Читать книгу "Белые ночи чёрной вдовы. Психологический детектив"

Надо сказать, что за две смены, что успел отдежурить Самохин в опергруппе, он познакомился с экипажем инкассаторской машины, работавшим в параллельную смену с оперативной подгруппой Карташова. С вечера инкассаторский бронированный «Фольксваген» базировался на территории «опербазы» и общительный Самоха успел втереться в доверие к экипажу. Задачу ему упростило то, что «опера» пользовались в системе Департамента Безопасности непререкаемым авторитетом, проводили проверки работы охранников линейных объектов, а иногда даже и службы инкассации. Поэтому когда к ним подвалил новенький «космонавт» (так называли бойцов опергруппы за спецформу на молниях) – весельчак и балагур – не чета, угрюмому Вадиму, они с радостью с ним познакомились, «прошлись по коньячку» (разгрузка после смены иногда допускалась) и даже договорились совместно порыбачить. Тут надо уточнить, что хотя рыбак Самоха был никакой, но в беседе с новыми знакомыми сумел всех быстро убедить, что когда то без рыбалки жить не мог!

Теперь, на новом месте, Самоху вдруг осенило, что этот экипаж можно привлечь для вывоза со склада пары – тройки единиц оргтехники. А что? – немного изменят маршрут и вперёд! Правда тырить придётся втрое больше, чем для себя любимого, но зато последует ещё большее сближение с экипажем, а Самоха уже для себя решил, что в будущем ему придётся перебираться в инкассацию. И работа посолиднее, и оплата – не чета простому охраннику. А за каждого вновь прибывшего должен поручиться кто то, из уже работающих – тут то экипаж Мухина и должен ему пригодится! Просто удивительно – как с такой прохиндейской хваткой Санёк ухитрился до сих пор ничем серьёзным в жизни не отметиться!.. Впрочем…

– «Достойный – прославится, даже если все земные преграды и бури обратятся против него!» – сказал мудрейший Низами.

Перефразируя это – мошенник будет при деньгах, даже если все правоохранительные силы ополчатся на него!

Верный своему правилу, никогда не торопиться, Самоха, сначала спёр со склада три новеньких комплекта амуниции, как бы просто в подарок новым друзьям – инкассаторам. Те оценили дары по достоинству. Отныне Саня окончательно стал для них в доску своим. Знали бы несчастные инкассаторы чем вскорости обернётся им знакомство с щедрым Самохой.

Не будем уделять много времени описанию того как подчистил склад Самоха и как вывез пять ноутбуков и два плазменных телевизора подтянув к тёмному делу инкассаторскую машину. Учитывая, что скоро речь пойдёт о миллионах долларов и евро – отвлекаться на такую ерунду просто нет смысла. Суть в том, что умеющий втереться в доверие Самоха сумел убедить законопослушных инкассаторов в необходимости помочь ему вывезти с объекта часть « списанной техники», причём он был якобы в сговоре с начальником хозуправления, которому приходился племянником. Этим он тоже убил трёх зайцев – снизил долю «подельников», заодно успокоил их, сделав операцию чуть ли не вполне законной, да ещё поднял в их глазах собственный вес! Товар они со старшим инкассатором лично сбыли за полцены владельцу контейнера на Митинском радиорынке, а выручку – четыре с половиной тысячи долларов – разделили пополам.

Две тысячи триста долларов!! На ровном месте подобрать! Самоха никогда ещё не держал в руках столько денег! Да ещё дармовых. И он тут же почувствовал себя Дерипаской! С такими деньжищами – только на курорт! – думал он. Тем более, что сезон кончается, август на дворе!

Дело вообще – то было не только в желании «зажечь за все нищенские годы» – Самохе хотелось поскорее соскочить с палёного объекта. Хотя работал он аккуратно, но рано или поздно пропажа могла вскрыться. Исходя из сложившейся ситуации, он решил оформить себе больничный и уехать дней на десять к морю. Заграница отпадала по причине отсутствия загранпаспорта.

