Текст книги "Анна, создающая королей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anna-sozdayuschaya-koroley-208274.jpg)
Автор книги: Лара Дивеева
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Лепестки сползают с подушки. Джулиус спешит ко мне, поднимает подол платья, целует живот, бедра. А я-то думала, что принято начинать с поцелуев в губы. Ничего, так даже лучше, ничто не мешает мне смотреть в пустоту, где горит аура Нерона.
Муж… нет, не могу его так называть… Джулиус умело находит чувствительные точки, старается доставить мне удовольствие, честно отрабатывает первую брачную ночь. Он опытный любовник, и это чувствуется. Я бессильна против его навыков, его руки слишком умелы и настойчивы, и ласки пробиваются сквозь панцирь моего шока. Я больше не могу гипнотизировать пустоту, я отвлекаюсь и сдаюсь удовольствию. Я недооценила Джулиуса. Его опыт против моей невинности – это неравное сражение. Да я и не хочу сражаться. Чтобы причинить боль Нерону, мое удовольствие должно быть настоящим.
Горячий язык Джулиуса порхает по моей плоти, пальцы жадно сжимают мои бедра. Меня сворачивает, сминает.
– Аах! – выдыхаю я, изогнувшись и на пару секунд забыв о Нероне.
Я выгибаюсь дугой, пульсирую, и в этот момент Джулиус резко разводит пальцы и лишает меня невинности.
– Шшш! – успокаивает и снова ласкает, возвращая удовольствие.
Смешной! Неужели он думает, что я боюсь боли? Я уже давно достигла максимума и теперь просто скольжу по поверхности ощущений.
– Войди в меня! – прошу.
Джулиус заполняет меня до упора, и в мою душу вливается торжество. Я только что доказала Нерону что-то важное. Вот только не знаю что, потому что внутри меня пусто.
– Ммм… прости, это будет быстро, – стонет надо мной Джулиус, а я лежу, распятая и безразличная. – Нет, так не пойдет, не засыпай! Ты со мной, Анна?
– Конечно!
Я лгу.
Джулиус ласкает чувствительные точки, заставляя меня следовать за ним. Я послушно кончаю в его руках, не позволяя себе закрыть глаза даже на самом пике. Я представляю надо мной лицо Нерона. Придумываю черты его лица, искаженные гримасой боли.
Пожалуйста, пусть ему будет больно! Пусть он пожалеет, что отдал меня незнакомцу!
Пусть он жалеет об этом всю оставшуюся жизнь.
⁂
Пробуждение было липким. Горьким. Пахло следами страсти и чужим мужчиной в моей постели. Стараясь не разбудить Джулиуса, я выскользнула из-под одеяла, наступая на потемневшие лепестки на полу. Свечи догорели, воск пузырился на подсвечниках уродливыми наростами. Они сгорели так же необратимо, как и мое прошлое.
Серьезный даже во сне, Джулиус спал так глубоко, что позавидуешь. Я впервые присмотрелась к его лицу. Сегодня Джулиус показался мне смутно знакомым. Я где-то видела его раньше, на приеме или на одной из встреч. Я не успела задуматься об этом раньше, так как Нерон выбил почву из-под ног.
Мир за окном не изменился, сад приветствовал меня вечным летом, и это успокоило и придало сил. Следующий этап – выяснить, что меня ждет дальше. Продолжу ли я обучение, где буду жить, где поселится… мой муж. Претензий к Джулиусу не так уж и много, он оказался на удивление нежным любовником. После первого раза он принес влажное полотенце, аккуратно стер с меня кровь и следы страсти и, улыбнувшись, сказал: «Спи!» Но я не могла заснуть, и тогда он снова обнял меня, лаская обнаженное тело. Он хотел меня, не догадываясь, что творилось в моей душе. То и дело проверял: «Ты со мной, Анна?», добивался моей реакции, моего удовольствия. «Конечно!» – отвечала я, выдавая ложь каждым вздохом.
А теперь наступило утро… вернее, уже далеко не утро. Я изумленно посмотрела на часы. Возможно ли, что мы проспали до обеда?
Я не хочу повторения вчерашней ночи. Пусть Джулиус уедет, желательно, навсегда, чтобы я смогла притвориться, что наша короткая связь была наказанием. Я должна вырваться из очередной клетки.
