Читать книгу "Зимний сборник рассказов"

Елена Манякина

Письмо маме

Январь. Время, когда воздух наполняется хрустальной свежестью, мороз щекочет щеки, а тишина зимнего утра словно пропитана ожиданием. Близится день твоего рождения! А я… я так хочу подарить тебе нечто особенное! То, что останется в памяти. То, что навсегда. Это письмо… Письмо, что ты не возьмешь в руки, но почувствуешь душой.

Каждое написанное в нем слово ― из глубины моего сердца и пропитано той самой любовью, которую ты когда-то мне дарила.

Мамуль, я помню, как запах свежей выпечки наполнял квартиру, словно предвещая что-то прекрасное. Помню, как ты заплетала мне косички каждое утро перед школой, какой радостью и гордостью светились твои глаза, когда я кружилась перед зеркалом в новом платье.

Твои руки, твоя бесконечная любовь словно белоснежное покрывало, которое всегда укрывало меня, защищая от всех бед.

Ты всегда любила зиму. Восхищалась белым снегом, морозцем, зимним солнцем. А я не понимала, как к ней отношусь. Ну, есть и есть. Не понимала до тех пор, пока не застряла в этой вечной мерзлоте, вечном холоде, когда тебя не стало.

Зимой ты родилась, и зимой закончился твой жизненный путь. А ведь ты была самым теплым человеком! Согревать своей любовью так, как ты, никто не мог. Когда тебя не стало, мне казалось, я никогда не отогреюсь.

Знаешь, я тогда почувствовала, что мое тело существует на критически низких температурах. Еще минус пару градусов ― и все, оно просто не выдержит. И меня тоже не станет. Мне было страшно. Я боялась, что не смогу согреться, что мой внутренний огонь угаснет.

В этот момент я поняла, что если не подниму градус своей жизни и температуру своего тела во всех смыслах, то ничего больше не будет.

И меня жутко взбесила мысль о том, что в целом-то «температура» окружающего мира не изменится! Будь я здесь или нет! И эта боль пробивала меня, заставляя меня кричать изнутри: «Я хочу снова жить! Хочу, чтобы снова стало тепло! Хочу снова чувствовать!»

Я помню день похорон. Я не чувствую ничего, кроме горечи, страха, потери, непонимания, как дальше жить. Помню, спустя месяц был пасмурный день и сильный мороз. Когда мы подъезжали на кладбище, и это было так странно, так удивительно, так непонятно, ровно на крест с твоей фотографией сквозь тучи падал солнечный свет. И я посчитала это знаком, что ты продолжаешь дарить свое внутреннее солнце! Я запомнила этот момент. Видишь, пишу и плачу…

Я жила воспоминаниями о том, как было тепло в твоих объятиях.

Вот ты купаешься в безусловной любви, тебя всегда обнимают родные руки, о тебе заботятся и берегут, как величайшую ценность! Дают даже то, о чем еще не успела попросить.

И в один миг ты все это теряешь! Точнее тебе кажется, что у тебя все это просто отобрали, не спросив, а сможешь ли ты жить дальше? Не чувствуя опоры, с ощущением, что больше никогда не сможешь испытать полного счастья. И ты превращаешься в собственную тень.

Так прошли два года без тебя… Ясным зимним утром я с трудом поднялась с кровати и осознала, что у меня просто нет больше сил. Я не живу, а существую. Меня ничто не радует, я вообще потеряла смысл жизни…

Друзья говорят, что они скучают по той мне, с заразительным смехом, живой улыбкой, искоркой во взгляде. Той, которая с легкостью дарила свое внимание, заботу, тепло. И в этот миг я понимаю, что все то, за что меня любят и ценят окружающие, все, что есть во мне светлого, доброго, чуткого, ― это ты! Ты не исчезла, ты просто передала мне свой огонь.

Поздним зимним вечером я пересматривала наши семейные фотографии, вспоминала о беззаботном и таком ярком детстве. Перед глазами мелькали красочные картинки: как ты учила меня печь пироги, как впервые привезли из роддома моего брата, как проводили лето в деревне у бабушки с дедушкой, как за богато накрытым столом собиралась вся наша дружная семья.