Прямо со смены Самоха отправился в местную поликлинику, где без обиняков и иносказаний договорился с хирургом о больничном листе в связи с ушибом ноги. Это мероприятие обошлось Самохе чуть ли не в сумму, равную стоимости дороги на море, но ничего не попишешь: сейчас больничные листы на вес золота – врачам районных поликлиник тоже выживать как – то надо!

Автору, который корпел над этой книгой, при описании подобных сцен иногда хотелось воскликнуть: «Господи! Сделай так, что бы нормальным людям вся эта вакханалия бесстыдного разложения общества, показалась дикостью, хотя бы через тридцать лет!!!»

Заскочив домой пообедать, Самоха оттуда направился на вокзал за билетами на поезд до Гагры. Он смекнул, что ехать в Сочи или Анапу дороговато, а вот в ещё неизбалованную настолько туристом Абхазию – в самый раз!

К тому же хитрец прикинул, что там много пустующих после войны грузинских домов, даром поселиться, конечно, не удастся, но снять жильё будет не в пример дешевле, чем на «ожиревших» российских курортах. Ехать в вновьобретённый Крым? Патриотично, конечно, но не практично!

Никаких гостиниц Самоха не признавал принципиально! С билетами на поезд всё оказалось не так – то просто: всё – таки, на дворе был август. Конечно, без билета (раз уж такой фарт попёр!) Самоха остаться не мог, но влетело ему это в копеечку. Лишний раз он похвалил себя, за то, что прихватил со склада «лишний» плазменный телевизор, хотя сначала планировал взять лишь один. – «Всё стоит денег! Вот как при этом воровать мало!?» – ёрничал он в беседах с самим собой.

Придя домой, он стал перетряхивать свой куцый курортный гардероб. Пару футболочек – были ещё туда – сюда, однотонные. Шортов не было совсем, – были широкие трусы, которые с трудом можно выдать за рязанские «бермуды», но только если уже находишься вблизи воды. Джинсы – «прощай молодость», а кроссовки почти развалились. Срочно надо было прикупить приличные сандалии, сланцы, шорты и вообще всё необходимое, чтобы на отдыхе не париться и знакомиться со всеми смело: встречают – то по одёжке! Много чего надо взять! Картишки, например, в пути время коротать, да и на пляже для компашки не во вред. Сумка спортивная нужна, презентабельная…

Сказано – сделано! Вскоре Саня обзавёлся всем необходимым, в очередной раз изрядно поиздержавшись и подумав о том, что хорошо хоть деньги дармовые, легче расставаться!

В тот же вечер скорый поезд « Москва – Сочи» уносил его навстречу морю, солнцу и глупой судьбе. Капризной, переменчивой и временами беспощадной.

Как мы помним, ехал Саня не в дорогущий криминальный Сочи. Он не раз слышал про отдых в солнечной, цветущей Абхазии. Где каждому курортнику – почёт и уважение. И мандарины! И добраться из Сочи до прекрасного города Гагра можно от силы за пару часов! Дорога в Гагры – это вообще отдельная история.

В Сочи тепловоз прощается со всем составом; затем на станции «Весёлая» к нему прицепляют два – три вагона (в зависимости от количества пассажиров) и уже этот потешный состав движется дальше, в Абхазию! Небольшие формальности на ОП Псоу (нечто типа пограничного контроля) – и вот вы долгожданный посетитель гостеприимной республики.

Добрался до заветного места под солнцем Саня без особых приключений, примерно в полдень, и уже через час вселился в пустующие после грузино – абхазской войны полдома. Остальные полдома были сданы молодой семье из Самары, обременённой двумя пискливыми детишками.

Глава тринадцатая. Знакомство на пирсе

Знакомиться с девушками Самоха не умел. Вернее – не так: он мог отлично поддержать первый же разговор и даже весьма далеко зайти в нём, в смысле мужского нахальства, но стартовая фраза или, если хотите, инициатива должна была исходить от дамы. Он плохо умел не знакомиться, а именно подойти с целью познакомиться. В юные годы застенчивый Самоха пару раз был послан при подобных попытках, и для его чувствительной натуры это вылилось в настоящий комплекс. На девушку в красном, чинно дефилирующую по вечерам вдоль пирса, он уже давно обратил внимание, любовался украдкой, как эстет и поэт, но понимал, что «не по Сеньке шапка», и о том, чтобы познакомиться, даже не помышлял.

