Читать книгу "Зимний сборник рассказов"

– Любишь кино?

– Люблю советские фильмы. «Офицеры» очень люблю. А ты?

«Ну не. Советское кино мне не очень. Хоть и уважительно к нему отношусь», ― подумал я, а вслух сказал:

– Я вообще имел в виду Голливуд.

– Ой, я терпеть не могу голливудские фильмы!

Я поджал губы.

– А музыку какую любишь?

– По радио, бывает, фоном включаю что-то попсовое, танцевальное…

– А конкретных исполнителей не назовешь?

Анна смущенно поглаживала большим пальцем край кружечки. Иногда она поднимала на меня взгляд, но тут же пугливо снова опускала, как будто боясь увидеть растерянность на моем лице. Атмосфера неловкости все же немного стихала, создавая ощущение, что мы оба пытаемся найти слова, но они ускользают от нас.

– Да нет, ты знаешь, для меня музыка это что-то из разряда «для фона», чтоб не так скучно было.

– Понятно, ― пробормотал я, потирая ладонью колючую щеку.

Для меня-то как раз музыка имела огромное значение в жизни. С самой юности я жил нотами, наборы которых превращались в красивейшие звуковые узоры. Эмоции, посылы, смыслы, красота звучания и необычность построения композиций, окрашенных словесными мозаиками, ― все это отзывалось во мне учащенной ритмикой сердца.

– А ты какую музыку любишь? ― осторожно и неуверенно спросила она.

– Да это неважно… Скажи лучше, любишь ли ты читать книги?

Уже не было уверенности в том, что нужно задавать подобные вопросы. Я понял, что во многом мы разные. Но вдруг она, улыбнувшись, ответила:

– Конечно! Я читаю постоянно! Моя любимая книга ― «Унесенные ветром» Митчелл.

– Да, я читал, хорошая книга. А я люблю такого писателя Арчибальда Кронина.

– Не знаю такого.

– Ну это не важно. Это не очень популярный шотландский автор. Классик.

В кафе царил уют и тепло, несмотря на промозглую слякоть снаружи, и совершенно не хотелось выходить снова на улицу. На радостях, что нашли общую тему, мы заказали еще кофе и небольшие пирожные. Следующие двадцать минут речь шла исключительно о книгах и писателях. В какой-то момент это стало надоедать, но, поскольку при обсуждении других тем искра не возникала, мы продолжали:

– Что из современного любишь?

– Есть такой литературный проект, называется «Сиерия».

Девушка с восторгом меня перебила:

– Я тоже читала их осенний сборник!

Мы принялись обсуждать рассказы проекта. Мне нравились одни, ей другие. Некоторые произведения я понимал так, она иначе. Я тяготел к одним темам, она ― к противоположным. Мне хотелось блеснуть своей осведомленностью о создании осеннего сборника, но она лишь пожимала плечами и выказывала полное безразличие. Даже внутри чего-то общего мы все равно расходились. В нашем с Анной диалоге явственно ощущалась дисгармония. А я постоянно ловил себя на том, что представляю, как бы ответила Ольга.

Когда мы закончили говорить о книгах и переключились на другие темы, стало заметно, что ее позиция сильно отличается от моей. В какой-то момент мы вновь переползли к разговору о работе.

– Мы ведь конкуренты, ― улыбалась она.

– Да брось. Это ерунда. Все равно между нашими конторами все со всеми дружат. А по поводу вражды только шутят. У нас ведь и поставщики одни и те же.

– Что правда, то правда. А еще этот бум с обменом. Все так хотят за границу!

– Ну, там, как я считаю, очень хорошая дверь к успешной карьере.

– Какая дверь? ― нахмурилась светловолосая девушка.

«Она явно не понимает метафор».

– Ну, в общем, все хотят туда поехать и жить и работать там. И я хочу, ― вздохнул я.

Девушка уже привычно для меня пожала плечами.

– А я еще не решила, поеду я или нет. Папа мне предложил недавно…

– Папа?

