Читать книгу "Зимний сборник рассказов"

– Мам, извини, я нечаянно. Дед сильно ругался?

– Ты же все слышал, его голос и соседи оценили, я думаю.

Потом вздохнула, встала, поворошила волосы на макушке сына:

– Ладно, зато он теперь знает, не нужно больше скрывать.

Но на душе было так тяжело, что хотелось спрятаться подальше и выплакаться наконец по-настоящему, чтоб в полный голос. Да почему-то все не так складывается в жизни, как хотелось. Снова зазвонил телефон.

– Ну, сейчас вторая серия будет, ― взяла трубку Аня, наскоро вытирая лицо и втягивая носом предательские капли.

Но это была подруга:

– Ань, ты мед будешь брать в этом году? Сосед принес с пасеки, отличный.

– Оля, спасибо, возьму два литра, как обычно, ― выдохнула Аня.

– Тогда привезу твои банки в офис. Приезжай, заберешь, хоть поболтаем после работы.

Ольга ― старый боевой товарищ. Вот кому можно все рассказать, хоть поплакаться. Но… она же конченная кошатница, зачем ей чужие собачьи проблемы? Аня машинально что-то делала на кухне, пытаясь удобнее расставить посуду вперемешку с крупами на маленьком столе.

Да, две собаки ― это не только два хвоста и два носа. Это восемь лап, которые нужно мыть каждый раз после прогулки. Это две миски с едой, их нужно наполнять дважды в день. К тому же старая собака требует особых забот ― и прививки, и питание не щенячье, и с зубами явные проблемы. Да еще и «мины» регулярно оставляла прямо на кухне, у которой не было двери. Выбрала место! Теперь по утрам, топая спросонья на кухню, можно было запросто «подорваться» босыми ногами и от неожиданности громко выдать совсем нелитературное слово. Леха смеялся. Ему было приятно видеть мать нормальным человеком, для которого ничто не чуждо. Аня успокаивала себя, что все постепенно войдет в нормальный режим, повторяя как мантру «все будет хорошо». Но внутренний голос почему-то этому не верил.

Осень сменилась зимой, но снег не торопился украсить город белым покрывалом, а колючий ветер и замерзшие лужи делали улицы недобрыми; хотелось поскорее спрятаться от холода. Поэтому подруги попытались пройти по бульвару, но тяжелые банки с медом быстро напомнили о том, что до фитнес-клуба кое-кто так и не дошел, эти благие намерения подкачать мышцы улетели так же, как легкий шарф, вырвавшийся из рук и приземлившийся, конечно, прямо в грязь. Сели в маленькую кафешку подальше от входа, в тепло, и заказали чай. Согревая руки о горячую чашку, Аня рассказала историю Хеви:

– Ты меня назовешь идиоткой, но мы взяли вторую собаку.

Ольга захохотала, притворно в ужасе прижав ладони к щекам.

– А мы взяли третьего кота, то есть кошку! И не знала, как тебе сказать. Так что все нормально, дорогая!

Это, конечно, был сюрприз. Ольга обожала мейн-кунов, и два ее огромных рыжих монстра давно захватили весь дом, а особенно кухню, конечно. И Ольга с мужем, отправив повзрослевшего сына в собственное плавание, теперь воспитывала котов, упражняясь в своих педагогических навыках и надеясь, что когда-нибудь сын разродится внуком или внучкой и подкинет им, может быть. Но в итоге не коты, а хозяева, по меткому выражению Ольги, «прыгали с тумбы на тумбу» перед обнаглевшими любимцами. История новой кошки была еще более трагичной, чем Хеви, и Аня забыла про чай.

– Представляешь, двух старых кошек решили утопить поздно вечером в парке, в нашем пруду, прямо в переносках, чтоб и не всплыли! ― Ольга до сих пор не могла говорить об этом спокойно.

– Разве так можно?! ― не вопрос, а боль вырвалась у Ани.

– Две девчонки-волонтерши увидели, вытащили, откачали, в ветеринарку повезли. Я у них в чате, помогаю немного чем могу, денежки на корм там, то да се.

