Читать книгу "Зимний сборник рассказов"

Анна Белецкая

Каркуша

Приближение Нового года вызывало у Сони больше напряжения, чем радости. Тем более сейчас, когда у них все наладилось. Мысли о предстоящем празднике оставили ее без сна и покоя. Осторожно, стараясь не разбудить Мишу, она выбралась из-под одеяла. На цыпочках прокралась к двери их уютной спальни, но остановилась на пороге и обернулась. Солнце красным мутным пятном уже поднялось над заснеженными соснами, расстилающимися густым лесным массивом вдали за окном. Осветило кровать, на которой спокойно спал седовласый мужчина пятидесяти пяти лет. Каждый сантиметр его тела был родным и любимым, Соня изучила его в мельчайших подробностях: его длинные ресницы, бурые, местами почти черные точки в светло-зеленых глазах, нежные и одновременно сильные кисти рук со смешными волосками на пальцах.

Красоту любимого мужчины в полной мере Соня увидела, пока готовила ему подарок на прошлый день рождения. Каждый год ломала голову по этому поводу, ведь непросто выбрать подарок человеку, у которого все есть. Она невольно улыбнулась, вспоминая самый первый сюрприз в год их знакомства. Как же тогда замерзла, пока шла от такси до подъезда, перешагивая пушистые сугробы. Ночью весь двор замело, а дворник еще не вышел, было раннее утро. В подъезде поскользнулась на лестнице из-за мокрых от снега туфель на высоченной платформе, позаимствованных у подруги. Отряхнувшись, повязала огромный красный бант на голову и позвонила в дверь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха и волнения.

Миша появился на пороге, зевнул, но сразу проснулся от увиденного. Девушка распахнула шубу, под которой на стройной фигурке ничего не было надето. Огромный бант над молоденьким улыбающимся лицом символизировал, что она и есть подарок, а ниже только чулки и прозрачные туфли стриптизерши.

– С днем рождения, любимый! ― весело заорала Соня тогда на весь подъезд, шокируя еще больше своего избранника.

Были и другие забавные подарки, но этот, как говорил Миша, «остался в памяти навсегда как лучший». А так хотелось снова удивить! Но все идеи, на которые была способна ее фантазия, Соня исчерпала. Однажды в массажном салоне увидела милую коробочку, наполненную до верха небольшими свертками, перевязанными золотой ниткой, с пожеланиями для клиентов. «Вот оно! И как я раньше до такого не додумалась!» ― обрадовалась Соня и отправилась в тот самый магазин белья, единственный приличный у них в городе, расположенный в большом торговом центре. Нужно было сперва определиться с цветом подарка. Она хотела, чтобы все было красиво. Подобрать коробочку под белье легче, чем наоборот.

– Идеально! ― подмигнула Соня сама себе в зеркале и еще немного покрутилась в кружевном комплекте нежно-сиреневого цвета. Фигура женщины сорока пяти лет почти не уступала той веселой девчонке из прошлого. Соня за два последних года сбросила восемнадцать килограммов и достигла долгожданной планки в весе, как двадцать лет назад. Ее карие глаза засветились от счастья и предвкушения реакции на сюрприз. Возрастные морщинки и неровности фигуры после рождения детей Соню нисколько не смущали. Наоборот, она нравилась себе сейчас даже больше, чем в первый год их знакомства. Еще раз оценив наряд со всех сторон, довольно кивнула, переоделась и отнесла белье на кассу. Начало сюрпризу положено.

В отделе подарочной упаковки выбрала аккуратную сиреневую коробочку с бантом, а в книжном напротив нашлась такого же оттенка стопка бумаги для записи.

Следующие несколько дней Соня серьезно готовилась, ходила за Мишей по дому с блокнотом, наблюдала за ним, пока он спал, и постоянно записывала все мельчайшие подробности его внешности и поведения. Миша уже привык к разным чудачествам и не обратил особого внимания на это исследование. Утром в день рождения, открыв глаза, он увидел свою женщину в сиреневом белье с коробочкой в руках того же цвета. Соня тихонечко сидела и ждала его пробуждения.

– Ничего себе подарочек! Что тут? «Сто плюс того, что мне в тебе… хм… нравится», ― прочел он запинаясь и открыл крышку. Коробка была доверху наполнена посланиями, каждое из которых было аккуратно свернуто в трубочку и обвязано нитью.