Анна всплеснула руками.

– Ой, ну прекрати! Будто ты не знаешь!

Мысли лихорадочно заметались в голове: «Папа? Папа, который ее обещал отправить на работу в Италию… О боже! Эта Аня ― дочь генерального в соседней фирме!»

– Ты дочь Вадима… ― притормозил я, забыв отчество.

– Андреевича, ― добавила она. ― Да. Он мой отец.

Вы знаете, что такое выстреливающий в голову и вызывающий прилив мурашек инсайт? А может, мечта не так уж и недосягаема?

Анна мгновенно меня прочитала. Из неуверенной милашки она тут же превратилась в хитроумную бестию. Девушка опустила глаза, затем снова взглянула на мое ошарашенное лицо и странно улыбнулась. В этой загадочности читалось: «Если будешь себя хорошо вести, замолвлю словечко». Похоже, я и вправду очень понравился, раз эта плутовка решила меня привязать к себе, зная, как сотрудникам обеих компаний важно стать частью корпоративного обмена.

Чертов букет! Подари вот так внезапно девушке, и она будет еще долго на тебя вешаться!

А внутренний голос твердил: «Это шанс исполнить свою мечту! А она… Ну так-то она хорошая. Даже симпатичная! И среди множества расхождений в интересах все равно есть что-то общее».

– О чем думаешь? Об Ольге? ― съехидничала она.

– О ней я не думаю, Ань. Ольга выходит замуж. Так она мне сказала.

– Ну, не знаю, не знаю… Мы довольно близко с ней общаемся, и мне она такого не говорила.

Продолжая раскачивать меня на эмоциональном крючке, девушка стала делать вид, что собирается уходить. Весь ее облик говорил мне: «Выбирай».

Сердце тянулось к Ольге, ведь я догадался, что она соврала из ревности и обиды. Да, мы виделись всего ничего. Но что-то заставляло меня возвращаться мыслями к ней снова и снова. Любовь с первого взгляда? Не знаю, я в это никогда не верил. Но после недавней утренней зимней прогулки от остановки до КПП уже готов был принять, что такое возможно. Еще как возможно! Но… Однажды я могу сильно пожалеть, что не воспользовался таким шансом. И пусть Анна мне не интересна, но она была единственным способом все в жизни поменять.

Я пригляделся к Анне, которая уже почти собралась распрощаться и уйти.

«Вообще, если честно, она красивая…»

– Ань, подожди.

Она посмотрела на меня, дескать, «что вы хотели, молодой человек?»

– Так что там с «Сиерией»? ― поднялся я со своего места. ― Какие рассказы еще нравятся? Да, Злата хорошо пишет. Да, «Восхождение» Чулпан ― глубоко чувственное произведение. А ты знаешь, что рассказ «Золотые локоны» написала…

Мы направились к выходу, обсуждая единственную найденную общую тему.

Однажды дед, являющийся прожженным циником, мне сказал: «Если выпадает шанс  ― не тупи. Всегда думай прежде всего о себе. А если приходится любить кого-то принужденно. Ну, что же. Стерпится, слюбится…»

***

– Так вы и познакомились? ― гаркнул Женя.

– Тихо ты. Чего орешь-то? ― пробормотал я.

Мы сидели в любимом баре на втором ярусе и ожидали заказ. Мой друг Женя располагался напротив и намеренно задавал вопросы громко, будто хотел, чтобы его услышали. Дразнит, негодяй.

– Чего вы кричите? ― подошла к столику Аня.

– Он мне тут рассказал, как вы познакомились два года назад, ― сказал Женя.

Я хмыкнул. Аня невозмутимо проговорила:

– Ну да, вот так мы и познакомились, и что?

– А знаешь, ради чего он…

Я пнул друга ногой под столом.

– Да все я знаю, ― усмехнулась Аня. ― Но проверку он прошел.

«Проверку, блин… Задолбали».