Бесшумно одевшись, я бросила последний взгляд на мужа и открыла дверь.
Мне повезло, что у шока есть пределы. Вчера я их превысила, поэтому продолжала существовать по инерции, и это хорошо. Иначе увиденное снаружи разрушило бы мою волю.
Нашего дома не стало. Земля изогнулась и подавилась беспорядочными кучами обломков. Куски стен, провода, сломанная мебель, а сверху – серая пыль, словно это разрушение произошло несколько лет назад. В центре беспорядка все еще поднималась вверх парадная лестница. Посеревший от пыли ковер свисал, прикрывая обрубки камня. Правая половина лестницы обрывалась на полпути за ненадобностью, а левая переходила в каменную площадку, на которой я и стояла. От дома осталось только левое крыло, и теперь я возвышалась над каменным безобразием, над моим взорванным миром.
Нерон когда-то объяснил, что анабиоз безопаснее, чем насильственный сон. В анабиозе засыпает как сознание, так и тело, не ведая о том, что тот, кто тебя создал, разрушает твою жизнь. Только анабиозом можно объяснить то, что ни Джулиус, ни я не услышали, как Нерон прощался с прошлым. Привыкшая к анабиозу, я проснулась первой.
Неужели Нерон не пожалел слуг? Эта мысль обожгла, заставила броситься на руины с криками: «Тереза! Матиас!»
Я перепрыгивала с камня на камень, вглядываясь в разруху ищущими глазами. Вокруг не было ничего живого.
– Джулиус! – закричала я, не выдержав напряжения. Тут же забыв о муже, я бросилась прочь от дома. Если слуги спаслись, они прячутся где-то на острове. Пусть Нерон наказывает меня, но они тут ни при чем.
Не найдя ни единой души, я упала на камни и закрыла глаза. Я просила Нерона любить меня, а он отказался и отдал меня другому мужчине, доказал необратимость своего разочарования. А когда я приняла страсть навязанного мужа, Нерон разрушил все, что создал для меня.
Он несправедлив и жесток, но и я неправа. Я потеряла годы на пустую, тщетную борьбу за больное чувство.
Больше этого не случится.
Я соскребла себя с камня, села и посмотрела в безупречное небо.
Я не стану плакать на руинах старой жизни, а заставлю себя шагнуть в новую. Я не возьму с собой ничего, уж точно не мужа. Я вызову Джулиусу транспортный катер, чтобы он вернулся на Тритари. Пусть оставит себе все, что получил от Нерона. Пусть наслаждается моим приданым, мне ничего не нужно.
Джулиуса в спальне не было. Одеяло лежало на полу среди увядших лепестков. Кровь на простыне заставила меня отвести взгляд. А вдруг я забеременею? Нет, этого не случится. Нерон не позволит никому, кроме себя, причинить мне боль. Даже судьбе.
Сумочка и документы – вот и все, что я возьму с собой из этой жизни. На банковском счету заработанные мной деньги. Нерон смеялся над моим заработком, не возражал против личного счета в банке. Он называл его булавочным фондом, хотя и знал, что на заработанные деньги я могла уже купить свой собственный остров.
Я закрыла за собой дверь спальни, которую мечтала разделить с Нероном. Только сейчас я заметила, что рядом с дверью в пыли лежат листы бумаги, придавленные камнем. Смешно и глупо. Зачем придавливать бумагу камнем? Под атмосферным куполом не может быть ветра, и это очередное доказательство ненастоящей жизни с Нероном. Бесчувственное безветрие.
Я присмотрелась к бумагам, моргнула сухими глазами. Свидетельство о браке, к которому Нерон прикрепил справку о моей недееспособности. Цветной скрепкой.
Не оглядываясь, я дошла до ангара. Надо же, Нерон оставил мне «Пулю»… Прощальный жест, неслыханная и бесполезная щедрость. Зачем мне «Пуля», если Нерон разрушил остров?
Прислонившись к лакированной панели, я посмотрела в небо.
– Ты создал меня, Нерон. Научил жить, мечтать, любить, пробуждать в людях самое лучшее. Ради тебя я стала Анной, создающей королей, и мы собирались вместе изменить мир. Почему же ты не предупредил, что не позволишь мне быть человеком? Ты привязал меня к себе, оторвал от нормальной жизни, а потом продал другому. Разрушил все, потому что я возымела наглость хотеть твоей любви.