Дни сменялись днями и когда ближе к концу его отпуска ладная, привлекательная красотка, сама к нему подошла и тихо спросила: отчего он тут гуляет «всегда один и такой печальный», наш Самоха, ещё даже не успев ответить, мысленно потёр ручки и сказал себе: «Попалась пташка!»

А вслух ответил: « Когда пишешь тексты к своей же собственной музыке, то одиночество – осознанная необходимость. Вообще – творчество это очень процесс интимный. Ах да! Я не сказал вам, что я поэт и композитор, простите!»

Девушка простила, а Самоха тем временем продолжал изгаляться и, как ему казалось, блистать.

– Одиночество – это плата… Дань что ли своеобразная будущему успеху… Или неуспеху, увы, порою случается и так!

И приумолк, мечтательно глядя вдаль.

Язвительной Алёне мучительно захотелось ответить:

«Ооо! Ну тогда не буду вам мешать в вашем интимном процессе!» – И неумолимо удалиться, оставив пафосного дурака (а пафос – всегда оглупляет) сочинять свои тексты дальше, не солоно хлебав!

Но сейчас загадочная девушка выполняла специальное задание Ротана, а по совместительству лейтенанта полиции Ветрова, а потому сама себе не принадлежала. И распахнув в трогательном удивлении большие зелёные глаза, она воскликнула:

– « Так вы действительно поэт?!» – И даже прихватила его за локоть, как бы не в силах сдержать эмоции.

– « Поэт – это Пушкин! А Александра Самохина я бы скорее, пожалуй, позиционировал как сочинителя – песенника!» – скромно ответил он. – « Пишу музыку, тексты… Просто я художественный руководитель рок – группы «Жар птица» и потому вынужден этим всем заниматься. Знаете, как гонщик внутри шара! – Остановишься – упадёшь!»

Сказав это, Самоха на секунду убоялся, что сейчас волоокая дурашка всё испортит, начав его уверять, что эта группа ей известна и даже нравится, но он плохо себе представлял на кого нарвался.

Прирождённая светская львица лишь посмотрела в сторону моря, словно бы силясь что – то припомнить и задала новый вопрос: «А вам никогда не бывает одиноко?»

«– Бывает, милая! Ой, как бывает! Ты теперь меня и развлечёшь!» – усмехнулся про себя циничный Самоха, а вслух произнёс:

– Да как вам сказать? Помните как у классика: «Я не один пока я с вами! Деревья, Птицы, Облака…»

– Обожаю эту песню! – сказала Алёна. – Особенно строки про сердце…

– Вот о сердце я сейчас и писал. О женском сердце. У нас мужиков – циников оно лишь мотор для перекачивания крови, увы… у Вас же – всё по – другому!

– Вы не согласитесь почитать мне вечером? Что – нибудь из своего? Тут такая скука… И как вас звать?… Ой! – вдруг осеклась она, – вы, наверное, редко сталкиваетесь с тем, что вас не знают… Но мне отчего то ничего не известно о творческом пути «Жар птицы». И мне стыдно. Честно – пречестно!

«Старею я, – подумал Самоха с досадой – давно было пора представиться!» А вслух сказал:

– Александр! Для вас, разумеется, просто Саша. А вас? Не иначе, как Эсмеральда, судя по изысканной внешности и шарму?

«Треплется, конечно! Треплев! Но до чего ж приятно!» – обмякла Алёна, а вслух произнесла:

– Алёна Князева. Я занимаюсь дизайном. «В смысле – украшаю жизнь дебилов», – мучительно захотелось добавить ей, но она промолчала и лишь радостно захлопала ресницами.

– Очень приятно, – проворковал томный Самоха, как бы украдкой поедая её взглядом.