– Да ведь пруды почти замерзли, как же девчонки в ледяную воду полезли?

– Вот не знаю, как. Вроде сами не простыли. Отчаянные такие, не побоялись ни хозяев, ни холода. Я как рассказала Володе, он даже и отговаривать не стал, только вздохнул. Золотой человек! Вторую кошку тоже пристроили.

Ольга показала фото тощей, почти лысой кошки, обернувшейся вокруг шеи мужа, как кашне.

– Это она уже посимпатичнее стала, скоро шерстью обрастет, надеюсь, и вес наберет. Представляешь, мейн-кун явно была когда-то красавицей и имела сотни наград. А теперь решили избавиться, даже на усыпление не стали тратиться, такие люди…

– А как же твои кобели, пардон, коты?

– Она стерилизована, решили не создавать проблем никому, ведь старая уже. Знаешь, она моментально выбрала Володю хозяином, хотя именно я с ней носилась. Поэтому рыжие парни сразу поняли, что у нее тако-о-ой покровитель, и не поспоришь. Очень умная, все и всех сразу просчитала. Вот так теперь и живем.

– Рада за вас всех и особенно за старую кошку, конечно. А мой отец категорически против второй собаки. Так ругался, теперь даже не звонит и телефон не берет.

– Вот старый гоблин! ― Ольга на правах столетней подруги высказалась напрямую. И поправила:

– Морской гоблин. Может, отойдет?

– Он после смерти мамы никак себя найти не может. Он же думал ― вышел на пенсию, оттрубив каперангом, и сейчас будет тихо-мирно, с мамой, в отпуск наконец-то вместе… И раньше характер был не сахар, а теперь совсем трудно с ним. Все виноваты, а я, видимо, больше всех, ― Аня вздохнула, допивая настоявшийся крепкий чай.

Обнялись в метро на прощание, еще раз убедившись, что они обе чокнутые, и поэтому как-то уже не так страшно, когда ты не один такой.

Дома ждала большая лужа ― привет от Хеви. Аня вздохнула. Так не хотелось снова на холод, но пришлось идти гулять с собаками, предварительно вытерев пол. Теперь всегда лежали наготове рулон туалетной бумаги и влажные антисептические салфетки. «Зачем я взяла вторую собаку? Зачем? Столько проблем сейчас. Ни сил, ни денег не хватает. Сыну скоро ЕГЭ сдавать, репетиторы по трем таким сложным предметам, что цены кусаются… Выбрала музыкальную школу максимально близко к новому дому, чтобы не мотаться через весь город на работу, а там ставок не хватает. Частные уроки в новом районе так быстро не выстроишь…» ― все эти мысли били по голове, как тяжелые редкие капли дождя, пробивающие капюшон куртки.

«Отмывать восемь грязных лап, потом поиграть хотя бы со Спаем, ждет ведь, потом покормить, к урокам подготовиться. Сама загнала себя в такие условия. Еще отец бойкот объявил и мне, и даже внуку. Так хочется послать всех подальше, обернуться в одеяло и замереть до самой весны, спрятаться в какой-нибудь берлоге… А совсем скоро Новый год, вот в музыкалке завтра уже директор поздравит, коллеги пироги напекут…» ― Аня шла, погруженная в невеселые мысли, останавливаясь у столбов и деревьев вместе с собаками, иногда наклонялась, подбирая за ними ― «спец-пакеты» теперь по всем карманам.

«Может, Лешка уже с занятий пришел, собак помоет, ― надеялась Аня. ― Дождь давно закончился, асфальт схватился ледяной корочкой. Скользко очень, зато уже не так грязно…»

Внутренний критик уже не сдерживался, а, наоборот, старался ударить побольнее, прикрывшись внешностью отца: «Тебе скоро сорок пять! Неужели ты для этого жила, чтоб за собаками какашки подбирать? Столько планов было, а теперь что? Ни работы нормальной, ни денег. Сыну учиться надо, и не факт, что на бюджет поступит. Что тогда? В кредитах сидеть всю оставшуюся жизнь? Или к отцу на поклон? Так он тоже не вечный, закроет свой „банк“. А может, придется и за ним ухаживать. Вот о чем думать надо, а не собак спасать! Приоритеты надо правильно ставить! Тошнит от твоей благотворительности, потому что собой любуешься ― ах, какая я добрая!»