Я знала, что Нерон меня слышит. Он везде. Он не покинет остров, пока не досмотрит придуманный им сценарий до конца.
Горячая волна прошлась по телу – страсть, боль, отчаяние. Это длилось всего лишь секунду, но чужие чувства накатили на меня с такой силой, что могли принадлежать только одному мужчине.
Нерону.
Пусть он будет счастлив, а я найду свой путь.
Глава 3. Отвергнутая
Алтавия, четыре месяца спустя
В феврале мело. Нещадно, густо, горошинами жесткими, как сырой рис. Они лежали на замерзшей земле, дожидаясь, когда ветер покатит их волной бисера. Уже почти март, но весной и не пахнет. Я стояла на подъездной дороге в чулках и туфлях и морщилась от колючей боли в лодыжках. Не привыкла к погоде, хотя метет уже третью неделю. На острове климат создается хозяином, а на Тритари – природой. Раньше, прилетая сюда, я почти не замечала погоды, только городские пейзажи, но воспоминания о суровой зиме остались с детства.
Все метет и метет. Небо еле удерживается, чтобы не грохнуться мне прямо на голову. В такую погоду не поездишь и не полетаешь. Хотя… я и так больше не летаю. Меня прибило к земле.
– Ань, а ну вернись! Ты решила умереть? – Лица управляющего почти не видно, снег забился в бороду, в усы, да и меня порядком запорошило.
– Иду!
– Даже собаки дома сидят, а ты на улицу вылезла!
Ангел заботится обо мне, чтобы не сбилась с пути. Мой Ангел. Только ему я разрешаю играть с моим именем, словно я ребенок. Пожилой, суровый управляющий печется обо мне, как о дочери.
– Подъездную дорогу не расчистить, – заверяю мужчину, – сегодняшние гости точно застрянут.
– А ты в нас не сомневайся, Анют, все расчистим. У нас еще три часа в запасе.
– Не уверена, что гости решатся ехать при такой погоде.
– Шутишь? – Ангел стряхивает снег с бороды и запирает за нами входную дверь. – К тебе и не доедут? Пешком дойдут! На животах доползут!
И то правда. Номера в гостинице не пустуют никогда, даже в штормовую погоду. Я купила ее целиком, вместе со служащими, неухоженным садом, пятью собаками и названием «Светлая река». Вокруг ни души, только журчание реки, омывающей известковый берег, дарит ненавязчивую музыку. Не сейчас, конечно. Зимой вокруг гостиницы белое безмолвие.
«Светлая река» скорее дом отдыха, чем гостиница. Сюда приезжают те, кому нужен отдых и моя помощь. Некоторые остаются надолго, другие заезжают на день или два.
Я лечу разбитые сердца.
После побега с острова податься было некуда, а общаться с мужем я не хотела. После нескольких неописуемо тяжелых дней, я загорелась идеей собственного бизнеса. Почему гостиница? Потому что здесь я никогда не остаюсь одна. Вокруг люди, приятная суета, ежедневные заботы. Я купила себе целый мир и погрузилась в него с головой. Было бы разумнее спрятаться, пока мне не исполнится двадцать один год, но я слишком соскучилась по нормальной жизни, по человеческому теплу.
Мне надоело ждать, и мечтать впустую тоже надоело. Вырвавшись из прошлой жизни, из порочного круга одержимости Нероном, я поборола страх и полюбила вкус свободы.
Мне, недееспособной Анне, помог Клаус.
Чувствуя себя виноватым в происшедшем на дне рождения, он всячески старался снова завоевать мою дружбу. Первое, что я сделала, это перевела деньги на его счет. Сделала это быстро, пока Джулиус не спохватился и не стал отслеживать финансы недееспособной жены.
Клаус купил гостиницу на свое имя. Он не вмешивается в мою жизнь, хранит мои деньги и подписывает бумаги, почти не глядя. Через восемь месяцев я докажу свою дееспособность, он перепишет гостиницу на меня, и я получу свободу.
– Не сомневайся во мне, я обязан тебе жизнью! – сказал он, подписывая документ, обязующий его передать мне гостиницу и деньги по первому требованию.
