Текст книги "Анна, создающая королей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anna-sozdayuschaya-koroley-208274.jpg)
Автор книги: Лара Дивеева
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Подойдя к постели, он опустился на край, по-хозяйски подвинув мои ноги.
– Ждала меня? – поинтересовался мрачно.
– Я гадала, что ты предпримешь сегодня. Позавчера ты целовал мои колени, вчера – пальцы на ногах, а сегодня что? – Мой смех застрял в горле. Аура Нерона надавила на меня, касаясь каждого участка кожи.
– Анна! – сказал он, и звук моего имени запрыгал по коже, как камешек, брошенный в озеро. – Я помню, как ты касалась своего тела, чтобы подразнить меня. Ты касалась себя вот здесь… и здесь… а потом здесь…
Нерон не шевелился, но его аура словно жила собственной жизнью. Она оголяла мою кожу, свиваясь тугими змеями вокруг сосков, щекоча бедра, проникая между ними, вливаясь в меня горячей силой.
Ощущения были слишком сильными, и, застонав, я закусила губу.
Нерон закрыл глаза и ушел в прошлое. Он был с другой Анной, с девушкой, которая так сильно его любила.
Мы с ним никак не можем встретиться в одном времени.
Когда он заговорил, я не узнала его голос, печальный и далекий.
– Мне нет от тебя спасения, Анна, и не будет никогда. От твоей нежной кожи, от смеха, от цветочного запаха, от смешных платьев, от мягких бедер. Ты разрушила меня задолго до того, как я разрушил тебя.
– Я не хотела тебя разрушать, наоборот, я любила тебя. А ты меня – нет. Ты придумал прекрасную Анну и пытался превратить меня в нее. Ты хотел свою фантазию, а не живую девушку.
Нерон наклонился к моим губам. Не касаясь, прошептал:
– Ты ошибаешься! В фантазиях я вошел в твое тело тысячи раз. Оно стало моим настолько, что молило обо мне во сне. Ты пропиталась мною, и это отпечаталось в твоей крови. В твоем теле бился мой пульс, текли мои соки, рождалась и горела моя страсть. Ты была моей настолько, что стала частью меня. Ты пахла мной, возбуждалась от моих мыслей, вросла в мою ауру. Я кончал в тебя бессчетное число раз, и этого всегда было мало. Никогда еще мир не знал такого разрушения, как то, что ты сделала со мной, Анна. Твоя любовь сломила меня.
– Как я могла? Я ничего не…
Нерон накрыл мой рот своими губами, заставляя замолчать. Не целовал, а просто соединил нас в чувственном ожидании. Зашуршали простыни, и его рука легла на низ моего живота.
«Спустись ниже!» – молили мои инстинкты.
Нерон чуть отстранился.
– Считая меня хозяином, ты сдавалась мне, не зная, что подчиняешься своему рабу.
Нерон снова потянулся к моим губам, и на этот раз я ответила. Один поцелуй не вернет в прошлое, ничего страшного не случится, а я так хочу узнать, каково это – целоваться с Нероном.
Закружилась голова. Моя аура зажглась знакомыми цветами страсти. Запахло паленым, как в тот день, когда я впервые обняла Нерона и обнаружила его возбуждение.
Вокруг нас загорелась постель, и теперь я знала причину: рядом со мной Нерон теряет контроль над своей магией.
Он подхватил меня на руки, не разрывая поцелуй.
– Ко мне в постель! – прохрипел неразборчиво, и тогда я пришла в себя.
– Так и будем сжигать все подряд? – Я отстранилась и соскочила на пол, с трудом сдерживая желание наброситься на Нерона и позволить ему сделать со мной все, о чем я мечтала. – Ты произнес красивую речь, но она ничего не меняет между нами. Если ты хотел меня так сильно, то почему отдал Джулиусу?
– Так было лучше.
– Кому?
– Не все можно объяснить, иногда надо просто чувствовать и верить, – сказал он и распахнул окно. – Смотри!
Одним взмахом руки Нерон поджег облака.
Умом я понимала, что это всего лишь иллюзия, но зрелище было невероятным. Воздушное море огня, невозможная комбинация трех стихий – воздух, огонь и вода. Это самое сильное, самое невероятное признание в страсти. Никто бы не устоял.
Никто, кроме меня.
Устоять может только одинокая Анна, которая уже однажды оплакала потерю Нерона, скорчившись на больничной постели.