И в этот момент, словно яркая вспышка в сознании, проявилась главная мысль: какую же невероятную значимость играли мы с братом для вас с папой! Ты нас любила больше всего на свете! А я ведь тоже люблю своего сына больше, чем кого бы то ни было! И я так не хочу, чтобы ему было плохо! Чтобы он испытал все то, что и я, когда тебя не стало. И эта мысль стала первой и единственной зацепкой, во имя чего я буду жить! Стала моим якорем! Это осознание стало ключевым пунктом в плане под названием «вернуть себя к жизни».

Я цеплялась за эту мысль как за травинку, когда пыталась выбраться из болота саморазрушения и апатии. Благо травинка оказалась крепкой! И я понемногу карабкалась, достигая заветного берега душевного спокойствия и радости. Неспешно ступая, я смогла выбраться из этой трясины! Было невероятно сложно! Но я справилась! Да, я знаю, что ты и папа помогали мне. Я чувствовала вас рядом, даже если не могла вас обнять.

Я так вас люблю!

Но тогда мне казалось, что я разучилась любить. Потеряла источник любви внутри себя! Но после специальных психологических практик мне удалось заполнить эту пустоту внутри той безусловной любовью, которую ты дарила! Помнишь закон сохранения энергии? «Энергия ниоткуда не возникает и никуда не исчезает». Вот и любовь также. Она просто есть! И эта любовь всегда внутри меня! И я могу дарить ее своему сыну! А потом и его детям!

Знаешь, теперь я снова чувствую. Я снова жива. Мой огонь горит ярче, чем когда-либо! Моя внутренняя температура выросла, и люди, у которых в сердцах был только холод, начали тянуться ко мне, чтобы согреться.

Этот огонь передала мне ты! Бережно, из рук в руки. От сердца к сердцу. Я сейчас этот огонь безусловной любви разжигаю, я им грею себя, свою семью, людей. Благодарю тебя за это!

Еще я поняла, как важно видеть в жизни позитивные события и наполнять ее яркими эмоциями! В этом очень помогают путешествия! Когда видишь новые места, картинки, обычаи, других людей, начинаешь восхищаться разнообразием мира.

«Я позволяю себе быть счастливой!» ― эта мысль ворвалась в мое сознание во время трансформационной игры. И мощным водопадом смыла остатки страха, сомнений и горечи потери.

Мне кажется я познала жизнь через смерть.

Звучит банально вроде и жестко. Но факт. Этот опыт, эта потеря показали мне ― любую боль, любой крах можно пережить!

Пока все живы, пока каждый из нас может дышать, обнимать, любить, чувствовать ― ничего не страшно!

Я осознала, как важно не закрываться в своей печали. Найти дело, которое не просто отвлекает от повседневности, а буквально оживляет изнутри. Когда отыскиваешь то, что действительно интересно, мир вокруг раскрывается в новых красках. Оно становится источником энергии, от которого загораются глаза, очищаются мысли, и дает новые смыслы.

Мамуль, а помнишь, ты всегда просила делиться с тобой всем? Особенно личными переживаниями и любовными историями. Тогда мне было как-то некомфортно обсуждать отношения и интимные моменты. Но вот какой интересный поворот! Я теперь дипломированный психолог-сексолог! Представляешь? И я обожаю свою работу! Все благодаря тебе! Как ты учила ― все делаю с любовью, по любви, ради любви! Во всех смыслах.

А радость от того, что ты можешь изменить жизнь других, как тихий огонь, который согревает в самые холодные времена.

Теперь я помогаю другим возвращать любовь в их семьи.

Если мы наполнены любовью, мы можем ее дарить, согревать ею в любую погоду и можем культивировать в себе, она всегда внутри нас. Ее можно направлять, ею спасать, делать других счастливее.

Ты меня этому научила… спасибо!

Мне также помогли медитации, энергопрактики и общение с классными, интересными людьми!

Люди, места, увлечения, идеи ― все это пульсирует жизнью, как симфония, в которой каждый звук уникален. И когда находишь свое место в этом мире, начинаешь звучать в унисон с ним.