Доверяю ли я Клаусу? Наверное, нет, но других вариантов не было. Мне приходится ему доверять. Он предложил помочь с разводом и взять опекунство на себя, но я отказалась. Если муж найдет меня и станет угрожать, тогда другое дело. А пока… если Джулиус и пытался меня найти, то без особого усердия, ибо я ничего о нем не слышала. Пусть тратит приданое, живет в свое удовольствие и оставит меня в покое.
А я буду жить в своем новом мире посреди белого безмолвия.
Клаус попытался за мной ухаживать, и тогда я сказала ему правду. Положила горькие слова на его ладонь, глядя, как они прожигают кожу избалованного распутника.
«Я влюбилась в опекуна, а он выдал меня замуж за незнакомца и исчез».
Работа стала моей жизнью. Я наняла психологов, создала комнаты музыки и смеха. Чего у нас только нет! Все, чтобы сделать постояльцев счастливыми. Не королями, никак не королями, а просто подарить немного счастья и залатать разбитые сердца. Клаус помог найти первых клиентов, а дальше слухи обо мне разошлись как огонь.
Я Анна, которая лечит разбитые сердца. Не смогла вылечить свое, поэтому стараюсь для других.
К сожалению, на мои услуги очень высокий спрос. К сожалению, потому что я надеялась, что мало кто познал боль, с какой столкнулась я. Я нахожу чужую боль, разрываю ее нити, расплетаю парализующие сети и вырываю корни. Некоторые просят оставить небольшой след, другие хотят уничтожить все до последней нити. Третьи не знают, чего хотят, но в последний момент сбегают, нянча в груди боль, которая стала вторым «я». Без которой не могут жить.
А я остаюсь. Анна, отвергнутая своим создателем. Анна, которая наконец нашла себя.
Говорят, магии на Тритари не существует, моего дара тоже. Я всего лишь недееспособная Анна, желающая людям добра. Взамен я получаю очень многое: «Светлая река» делает меня по-настоящему счастливой.
Сегодняшние гости прибыли, несмотря на непогоду. Они распахнули двери, впуская внутрь клубы затянувшейся метели. Гостиницу перестроили всего год назад, из сосновых бревен, местами сочащихся смолой. Я обожаю этот запах. Он везде, в бревенчатом главном здании и в цепочке домиков для гостей. Женщина с ребенком стряхнули снежные горошины с одежды и устроились в креслах, протянув замерзшие стопы к раскрытому зеву камина. Две печали. Две судьбы, раненые гибелью отца. Я смогу им помочь, и от этого мне так хорошо, как не было никогда. Даже рядом с Нероном. Особенно рядом с ним.
Почему я лечу разбитые сердца? Потому что кое-что об этом знаю. Уровень «эксперт», недееспособный эксперт. Себе я помочь не могу, но я и не хочу избавляться от боли. Я хочу помнить о ней, но при этом жить и строить новое счастье.
Мне почти удалось. Счастье шло ко мне через разгулявшуюся непогоду, но заплутало в метели. Вместо счастья судьба послала мне Гро́вера Лора́нса. Двадцать первого февраля в половине седьмого вечера, когда запах мясной подливы пропитал коридоры главного здания, Ангел сообщил о прибытии нежданного гостя. Такое случается, люди заглядывают к нам из любопытства или в поисках экстренной помощи. Когда я увидела Гровера Лоранса, то поняла, что ничего хорошего ждать не сто́ит. Принадлежность к военному ведомству написана на этом мужчине вдоль и поперек, и он явно не страдал от разбитого сердца. Обо мне вспомнили, меня нашли и решили взять в оборот. Я поняла это по фантастически параллельным нитям его ауры, по военной выправке и по тону, с которым он произнес приветственное «Анна!». По голосу, который осел на стенах коркой льда. По шепоту пепла в камине. По исчезнувшему запаху смолы.
В тот момент «Светлая река» перестала быть моим домом, ибо я сразу поняла, что Гровер Лоранс отнимет ее у меня. Он вытолкнет меня из рая, оставляя Клаусу ненужную гостиницу странного профиля.
– Анна, дорогая, не могла бы ты уделить мне несколько минут? – Фамильярность Гровера контрастировала с военной выправкой.
Я могла проверить его документы, могла позвать охранников и выдворить его на улицу. Но Нерон научил меня уважать неизбежность, поэтому я пригласила Гровера в свой кабинет и попросила секретаря принести кофе.