С минуту они молчали, слушая как волны, монотонно шлёпают по бетонным блокам пирса… Кричали чайки…

– Дизайн – это здорово! – сказал наконец Самоха. – Значит, нас с вами ждёт творческий союз!

Сказав это, Самоха слегка осёкся – не спугнуть бы пташку – канареечку! В разговорах с подобными фрями, никогда толком не знаешь, какой реакции следует от них ждать. За исключением совсем уж банальных, беспроигрышных фраз. А вслух он с улыбкой произнёс:

– Кстати сейчас и на будущее! – Вы учитывайте, пожалуйста, что мы, поэты, иногда можем такооое брякнуть – закачаешься!.. Зато мы искренни в своих проявлениях (вот же идиотская фраза от богемы! – будто можно быть искренним в чужих проявлениях!) и всегда говорим то, что думаем!

– О! Это очень хорошее качество! Это здорово! Я люблю и умею ценить таких людей, – ответила Алёна столь пылко и эмоционально, что было ясно – она говорит правду.

Оставим же, пока, их и дальше доказывать справедливость известной фразы: «язык дан человеку, чтобы скрывать свои мысли».

Дабы не скатиться к пошлости, которая всегда таится где – то рядом с любым перебором. А это вполне реально, если слишком увлечься описанием их словоблудия, которое было лишь средством для единственной цели: её – вовлечь очарованного лоха в весьма неприятную переделку, а для него – завлечь «Всю Такую Внезапную» искательницу неземной гармонии в свою постель.

Отметим лишь, что такой полёт словесного романтизма несколько обеднил их знакомство в смысле «клубнички», что вполне устраивало уже имеющую в своём активе роскошного самца – Ротана Алёну и никак не входило в планы «голодного пиита» Самохи.

Пришло время несколько прояснить ситуацию. Два старых знакомца, Туарег и Ротан, не так давно выехали «на чёс» – «покатать» на просторах солнечных городов черноморского побережья. Как ранее упоминалось, Миша Туарег ещё в ранней молодости избрал себе судьбу карточного шулера. После странного исчезновения дяди Лёни, карточного крёстного Михаила, Туарег некоторое время занимался этим скользким ремеслом в одиночку, что само по себе, совершенно неправильно и самонадеянно. К тому же это своеобразное нарушение правил техники безопасности. Понятно, что шустрить с прикрытой спиной как – то сподручней, и Михаил после двух – трёх выездов на грани фола приобщил к поездкам старого приятеля – Ротана. Тот подходил для этого дела по многим параметрам, а в особенности тем, что имел «мусорскую ксиву» и, пользуясь расположением начальства и вольной должностью инструктора физподготовки мог практически в любое время взять отпуск за свой счёт. Условия сотрудничества обсуждали недолго. Сошлись на том, что, пока Ротан хотя бы поверхностно освоит все тонкости ремесла каталы, он будет работать с Туарегом из расчёта одной четверти от общей суммы добычи. Поскольку суммы те бывали весьма впечатляющими, столь несправедливое, на первый взгляд, распределение дохода вполне устраивало небогатого Алексея.

Бытует спорное мнение, что картёжником вообще и тем более хорошим каталой надо родиться. Ротан и не опровергал и не подтверждал данный постулат своим примером. За неполный сезон сопровождения Туарега в злачных поездках он довольно ощутимо поднаторел в ремесле «подыгрывающего», своеобразного второго номера, так сказать, но не было понятно способен ли он в этом искусстве расти и дальше. А главное – нужно ли это ему самому. Не видел Туарег в его глазах и движениях в игре азарта, хищного затаивания перед решающим броском. Можно было подумать, что в их сезонных круизах Ротан больше ценит само приключение, перемену мест и банальное курортное блядство! Временами прижимистому Туарегу даже казалось, что он поторопился с обещанием увеличить через год долю Ветрова до одной трети, и тот прекрасно сопровождал бы его и просто так, за компашку, за харч да место под солнцем.