Смеешься? Радуешься? Думаю, да…

Мамуль, а помнишь, ты как-то в шутку сказала, что муж меня испортил, что с ним я стала слишком смелая, слишком беспечная, слишком бесстрашная? Возможно, так и было! Но сейчас я знаю точно, что больше не боюсь этого «слишком»! Оказывается, совсем не страшно быть слишком счастливой!

Особенно, когда я поняла, что мое сердце хранит в себе, как в сокровищнице, слишком много твоей любви.

Я очень скучаю… Но не тороплю нашу встречу. Ведь знаю, что в этой жизни, в этом теле, на этой земле я могу сделать еще много полезного и важного! Например, побудить других людей взглянуть на свою жизнь как на великий дар и ценность!

Жить, чувствовать, любить ― это и есть смысл. И этому смыслу научила меня ты.

Валентина Василевицкая

На пять минут вперед

Экран компьютера беспрерывно светил в лицо; виртуальный белый лист, не тронутый буквенной вязью, грустил в тишине комнаты, пока вдруг на мониторе не появилась первая заглавная буква, мягко защелкала клавиатура, и история началась…

Ее высокие черные ботинки фирмы «Копенгаген» уверенно ступали по эстакаде, спеша знакомым путем к остановке автобуса. Рите успеть бы на пятьдесят четвертый маршрут, иначе придется тормозить такси. Декабрьский ветер гулял по пролетам моста, разгоняя стаи мерцающих снежинок, то и дело набрасывал рыжую взлохмаченную челку Рите на глаза. Внезапно яркий сгусток света ворвался в сознание, озарив появившуюся картинку, в которой она садилась в желтую старую «Subaru» с черными шашечками на передней двери. «Новодвиженская, 17», ― громко назвала она свой адрес криво улыбающемуся водителю. Машина дернулась, и видавший виды салон наполнился рок-музыкой группы The Dead Freights.

«Что за чепуха?» Страх пронзил Риту, и она резко остановилась: легкое головокружение, противный звон в ушах, и видение исчезло. Определенно, сказываются сдача сессии и перенапряжение последних дней. Она сделала глубокий вдох и плавно выдохнула. «Надо отвлечься!» ― прибавив ходу, стала мысленно перебирать вещи в своем шкафу. «Сегодняшняя вечеринка обещает быть клевой. Может, надеть серую лаковую мини-юбку с красной открытой кофточкой, оголяющей одно плечо? Наверняка будет жарко от танцев и нахлынувших эмоций». Маршрут по высотному мосту занимал ровно пять минут, и поэтому за оставшиеся три можно было еще обдумать, какая обувь лучше подойдет. На лабутенах долго не протянешь, зато ноги удлиняются. А вот… она провела рукой по лбу, чтобы откинуть надоедливую прядь волос, и видение возникло вновь: затылок водителя с филигранно выбритым китайским символом инь и янь. «С вас триста рублей», ― усталым голосом напомнил он. Раздался громкий скрежет тормозов, и, покидая салон автомобиля, Рита выронила в грязь портмоне. Медяки высыпались на тротуар, как бусины разорванного ожерелья.

В ушах снова зашумело, и картинка тут же исчезла. Оглянувшись, Рита поняла, что мост закончился, и она стоит на остановке пятьдесят четвертого. Автобус зашипел, дернулся и издевательски помахал ей темно-серым хвостом дыма на прощание. «Вот черт! Что с моей головой? Неужели снотворное? И как мне теперь успеть забрать ключ у Евстигнеши? Уже через пятнадцать минут соседке нужно в аэропорт, а полив цветов в ее квартире-музее она доверяет только мне».

Строгие, с нависшими веками глаза соседки смотрели на нее с укором:

– Не умеете вы, Ритуся, распределять свое время! Вы его догоняете, поэтому оно от вас и убегает! Вам с ним договориться надо.