Девушка уселась рядом с Женей и, обняв его, поцеловала.

– Я люблю тебя лишь одного. Чего ты тут разнервничался!

– Какую еще проверку? ― не унимался Женя.

Аня вздохнула и взглянула на меня.

– Я тогда все прекрасно поняла. Он любит Ольгу. И решила проверить, что он выберет ― сердце или разум.

– И он выбрал печень. И пошел спиваться, ― съязвил мой друг.

Я снова пнул его под столом. Что за негодяй!

Аня сквозь смех продолжила:

– Он, конечно, выбрал сердце.

– Ну да, вы ж знаете, первые эмоции всегда сильнее… ― смущенно проговорил я.

В следующую секунду меня окутал аромат волос, который казался роднее всего не свете. Любимая изящная ладошка хлопнула по моему колену. А нежный знакомый голос жены у моего уха тихо произнес:

– Ну хватит ерундить.

Алла Тригуб

Мандаринка

Алина с детства мечтала стать журналистом, вдохновляясь телевизионными репортажами о событиях и людях. С каждым годом ее стремление только усиливалось. После школы поступила на факультет журналистики и без труда окончила его с отличием.

Вот уже пять лет она работала в известном журнале Санкт-Петербурга. Активно использовала социальные сети для освещения новостей и со временем создала рубрику «Звездный путь» на своем канале, где публиковала интервью со знаменитостями, которые давно не появлялись в поле зрения камер.

– Алинушка, ты узнала что-нибудь про Евдокию Земскую? Я тебе несколько раз о ней говорила, помнишь? ― своим любопытством Елена Сергеевна отвлекла дочь от сбора вещей в очередную командировку. ― Я весь интернет перерыла, за два года никаких публикаций о ее жизни.

– Мам, не узнавала ничего, некогда было. Ты же знаешь, двое коллег в отпуске, а их задачи передали мне. Через недельку выйдут, и займусь твоей Земской, как раз нужен новый материал для канала, ― устало, с небольшим раздражением в голосе ответила Алина.

Актриса, о которой упоминала мама Алины, раньше снималась во множестве фильмов и сериалов, даже будучи в преклонном возрасте. Однако неожиданно она исчезла с экранов. Алина за годы работы в журнале поняла, что зрители даже не замечают такие исчезновения, ведь в мире много знаменитостей. Осознание этой истины однажды и подтолкнуло Алину к созданию «Звездного пути».

Чтобы найти Евдокию Степановну, она задействовала все свои связи. Удалось узнать, что у актрисы есть внучка Светлана, но общаться с прессой она отказалась.

Спустя три недели поисков Алина получила долгожданную новость от коллеги из Москвы.

– Алло, привет! Нашли твою звездочку в Подмосковье, ― пробасил мужской голос в трубку. ― Адрес сейчас кину в сообщении.

Через два дня, уладив все дела на работе, Алина собирала вещи для поездки, а мама с нетерпением пыталась узнать все подробности.

– Дочь, так где сейчас Евдокия Степановна? Почему ее долго искали? Ты надолго? Может, гостиницу забронировать? Что тебе с собой положить?

– Мам, да я сама ничего не знаю! Только адрес, ― ответила Алина, показывая свое недовольство излишней опекой. ― Когда вернусь, не могу сказать: все зависит от того, согласится ли Евдокия Степановна дать интервью. Гостиницу забронирую на месте. Из еды на свое усмотрение собери, но только не забудь самое главное, ― с серьезным выражением лица проговорила Алина, а потом улыбнулась и добавила: ― Мандарины.

– Напугала меня, моя мандаринка. А как же без них? ― говорила мама, а сама уже направлялась в сторону кухни.

Родной город провожал девушку проливным дождем, что было непривычно для середины декабря.

– К счастливой дороге! ― с улыбкой сказала Елена Сергеевна и посмотрела на свои ноги.

Алина опустила взгляд и увидела, что мама стоит в глубокой луже.