– С днем рождения, любимый! ― нежно сказала Соня, внимательно следя за реакцией именинника. Миша уверенно вскрыл первый сверток, прочитал вслух, и она покраснела.

– Ну как ты умудрился вытащить единственный листок с таким смыслом? Все остальные там приличные, ― начала было она оправдываться. Но Миша свернул листок обратно в коробку, отбросив в сторону, притянул раскрасневшуюся Соню к себе и крепко поцеловал. Остальные свертки так и не прочитали тогда. Но видно было, что подарок понравился.

Вот она ― та коробочка, стоит на полке в спальне. Они открывали ее еще раз лишь однажды. Миша перемешал и вытянул из ста бумажек снова ту же самую, неприличную. Посмеялись, и вечер закончили в объятьях друг друга.

«Неужели этому счастью суждено закончиться?» ― Соня так и стояла на пороге спальни, разглядывая спящего Мишу и перебирая в памяти случившиеся события. Этот год был лучший в ее жизни во всех сферах. Отношения больше походили на семейную идиллию. В бизнесе, который затеяли с давней подругой, наконец вышли из кассового разрыва и набрали сотрудников. Появилась сумасшедшая Ксюша, новая подруга, с которой можно было пообедать в этом сером городе и посмеяться от души. Они как-то быстро сдружились и теперь могли часами болтать и делиться самым сокровенным. Мелкие отлично себя чувствовали в новой частной школе после жесткого буллинга предыдущей, в которую вынуждены были ходить по месту жительства в первый год после переезда. Сама Соня полна энергии, еще достаточно молода и хороша собой. Они жили в большом красивом доме в лесу, который построил Миша. Все сложилось в точности, как она хотела, и впервые за двадцать лет ей нравилось все. «Как теперь это сохранить?» ― Соня вздрогнула от вибрации телефона в руках и быстро выскользнула из спальни, чтобы не разбудить любимого.

– Привет, подруга! Чего так рано?

– Сонька, ты уже готова мне завтра пожелать от души? Я решила, что не хочу сюрпризов. Давай мне такого мужика, как вчера обсуждали, и чтоб обязательно мог Бродского цитировать, помнишь? Мне колхозники с пивасом больше не нужны. И высокого, не ниже метр девяносто пять, без живота, неженатого и чтоб детей любил. Возраст? Хм, я еще подумаю. Не забудь, пожалуйста, я тебе полную инструкцию в ватсап вечером скину, ― затараторила Ксюша, та самая новая подруга.

– Эх, Ксю! И зачем я тебе рассказала, дурынде? Ты же помнишь, это не так работает. Может, не надо? Если б можно было мне самой уснуть сегодня, а проснуться уже первого января, поверь, я бы так и сделала.

– Надо-надо, не дрейфь! Ты прочитай раз десять мою инструкцию на ночь, а завтра оно само и всплывет. Только непременно Бродского и высокий. И себе инструкцию подготовь, чтоб не ляпнуть чего невпопад. Ну все, покедова! С наступающим! Мишке привет!

«И что у нас общего с Ксюшей? Энергия, наверное, и придурошность», ― Соня хихикнула в голос и вставила большую белую чашку в кофемашину. Ксю была младше почти на десять лет и напоминала ей саму себя когда-то. При этом столько всего знала интересного и следующего мужа искала, чтобы непременно был умнее ее самой. Один заказ про Бродского чего стоит. А еще у нее был бзик по поводу своего высокого роста, и Ксюша не любила «толстых старых шибздиков» ― так она обозвала Сониного Мишу при знакомстве. Для нее таким виделся любой мужчина, если не Аполлон под два метра и старше сорока.

– Ты со своим эталоном будущего мужа останешься одна до пенсии, разведенкой с прицепом, кошками и геранью на окне, ― хохотала Соня накануне, объясняя, что Бродский, рост и остальное может не понравиться в итоге. А другой какой-нибудь мужчина, например, чуть ниже ростом мог бы сделать ее счастливой. Но Ксюшу было не переубедить. Был у нее когда-то парень «идеальный», но в Москву уехал и с собой не забрал.

– Но был же? ― вопила подруга, значит, есть такие.

После того москвича Ксю решила, что можно взять любого подходящего по внешним параметрам мужчину и воспитать до нужной образованности. Вышла замуж, родила сына, но пиво с телевизором заменить на Бродского у мужа так и не смогла. Они развелись.