И хотя бабуля привыкла к ее задержкам, надо поторопиться. Ведь та могла и на регистрацию опоздать. Решение созрело быстро ― такси! Рита остановила машину с черными шашечками. Услышав адрес пассажирки «Новодвиженская, 17», водитель ярко-желтой побитой «Subaru» разочарованно улыбнулся, мол, коротковатый маршрут, много не заработаешь, но согласно кивнул и указал на заднее сиденье. На переднем у него лежал огромный, завернутый в целлофан букет лилий, кончики стеблей которых были заботливо укутаны влажным полотенцем. В салоне пахло жареными куриными крылышками, а из динамика приглушенно раздавались песни группы The Dead Freights. Водитель раскачивал модно выбритым затылком в такт музыке. Приглядевшись, девушка заметила на нем символ единства противоположностей инь и янь. Страх накатил с новой силой: «Мне это показывали! Я это уже видела пять минут назад!»

Что-то запыхтело в субаровском «корыте», противно завизжали тормоза, и оно остановилось напротив ее дома. Рита поспешила покинуть неуютный салон с китайским затылком, быстро сунув таксисту положенные триста рублей. Из расстегнутого рюкзака на тротуар вылетело ее портмоне из кожи невиданного зверя. Мелочь зазвенела и ринулась под ноги прохожим. «Этого еще не хватало!»

«Именно такое я уже видела! Видела!» ― дыхание вновь начало сбиваться, и ее захлестнула горячая волна. «Может, перебрала со снотворным в надежде выспаться перед последним экзаменом?»

В следующую минуту Рита уже мчалась по лестнице, и дверь соседки шумно открылась. В проеме появилась сухонькая рука, выталкивающая непослушный чемодан. Евгения Евстигнеевна сжимала кожаную ручку изящными пальцами виолончелистки, на которых были нанизаны перстни и кольца разной величины. Взгляд старушки прожег девушку насквозь. Она молча достала ключи из маленькой винтажной, как и она сама, сумочки. Протянула шумно дышащей Рите связку ключей и не мигая посмотрела ей в глаза:

– Не забывайте, Риточка, тилландсия сейчас цветет, и опрыскивать ее не стоит! Остальное вы знаете! ― вежливо улыбнулась она.

– Вы так и не договорились со временем? Вам, как всегда, не хватает пяти минут, ― она вздохнула и вытащила из сумочки свой телефон. ― Боюсь, что на автобус до аэропорта я опоздала. Теперь придется просить родственников отвезти. Надеюсь на скорую встречу, дорогая! Повнимательнее с ключами, пожалуйста!

И она подтолкнула свой багаж в ожидающую ее кабину лифта.

«Фу-у, успела, ― с облегчением подумала Рита. ― Но старушку, кажется, подвела!» ― вновь убрала легким движением волосы со лба.

Тотчас вспышка света озарила полумрак лестничной клетки. Перед ней возникла новая картина: она принимает душ, струи воды стремительно стекают вниз, и за стеклом играет рингтон маминого мобильника. Нажатием металлической клавиши Рита закрывает воду и протягивает руку к телефону. Последняя, почему-то холодная капля обжигает ей спину, и она непроизвольно вскрикивает, пугая маму. Нет, все в порядке. Это холодная вода в душе. Она приедет завтра, и они вместе приготовят обед. Мама рассказывает, что нашла в старых коробках любимую бабушкину елочную игрушку из папье-маше ― циркового слона в красной попоне с золотом. Ему больше полувека, и если Рита достанет с антресолей искусственную елку, они смогут вместе ее украсить. До Нового года осталось не так много времени.

В ушах снова загудело, раздался тихий треск, и Рита, открыв свою дверь, присела на пуфик в коридоре. «Главное ― восстановить дыхание и не дать страху контролировать твои действия». Сбросив куртку на пол и оставив ботинки валяться в коридоре, она медленно поплелась на кухню. Достав с верхней полки валерьянку, закинула желтую прозрачную капсулу в рот, запивая холодным недопитым чаем, оставшимся в кружке.

«Как же это произошло? Почему именно с ней? Месяц был напряженным у всех в группе. У Шавриной тоже голова кружиться начала, но такие явления ее не преследовали».

Чтобы отвлечься, Рита заглянула в свой студенческий чат. В нем пестрели сообщения от друзей и знакомых, и, увидев послание от бывшего, пролистнула его.