– Анна Росси, недееспособная гражданка Алтавии управляет гостиницей и при этом нелегально использует перцептивные способности, – сказал Гровер, устроившись в кресле.
Следует удивиться, что ведомство не разыскало меня сразу после побега с острова. Они прекрасно осведомлены о моем даре, а защиты Нерона больше нет.
Мое нутро трепетало, но внешне я осталась невозмутимой. Подбросив дрова в камин, я возразила:
– Вас плохо осведомили, моя фамилия не Росси.
– Разве ты не замужем за адвокатом Джулиусом Росси?
Мой муж адвокат? Ох, святые силы! Трудно придумать новость хуже этой. Будем надеяться, что Джулиус не станет мне мстить.
– Я надеюсь вскоре получить развод.
– Даже так? – без усмешки отреагировал Гровер. – Как всегда, ты действуешь резко и неосмотрительно.
Я села напротив Гровера в мое любимое кресло. В нем я принимаю посетителей и помогаю им исцелиться. Гровер Лоранс пришел сюда, чтобы запретить мне делать то, что я люблю.
Потому что магии не существует.
Его аура сверкала разноцветной неподвижностью, как нарисованная. С таким феноменом я столкнулась впервые. Гровер замаскирован, но кем? Как? Зачем?
– Вот уже четыре месяца, как ты скрываешься от мужа, хотя он несет за тебя юридическую ответственность.
– Я не скрываюсь, я просто с ним не живу. Он волен… навещать меня, если захочет.
– Джулиус Росси дал другие показания.
– Неужто уже растратил приданое и теперь надеется, что у меня есть тайные счета в банке?
Гровер невозмутимо продолжал, не обращая внимания на мой сарказм. Скупой на эмоции и мимику, он казался выточенным изо льда.
– Совместно с неким Клаусом Беченом вы купили гостиницу «Светлая река», и теперь ты нелегально используешь здесь свои перцептивные способности.
Я могла бы испугаться, запаниковать, но во мне не проросло ни единой нити страха. «Светлая река» принесла мне столько счастья, что его у меня не отнять. Что бы ни сделал Гровер, он этого не изменит. Отберет гостиницу? Я буду ходить по домам клиентов. В Алтавии нет и не может быть законов, запрещающих магию. Так как магии не существует, то и запрещать нечего.
Но раз мною заинтересовались военные, значит, им что-то нужно.
– На меня работает отличный повар. Присоединитесь ко мне за ужином? Я не люблю выслушивать предложения на голодный желудок.
Ему понравилась моя невозмутимость, он чуть склонил голову в знак одобрения.
– Полагаешь, я собираюсь тебе что-то предложить?
– Вы приехали несмотря на метель, поэтому да, я уверена, что вы сделаете мне предложение. – Я упорно продолжала называть военного на «вы», отторгая его фамильярность.
– И какое предложение ты ожидаешь?
– Любое, кроме романтического.
Оставив в кабинете нетронутый кофе, я повела Гровера в ресторан. При виде меня постояльцы улыбались, спешили пожать руку и переброситься парой слов. Маленькая девочка соскочила со стула и предложила мне обмусоленную булочку.
Гровер выбрал столик у окна, подальше от постояльцев.
– Если ты пытаешься меня впечатлить, то зря. Я и так знаю, что клиенты тебя боготворят, так что зря стараешься. Ты работаешь нелегально, и благодарность клиентов тебя не защитит.
Улыбнувшись официанту, я придвинулась ближе к Гроверу, хотя нас и так не слышали.
– Хотела бы я знать, как получают лицензию те, у кого имеется несуществующий на Тритари магический дар.
– Твой дар не магия, – холодно ответил он, – а всего лишь сильно развитые перцептивные способности.
– Пусть так, но с точки зрения психологии и закона их тоже не существует! Какая может быть лицензия? – Я искренне рассмеялась.
Гровер недовольно зыркнул на официанта.
– Я вегетарианец!
Тот ловко подменил меню и бросил на меня взгляд, говорящий: «Это многое объясняет».
– Ты никогда не отличалась покладистым характером, – холодно отчеканил Гровер, – а с возрастом, смею заметить, стала только хуже! – Он сверкнул злым взглядом, на его щеках проступили розовые пятна. Учитывая его ледяную внешность, это выглядело эмоциональной бурей.