Кофемашина зашумела, перемалывая зерна, прервав мысли о личной жизни подруги. Соня перевела взгляд за окно и прошептала:

– Как же прекрасно утро тридцатого декабря в этом году! Хочу запомнить его таким, вдруг завтра… Тьфу, начинается, ― она взяла чашку с кофе и села в удобное кресло, собираясь продолжить наслаждаться одиночеством и воспоминаниями.

Из кухни этажом ниже, прямо под спальней, открывался не менее живописный вид. Небольшой домик напротив окна полностью закрывал собой лес, зато рядом с ним во дворе возвышалась одинокая пушистая ель. Когда Миша ее сажал, то планировал наряжать к Новому году и с детьми водить хоровод на улице. Но строительство дома затянулось, и ель вымахала так, что даже со стремянкой вешать игрушки было проблематично. Поэтому ель оставляли нетронутой, а украшали только край крыши домика светящейся гирляндой, чтобы добавить новогоднего настроения.

Соня помнила тот Новый год, двадцать лет назад, с которого все началось, как будто это было вчера. Она с Кирюхой, ее двухлетним сыном, сбежала от мужа, устроилась продавцом в супермаркет возле общежития, в котором смогла снять комнатушку двенадцати квадратных метров. Зарплаты хватало только на жилье и оплату няни. Что тогда ели, и сама не помнит. Подруги помогали чем могли, и Антонина Ивановна, так звали няню, приносила гостинцы малышу. Няня, женщина чуть старше шестидесяти лет, добрейшей души человек, врач-педиатр на пенсии, подрабатывала больше для души, а не из-за денег. В ту новогоднюю ночь Антонина Ивановна забрала Кирюху к себе. За несколько месяцев они сдружились: Соня напоминала ей дочку, которая пять лет назад уехала с мужем из страны, будучи беременной, и даже не написала матери, как назвали ее внука или внучку.

Впервые за долгое время у Сони освободилась целая ночь, и она решила с девчонками справлять Новый год в ночном клубе.

– Все мужики ― Жени! Скажи же, Сонь? А давайте за нас, красивых, ― поднимая бокал, говорила тост Люська, сдувая пухлыми красными с обводкой губами непослушную челку в сторону. На фоне темных длинных волос и смуглой кожи ее глаза казались черными бусинами, в которые Соня любила смотреть с самого детства. «Подруги по несчастью с горшка и до гроба», ― говорила Соня про Люську смеясь. Отца Кирюхи и Люськиного бывшего мужа звали Евгениями. Поэтому тост приняли на ура. Даже тихая белокурая Юлька, с которой они познакомились уже в универе и которая умудрилась закрутить роман с женатым коллегой по имени Женя, с удовольствием поддержала.

– Сонька, прорвемся! Ну их, этих Жень! ― немного заплетающимся языком протянула Юлька, в прыжке поправила мини-юбку и, поднимая руки вверх, проорала: ― Пошли танцевать!

– Вы идите, а я еще посижу, ― настроения у Сони веселиться не было никакого.

Она попросила у официанта ручку, взяла со стола салфетку и, вытирая катившиеся непроизвольно слезы, принялась писать: «Хочу… Нет, я требую, я достойна, ― перечеркнув все, начала заново. ― Со мной рядом мужчина, разведенный, взрослый, обеспеченный, которого люблю, а он от меня без ума, и я счастлива! А еще я уже руководитель с зарплатой в десять раз больше, чем сейчас. Переехала в новую квартиру. Научилась кататься на горных лыжах и поехала в Шерегеш», ― Соня свернула салфетку и сунула в карман, совершенно не понимая, зачем ей лыжи. Официанта не было видно в зале, и она поднялась, чтобы найти его и вернуть ручку.

– Бабы, вы такие дуры! ― буянил грузный мужик у барной стойки.

– Знаешь что? Чья бы корова мычала! ― проходя мимо, не удержалась Соня, вытерла остаток слез и прокричала громче музыки: ― Не знаю, что тебе жена сделала, вот только она точно не твоя собственность и не служанка и ничего тебе не должна! Понял, Женя?

– Я ― Миша, ― оторопел мужик.

– Да пофиг! Извини, Миша, но жизнь ― такое говно сейчас, что жить не хочется.