– Ну не знаю, как насчет счастливой, но к грязной точно! Мам, беги скорей домой, грейся! ― Алина быстро села в машину и подумала, что мама любые неприятности, даже самые нелепые, приравнивает к хорошей примете.

Она уезжала все дальше от города и замечала, как меняется погода. Дождь прекратился, небо затянуло серой пеленой, сквозь которую виднелось лишь очертание солнца. Датчик уличной температуры воздуха на приборной панели автомобиля пополз вниз.

Когда Алина подъезжала к Москве, начался снегопад. Она припарковала машину на обочине, накинула куртку и вышла насладиться зимним днем. Снежные хлопья приятно поглаживали прохладой лицо и руки, а русые волосы стали выглядеть как пирог, посыпанный сахарной пудрой. Снегопад усилился, морозный ветер заставил Алину вернуться в теплый салон автомобиля, где ждал термос с горячим кофе. Пара глотков моментально согрели тело, и она продолжила свой путь.

– Вы приехали! ― коротко произнес навигатор.

Алина увидела двухэтажное здание, окруженное высоким резным забором с небольшой табличкой «Дом престарелых». Вокруг строения раскинулась сосновая роща.

– Немного завидую людям, которые здесь живут, хотя бы из-за этого прекрасного вида, ― проговорила вслух Алина, мечтательно посмотрела в лобовое стекло и доела очередной мандарин. ― А если тут еще и кормят вкусно, то вдвойне.

Первым делом она пообщалась с директором учреждения и рассказала о причине своего приезда. Узнала, что Евдокия Степановна сама договорилась о своем проживании в доме престарелых, и за два года у нее не было посетителей.

– А внучка? Есть же внучка! ― удивилась Алина.

– Я не знаю, какие у них отношения. Евдокия Степановна ― милейший человек, но свою жизнь никогда и ни с кем не обсуждает. Честно говоря, я не уверена, что она согласится с вами побеседовать, ― отвечала директор, провожая девушку к актрисе.

Сквозь открытое окно в комнату пробирался морозный воздух. Алина быстро огляделась. Кровать, трюмо с зеркалом, шкаф для одежды, письменный стол с несколькими фотографиями и кресло, в котором сидела худая женщина с книгой в руках. Она была одета в элегантный костюм цвета васильков и изящные черные лодочки на маленьком каблуке. Все ее лицо покрывали мелкие морщинки, а седые волосы были аккуратно уложены в форму ракушки.

– Евдокия Степановна, добрый день! Это Алина Солнцева, и она хочет с вами поговорить, ― сказала директор и взглядом дала понять Алине, что дальше ей надо действовать самой.

– Добрый день! Что привело вас в такую погоду, моя дорогая? ― актриса положила книгу на стол и искренне улыбнулась.

– Здравствуйте, Евдокия Степановна! Я журналист, веду свой канал в социальных сетях, ― Алина запнулась и продолжила: ― Вас было трудно найти, но все же я стою здесь и буду признательна, если вы не откажете мне в интервью.

Евдокия Степановна посмотрела на Алину своими голубыми глазами, поблекшими с возрастом, и одобряюще кивнула.

– Я вас оставлю, ― сказала директор и вышла из комнаты.

– Евдокия Степановна, спасибо большое! ― обрадовалась Алина, посмотрела на часы и продолжила: ― Сегодня я вас беспокоить уже не буду. Поеду в гостиницу, приведу себя в порядок после дороги, а завтра утром, если вы не против, встретимся. Что скажете?

– После завтрака, с восьми утра, я полностью свободна, ― спокойно сказала актриса, возвращая книгу в руки.

Алина заселилась в ближайшую гостиницу и сразу же позвонила маме.

– Привет! Угадай, у кого я завтра беру интервью?

– Да ладно! Ты ее нашла, и она сразу согласилась?! Моя умница! Автограф, автограф не забудь! Фотокарточку я тебе в сумку положила, ― весело ответила мама.