Вздохнув, он попросил.
– Прошу тебя, давай постараемся хоть раз поговорить без ссор!
Хоть раз? А когда, позвольте, была наша прошлая ссора?
Я с трудом сглотнула слюну. Складывалось впечатление, что Гровер знает что-то важное, о чем не подозреваю я.
– Когда это мы с вами ссорились?
– Проще сказать, когда мы с тобой НЕ ссорились! – Гровер фыркнул. – Я пытаюсь сдерживаться, но и ты меня не провоцируй.
Внимательные карие глаза, волнистые волосы с проседью. Соль, перец и горчица. Сильный, весомый взгляд, орлиный нос и переменчивая мимика, то есть, то нет. Такого мужчину не забудешь.
– Простите, Гровер, но я вас не помню.
– Что значит, не помнишь? – Он поджал губы, не веря в такую нелепость. – Анна, пожалуйста, не дурачься! Я не молодею, конечно, и мы давно не виделись, но… – Гровер растрепал ладонью седеющие волосы. – Если хочешь, могу показать удостоверение, на нем снимок помоложе, – усмехнулся.
– Дело не в узнавании, а в том, что я вас вообще не знаю. Или не помню, – добавила неуверенно. – Ваше имя мне ни о чем не говорит. Когда мы познакомились?
Целую минуту Гровер разглядывал меня, колеблясь между разрушительной яростью и сочувствием.
Победило сочувствие.
– Что ты с собой сотворила, Анна? – спросил он тихо. – Как ты довела себя до такого состояния? Ты не помнишь элементарных вещей и при этом продолжаешь работать! Ты можешь причинить вред этим людям.
Язык примерз к нёбу, но я должна была ответить Гроверу. Должна казаться невозмутимой.
– Я в полном порядке, – произнесла почти по слогам, – только не помню вас.
Гровер обреченно вздохнул.
– В первый раз мы встретились в военном ведомстве при рассмотрении вопроса об опекунстве. Тебе было тринадцать лет.
Укол в сердце. Еще один. Гровер был в ведомстве, когда меня отдали Нерону, и сейчас я узнаю всю правду.
Февраль бросал в окно горсти ледяного риса, и я смотрела на замерзшее стекло, боясь перевести взгляд на собеседника. Если он почувствует мой интерес, то воспользуется шансом и поймает меня на крючок.
– Вы были в ведомстве, когда меня передали опекуну? – спросила я нарочито спокойным тоном.
Гровер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– Ты обратилась к врачам?
– Мне не нужны врачи. Расскажите о нашей первой встрече!
– Анна, ты невменяема. Тебе срочно нужна помощь! – Ноздри Гровера раздулись, на его лице отразилась странная смесь гнева и жалости.
– Почему я невменяема? Потому что не помню вас?! – Очень хотелось сказать, что я и после этой встречи постараюсь о нем забыть, но я сдержалась. – Я в полном порядке, но хотела бы узнать некоторые факты о моей юности. Пожалуйста, расскажите о нашей первой встрече и о том, кто такой Нерон!
Гровер выдохнул с такой силой, что салфетка соскользнула на пол.
– Нет, Анна! – отрезал гневно. – Нет! Мы не станем говорить о Нероне и прочей подобной ерунде!
– Нерон не ерунда! – воскликнула я, враз потеряв спокойствие. – Я хочу узнать, кто он такой.
Гровер сжал зубы, его грудь ритмично вздымалась. Поверить не могу, что несколько минут назад он казался мне ледяным!
– Я не потерплю твои дурацкие игры разума! – процедил он гневно. – Ты заперлась в гостинице, замкнулась в своем безумии и калечишь наивных людей! А твой муж ничего не делает, чтобы это прекратить!
– Я не позволю меня оскорблять! – Я повысила голос, на нас стали оглядываться. – У вас нет на это ни прав, ни оснований, – добавила громким шепотом. – Я вас не помню, но это не преступление. Я всего лишь хочу получить информацию о моем бывшем опекуне. Либо ответьте, либо уходите!
Я не надеялась, что так легко избавлюсь от Гровера, но попробовать стоило. Особенно потому, что от его слов меня пробрал ужас. Возможно ли, что я забыла о чем-то важном?