Анна, которая не хочет сгореть от любви во второй раз.
Нерон прижимал меня к себе, и все его тело горело страстью.
Но я не сдалась.
– Спокойной ночи, Нерон! Я перенесу вещи в соседнюю спальню, а ты разберись с пожаром! – Я высвободилась из его рук.
Без сомнений, он наблюдал за мной и видел, как, забравшись в свежую постель, я ласкала свои губы, вспоминая его поцелуй. Как мои руки прошлись по телу, касаясь груди, и оказались между раздвинутых ног. Как я прикусила подушку, выплескивая страсть в одиночестве чужой спальни.
Я не стеснялась своей реакции и не пыталась ее сдержать. Не осуждайте, пока сами не испробуете коктейль из чужой магии и страсти. Нерон поджег меня вместе с облаками, вместе с постелью. Когда от страсти горят глаза, когда лихорадка ломает тело судорогами, когда только один мужчина может подарить вам синеву покоя, тогда бросьте себе вызов: уйдите от него, жаждущего, и оставьте свое тело горящим на холодных простынях.
Это не ощущения, это судороги страсти. Они стирают память и меняют приоритеты. Ты пойдешь на все, только бы получить разрядку с мужчиной, который превратил твое тело в жидкую страсть.
Только один мужчина может подарить мне синеву покоя.
Но я не могу принять его синеву.
Он что-то скрывает, и я ему не доверяю.
Без сомнений, Нерон видел, как мой стон наслаждения перешел в слезы. Как он мог оттолкнуть меня шесть месяцев назад, если его страсть сжигала облака?
Нерон зашел в спальню уже под утро.
– Я ненавижу твои слезы! – Завернув в простыню, он вынес меня на балкон и усадил себе на колени. – Прекрати плакать! – Он напоил меня синим настоем из стеклянной трубочки и прижимал к себе, задумчиво перебирая мои волосы.
– Я не верю тебе, Нерон. Однажды поступив жестоко, ты сделаешь это снова. Ты опоздал. Жаль, что ты не показал мне свою страсть раньше, когда я так в ней нуждалась.
– Я не мог. Не спрашивай, а просто поверь!
– А теперь можешь?
– Теперь могу. Веришь?
Я задремала в руках Нерона, почти поверив ему – мужчине, который меня создал.
Пробуждение было шумным. Чужой йикин пел приветственную песню, перекликаясь со сторожевыми птицами, кружащими над замком. Аккуратно ссадив меня с колен, Нерон приветствовал уже знакомого мне мага. Лукресс остановился передо мной, буравя крохотными пуговичками глаз.
Нерон не обрадовался неожиданному гостю. Яростно жестикулируя, он издавал резкие отрывистые звуки, напоминающие ругательства.
– Доброе утро! Меня зовут Лукресс, – маг обратился ко мне на языке Тритари.
– Доброе. – Я потуже затянулась в простыню. От пронизывающего взгляда стало неуютно.
– Нерон рассказал вам, кто я такой? – спросил маг с акцентом.
– Да, вы мастер памяти.
– Если хотите знать мое мнение, то это бесполезный дар. Те, кто копается в прошлом, теряют будущее! – высокопарно провозгласил маг. – К сожалению, даже я, один из сильнейших, не вижу ни вашей ауры, ни памяти. На Тритари я видел вас издалека и старался не попадаться на глаза.
Знаю я, зачем он прилетал на Тритари, – чтобы вмешаться в память близких мне людей. Что сказать человеку, который своим мастерством погрузил меня в кошмар?
Нерон подтолкнул мага к двери, и в ответ тот выкрикнул несколько грубых слов. Понять бы, о чем они ругаются и как это связано со мной.
За ними закрылась дверь, но я успела услышать вопрос Лукресса:
– Ты сказал ей правду?
Произнесенные на языке Тритари, эти слова были сказаны для того, чтобы я их услышала.
Нерон прокричал ответ на чужом языке, но было слишком поздно, Лукресс уже достиг своей цели.
А вот и секреты Нерона, они вылезают из укрытия и показывают страшные зазубренные края.
Не волнуйтесь, почтенный Лукресс, я в курсе, что Нерон лжет.
Интересно, какую правду скрывают от женщины, ради которой поджигают облака?
Мужчины проговорили почти час, а за час можно выпить очень много синего настоя. Когда они вернулись на балкон, я отдыхала в кресле. Лукресс склонился и поцеловал мою руку.