– Мне тоже. Выпьешь чего-нибудь?

– Давай! Я ― Соня, ― протянула руку немного смутившемуся Мише и уселась на сидение рядом. ― Куба-либре, пожалуйста.

Вы уже, наверное, поняли, что именно так начался роман Миши и Сони, который затянется на года. Оказалось, что Мишу бросила жена в Москве. Ушла к другому и забрала детей, а он вернулся на Родину в Кемерово, где у него были часть бизнеса и друзья, заливать свое горе. Но так устал смотреть на счастливые парочки в семейном кругу у друзей, что вызвал такси и один приехал в клуб просто напиться.

Летом Миша окончательно перебрался в Кемерово, в ту самую квартиру, куда Соня скоро придет с первым подарком. Тот год был щедр на удивительные случайности. Ее заметили в магазине и предложили перейти в коммерческий отдел другой сети уже менеджером, где она почти сразу же стала руководителем отдела. С первым снегом весь коммерческий отдел выехал в Шерегеш. Соня впервые увидела гору Зеленая и встала на лыжи.

Следующие четыре праздника Соня старательно писала свои желания, но они, хоть и дословно сбывались, но всегда как-то коряво. Последний Новый год с Мишей все в том же клубе окончательно напугал «волшебницу». Она уже поняла, что желание должно быть детально прописано, и лучше картинкой. Вздохнула и решительно нацарапала: «Я замужем за Мишей, стою на пороге большой светлой детской комнаты, внутри которой Кирюха делает уроки. Миша подходит ко мне, обнимает, трогает за уже подросший живот. Скоро появится малыш, и мы радуемся тому, что вместе».

Так и произошло. Только не совсем так, как рисовала в своих фантазиях Соня. Проснувшись после новогодней ночи, она сообщила, что хочет замуж и еще ребенка. По ее мнению, пора бы расписаться после четырех лет отношений и прекратить сплавлять сына к бабушке, чтобы встречаться.

– Я не собираюсь на тебе жениться, а уж тем более воспитывать чужого сына и заводить еще детей, ― как гром прозвучал приговор любимого мужчины.

– Тогда мне придется выбирать, а, значит, уйти от тебя!

– Уходи, если хочешь!

И они расстались на долгих тринадцать лет. Как-то гуляя с Кирюхой на детской площадке, Соня встретила Мишку, парня из ее школы, который был влюблен в нее еще тогда. Они уехали вместе в Иркутск работать по контракту, а когда приближался день рождения ее любимого Миши из прошлого, она уже была в ожидании второго малыша. И вот Соня подходит к детской комнате, где ее старший сын делает уроки. А сзади приближается Мишка, Миша, только другой, не тот, которого она хотела той новогодней ночью.

С тех пор Соня больше не пишет на салфетках. Только от этого не легче. Она начала замечать, что любые слова, произнесенные ею в новогоднюю ночь, сбываются в точности не только у нее самой, но и у всех, кому она что-либо пожелает.

***

Спустя несколько лет, когда они уже жили с Мишкой и детьми в Новосибирске, в новогоднюю ночь зашла поздравить соседка из квартиры напротив, одинокая женщина Тамара. Соня возьми и ляпни:

– Не расстраивайся, Тома! Приедет принц к тебе на белом коне, бросит миллион алых роз к твоим ногам и подарит сладкую жизнь, ― посмеялись и разошлись.

Разбудил звонок в обед следующего дня. Взволнованная Тамара кричала то ли от злости, то ли от смеха, но больше, конечно, ругалась:

– Чего бы путного накаркала, Сонь! Ну так же нельзя издеваться!

Оказалось, что пожелание Сони сбылось на следующий же день. У Тамары был небольшой продуктовый магазин, продавец заболела, поэтому пришлось самой выйти на смену. Зашел мужчина, цыган невысокого роста с золотыми зубами. Подарил коробку шоколадных конфет «Сладкая жизнь» и говорит: «Миллион алых роз к твоим ногам, красавица! Меня Принц зовут. Давай рекламу по бартеру сделаем по-соседски?» О бартере и обмене флаерами между магазинами цветов и продуктовым, конечно, договорились. Тамара вышла посмотреть на коня и прыснула от смеха. Принц отъезжал от ее магазина на старых «жигулях» шестой модели, конечно же, белого цвета.