Вытащив из шкафа лаковую серую юбку и алую кофточку с одним плечом, она разложила их на кровати, еще раз оглядела и, удовлетворенно щелкнув языком, решила принять душ перед вечеринкой. Запах шампуня, напоминающий аромат пионов в саду у ее тетушки, теплая, ласкающая тело вода успокаивали и расслабляли. За запотевшей стеклянной перегородкой раздался знакомый рингтон. Это была мама. Протягивая руку за телефоном и нажимая на кнопку, она вскрикнула от обжигающего холода, вызванного каплей студеной воды.

– Да! Нет, мама, все в порядке. Это вода в душе. Ну конечно, я завтра приеду, и мы вместе приготовим обед. Елку с антресолей? Конечно, достану. Обязательно, мамуля, вместе и украсим. Сюрприз для меня? Знаю ― ты нашла бабушкину елочную игрушку, циркового слона в красной попоне.

В динамике громко ойкнул мамин голос:

– Откуда ты об этом знаешь? Ты ее никогда не видела!

Рита испуганно нажала на отмену звонка. Дальше ― темнота.

Открыв глаза, она поняла, что лежит на полу в ванной. Мягкий и пушистый банный коврик оказал ей неоценимую услугу ― спас от ушибов. Недаром он так понравился ей текстурой и нежно-голубым цветом.

Что теперь делать? Она видит ближайшее будущее? Что за яркие вспышки? Почему видения возникают, когда она проводит рукой по лбу? «Крыша» едет после напряжения. Столько вопросов, и все без ответов.

Рита взглянула на часы и заторопилась. Быстро скользнула в юбку, натянула колготки и расправила красную кофту. На дискотеке в марте она произвела в этом наряде фурор и надеялась на вау-эффект на сегодняшней вечеринке в честь окончания пятого семестра. Сессия, похоже, далась ей нелегко. Главное ― не забыть коробку с туфлями, теми черными с красным атласным бантом, подарком от Колесникова.

Рита спешила к маршрутке, и мысли, никуда не исчезая, крутились как карусель в детском парке, стремясь догнать друг друга. С Колесниковым (Рите очень нравилось называть Илью по фамилии) было хорошо только год. Веселый, заводной, с двумя ямочками на щеках, он сразу очаровал ее. Именно этого в ней никогда не было ― беззаботной веселости, дурашливости, легкости. Она всегда была серьезной, на жизнь смотрела также обстоятельно, продуманно. На факультете ее знали как деловую, решительную и жесткую. На втором курсе ей надоело его кривляние, постоянный «ржач» и «стеб», и она принялась его переделывать. Однако плохой из нее вышел «папа Карло». Она настругала кучу стружек, но изменить уже готового «Пиноккио» не смогла. Ему не нужен был мастер, а ей ― кукла с вечно смеющимся ртом. Они потеряли друг к другу интерес и перед сессией решили сделать паузу в отношениях. Теперь, кажется, оба готовы поставить точку.

За стеклом проплывало стылое декабрьское небо, верхушки деревьев увязли в его мгле, а высотки зажигали в темноте свои золоченые, притихшие квадратики. Прохожие спешили в теплые дома, собирались замерзшими стайками на остановках, нетерпеливо хлопали дверцами такси и забегали в магазины, чтобы разжиться вкусненьким на вечер.

«Главное ― не притрагиваться ко лбу!» ― подумала Рита, приближаясь к бару «Арт-Коктейль». Вечеринка была в разгаре.

Музыка в зале обрушилась тяжестью грозовой тучи, наполняя пространство густыми, насыщенными басами. Гитарный строй заглушал речитатив рэпера. В слепящих огнях беспорядочно дергались синие тени. Взмывали вверх длинные руки, распущенные волосы девушек веером метались из стороны в сторону. Мелкий бисер пота сверкал на высоких лбах подвыпивших парней.

За барной стойкой она все же различила свою закадычную подругу Лильку. Та яростно замахала ей обеими руками и что-то крикнула.