– Представляешь, Земская живет в доме престарелых! ― Алина скорее хотела поделиться эмоциями. ― Но это не мешает ей выглядеть так же великолепно, как на фотографиях, которые ты мне показывала. И знаешь, она мне показалась очень милой. Мам, здесь прям настоящая зима, сосны в снегу ― красота неописуемая. Я бы сейчас с удовольствием прогулялась, но так устала с дороги, пойду купаться и спать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, доченька!

Алина прошла по коридору уже знакомого здания и оказалась в комнате Евдокии Степановны.

– Почему мои вещи здесь? Не помню, когда их привезла. ― Алина в недоумении посмотрела на свое отражение в зеркале и вышла из комнаты. Коридор, накануне наполненный жизнью, был пуст. Она выбежала на улицу.

– Куда все делись? Ворота закрыты на замок! Да где же все? Что происходит? ― ничего не приходило в голову, и она закричала: ― Мама!

Звук будильника вернул ее в гостиничный номер. Руки тряслись, сильная пульсация в голове напоминала о пережитом ужасе.

– Утро, ― с радостным облегчением произнесла Алина.

Она спустилась на завтрак. Кафе на первом этаже было небольшим, по-домашнему уютным. Тихая музыка, горячий кофе и овсяная каша с ягодами отлично взбодрили ее и придали сил. С хорошим настроением Алина отправилась на встречу.

Актриса встретила девушку в черном строгом костюме, ее волосы были так же идеально уложены, как и накануне днем. Алина заметила, что на столе, помимо вчерашних фотографий, стоял стакан с водой.

– Доброе утро, Евдокия Степановна! Сейчас подготовлю свет с видеокамерой и начнем наше интервью.

– Доброе утро! Не торопитесь, у нас есть время, ― спокойно ответила актриса и посмотрела в окно на заснеженную улицу.

– Все готово, начинаем, ― проговорила Алина и включила камеру. ― Добрый день, Евдокия Степановна! Расскажите, пожалуйста, почему вы решили стать актрисой?

– Я родилась в послевоенные годы в селе Ромашино Краснодарского края. Мама была дояркой, а папа ― кузнецом. С малых лет я любила петь и читать стихи. Становясь старше, устраивала концерты для всей улицы, привлекая соседских ребятишек, ― лицо актрисы озарила улыбка. ― После школы поехала поступать в Московский институт кинематографии на актерский факультет. Родители отговаривали, но я была уверена в себе, поэтому приехала сразу с большим коричневым чемоданом, в котором лежала вся моя одежда. В вестибюле института получила направление в общежитие, где катастрофически не хватало мест, матрацы лежали даже на полу. К вступительным экзаменам готовились всем общежитием, помогая друг другу. Было очень шумно и весело.

Евдокия Степановна засмеялась, сделала глоток воды и продолжила:

– На экзамене я читала два произведения. Педагоги оценивали мои артистичность с дикцией и рассматривали принесенные фотографии. Казалось, что я была спокойна, но трясущиеся коленки выдавали настоящие эмоции. Многие талантливые, с моей точки зрения, ребята тогда завалили экзамены, а я поступила. Отчетливо понимала, что это мой уникальный шанс, и я не должна его упустить. После окончания института я работала в театре, в основном исполняла роли в массовке, но и этому была рада. Прошел год. Однажды, за две недели до премьеры спектакля, ведущая актриса сломала ногу, и меня попросили ее заменить. Художественный руководитель театра остался доволен моей игрой, и впоследствии я стала чаще получать серьезные роли, ― взгляд актрисы остановился на черно-белой фотографии, стоявшей на письменном столе, где была изображена счастливая пара.

– Евдокия Степановна, расскажите, как вы познакомились с вашим мужем? ― воспользовавшись моментом, Алина решила погрузиться в подробности личной жизни актрисы.

