю «преступную» одежду за шкаф.

Вспомнив про Милену, она призадумалась на минутку и… решительно покинула дом. «Чувства надо проверять на расстоянии и во времени, а не лизать бесконечно «нектар наркотика»! – подумала она в ту минуту. В конце концов, у нее был записан постоянный адрес Милены – авось не потеряемся, – думала Алёна.

– А что же наш Крис Норман – Санёк? Куда подевался несостоявшийся «овощ»? А всё очень просто!

Отметившись у проводницы и сделав вид, что собирается в вагон – ресторан, хитрец преспокойно выскользнул из поезда на ближайшей станции. В своём купе он даже для вида оставил застланной койку, разбросав на ней для пущей убедительности свои ненужные шмотки и газеты. Взяв на станции такси, он довольно быстро оказался вблизи прежнего места дислокации.

На всякий случай (таксисты тоже люди, причём очень разговорчивые), он вышел не совсем там, где спрятал в тайнике деньги. Рассчитавшись с водителем, хитрец сделал вид, что направляется в сторону посёлка, а сам, как только такси скрылось из виду, резко свернул в сторону и стал подниматься на холмистую возвышенность у дороги. Он шёл незнакомым маршрутом, но точно знал, как выйти к нужному месту, так как помнил сразу несколько ориентиров. Вскоре он вышел к «каньону Маккены», как он окрестил про себя, небольшой лиман, где спрятал добычу. С усилием отвалив здоровенный кусок породы, он выволок из расселины холщовый мешок, в котором, завёрнутые в целлофан покоились его «бандитские сбережения». Переложив содержимое в свою неброскую спортивную сумку (тащить в мешке уж больно приметно!), он резво зашагал прочь. Теперь оставалось взять такси и добираться до Геленджика, где он решил отсидеться на первых порах, справедливо полагая, что в отличие от Москвы, там это сделать будет куда проще.

В Геленджик он решил ехать хитро: сперва на такси до Джемете; затем уже на автобусе – до Анапы; потом снова на такси до Кабардинки и затем снова на автобусе до Геленджика. Это было хлопотно, но, в конечном итоге, более безопасно. Ехать же на такси от начала до конца – куда опасней. Во – первых, ушлого таксиста в дороге могла заинтересовать личность, невзрачного на вид деятеля, способного, не скупясь, оплатить длительный маршрут, а во – вторых когда до места добираешься с пересадками, то возможным преследователям очень трудно потом проследить весь твой путь и его конечную точку! В криминалистике это называется – «путать следы».

Без проблем добравшись до заветного Геленджика, Самоха первым делом обратился к местным таксистам с вопросом о недорогом жилье, желательно неподалёку от моря.

– «Ну ты, брат, хочешь и рыбку съесть и… прочее!» – усмехнулся дородный белобрысый водитель, с характерным, однако, кавказским носом. – Так не бывает! Ты скажи, какой суммой располагаешь? Вернее – в каких пределах готов платить понедельно!

Пьяный бы Санёк может и объяснил ему, какой суммой он располагает, но на сей раз Самоха был трезв и осторожен, а потому усердно изображал из себя бедного родственника, трудами скопившего на заслуженный отдых. Дискутируя с водилой, он резонно возражал, что, де, пусть – ка ему предложат пару вариантов, а уж он сам решит, тратиться ли так…

После варианта – «отдельная комната с верандой, совсем близко от моря (как выяснилось, километра три!)» – Самоха приказал везти его к месту. По прибытии он осмотрел десятиметровые «хоромы» и, сварливо заметив, что в Геленджике всё дороже, чем полагается, ударил с хозяином квартиры по рукам. Он намаялся за последнее время и решил сразу лечь спать, а уж завтра присмотреть подходящий тайник в окрестностях. Хранить его драгоценный груз именно в этой квартире казалось ему сущим безумием. Задвинув сумку с богатством под кровать, он тщательно заперся и вскоре спал как убитый.