С размаху приземлившись на высокий стул, Рита пыталась расслышать слова однокурсницы, но вскоре поняла тщетность попыток разобрать хоть одно слово и жестом показала Лиле на выход. Обе тут же сорвались и взлетели со своих мест, как птицы из гнезда, не забыв при этом захватить свои мохито. На улице заметно похолодало, и Рита накинула на голову капюшон куртки. Не дав подруге сказать ни слова, она опрокинула на нее весь свой сумбурный день, как стакан с горячим напитком: день со странными явлениями, азиатским затылком, Евстигнешей и цирковым слоном из папье-маше. Лилька медленно цедила свой зеленый коктейль, кривилась от привкуса лайма и, казалось, ничему не удивлялась. Хотя столько говорить, да еще так эмоционально, было вовсе не в характере Риты, всегда сдержанной и молчаливой.

– Пройдет! ― успокаивала ее Лиля, дожевывая листья мяты, как коза на лугу. ― Это переутомление сказывается, стресс. Ты еще за журстиль так переживала, наша Риторьевна могла и завалить по старой дружбе, ― и она сделала левой рукой жест, имитируя кавычки. Еще раз громко втянув напиток через трубочку, Лиля продолжила: ― Потом Илья твой треш устроил тогда на курсе. Все зубы скалит да тащится. Знаешь, как его Рембрандт с Гошей назвали?! ― и она резко выплюнула трубочку изо рта. ― «Скалозуб».

И тут же сама оголила свои кривые передние резцы, громко захохотала. Затем вновь ловко подцепила губами соломку и смачно засербала1919
  Пить, шумно прихлебывая.


[Закрыть].

Рита поняла, что ее видения никак не впечатлили подругу. «Не поверила! ― решила она. ― Да и какой нормальный человек поверит? Какой нафиг стресс? У Лильки, что ли, его не было? Нет. Что-то не то! Надо это обдумать, проанализировать».

– Мне уходить нужно! ― дернулась резко Рита, мельком посмотрев на мобильник. ― Надо срочно к маме ехать. ― И, не взглянув на ошарашенную ее скорым уходом подругу, она ринулась в коридор переобуваться. Через десять секунд она пронеслась мимо Лильки с коробкой для туфель и затуманенным взглядом.

Ей не хотелось ехать назад на маршрутке. Что еще может привести в порядок мысли, как не ходьба по морозному воздуху? Она чеканила шаг и вдыхала довольно едкий коктейль из свежего зимнего воздуха и газов от автомобилей, инстинктивно пытаясь загнать свой страх в отдаленный угол сознания.

«Так, у меня сбой системы, ― решила Рита. ― Но эти „картины“ не могут быть просто галлюцинациями. Они возникали несколько раз, и разворачивали передо мной следующие минуты моей жизни. Яркие и четкие, как кадры из короткометражки, они настойчиво показывали, что произойдет через триста секунд, стоило мне невзначай дотронуться до лба. Жесть, короче! Итак, они появились где-то здесь». Гул транспорта внизу, стремительно летящие автомобили и громыхание наполненных тяжелым грузом КамАЗов заставили ее замедлить ход и остановиться.

«В первый раз это случилось на мосту, сегодня днем».

Курсор остановился, мигая вертикальной чертой. Пальцы застыли над клавишами. История замерла. Автор давал ей отдышаться, набраться смелости, чтобы сделать следующий поворот.

На пешеходной дорожке слева, у тяжелых металлических перил, она заметила долговязую фигуру парня, который, как ей показалось, резко перегнулся вниз, чтобы спрыгнуть.

«Сейчас сиганет! ― вдруг поняла Рита и, отбросив коробку с туфлями, ринулась к середине моста, громко крича на ходу: Сто-о-ой! Не прыгай!» Ее фирменные ботинки снова застучали по узкому тротуару, капюшон куртки упал на плечи, а рыжие спутанные волосы взвились вверх.

Парень выпрямился, недоуменно взглянув на стремительно приближающуюся к нему девушку. Рита резко затормозила, чуть не врезавшись в его широкую грудь.

– Не собирался я прыгать! ― придерживая ее за плечи и успокаивая взглядом, ответил долговязый. ― С чего ты взяла? Вот сумасшедшая!

Высокие фонари эстакады осветили двоих молодых людей, растерянно смотревших друг на друга. Их голоса тонули в шуме проезжающих машин, но они явно понимали каждое сказанное слово.