– На одном из спектаклей меня заметил режиссер и пригласил сниматься в кино. Именно на съемочной площадке я познакомилась со своим Володей, который уже был известным актером. Многие женщины восхищались его талантом, внешностью и галантностью, но он выбрал меня. На протяжении жизни всегда повторял: «Ты самая красивая и умная, я таких больше не встречал, иначе ушел бы», ― после этих слов Евдокия Степановна прикрыла глаза руками и тихо расплакалась.

Алина поймала себя на мысли, что все пожилые люди почему-то одинаково плачут: закрывают лицо ладонями и выглядят при этом очень беззащитно. Она достала из сумки салфетку, протянула актрисе и смущенно прошептала:

– Давайте сделаем перерыв, если вам тяжело. Я этот фрагмент могу вырезать на монтаже.

– Ничего страшного, ― всхлипывая ответила актриса, вытерла слезы, и, словно по волшебству, через несколько секунд вновь смотрела ясным взглядом.

– Я знаю, что у вас была дочь. В интернете много чего писали, мне же хочется узнать истинную историю.

Алина боялась затрагивать эту тему, но любопытство одержало верх. «Когда, если не сейчас», ― подумала девушка.

– Даша была очень долгожданным ребенком! Однако через полгода после ее рождения мы решили пригласить няню, так как меня уже ждали в театре. Да и, честно скажу, я сама на тот момент соскучилась по сцене. Не подумайте плохого, мы старались как можно чаще быть дома с дочкой. Иногда я брала Дашу с собой в театр, и она спала или играла в гримерной под присмотром молодых актеров, пока я была на репетиции. С мужем у нас редко совпадали выходные, но в такие моменты мы обязательно гуляли всей семьей в парке. Это были самые счастливые дни. В старших классах Дашенька стала больше времени проводить со сверстниками, что было ожидаемо для ее возраста. Мы же с Володей были увлечены работой, строили планы на жизнь и думали о будущем дочери. Она заканчивала школу, а с профессией так и не определилась.

Глаза Евдокии Степановны снова наполнились слезами. Она взяла со стола фотографию и нежно провела пальцами по изображению, на котором Алина увидела актрису с мужем и красивую голубоглазую девушку с русыми волосами до пояса.

– Однажды осенью мы с Володей вернулись домой после работы и нашли записку: «Дорогие мама и папа, я люблю Валеру и уехала с ним на юг. Там мы будем работать и распишемся, как только мне исполнится восемнадцать. Не ищите нас, пожалуйста, и не обижайтесь на меня! Я вас очень люблю! Даша».

Алина осторожно погладила руку Евдокии Степановны.

– Я даже не представляю, что вы пережили в тот момент. Дочка поддерживала с вами связь?

– Даша звонила два раза в год, на наши дни рождения, и всегда говорила, что все у них хорошо. Валера работал на стройке, а она в гостинице администратором. Когда я пыталась узнать их адрес, чтобы навестить, Даша всегда говорила: «Еще не обустроились». Так прошло четыре года, но однажды осенью мы получили письмо от некой Татьяны с известием о болезни Даши и просьбой приехать.

– А почему письмо отправила какая-то женщина, а не Валера? ― с удивлением спросила Алина.

– В тот момент мы не задумывались об этом, отменили все дела и отправились в путь. Когда подъехали по указанному в письме адресу, я оцепенела. Это был небольшой обшарпанный домик с маленькими деревянными окнами и узкой входной дверью. В осенний дождливый вечер он выглядел особенно уныло. Войдя в дом, мы оказались в тесном коридоре, наполненном запахом плесени. Дальше прошли в небольшую комнату, где вдоль стены находилась печь, отапливаемая углем, судя по черной пыли вокруг. В углу стояла кровать, на которой спала худая женщина лет сорока пяти с темными кругами под глазами и растрепанными волосами. Я подумала, что в письме написали неправильный адрес, и собиралась бежать прочь из этого ужасного места, но Володя остановил меня и тихо сказал: «Это наша Даша».