В один из дней, пока Туарег отлёживался после обильных возлияний в гостиничном номере их очередного пристанища – города Гагры, Ротан отправился на пляж, где познакомился с неотразимой Алёной Князевой, девушкой, которая обожала Белые ночи и мощных во всех смыслах мужчин. А когда он узнал её получше предложил Туарегу попробовать задействовать её неотразимость в их шулерской схеме. В качестве особы, способной заарканить и выложить им на блюде любого потенциального лоха с толстым кошельком. А кто ещё может выяснить толщину кошелька их потенциального клиента, как не очаровательная Алёна?

Немного пообщавшись с девушкой и убедившись, что той не чужды криминальные наклонности, Туарег буквально загорелся этой идеей, и вскоре троица уже обсуждала детали совместного сотрудничества. Надо сказать, что Алёна сразу затребовала для себя третью часть от всех доходов, но когда ей объяснили, что даже «опытный катала Ротан» имеет лишь четвёртую часть, а другие и на шестую соглашались, но их, де, не взяли, она поумерила аппетиты и согласилась на четверть. «Всё честно! – вещал разводной Туарег. – Вашей семейке половину и половину мне, как основному исполнителю и мозгу!»

Несмотря на кажущуюся потерю в доходах, Михаил был доволен. Во – первых, он теперь ощущал себя настоящим главарём шайки, а во – вторых, был уверен, что доля Алёны окупится с лихвой.

Вскоре «любительница Белых ночей и разводных мостов» притащила к ним в номер, какого – то пьяного киргиза, который не вполне понимал, чего от него хотят и зачем суют цветастые картонки. Он что то блеял, мешая русские слова с киргизскими, и лез ко всем обниматься. Его Туарег примитивно обчистил, невзирая на кодекс катал, и спровадил с Алёной в обратном направлении, поручив Ротану, следуя на некотором расстоянии, проследить, чтобы всё было «чики – чики». Когда странная на вид парочка спустилась в густой палисадник, ревнивый Ротан не удержался и подошёл к ним в качестве брата девушки. Киргиз с радостью выпил ещё граммов двести водки с габаритным «братом Альоны» и после этого отрубился уже по полной программе. Можно было смело бросить его под кипарисами, не переживая за то, что завтра он их найдёт и вообще будет хоть что либо помнить. К тому же, как истинный катала, Туарег оставил ему сто баксов, чтоб хоть мог добраться до Москвы, где тот, как выяснилось, трудился на строительстве бригадиром своих соплеменников.

Вернувшимся друзьям Туарег сделал внушение и запретил впредь палить их номер, а тем более – приводить неизвестно кого.

– Он что – игрок?! – кипятился Туарег. – Мы работать сюда приехали, а не х – нёй страдать! Любая мелочь может нас запалить в любой момент!

Затем они с Ротаном уселись за столик и началась «тренировка». Туарег давал приятелю – компаньону мастер – класс. Затаив дыхание, Алёна наблюдала за ловкими движениями и всяческими фокусами Михаила и не могла не восхищаться. Ей даже вспомнился эпизод из «Мастера и Маргариты», когда прекрасная ведьма едва не влюбляется в урода Азазелло, оценив его невероятное мастерство в стрельбе. Как было сказано в том эпизоде романа, – «Маргариту всегда восхищали люди, умеющие что – то делать мастерски».

От тонкого психолога Туарега не укрылись призывные взгляды новоявленной Марго, и он даже украдкой пару раз ответил ей двусмысленными улыбками. Конечно в эти минуты крепость «молодой семейки» не казалась такой уж незыблемой, но пока ещё всё текло своим чередом, хотя понятно, что на фоне «профи» Туарега Ротан выглядел явным лохом, а даже хорошо сложенных лохов, женщины не выносят патологически. За исключением случаев, когда берутся всерьёз их жалеть. А жалеть они умеют так, что и никакой любви не надо!