– К-как же? Я же видела, как ты перегнулся через перила в-вниз! ― еще не отойдя от потрясения и слегка заикаясь, объясняла девушка. Он взглянул в ее испуганные, серые с зеленой крапинкой глаза и мгновенно понял, что эта рыжеволосая перепуганная незнакомка ― единственная, кого за последние пять лет интересовала его судьба.

– Я наклонился посмотреть конструкцию моста. Пойдем отсюда! ― он протянул ей большую ладонь в красной варежке. Такого же цвета вязаная шапка плотно прилегала к его бородатому лицу. Рита не сопротивлялась, послушно пошла за ним, ковыляя ватными ногами. Сколько раз за сегодня она испытала это противное чувство страха? Силы покидали ее.

– Что можно рассмотреть в темноте? ― буркнула Рита, как бы извиняясь. ― Тут в прошлом году один уже кинулся вниз, ― укоризненно добавила она.

Оказавшись на другой стороне гудящей трассы, они остановились напротив киоска с надписью «Фото на документы» и, присев на ящики, стоявшие неподалеку, разговорились. Начав с короткого представления «Рита ― Юрий», «журфак ― политех», они оба почти одновременно, вначале робко, а затем все смелее, перебивая друг друга, начали пересказывать события своего странного дня: «здесь на мосту», «яркая вспышка», «тер пальцем переносицу», «убирала ладонью волосы со лба», «брат пожаловался, что кот сбежал», «наблюдала, как садилась в желтую субару с черными шашечками», «увидел, как под капот влетел мальчишка на самокате», «мама рассказала о своей находке», «никто не поверит», «наверное, переутомление», «что-то не так».

Когда они закончили говорить, откуда-то сверху, из темного лоскута неба, виднеющегося из-за крыш, посыпался невесомый снег, легкий, как шелковистые нити паутины. Он таял на щеках, повисал на бороде Юрия, на вьющихся волосах Риты, ложился тонким слоем на припаркованные машины и низкие крыши киосков, он приставал к прохожим и их четвероногим питомцам.

– Я тут погуглил местные новости и нашел сообщение, что двадцать четвертого в три часа ночи, помнишь, когда город накрыла гроза, молния ударила в опору моста. А сегодня мы вместе с другими проходили по нему. Может быть, спонтанно открылся какой-то портал времени, и мы с тобой одни из тех, кто оказался втянутым в его магнитное поле?

Рита не знала, что ответить, и молчала, наблюдая в неоновом свете фонарей за парящими снежинками. Она не любила фантастику и никогда не верила в сверхъестественное. Аналитический ум не позволял ей этого.

– Тогда, я думаю, мы не одни, кто попал под его воздействие.

Подобрав ее туфли, валявшиеся на асфальтовой дорожке, как сломанные крылья черной бабочки, они с Юрием еще долго бродили по мерцающим замерзшим улочкам и обсуждали сегодняшнюю загадку. Домой Рита вернулась поздно, измотанная и опустошенная.

Перешагнув порог своей квартиры, она почувствовала дикую усталость и, не раздеваясь, рухнула в постель. Голова кружилась ― потолок, окно и кресло стали меняться местами, плюшевое сиденье взмыло вверх, люстра с двумя плафонами приземлилась у кровати, а окно с отсветами фонарей зависло у изголовья. «Нормальное окончание необычного дня», ― успела подумать Рита и провалилась во мрак.

Когда утром серый рассвет заглянул в ее спальню, она лежала с открытыми глазами в темноте комнаты и проверяла, не разложилась ли она на молекулы. «Можно ли извлечь из этой ситуации выгоду и пойти по другому сценарию, изменив сюжет? И что за этим последует?» ― задавалась она вопросами. Решимость испытать все варианты гнала ее из теплой постели.

Рита летала по квартире: домашние шлепанцы громко хлопали о пятки, электрическая зубная щетка спешила докрутить свои обороты, чайник бурлил кипятком, разбрасывая брызги, зеркальные двери платяного шкафа не уставали двигаться влево и вправо. Казалось, все в доме неслось вслед за хозяйкой, и даже дверь поспешила щелкнуть замком.

Спускаясь по лестнице, Рита услышала звонок и долго выуживала из рюкзака свой смартфон. Голос племянницы Евстигнеши, громкий, с одышкой, она не могла спутать ни с кем:

– Рита, Евгения Евстигнеевна и мой муж разбились по дороге в аэропорт, спешили на регистрацию.