Аня и не пыталась как-то оправдываться: «Все верно, надо думать о своей жизни, от которой зависит и благополучие сына. С отцом теперь такой конфликт, а ведь могла бы предвидеть. И как теперь быть с этой старой собакой? А может же она… нечаянно… попасть под машину?..»

Отчаяние ли это было или уставший от переживаний мозг, но ответить себе Аня не успела. В небо полетели яркие полосы фейерверков, рисуя разноцветные пышные розы, которые рассыпались особой радостью над замороженным городом, и слышалось громкое «урррраааа!». А вслед за искрами света донесся грохот взорвавшихся ракет. Хеви, прожившая почти всю жизнь в тихом загородном поместье, обезумела от страха. Она дернула поводок, но Аня держала крепко. Второй взрыв фейерверков, и Хеви рванула так, что выскочила из ошейника и помчалась с такой скоростью, которую от старой собаки не ожидали. Аня, громко выкрикивая ее имя, побежала со Спаем следом за ней.

Люди, собаки, машины, дома… Аня пыталась охватить взглядом все, особенно на уровне земли. Но собака растворилась в темноте, как крупинка соли в воде. Какие-то парни махнули рукой в сторону моста ― вроде там видели. Знакомые собачники подключились к поискам, но надолго их не хватило. Вечер, поздно, у всех свои дела. Да и сколько придется бегать по ночным улицам? У Ани подкашивались ноги, от крика и холода перехватило горло. Спай держался, но тоже очень устал, тяжело дышал, вывалив язык.

Аня в отчаянии позвонила сыну:

– Леша, беда, Хеви пропала! Ты дома уже? Выскочи из подъезда, забери Спая, я дальше побегу.

– Мама, я с тобой, вот только закину мелкого. Не уходи, вместе будем искать!

– Ладно, фонарик какой-нибудь возьми и вкусняшки собачьи.

Они пробегали почти до двух ночи, заглядывая под каждую припаркованную машину, расспрашивая всех попадающихся по дороге людей. И в торговый центр заглянули ― вдруг заскочила погреться. Сбегали и к мосту через Москва-реку, где допоздна не утихала работа над новой набережной. В надежде рванули под мост. Показалось, мелькнуло длинное тело с хвостом. Нет, не показалось, только это была не Хеви, а огромная крыса, метнувшаяся в свою нору. Да уж, эти «соседи» везде пристроятся, особенно если рядом магазины с продуктами. И вдруг страшная догадка накрыла страхом: для таких крупных крыс Хеви тоже может стать едой. Отогнали эти мысли, чтоб не мешали поиску. Наконец, выбившись из сил, вернулись домой. Даже есть не хотелось после таких скачек.

– Сынка, что я натворила! Что теперь делать… Как я виновата, ведь надо было думать! Сегодня двадцать седьмое декабря, корпоративы везде, многие компании уже празднуют, рестораны заказали заранее, ― Аня сидела на полу, отогреваясь просто горячей водой. Не было сил даже чай заваривать.

– Мам, ты не виновата, просто так получилось. Мы завтра снова будем искать, ― пытался утешить Леша, расставляя кроссовки поближе к батарее и заодно отогревая ноги.

Но Аня не слышала его:

– Естественно, что кто-то и петардами балуется, и фейерверки запускает. Ведь знала, что многие собаки безумно боятся этих взрывов, но не думала, не думала, что это про наших…

– Мама, завтра я в школу не пойду, сделаем кучу объявлений, распечатаем, расклеим везде. У нас ведь и фотка Хеви есть.

Аня словно очнулась, услышав конструктивные предложения сына:

– Да, точно, так и сделаем.