Глава тридцать вторая. Испытание деньгами

Проснувшись на рассвете, Самоха первым делом заглянул под кровать и, убедившись, что всё в порядке (словно кто – то мог проникнуть в закрытую на засов комнату!), не умываясь и даже не перекусив, отправился на поиски надёжного укрытия для своих капиталов. Нужно сказать, что сумма, которую он тащил, весьма значительна в объёме, да и по весу. И, если вид сгибающегося под тяжестью поклажи, но только – только приехавшего отдыхающего, особых вопросов не вызывает, то его же вид на следующий день, поутру, с этой же поклажей – это совсем другая история!

Поэтому Самоха и выбрал для своей вылазки столь ранний час и молил бога, что – бы не увидеться с давешним таксистом. Да и пытливого взора хозяина дома желательно было избежать. Впрочем, отдельный выход через веранду позволял на это надеяться с большой долей вероятности. Так и произошло. Отойдя от дома метров на двести, Самоха небрежно шмякнул увесистую сумку на асфальт и, косясь окрест, принялся преувеличенно усердно перешнуровывать кроссовки. Убедившись, что за ним никто не следит, он водрузил ношу на плечо и зашагал в сторону моря, справедливо полагая, что ландшафт местности позволит ему найти достаточно надёжное место для создания очередного клада. Об одном только он сейчас жалел: что до сих пор, лошара, не обзавёлся приличной «травматикой».

«Только сумасшедший, будет таскать в незнакомой местности баул с деньгами, не будучи вооружённым даже кухонным ножом! – бормотал он, кляня себя за природное разгильдяйство, и пофигизм. – Что мешало у таксистов купить какую – нибудь «пукалку» баксов за триста!? Типа – «боюсь местных хулиганов, а скоро жена с ребёнком должна приехать»!

Мысль, что он будет делать, если на него нападут разбойники и отнимут сумку, настолько напугала его, что он даже пропотел, и чуть было не припустил бегом. Лишь остатки здравого смысла, да немилосердно колющая в бок, сквозь сумку, лопатка, взятая для прикапывания «клада», удержали его от этого. Ибо личность, резво бегущая куда – то ранним утром с тяжёлой поклажей, выглядит совсем уж подозрительно. Причём как для грабителей, так и для полицейских!

Наконец изрядно взмокнув от тяжёлой ноши, а пуще от сумасшедшего волнения периодически переходящего в «колотун», Самоха набрёл на подходящий участок местности, поросший кустарниками и усеянный каменистой породой. Должно подойти! Поставив сумку на землю, Саня потянулся разминая затёкшее от лямки плечо и вдруг услышал из за спины:

– Жрачка есть, брат?

Испуганно обернувшись, он увидел изрядно заросшего буйным чёрным волосом мужика, чья лишённая признаков интеллекта и каких – либо сомнений рожа, не предвещала ничего хорошего. Ни дать – ни взять – беглый каторжанин! Хуже всего было то, что в правой руке незваный гость неумело скрывал нож… Именно скрывал. Если бы пугал им – было бы не так страшно.

Бывает так, что в критические мгновения жизни, когда решается судьба, записной герой и молодец, вдруг превращается в покорную судьбе овечку, а слабый духом и телом человечек творит настоящие подвиги.

– Жрачка – то? – переспросил Самоха, склоняясь над сумкой и расстёгивая молнию. – А ты будешь человечину жрать? Я здесь труп расчлененный приволок… закапываю, вот…

– И резко выхватив из сумки свою «сапёрную» лопатку, Самоха вдруг разогнулся и сделав выпад, по дуге, как саблю выбросил! Лопатка просвистела в сантиметрах от перепуганной физиономии местного «Робинзона». Секунда – и вмиг побелевший лицом мужик попятился; споткнувшись о валун, полетел на землю, но тут же вскочил и, ломая девственный кустарник, устремился прочь от гибельного места. Свирепо поорав ему вдогонку что – то нечленораздельное, очевидно, из репертуара самцов – горилл, Самоха устало присел на сумку и бессильно бросил на колени трясущиеся руки. Он был обессилен и выжат, как лимон. По спине, вдоль позвоночника потекла струйка прохладного пота.