– Как разбились? ― просипела девушка.

– Слава Богу не насмерть! У обоих есть травмы, но не тяжелые. Повезло, в общем. Машина только здорово побита. Но хрен с ней! Тетя сказала, что у тебя ключи есть от ее квартиры. Брось в почтовый ящик, если не трудно. Мне ее вещи в больницу привезти надо.

«Вот это поворот! ― сразу осела на ступеньки Рита. ― Моя вина! Вечно я опаздываю, вот она родственника и подгоняла!»

Пришлось возвращаться домой и искать эту долбанную связку ключей, которую она куда-то засунула в спешке. Перевернув весь дом, Рита наконец-то нашла ее в спальне под кроватью.

«Опаздываю, черт возьми!» ― сердилась она на себя, а в ушах звучали слова Евстигнеши: «Вы так и не договорились со временем!»

Сухая маленькая фигурка соседки всю дорогу сопровождала Риту, как и неприятное чувство вины.

«Мама ждет меня к одиннадцати ― нужно спешить». Не замечая сигналов машин, прохожих на улице и прыгающую под ногами детвору, девушка мчалась по дорожкам, очищенным от грязи, с тяжелым чувством на сердце. Когда видение вновь появилось, как на мониторе компьютера, она поняла, что машинально откинула волосы рукой.

На этих кадрах мама поднималась по стремянке на антресоли и нечаянно наступила на подол своего длинного японского халата, покачнулась и упала на кафельный пол в коридоре.

Рита ясно ощутила каждый удар сердца, который становился все громче и отчетливее. Волны страха одна за другой накрыли ее с ног до головы. Она ринулась бежать через серые тающие сугробы и, влетев в подъезд, взмыла, как комета, пересекающая ночное небо, на третий этаж.

Открыв дверь своим ключом и ворвавшись в квартиру, застала маму со стремянкой в руках. Обе вскрикнули от испуга, и девушка вырвала из маминых рук раздвижную лестницу.

– Мама! Почему ты не дождалась меня?! Мы же договорились! ― часто и прерывисто дыша, закричала Рита.

«Я успела! ― трубили валторны. ― Я могу менять сценарий! Я в силах все изменить!» ― звучало в голове.

– Да чего ты волнуешься? Я бы и сама елку достала. Игрушки вон из кладовки уже вытащила. Так что, давай наряжать?

Вскоре зеленая верхушка искусственной ели взмыла к потолку и заблестела в пестром новогоднем наряде.

Радуясь приходу дочери, Лидия Алексеевна передвигалась танцующей походкой по просторной столовой, размахивая рукавами шелкового кимоно. Вынимая продукты из холодильника и нарезая свеклу для винегрета, она не отрывала внимательного взгляда от Риты, пока та закалывала рыжие кудри назад.

– Ну-ка, расскажи мне, откуда ты узнала про мой сюрприз? Ты что, здесь видеокамеры наставила или развиваешь способности к ясновидению? ― сказала с иронией Лидия Алексеевна.

– Да просто случайно угадала, ― махнула рукой девушка. ― Не принимай все всерьез, мамуля! Ты мне лучше как врач скажи, если твой пациент видит картины ближайшего будущего и рассказывает тебе об этом, ты какой диагноз ему поставишь? ― прищурилась Рита.

– Но я же не психиатр, я домашний врач. И что значит «видит ближайшее будущее»? На пять-десять лет вперед? Так ведь проверить невозможно ― это будущее или бред? Он что, в масштабах космоса видит, как в нашу Землю врезается огромный астероид? ― скептически поинтересовалась мама.

– Нет. Он видит события, которые произойдут с ним через пять минут. И, главное, они с ним действительно происходят, ― осторожно пояснила Рита, сливая кипяток из кастрюли в отверстие мойки. Запахло вареным картофелем.

– Не знаю. Надо смотреть, что у него в анамнезе. А что? Ты с кем-то таким общалась?

– Просто тут в одной компании разговор зашел о предвидении. И там один парень рассказал, что иногда видит события, которые в точности вскоре с ним происходят.