Утром они распечатали почти две сотни объявлений с фотографией Хеви, с телефоном Ани и с обещанием вознаграждения. В четыре руки удобно было крепить большие листы и обматывать скотчем на столбах, подъездах, двери магазина, на заборе, который слегка отсекал их двор от строящегося нового жилого комплекса. Даже в пару кафе и парикмахерских зашли, попросили разместить у них объявления. Все сочувственно кивали, и в пивбаре мужики не отказали, прикрепили лист на стойке.

«Что я наделала! ― продолжала себя грызть Аня. ― Вот они, твои дурные мысли. Что, лучше тебе стало? Не под машину попала собака, а где-то замерзает, забившись от ужаса. А может, и под машину. Куда она могла убежать, эта старушка? Да куда угодно, и притом очень далеко, не выбирая пути-дороги…» Аня шла и молилась: «Господи, прости, помоги! Только бы она была жива! Только бы она вернулась!»

– А может, она уже вернулась, возле дома нас ждет? ― Сын подал робкую надежду.

– Ох, Леша, она у нас еще совсем недавно, может, и мозгов не хватило дорогу запомнить. Да и гуляли мы всегда рядом, а сейчас, может быть, далеко где-то. Возле подъезда, конечно, никто не ждал. Уже собрались доставать карточку домофона, как подбежал сосед с джек-расселом:

– Только что видел собаку, похожую на вашу, вот там, на стройке, где забор с решеткой, не сплошной. Выскочила из-под штабеля стройматериалов!

– Спасибо!

Аня с сыном рванули вдоль забора в поисках проходной. Наконец, увидели огромные ворота, под стать масштабной стройке, со шлагбаумом и тремя огромными лохматыми собаками.

– Да, таким никакой мороз не страшен, а наша уже в сосульку, наверное… ― не удержался Лешка. Стало еще холоднее на душе.

На проходной объяснили охране, зачем пришли. Двое суровых мужчин выслушали и позвонили начальству. Вскоре появился главный инженер по технике безопасности, высокий молодой мужчина в каске и представился. Аня с Лешей переглянулись ― ого, как их встречают.

– Паспорта с собой есть? Режимный объект, ― строго сказал инженер.

– Да, вот, пожалуйста, ― Аня полезла в сумку. Ее давно научила мамина врач всегда иметь с собой паспорт.

– А парню восемнадцати нет? Значит, нельзя на стройку.

Инженер выдал Ане белую каску, и они пошли, а Лешка остался ждать в теплой проходной. Аня рассказывала про собаку в перерывах между громкими криками ― звала Хеви. Территория была огромная. Уже отстроили четыре корпуса, но работы было еще много, поэтому вдоль заборов стояли пеноблоки, трубы, балки, стояли в ряд синие биотуалеты для рабочих. Инженер ступал крупными шагами, под стать своему росту, уверенно впечатывая сапоги в месиво холодной грязи. Аня семенила за ним, останавливаясь возле штабелей всевозможного оборудования, и выкрикивала сорванным на морозе голосом насколько могла громко: «Хеви, лапочка, выходи! Где же ты?»

– А можно мы разместим наши объявления с фото и телефонами у вас тут на стройке, на проходной?

– Да, развесьте, ― милостиво разрешил начальник.

Все, пора было уходить со стройки. Собаку не нашли, а у людей работа, и так столько времени потратили на них. Напоследок прикрепили еще один лист на проходной и с тяжелым сердцем двинулись домой.

Неожиданно у Леши зазвонил телефон. Это дед.

– Что это вы там замолчали? Я же вижу на телефоне ― два дня никаких звонков. Обиделись! Это я должен обижаться! Нежные какие!

– Деда, у нас Хеви потерялась ― испугалась фейерверков. Ищем второй день, мама совсем не спала.

– Дай матери трубку! ― повелел внуку и тут же накинулся на дочь, ревя, как корабельная труба.