Гровер долго молчал, приходя в себя.
– Хорошо, Анна, я постараюсь. Задавай вопросы о бывшем опекуне, и я отвечу, – сказал он наконец. С горечью в голосе.
– Кто он такой?
– Полковник военного ведомства.
– Что? Не может быть… Нерон работает на военное ведомство?!
Гровер сделал глубокий вдох и заговорил медленно и четко, как с несмышленым ребенком.
– На военное ведомство работаю я. Я был твоим опекуном. Я, Гровер Лоранс. А ты, Анна, довела себя до сумасшествия. Может, я и не был идеальным опекуном, но всегда желал тебе только добра. Мы с тобой не смогли найти общий язык, ты отталкивала помощь и любые попытки сближения. Ты была капризным подростком и неизлечимой фантазеркой. К сожалению, ты такой и осталась. – Гровер чуть понизил голос. – Четыре месяца назад я переписал опекунство на Джулиуса Росси, твоего мужа, и на следующий день после свадьбы ты исчезла. Джулиус – уважаемый адвокат. Я не требую от тебя откровений, но соизволь хотя бы намекнуть, чем он так не удружил тебе в брачную ночь, что ты сбежала в такой спешке?
– Вы лжете! – отчеканила я уверенно. – Лжете. Ложь-ложь-ложь. Моим опекуном был Нерон – мужчина в капюшоне с тьмой вместо лица.
Если представить, как звучат мои слова со стороны, то… да, бред. Но это правда, непоколебимая и абсолютная.
Я внимательно посмотрела на Гровера. Чужое тело, голос, руки, злое лицо… нет. Нет! Он не был моим опекуном. Он лжет.
Гровер подозвал официанта и отменил заказ.
– Не скрою, Анна, я в шоке. Мы мало общались, а виделись и того реже, но смотреть на тебя в таком состоянии очень тяжело. Ты невменяема, ты живешь в больных фантазиях и отторгаешь реальность. Я сожалею, что не навестил тебя раньше. Я вернусь в город и сообщу о твоем состоянии Джулиусу.
– Подождите, прошу вас! Я сожалею, что повысила голос. Обещаю впредь держать себя в руках.
Я с трудом сделала вдох. Казалось, передо мной вот-вот распахнется чудовищная тайна и сметет меня с ног. Никакой самоконтроль не выдержит такого испытания.
Гровер недовольно поджал губы. Каждое его слово звучало, как зубчатый нож по камню.
– Веди себя, как взрослая уравновешенная женщина, иначе я уеду, а тебя отправят к мужу или в лечебницу. Мужчина с тьмой вместо лица?! Прислушайся к себе! Это же бред! Четыре месяца назад я передал опекунство Джулиусу Росси, и вы поженились. Я сделал это по твоей просьбе. Твоей! – раздраженно воскликнул Гровер.
Моей просьбе?
Я хватала ртом воздух, но успокоиться не могла.
– В таком случае почему вас не было на свадьбе?
Гровер выдержал паузу, пытаясь успокоиться. Это не помогло, и он раздраженно отшвырнул вилку. Ударившись о подоконник, та застряла в цветочном горшке.
– Потому что ты меня не пригласила! – процедил с издевкой. – Если не помнишь, мы с тобой никогда не были друзьями.
Я не знаю, что думать. Я не знаю, что сказать мужчине с неподвижной красочной аурой, похожей на конфетную обертку. Либо он лжет, либо я сошла с ума. Я должна что-то придумать, должна выиграть время, чтобы во всем разобраться.
– Понимаете… дело в том, что недавно я попала в аварию и потеряла память, – солгала я, глядя в глаза лжеопекуну.
– Мне доложили о твоей аварии, но я не знал о потере памяти.
Плохой блеф, господин Лоранс, очень плохой. Вам доложили об аварии, которую я придумала несколько секунд назад?
– Неужели доложили? – Я усмехнулась, не скрывая иронии. – Хотя, раз вы мой опекун, то конечно…
– Бывший опекун. Но мне сообщили об аварии, потому что последствия были серьезными. Ты напрочь разгромила свой дом.
– Я ЧТО?! – такого поворота я не ожидала.