Эту историю еще долго передавали из уст в уста по дому и хохотали. А Соню так и прозвали ― Каркуша. Только Соне было не до смеха. Что бы она ни пробовала писать, говорить и даже думать в Новый год, осуществлялось дословно.

«Живу в четырехкомнатной квартире с камином и просторным холлом» ― описала квартиру мечты так подробно, словно внутри стоит, ― и пожалуйста, переезжают всей семьей в красивую и светлую квартиру с камином, только съемную. Когда Соня писала, то мечтала о своей.

«Мне кажется, нам пора научиться говорить по-дружески», ― говорит Соня Мишке, с которым прожили одиннадцать лет и родили уже двоих общих сыновей. И мысленно добавляет со вздохом: «И чтоб мужчина, наконец, появился в доме и не висел на моей шее». И снова пожалуйста. Они с Мишкой развелись в том же году и договорились остаться друзьями ради детей. Познакомилась с Романом одним, на шее не висит, в доме появляется, только оказалось через полгода, что он женат.

Как только ни пробовала Соня, а все равно в результате какая-то ерунда получалась. И главное, невозможно этим управлять, как думает Ксюша. Промолчать или отогнать мысли тоже не получается. Такое ощущение, что не желания исполняются, а она будущее предсказывает.

Спустя тринадцать лет вернулась в Кемерово и встретила своего Мишу. За это время он успел стать отцом еще двоих детей и развестись. Чувства вспыхнули с новой силой.

В прошлый праздник ничего не писала, просто знала, что все будет хорошо ― так и вышло. А сегодня, за день до Нового года, неспокойно и страшно, ведь неизвестно, что придет на ум. «Как же сделать так, чтобы все не испортить?» ― вздохнула Соня, наслаждаясь ароматом остывшего кофе. Вчера впервые поделилась своей тайной с Ксюхой и уже жалела об этом.

– Да ты, мать, Каркуша настоящая, ― смеялась Ксюша, пока пили чай у нее дома.

– Ты фильм «Матрица» смотрела? ― серьезно спросила Соня.

– Угу!

– Так вот, там была Пифия, похоже, я такая же, только одну ночь в году. И Пифия там насчет Нео, главного героя, ошиблась. Я тоже хочу в этом году ошибиться.

– А-ха-ха! Пифия она! Каркуша настоящая ты, но это хорошо, мне мужика надо накаркать, сейчас расскажу какого.

И как только не отговаривала Соня Ксюшу не звонить ей и не приезжать в новогоднюю ночь, все бестолку.

Соня допила кофе, свернулась калачиком в кресле, закрыла глаза руками. Так и просидела, пока не услышала родной голос.

– Привет! А ты что здесь сидишь одна? Я думал, тихо так ― уехала, ― Миша шел завтракать. У него, в отличие от Сони, четкий режим и жизненные устои, которые не изменились за все эти двадцать лет.

– Помнишь, как мы тогда с тобой расстались? Ты сказал, что никаких детей и замуж, и я ушла. Почему ты меня не остановил?

– Ну, во-первых, все было совершенно не так, дуреха. А, во-вторых, через месяц я узнал, что ты уже с этим, своим, была ― зачем мешать. Пил потом долго, как вы в Иркутск уехали. Друзья еле откачали, с Катей познакомили, ну, а дальше ты все знаешь.

– Не поняла, что значит «все было совершенно не так»? А как?

– Ты совсем меня ошарашила тогда своим заявлением. Тоже мне, хозяйкой и матерью она стать захотела! Вспомни, что я тогда дословно сказал.

– Уходи, если хочешь? ― дрожащим голосом еле слышно прошептала Соня.

– А перед этим? ― Миша был серьезен как никогда. ― Вспомни себя, какая из тебя хозяйка тогда была? Не готовила, не заботилась о доме и обо мне. Я тогда ткнул в телевизор, поверх толстенного слоя пыли там было написано «протри меня», и к тому времени уже неделю, между прочим. А мать, какая ты мать, что постоянно ребенка няне или бабушкам отвозила?

– Ну, это же было, чтобы с тобой видеться тогда.

– Слушай, я не обязан был любить чужих детей. Мы просто живем как хочется, и зачем какие-то условности? И ты когда-нибудь уже станешь нормальной? Сколько можно витать в облаках? Домом когда-нибудь займешься?