С усилием воли взяв себя в руки, он зашагал в противоположную от беглеца сторону и только сейчас с удивлением подумал, что с пару минут назад совершил первый и единственный героический поступок в жизни…

Сумку с деньгами он пристроил в гуще чертополоха, немного углубив лопаткой естественную впадину и привалив тайник куском породы. Для себя Саня, не скупясь, прихватил пятьдесят тысяч долларов, решив, что этой суммы хватит на долгую вольготную жизнь и в то же время эти деньги не страшно потерять в случае возможных непредвиденных осложнений. Отойдя метров на двадцать, Саня ещё разок обошёл кущи по периметру. Придирчиво оглядел подступы к тайнику.

«Нет! Никому здесь ничего понадобиться не может! Нефиг вам, шатуны, тут делать!» – удовлетворённо решил успокоившийся Самоха и, запомнив ряд примет местности, решительно зашагал прочь. Лаская в карманах джинсовки десятитысячные пачки долларов, он шёл знакомиться с таинственным и манящим городом – Геленджик!

Нужно отметить, что наш Санёк сразу решил, что никакого «гусарства» он допускать не будет; но понимал, что и особо «жаться» глупо. А потому придумал легенду, по которой он просто хороший музыкант, которого часто приглашают « полабать» на свадьбах и прочих подобных мероприятиях. Поэтому хотя особых денег у него и не бывает, но и без денег сидеть не приходится.

После столь богатого эмоциями утра, Самоха чувствовал, что ему бы не худо было пропустить грамм двести коньячку под цитрусовые, «зелень – шмелень» и шашлычок по – карски! Сказано – сделано! Через минут двадцать парень уже восседал в небольшом, вполне приличном заведении с заманчивым, хотя и несколько странным названием «Вкус Кавказа». Ломая голову над вопросом, можно ли считать Геленджик частью Кавказа, Самоха быстро осушил небольшой графинчик коньяка. Ему стало легко и очень хорошо на душе. И он заказал ещё такой же. Радушный хозяин вьюном вился вокруг, нутром чуя в невзрачном, не презентабельном с виду «додике» – размашистого, щедрого посетителя. Кафе обслуживала одна семья, дело спорилось, и через час, наевшийся до отвала и изрядно захмелевший, миллионер отправился осматривать местные достопримечательности.

Глава тридцать третья. Покаяние

Покаянный Кожанов сидел с Игорем Фёдоровым в кафе и по полной программе «выгребал» за долгий загул на рыбхозе и свой, мягко говоря, неприглядный внешний вид. Он понуро слушал нотации начальника и, вдобавок, очень мучился с похмелья.

– Я прямо тебе могу сказать, Сергей, если бы ты сегодня утром не объявился на работе, я бы прекратил тебя прикрывать, пошёл бы к Режиму и сдал без малейших угрызений совести! – чеканил слова майор, пристально глядя на товарища. – Потому что те, кто перекладывает работу на других и на них же при том – забивает, – балласт. А мне балласт не нужен. И всему коллективу не нужен! Моли бога, чтобы понадобилось кого – то заслать в командировку, – продолжал Игорь, – я тебя пошлю, а там, глядишь, и затеряешься на время… Но ты Режимова знаешь уже немного, и в случае чего – не обижайся…

– Я сделаю больничный, Игорь, денег дам и решат этот вопрос… У меня ж хирург… Ты знаешь…. Даю слово, что такое больше не повторится, – частил старший лейтенант. И, немного помолчав, добавил: «я не так уж и зря завис на рыбхозе! Скоро будет тема интересная… Можем подняться с тобой не слабо!»