Туберкулез, который она сначала приняла за обычную затянувшуюся простуду высасывал из нее жизнь. Перерывы между сильным кашлем дали Даше возможность рассказать суть происходящего. Мы узнали, что их отношения с Валерой не были зарегистрированы, и он ушел от нее полгода назад, найдя себе богатую женщину. Даша осталась жить в этой съемной избушке, аренда которой была оплачена на год вперед, да еще и с двухлетней дочкой Светочкой на руках. Вот почему она все это время не позволяла нам приехать ― ей было стыдно, что, ничего не добившись, они живут в ужасных условиях.

– А где же была девочка, пока вы общались? ― с беспокойством спросила Алина, когда представила картину, увиденную Евдокией Степановной.

– Когда Валера уходил, то сразу заявил, что помогать ей и ребенку ничем не собирается. Следующий месяц Даша пыталась прожить с дочкой на свою зарплату. Денег не хватало, она осознала свою беспомощность без мужского плеча, поэтому решила отдать девочку в детский дом, надеясь вскоре встать на ноги и забрать кроху. Узнав о своей болезни, Даша поняла, что поступила правильно, ― Евдокия Степановна разрыдалась и продолжила говорить сквозь слезы: ― Моя девочка, я до сих пор виню себя во всем произошедшем! Она должна была жить, а не умирать в таких ужасных условиях, как нищенка! Почему я ее послушала и не стала искать сразу?!

– Пожалуйста, не плачьте, вы не могли знать, как все сложится, ― Алина пыталась успокоить актрису, а у самой внутри все переворачивалось от услышанного.

Чуть успокоившись, Евдокия Степановна продолжила рассказ, периодически всхлипывая и перебирая тонкими пальцами края салфетки.

– Даша умерла у меня на руках в день нашего приезда. Мы успели пообещать ей, что заберем внучку к себе. Похоронили дочь в родном городе, а через неделю отправились в детский дом. Проблем с оформлением опекунства над ребенком не возникло. С Володей решили избежать лишних разговоров и никому не говорили истинную причину смерти дочери и о том, что внучка находилась в детском доме. Время летело стремительно. Мы с мужем старались окружить Светочку любовью, теплом и заботой. Отправили ее в лучшую школу. В десять лет у нее появилась мечта научиться играть на фортепиано, и мы с удовольствием исполнили это желание. Она ни в чем не нуждалась, любая ее прихоть немедленно исполнялась. Внучка росла доброй девочкой, но отсутствие родителей отразилось на ее характере. Света была непредсказуемой: иногда долго молчала, а порой внезапно устраивала истерику.

– Извините за прямой вопрос, но вы оказались в доме престарелых из-за внучки? ― удивленно спросила Алина, обводя взглядом комнату.

В этот момент внутри у нее что-то екнуло при мысли о возможном утвердительном ответе.

– В день шестнадцатилетия Светы мы с мужем засиделись на кухне до поздней ночи, вспоминая нашу Дашеньку. Как дочь уехала с проходимцем, какими редкими были ее звонки, сожалели о своем бездействии в сложившейся ситуации. Внезапно на кухню вбежала Света. По ее взгляду я поняла ― весь наш разговор был подслушан. «Вы во всем виноваты! Мама умерла, потому что вам было все равно, где она и как живет! Папы у меня нет тоже из-за вас! Ненавижу, ненавижу!!!» ― кричала Света. Глаза ее были красными от слез и злости. Володя от этих слов резко побледнел, схватился за грудь и медленно сполз со стула на пол. Я расстегнула пуговицы ворота его рубашки, поливала лицо водой и умоляла, чтобы внучка вызвала скорую, но в ответ получила лишь ненавистный взгляд. Света просто вышла из кухни. Так не стало моего дорогого Володи.