Сезон у нашей троицы подходил к концу, и Алёне поручили «прицепить вагончик» – серьёзного клиента на крупную разводку по пути в Москву. После её двух – трёх осечек (попадались всякие отцы семейств, весь год копившие две штуки баксов, что бы тут оторваться хоть немного), её выбор пал на «прикинутого» Самоху. Явный лох в дорогих шмотках и нежадный… Азартен… Руководитель рок – группы, наверняка получающий с кабаков и прочих мест – авторские, да ещё и живущий один, неженатый и прочее, прочее – это был идеальный вариант для «полной загрузки». Просто находка!

А пока они с Саней прогуливались по вечернему городу, обсуждая дальнейшие отношения и, чем чёрт не шутит, возможную совместную жизнь.

– Чем заинтересовал? – отвечая на вопрос, девушка чуть улыбнулась и задумчиво закатила глаза. – Я отвечу…

– Значит так! Первое, что я сразу приметила в тебе, – это умный взгляд! – сказала девушка. – Не знаю, как другие женщины – а я первым делом обращаю внимание не на задницу мужчины, а на его физиономию – доверительно поведала Алёна. – Думаю, лицо человека может рассказать о нём гораздо больше, чем, извиняюсь, жопа! И остальные женщины (судя по статистике) совершенно напрасно считают иначе. А в твоём лице есть, что – то такое, что заставляет почувствовать не просто настоящего мужчину, но именно мужчину умного, и при этом одухотворённого…

Алёна была неплохим психологом! Претензия на гениальность читалась на самохинской физиономии, вкупе с внутренним пониманием собственной никчёмности. Это редкостное сочетание иногда встречается на лицах людей способных, но при этом понимающих, что хоть природа их не обидела талантом, но осознающих, что собственное безволие и алкоголь помешают этому дару раскрыться практически. Добавьте к вечно извиняющемуся «видону» типичного пьяницы, убеждённость в своей исключительности, и перед вами нарисуется выражение живого, как ртуть, самохинского лица.

– А мне в тебе понравилось… Ни за что не угадаешь что! – пытался интриговать Крис – Самоха.

– Глаза? – подыгрывала Алёна, прекрасно понимая, что речь идёт не о них, это было бы слишком просто для такого «поэта и композитора».

– Не угадала. Хотя они, конечно, не могут не нравится. – Тут Самоха будто бы в подтверждение сказанного уставился в её глаза, словно рассматривал полотно художника. – Итак, ещё одна попытка, Алён!

– Ресницы?! – Девушке явно понравилась роль блаженной дурочки.

– Ну нееет… Это вообще никак не связано с внешностью!…

– Быть может, моя тяга к прекрасному, к искусству?

– Нахальство мне твоё понравилось! – сказал Крис. – Здоровое девичье нахальство! Да ещё на контрасте с врождённой скромностью и явным присутствием утончённого вкуса! Беда любого нахала, ведь в том, что он нахал в чистом виде! А когда нахал ещё и скромен, и утончён… Это высший пилотаж! Понравился мужчина – подошла и познакомилась!

Тут надо объяснить, что Самохе стали надоедать их платонические беседы о высших материях, и он не чаял, как запустить их кораблик в более плотскую гавань.

– Что ты называешь нахальством? – Алёна явно не торопилась в его плотскую гавань.

– Уж не то ли, что я увидев собрата по интеллекту и мировосприятию решилась к нему первая подойти и заговорить?

Но ведь у тебя на лице написано, что ты умный и благородный человек, который никогда не воспользуется в гнусных целях доверием и расположением девушки. Да и вообще любого доверившегося тебе человека. (У Алёны с Ротаном была договорённость, что при любых раскладах, физической близости с жертвами она допускать не должна!)

– Мне кажется, такие, как ты, в годы второй мировой, прятали евреев от насилия! – продолжала словесный понос Алёна. – Рискуя собственной жизнью!… А ты ещё удивляешься, что свободная, никому ничем не обязанная девушка позволила себе первой подойти и заговорить с тобой об искусстве…

– Ну, согласись, я всё же сначала понравился тебе внешне, раз ты подошла ко мне? До того, как мы заговорили об искусстве? (Самоха упрямо гнул свою линию). – Ведь не стала бы ты общаться с человеком, не приглянувшимся тебе как мужчина, разве не так? Я худ, строен, что сейчас встретишь нечасто. Тебе это нравится?