– Почему мне не позвонила сразу? Я бы уже на телевидение позвонил, там же в новостях внизу реклама идет, телефоны всякие и объявления. Сейчас вот позвоню им!

– Папа, я не подумала о такой рекламе. И это, наверное, дорого.

– С вами, дураками, каши не сваришь! На твой телефон объявление подавать?

– Спасибо, папа! Мы тут развесили объявления везде, ищем, но пока ничего… ― Аня едва сдерживала слезы.

Но отца не обманешь, он слышал осипший дрожащий голос.

– Вот, довела себя!

Тут Аня уже не выдержала и разрыдалась в голос, отдав телефон сыну и без сил прислонившись к ближайшему дереву у тротуара.

Прошла еще одна ночь без сна. Утром Леша побежал в школу, пообещав тихо исчезнуть из класса после второго урока. Аня снова двинулась вдоль забора стройки, только снаружи, конечно. Шла, иногда звала Хеви в надежде, что та услышит, и просто выла, спрятав скривившийся рот под шарф. Так воют, наверное, дикие звери от отчаяния, страха, боли.

«Хотя что мы знаем о чужой боли? Вот Хеви-старушка где-то сейчас в зимнем городе, без еды и воды, в шоковом состоянии, наверное. А может, сердце остановилось? Завтра обещают резкое похолодание. А может, ее кто-то подобрал, пригрел? И скоро нам позвонит, увидев объявление?» ― Аня глотала слезы, но они все равно скапливались под глазами, застывая в морщинках.

Звонок телефона переключил внимание.

– Алло, это ночной сторож со стройки, у меня скоро смена закончится. Тут какая-то собака бегает по территории. Не ваша?

– Господи, где? Какая собака? ― у Ани срывался голос.

– Ну вот здесь! Давайте скорее! Я не смог поймать, сливается шерстью с землей.

– А на проходной пропустят? У меня паспорта с собой нет, я без сумки!

– Вот под забором прорыли канал, подключаемся к городским сетям. Под него давайте!

И Аня, не раздумывая ни минуты, побежала к металлической решетке забора. Там, действительно, несколько дней назад появился широкий лаз, чтобы проложить трубы, обычно там копошилась пара человек, согнувшихся в три погибели. Аня, плюхнувшись прямо в грязь, проползла под забором мимо колодца и оказалась на стройке. Ночной сторож, оценив ее смелость и наплевательство к красивой куртке, махнул рукой в сторону нового корпуса: «Вот вроде туда побежала».

Аня, с трудом отрывая кроссовки от грязи, слегка прихваченной ночным морозом, старалась бежать, куда указал сторож. Никого. Казалось, что до собаки так же далеко, как от черного месива стройки до будущего благоустройства.

Но тут из-за корпуса вышла целая команда работяг в спецовках, и один из них нес нечто, похожее на маленькое живое существо.

– Ваша собака? Шустрая такая, едва поймали.

– Моя! Моя! ― Аня бросилась к ним, протягивая руки, и заплакала, не сумев сдержаться.

Обхватила собаку, покрытую коркой грязи, и прижала к себе крепко-крепко. Хеви, виляя хвостом и еще не веря своему счастью, пыталась ткнуть носом Ане в щеку. Целоваться она так и не научилась, но соленые слезы слизывала жадно, залезая языком под очки, стараясь добраться до самых глаз.

– Ребята… ― Аня пыталась сказать, но трудно было освободить лицо от Хеви. ― Ребята, дайте свои номера телефонов, переведу денежки, сколько смогу, чтоб по-честному.

Парни улыбались:

– Отлично, удачно начался рабочий день!

И все засмеялись. Аня двинулась к проходной, не лезть же снова через канаву, можно теперь почти культурно выйти, не считая вымазанной одежды.

У проходной ждал счастливый Леха. Он сбежал с уроков, увидел через сетку забора мать на стройке и поспешил встречать. Аня передала ему собаку, потому что силы оставляли ее, но еще успела оторвать лист объявления с проходной.

– Нам с тобой теперь заново нужно будет обойти все наши наклейки и посрывать их.