Следующие два года Света просила большие суммы денег на свои развлечения и покупки, упрекая меня, что я была плохой мамой и бабушкой. Она решила найти своего отца, но оказалось, он давно умер. Эта новость вызвала еще большую озлобленность ко мне. Света говорила, что расскажет всем о нашем прошлом и причине смерти Даши. Чтобы защитить свое имя и репутацию, я переписала все имущество на внучку и приняла решение покинуть сцену. У меня было лишь два условия: не говорить о нашей семье с прессой и чтобы я больше ее не видела.

Алина находилась в шоке, пыталась осмыслить последнюю информацию и даже не сразу поняла, что сидит растерявшись перед камерой.

– Когда я вас искала, Светлана отказалась со мной встретиться, теперь я знаю причину, ― опомнилась девушка. ― Почему же вы решились сейчас, в интервью, все рассказать?

– Я уже пожила свое, терять нечего. У меня нет семьи, как актриса я никому неинтересна, ― Евдокия Степановна дотронулась до руки Алины и со взглядом, полным благодарности, произнесла: ― Вы единственная, кто приехал ко мне за два года моего проживания здесь.

– Мне очень жаль, что вы оказались в такой ситуации. Евдокия Степановна, спасибо за вашу искренность и, конечно же, за уделенное мне время! ― Алина почувствовала нежное прикосновение рук актрисы и продолжила: ― Сегодня я здесь благодаря моей маме. Если вас не затруднит поставить для нее автограф, она будет самым счастливым человеком, ― скромно улыбаясь, сказала девушка и протянула ручку с фотографией актрисы.

На этой душевной ноте интервью решили закончить. Алина принялась складывать свои вещи и уже собиралась выходить, когда Евдокия Степановна предложила прогуляться по зимней роще. Они шли меж высоких сосен, верхушки которых напоминали нежные белые облака, а стволы выглядели как отряд великанов. Под ногами скрипел свежий снег, а легкие порывы ветра шевелили ветви деревьев, создавая ощущение волшебства и спокойствия.

– Знаете, Алинушка, здесь много одиноких людей, и все стремятся к общению. Но иногда они не замечают, как настойчиво хотят пробраться в душу, а я этого не люблю. С вами захотелось поделиться, ― сказала актриса, поправила сползающую теплую шаль на своих плечах и продолжила: ― Мне сейчас вспомнились былые годы, прогулки с Володей и Дашенькой в парке у дома.

– Меня так мама называет, ― Алина улыбнулась и удивленно посмотрела на Евдокию Степановну. ― Я не люблю давать советы, но в сложившейся ситуации не могу промолчать… Общение с близкими людьми играет важную роль в жизни. Может, вы еще помиритесь с внучкой?

– Нет, моя хорошая, этот человек никогда не был мне родным и не сможет им стать, ― Евдокия Степановна тяжело вздохнула, ее голос наполнился болью, а голубые глаза заблестели от слез. ― К сожалению, Света мне не родная внучка… Когда много лет назад мы приехали в детский дом, директор сообщил, что наша настоящая внучка и двух месяцев не прожила, скончалась от того же проклятого туберкулеза. Оборвалась единственная ниточка, связывающая нас с дочерью. Мы шли к машине, когда услышали позади детский крик: «Ба-ба, де-да, ба-ба, де-да!» Обернувшись, увидели малышку трех лет с большими глазами, полными надежды. Она пыталась бежать за нами, несмотря на сползающие растянутые колготки… Тогда мы подумали, что у нас появился второй шанс, а сейчас поняла ― я и его упустила…

Алина остановилась. Ком в горле не позволял произнести ни слова, а слезы бесконтрольно струились по щекам. Она знала, что рассказанная тайна останется между ними. Алина крепко обняла Евдокию Степановну и не отпускала, пока обе плакали. Утерев слезы, Алина запустила руки в карманы куртки и обнаружила то, что всегда поднимало ей настроение. Она с любовью подумала о маме. Мысленно выругала себя за грубые слова в ответ на ее заботу. Улыбнулась и протянула актрисе открытую ладонь:

– Может, мандаринку?

– С удовольствием! ― ответила Евдокия Степановна с улыбкой. ― Я их очень люблю.