Еще много слов говорил Миша, только Соня уже ничего не слышала. Она вдруг поняла, что того, любимого Мишу, она себе придумала. Перед ней стоит все тот же мужик у стойки бара, от которого жена ушла, и орет, что бабы ― дуры. И она для него тоже дура. Или нет?

Прошло несколько месяцев после той новогодней ночи, когда стало понятно, что придуманного ею будущего у нее с Мишей нет. Она не разлюбила, нет. Миша отличный мужик, лучший! Он готов принимать ее по-прежнему любой, но не ее детей. Она же, когда в доме, должна заботиться обо всем ― Мише, его детях, забывая о своих потребностях. Каждый день на протяжении этих месяцев показывал, как они далеки друг от друга и какие разные цели у них на эту жизнь. Десятки разговоров заканчивались ничем или ссорой. Идти поговорить в кабинете психолога Миша категорически отказывался.

На фоне разваливающихся отношений начались проблемы в бизнесе и других сферах, включая здоровье, на которое Соня никогда не жаловалась. Каждый раз проходя мимо зеркала, она видела стареющую одинокую женщину. И хоть Миша и был с ней рядом, разговаривал, обнимал, как и прежде, только все это казалось Соне чужим, каким-то механическим. И уже было понятно, что их расставание лишь вопрос времени. Но чего-то ждала, не уходила сама.

Провалившись в темноту своей души, Соня наткнулась на еще один вопрос, который был важнее всех вместе Миш взятых: «А чего я хочу на самом деле?» Она вдруг поняла, что так, как есть, не устраивает, но, куда двигаться дальше, было не понятно.

– Может быть, ты уедешь? ― спросил однажды Миша. ― Сколько можно ждать! Ты не хочешь меняться, заботиться о доме, постоянно злишься. Мне это не нравится, и последняя ссора говорит о том, что мы не договоримся.

– А давай и правда поживем отдельно, ― с облегчением выдохнула Соня и уехала.

В следующие два месяца Соня занимала свои будни работой, детьми и пыталась понять, чего на самом деле хочет. Они с партнером создали новый проект и активно занялись его продвижением. Постепенно стали приходить теплые воспоминания о Мише, и чем больше проходило времени, тем больше Соня думала, что им все-таки стоит еще раз встретиться и откровенно поговорить.

– Привет! Как ты? ― стараясь скрыть волнение, прошептала в трубку Соня.

– Нормально! Ты приедешь? ― спросил как ни в чем ни бывало Миша, как будто не было того разговора, ссор и двух месяцев перерыва в отношениях.

С первой же минуты их встречи жизнь завертелась как прежде. Завтрак у Миши по расписанию, их разговоры о детях, планы на следующий год и выбор сериала, который будут смотреть в обнимку вечером после работы. Каждое утро Соня смотрела на солнце над полосой леса за окном, пила ароматный кофе и, по совету Ксюши, записывала в секретный блокнот все плюсы и минусы их совместной жизни. Подруга предложила ей откинуть эмоции и подойти к отношениям с умом.

– И чего там у тебя больше? ― спросила Ксю, не отрывая рук от руля, повернула голову, пока стояли на светофоре. Игривый прищур серых глаз отсвечивал уличные фонари, подруга ждала подробностей. ― Что ты решила? Вы вместе, или ты уходишь?

– Ты знаешь, если посмотреть в блокнот, то минусов, конечно, больше. Мы очень разные, причем во всем. Мне нравится одно, ему другое. Но я вдруг поняла, что есть один огромный плюс: я, кажется, его люблю! И все остальное становится таким неважным и мелким. Я эти дни прожила так, как мне хочется. И он тоже. А дальше что? Дальше жизнь покажет, чего каркать-то? ― Соня засмеялась и обняла подругу.

Загорелся зеленый свет, гудки машин позади прервали объятья, и парочка со смехом продолжила движение.

– Ну, ты, Каркуша, даешь… «Санта-Барбара» отдыхает… Итс май ла-а-айф! ― заорала Ксю в такт музыке и, нажав на педаль газа, помчала по зимнему городу.

А Соня только улыбнулась и прошептала: «Это не третья серия у нас, а второй сезон ― все только начинается». Ее не пугал ни предстоящий праздник, ни их отношения, ведь главное, что она поняла, что все у нее самой хорошо. А Миша, Ксюша, дети и остальные люди ― лучшие люди, которые только могут быть именно сейчас.