– «Ты чахл и тощ, дрищь», – раздражённо подумала Алёна. – «Худ он! Строен он видешь ли! Сморчок…»

Потом немного помолчала, разглядывая свои ухоженные пальцы и, наконец, проговорила:

– Да, разумеется, Александр!.. Крис. Ты мне сразу понравился внешне. На твоём лице – будто написано, что с тобой можно поговорить о прекрасном… И вообще – о чём угодно.

– «О чём угодно» я больше люблю! – съязвил Самоха и скабрёзно захихикал.

Если бы наш «Крис Норман» был хоть немного более самокритичен, он бы понял, что милое создание просто издевается над ним. Это был минус Алёне, которая оказалась не способна вполне воздержаться от яда, даже когда это грозит срывом ответственной миссии. Но самонадеянный Самоха ничего уже не чуял, и лишь досадовал, что в ближайшее время ему вряд ли удастся прорваться сквозь эти «девственные тернии»… К плотским звёздам!

У входа в гостиницу они, как водится, простились, и Самоха зашагал домой, подумывая, о том, что эта загадочная принцесса годится исключительно в жёны, да и то лишь при условии, что решение всех насущных, практических вопросов останется на муже.

С мыслями о жарких плотских куролесах пока, увы, приходилось расстаться. Но не успел Самоха похоронить свои легкомысленные планы, как подумал: « А почему, собственно, нам и не стать мужем и женой? Я что себе потом стерву какую – нибудь оторваться не найду!? А Алёна создана для семейного уюта! Вечерний чай, баранки и кинофильм «Солярис»!

Всё – для интеллектуального и душевного комфорта. И именно для такого человека как я! Чтоб – и поэт был, и музыкант в одном лице и сам в других страсть к искусству ценить умел!

Свежий ветер с моря ласково обдувал его лицо, ободряюще подмигивали необыкновенно близкие и яркие южные звёзды…

А не начало ли всё это новой, счастливой жизни? Пружиня шаг, он шёл по едва видимой, а скорее – угадываемой тропинке и словно бы заново переосмысливал свою доселе постыдную и никчёмную жизнь. Оказывается чтобы вновь ощущать себя человеком и испытывать творческий и эмоциональный подъём нормальному индивиду надо лишь сменить обстановку и перестать ощущать себя нищим. Не быть, а именно – ощущать! Теперь ему было стыдно вспомнить как он всерьёз рассматривал дородную, вислогрудую дурочку Таню, из дома напротив в качестве возможной будущей жены. В ней не было ничего особенного. Просто тогда Саня решил, что ему нужна именно такая – тихая и спокойная жена, которая будет исправно трудиться медсестрой в местной поликлинике, вести домашнее хозяйство, пока он, Александр, творит свои «шлягеры» и попивает портвешок. Кроме того, у неё была своя квартира, хоть и однокомнатная. Значит, они вполне могли бы одну из квартир сдавать, а это уже серьёзный приварок к семейным доходам…

– «Вот людей то насмешил бы! – думал резко прозревший Самоха. – Я, поэт – песенник, в голове – всемирная энциклопедия и в жёны такая клуша! Будто слеп я был раньше. И это именно Алёнушка открыла мне глаза на мир! Ради таких Алён мы, поэты, художники и создаём свои творения, а вовсе не ради спокойных и предсказуемых тёлок. Хотя по логике глупой песни: – „Дай счастья мне – а значит дай покоя!“ – молиться надо именно на последних…»

Прозревшему от нежданно подкравшейся влюблённости, ему даже вспомнился знаменитый эпизод из «Войны и Мира», связанный с небом. Открывший, вдруг «доселе сокрытое» князю Волконскому.

Бедняге было невдомёк, что «одухотворённой Алёне» ещё только предстояло приоткрыть ему на мир глаза. По – настоящему. По – стервозному жестоко! В событиях, при которых нынешние делишки и открытия покажутся ему детским лепетом…