И тут же добавил просительно: – « Позволишь мне сто грамм заказать? – Я совсем никакой…»

Вид у него и впрямь был бледный, но эти сто грамм как то не вписывались в канву их благочестивого собеседования. Да ещё с раннего утра.

– Хватит тебе и граммов и литров! – процедил Фёдоров. – Ты по ходу уже выпил свою порцию, аж на год вперёд!

– Я, Игорь, не для того прошу, что б мне кайфово было. А для того, что б я работать, двигаться мог нормально, – сказал Кожанов – и так трагически посмотрел на Игоря, что тот, вняв доводам, заказал им по кружке пива. Принесли быстро. Нетвёрдо схватив свою, обеими руками, страдалец Сергей жадно присосался к холодному, запотевшему краю кружки.

– Спасибо тебе… – бормотал Сергей. – Мне ж для работы надо… Думаешь я б не обошёлся…

– Ща нагрянет сюда кто – то из стукачей Режима и будет нам обоим – большое пожалуйста тогда! Согласись, что выдать тебя за своего информатора, с которым необходимо выпить, мне будет затруднительно! – съязвил майор. – Пусть даже ты сейчас и совсем не похож на того Кожанова, которого он помнит! – добавил Игорь и не смог не улыбнуться собственной удачной шутке.

Поглядев друг на друга исподлобья, оба рассмеялись.

– Кстати! – А что ты там о супер – деле, каком – то заикнулся? – поинтересовался Фёдоров.

– Ветров – прохиндей, что ли замутил что – то? Так у него всё сплошной трёп. Я ему скажу, кстати, чтоб прекратил тебя портить!

– Не надо! Что ты! – вдруг вырвалось у Кожанова. И в глазах старлея что – то промелькнуло. Нехорошее. Очень похожее на испуг. С несколько секунд Фёдоров с самым отвлечённым видом прихлёбывал пиво, изучал собеседника. Он прислушивался к своей интуиции и гадал: что это было – синдром провинившегося пьяницы или… А разных «или» могло быть много. К примеру, старлей мог опасаться, что после слов Фёдорова (кстати сказанных Кожанову в шутку), Ветров выкинет его из какого – то их уже совместного дела.

А может быть он просто боялся, что его на рыбхоз не возьмут? Всё могло быть, но что – то подсказывало Игорю, что тут всё гораздо мутнее. А мутные друзья – подчинённые, под боком – это как – то не очень радует! Особенно – в такой серьёзной службе!

– Дело там интересное, – отвечал меж тем Кожанов, пытаясь сориентироваться в ответе шефу. – Тема то, конечно не моя… Да и не Ветрова, кстати, не дорос он ещё… Можно ещё кружечку? Крайнюю – слово чести! Что б двигаться лучше…

– Нет, братец, – покачал головой Фёдоров. – Пожалуй, двигаться тебе сегодня не надо! Даю отгул! Ща едем ко мне. Покупаешь себе «ноль – пять». Хочешь – пьёшь сразу, а хочешь на день растягивай. Как лекарство. Но имей ввиду! Я запру тебя на нижний замок. Английский. И уеду работать! Лады?

– Лады, Игорь! Я отлежусь, ванну приму потом. И завтра буду «борец – Иван Огурец»!

– А ванну помоешь потом! – строго сказал Игорь, шумно выбираясь из – за стола.

Добирались до дома недолго. Уже после двух сразу выпитых Кожановым рюмок Игорь понял, что подчинённого одолевает не только физическая тяжесть. Как он и предполагал, Сергей довольно быстро закосел, виновато мычал что – то про дела, которые они скоро поднимут, но о самих делах ничего конкретно не рассказывал.

Даже при фёдоровских умелых наводящих вопросах. Вкратце его словесный поток можно было охарактеризовать тремя словами: «Погоди, дай срок!»