– Анна, я тебя не понимаю! – Гровер потер лоб. – То ты помнишь об аварии, то нет. Что с тобой творится? Как ты можешь работать с людьми в таком жутком состоянии? Наутро после свадьбы ты вывела катер из ангара, разогналась и врезалась в дом. Несколько раз. Джулиус чудом выжил. Вот о какой аварии я говорю!
Джулиус чудом выжил? Как только я до него доберусь, исправлю это упущение. Значит, я врезалась на катере в огромный каменный дом, напрочь его разнесла, а сама при этом не пострадала. Да и катер тоже невредим, ни царапинки, стоит у меня в ангаре. Грубая игра, господин Лоранс! Оскорбительно грубая.
– Раз вы обо всем знаете, то помогите мне восстановить память! – Я вступила в игру. – Все это время вы жили…
– … в Алтавии, естественно.
– А остров принадлежит…
– Тебе.
– Мои родители, учителя начальных классов оставили мне в наследство остров на первой орбите? – Это настолько глупо, что я рассмеялась.
– Если тебя интересует доход твоих родителей, позвони в ведомство. Когда нас познакомили, остров принадлежал тебе.
– Вы никогда не навещали меня на острове. Почему?
– Ты не хотела меня видеть, – процедил он сквозь сжатые зубы.
– И вы послушались? Я была подростком!
– Да, подростком, капризным и упрямым, и уж извини, но я не был рад опекунству. Но твои родители погибли в аварии, в которой были замешаны военные катера, и начальник ведомства заставил меня за тобой присмотреть. Ты не захотела даже разговаривать со мной. Выбрала себе учителей, слуг и охрану и отправилась с ними на остров. Ты вела себя, как типичный избалованный отпрыск богатых родителей.
– Ага, конечно… и мне позволили жить отдельно, да?
– С учителями и слугами.
Чушь. Полная чушь.
– Вы были моим опекуном на протяжении семи лет?
– Да, Анна, и когда тебе станет лучше, ты обо всем вспомнишь. Мы почти не виделись, но общались по почте и разговаривали. Я желаю тебе добра, поэтому твое состояние меня удручает. Тебе срочно нужна помощь, иначе ты не просто провалишь освидетельствование, но и причинишь вред окружающим.
Это не может быть правдой. Никак. Гровер ведет игру, грязную и грубую. Ведомство собирается использовать мой дар, и Гровер хочет превратить меня в разбитую, послушную игрушку. Но это не мое амплуа, больше не мое.
– Анна, – мягко произнес он, словно подкрадываясь к опасной теме, – насчет Нерона…
Казалось, меня ударили по затылку. Я сжалась, готовясь к следующим словам.
– Иногда в тяжелых ситуациях дети придумывают себе всяких героев, невидимых друзей, – сказал Гровер с сочувствием в голосе. – Слуги рассказывали, что у тебя был невидимый друг по имени Нерон. Но тебе уже двадцать лет, пора и честь знать! У тебя сильный дар, оказывающий влияние на психику, но любые фантазии должны иметь предел. Если ты хочешь жить в нормальном обществе, веди себя соответственно.
Я посмотрела по сторонам, пытаясь зацепиться хоть за что-то в моем реальном мире.
Невероятно. Немыслимо. Это действительно происходит со мной, в моей гостинице под названием «Светлая река». Незнакомый мужчина утверждает, что Нерона не существует и что именно он был моим опекуном все эти годы.
– Анна, прошу тебя, отнесись к этому серьезно! Через несколько месяцев тебе исполнится двадцать один год. Экспертная комиссия вызовет нас с Джулиусом, чтобы узнать мнение о твоей дееспособности. Мое мнение очевидно: ты не в себе. Думаю, Джулиус скажет то же самое. Ты вышла замуж по собственному желанию, а потом протаранила дом катером, чуть не убила мужа и исчезла. А теперь… ты в ужасном состоянии! Я желаю тебе добра, и, если ты добровольно обратишься за помощью, я пойду на уступки.
Это бред. Страшный бред.
– Как мы с мужем познакомились?
Гровер задумался.
– По-моему, вы встретились на приеме и… не знаю, Анна, что там случилось, и почему вы так быстро нашли общий язык. Я… я не женат. – Теперь в его голосе слышалась усталость, и именно это пугало больше всего. Гровер смотрел на меня, как на душевнобольную. С печальным сочувствием.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.