– Ну, мам, это приятное дело, мы с мальчишками быстро справимся.

– И деду позвони, пожалуйста, чтоб отменил объявление на ТВ.

Первым делом нужно отмыться и согреться, поэтому Спай, как ни подпрыгивал, пытаясь достать свою «бабушку», вынужден был подождать, пока ее выпустят из ванной. Наверное, «внучок» наговорил старушке кучу нежных слов, потому что бегал вокруг нее, радостно поскуливая. Хеви, слопав щедрую порцию обеда-завтрака, заснула на кухне, даже не добравшись до своей подстилки. Тоже нервы сдали, наверное. Спай улегся рядом, положив голову ей на шею. Аня полдня провозилась с курткой и обувью, пытаясь поскорее привести в порядок зимнюю одежду.

А мыслями она еще была на стройке. Как там пережила Хеви две зимних ночи и почти три дня? Видимо, она с перепугу и нырнула в этот канал под забором и забилась где-то под коробками и пеноблоками. В шоковом состоянии и не реагировала, когда ее звали. Только сегодня, наверное, услышав, как звала и плакала Аня, вылезла из-под строительных завалов. То есть она все это время была совсем рядом с домом, а им пришлось оббегать несколько кварталов. Что ж, зато познакомились со столькими хорошими людьми.

Когда вышли на прогулку с собаками, их поздравляли знакомые и незнакомые прохожие ― объявления сделали Хеви знаменитой, да еще с хорошей историей. «Надо же, люди радуются, как будто это у них собака нашлась», ― удивлялась Аня, и становилось так тепло…

Поздно вечером неожиданно в двери постучал отец. Не выдержал, приехал.

– Где эта трусливая дура, которая испугалась фейерверков? ― он сразу обозначил свою позицию и отношение к случившемуся.

– Штирлиц, не лезь, потом поиграем, ― отодвинул Спая и взял на руки Хеви.

Охнул, почувствовав разницу в весовой категории по сравнению с мелким щенком-подростком. Сел в большое кресло, проворчал: «Единственная приличная мебель в этом доме». И внимательно рассмотрел собаку.

– А что это у нее, дырка в боку? Кто ее подрал?

– Пап, мы ее такой взяли. Даже не знаем, что с ней случилось когда-то, мы обнаружили позже, что у нее на левом боку шерсть не растет. Может, травма какая-то или что-то еще, вот только рассказать собака не сможет.

Отец положил собаку себе на широкую грудь, хмыкнул, одобрив заметное брюшко старушки:

– На меня похожа. Вы что, ее как мою карикатуру выбирали?

Аня только руками развела. Реакция отца была непредсказуема: то ли рад, то ли сердится. Наконец отец погладил собаку по седой и почти лысой, как у него, голове:

– Да, натерпелась. А глаза-то какие жалостливые!

Он приподнял собаку. Она внимательно, не мигая, смотрела на большого шумного человека.

– Дорогая, с такими глазами мы с тобой по электричкам будем бешеные деньги зашибать, пока твоя хозяйка зарабатывать не начнет! ― и рассмеялся.

– И сопли мне не лить! ― увидел, что у Ани заблестели глаза. ― Уже на мокром месте.

– Ну хоть ты мужик в доме, Штирлиц не в счет! ― обратился к внуку.

Лешка сиял. Наконец можно было выдохнуть. Дед оттаял. А дед, громогласно отдавая приказы, распорядился:

– Леха, там торт в коридоре в пакете, доставай! А ты, ― обратился к дочери, ― заваривай тот индийский чай с гуавой. Праздновать будем.

И придвинул кресло к маленькому столику, не выпуская старушку Хеви Металл из рук. Она была совсем не против, ей было так удобно на его большом теплом животе.

А в городе тихонько пошел снег. Полупрозрачные снежные занавеси, как театральные, закрыли дома, пряча их друг от друга, приглушили свет в окнах, поторопили редких суетливых прохожих, чтобы никто не мешал зиме щедро сыпать свою белую пудру…