И чем больше подобной пурги нёс боевой опер, прошедший и Чечню, и спецподготовку, – тем яснее становилось тёртому психологу Фёдорову, что парень сильно увяз в чём – то очень нехорошем. По – сыновьи тянется к нему за поддержкой и одновременно мандражирует признаться во всей подноготной этой ситуации. Или у него язык не поворачивается озвучить ЭТО.

После очередного, – «где, Игорь, наша не пропадала!?» – майор взял поднабравшегося старлея за шиворот и злобно заорал ему в ухо: – Ты думаешь, я тебя сюда в кошки – мышки играть привёз!? И ни х… не в курсах!? Я всё знаю! Я из тебя мозги вышибу! С волчьим билетом вылетишь – в дворники не возьмут! Говори, как дело было! Я от тебя хочу услышать!

Если бы Кожанов был совершенно трезв и не отравлен многодневным потреблением алкоголя, вызвавшего в свою очередь комплексы и вины и неполноценности, он бы сходу понял, что его берут «на понт». – Ну не мог Фёдоров, уже что то знать по рыбхозу! Он отличный спец, но не господь Бог!

Но деградирующая, заискивающая личность, в которую неизбежно превращается любой, имеющий совесть и понятия пьющий человек – другое дело! Он деморализован, а тут ещё и виноват…

И, умело, этап за этапом, слово за словом Игорь вытянул из него совершенно дикую историю под названием «кошмар на рыбном хозяйстве».

– Кто тебе сказал, идиот, что это именно ты их завалил!? – орал майор, нервно бегая по комнате. – Ты ж ничего не помнишь!

Игорь, довольно быстро въехал в случившееся. Затем он отправил Кожанова «умывать рожу», а сам выключил телевизор и стал думать, что делать дальше. Чем хорош оперативный опыт – он позволяет к подобным ситуациям относиться как к рабочим моментам, и там, где у обычного гражданина снесло бы крышу, такой человек просто старается действовать спокойно и целесообразно.

Сопоставив всю сумму фактов, изложенных раскаявшимся сослуживцем, он пришёл к выводу, что Кожанова как пьяного лоха, банально подставили, списали на него двойное убийство и одновременно завербовали. Прикрутили. Когда опер уголовного розыска у тебя в кулаке – это серьёзный аргумент во многих вопросах…

И далее. Как ни крути, но выходило, что всё это подстроено, если и не самим лейтенантом Ветровым, то при его непосредственном участии уж точно! Тот же факт, что Ветров размахивал перед Кожановым тридцаткой зелени, (если, конечно, не фальшивой), и вовсе говорил о том, что Ветров «шалит не по – детски»! Иначе откуда бы у сопливого «инструктора по зачётам» такие бабки в карманах? Одним словом, было ясно, что необходимо наведаться в рыбное хозяйство в компании «маски – шоу» и расколоть тот люд прямо на месте и без лишних церемоний. Если же действовать с санкциями, « с соблюдениями» и тд, то неминуем арест Кожанова, и ещё неизвестно, как в итоге всё обернётся! Если уж тот дурак сам верит, что это он убийца…

В принципе и у Игоря не было полной уверенности, что это не Сергей… Но всё было за то, что это лютая подстава. Вернее всего – заранее спланированная. Ясно было одно – сейчас ничего предпринимать нельзя и Кожанов должен отоспаться, обрести человеческий вид, а уж по – трезвому они решат, как дальше действовать! Во избежание эксцессов Фёдорову пришлось остаться дома в качестве няньки.

– Вот такие мы работнички! – сердито думал он, застилая постель Сергею – зам. Начальника угро от пьянства отходит, отсыпается, а начальник его покой оберегает! А «на хозяйстве» два лейтенанта остались! Полиция – на замке!

С этими мыслями он уложил спать уже осовевшего Сергея, а вскоре и сам забылся сном.