– Так прощаются на Тритари, да? Целуют руки дамам?
– Вы прекрасно говорите на моем языке.
Лукресс снова поклонился, успев бросить быстрый взгляд на Нерона. Тот подтягивал ремни на седле йикина в надежде на скорое отбытие гостя.
– Я очень редко бываю на Тритари. Удивительное место, никакой магии, и мне там очень трудно! – Он театрально развел руками. – А уж как ненавидят нас, дивитов, какие истории придумывают! Страшные сказки! – В крохотных глазах старика заплясал оранжевый огонь. Взяв меня за руку, он сдавил ее с удивительной силой.
– Анна знает эти сказки лучше тебя! – усмехнулся Нерон.
– Говорят, что мы двухголовые монстры, что мы душим жертв хвостами, – Лукресс направился к Нерону, но, обернувшись, бросил на меня весомый взгляд, – и что мы выпиваем человеческие души огнем нашего взгляда! – Оранжевое пламя в его глазах вспыхнуло ярким светом.
Выпиваем душу огнем взгляда…
Ох, святые силы! Как же я сразу не догадалась!
Я проследила, как йикин Лукресса взмыл в воздух, как обогнул вершину горы и скрылся в облаках.
– Какие у нас планы на сегодня? – нарочито весело спросил Нерон, устроившись рядом со мной.
– Не знаю, как у тебя, а у меня на повестке дня всего один вопрос.
– Надо же, как… обычно у тебя на уме сотни вопросов. Так и быть, задавай свой один единственный!
– Как долго мне осталось жить?
Я должна была сразу догадаться. Оранжевое пламя в глазах Нерона, когда он увидел меня на базе, было воистину слепящим. Из-за него я потеряла сознание и очнулась уже в пути на Алайону. А потом… странное поведение Нерона, комплименты, желание дать мне все, чего я пожелаю… это не любовь. О, нет, это отнюдь не любовь! Это чувство вины.
Нерон случайно разрушил мою ауру.
Когда я вошла в кабинет, он готовился убить Гровера, а я попала под руку, и он не справился со своей магией.
Он разрушил мою ауру магией своего взгляда. То же самое случилось с полковником и с другими жертвами дивитов.
Именно поэтому Нерон забрал меня на Алайону, и теперь заботится обо мне, отдавая всего себя, и злится, как казалось, без причины. Жертвы дивитов не помнили, что с ними случилось, вот я и решила, что аура погибает сразу после разрыва. А ведь если задуматься, то становится очевидно, что для гибели всего плетения ауры требуется время.
Вопрос только один – как долго?
Нерон закрыл глаза и выругался.
– Лукресс – проклятый старый болван! Когда он успел тебе сказать?
– Он напомнил, что в сказках дивиты пожирают душу человека огнем взгляда, и все стало на свои места. Именно от магии вашего взгляда происходит разрыв ауры, то есть души. На базе ты случайно разорвал мою ауру и обрек меня на смерть. Какая страшная случайность! Теперь понятно, почему ты забрал меня с собой, почему выполняешь любые прихоти, но при этом не позволяешь привязать йикина и не учишь языку. Ты даже открыл мне тайны наших планет. Какой смысл скрывать информацию от женщины, которой скоро не станет?!
С громким рыком бессилия Нерон опустился передо мной на колени.
– Анна, – прошептал он сдавленно, – я хотел дать тебе все, чтобы ты была счастлива, пока…
– Пока не умру.
– Ты не умрешь, ты будешь существовать по-другому.
– Я видела жертв с разорванной аурой. Это смерть. Они двигаются, существуют, но у них не осталось ни чувств, ни воли, ни осознания происходящего.
– Я пытаюсь тебя спасти. Мои люди ищут перцептов на ближайших планетах, но… таких, как ты, больше нет, а себе ты помочь на сможешь. Лукресс умеет манипулировать памятью, но не аурой, да и твою ауру никто из нас не видит. Ты закрытая книга для дивитов, но я делаю все возможное, чтобы найти способ тебя спасти.
Вздохнув, я сморгнула влагу с ресниц. Плакала я не о себе, а о Нероне, о его горе, которое выливалось на мои колени с каждым словом. Я плакала о его нечеловечности, о полном непонимании меня. О том, что он пошел на такую изощренную игру, чтобы сделать меня счастливой перед смертью.
– Ох, Нерон, неужели ты не понимаешь?! Ты не виноват в том, что случилось на базе, но то, как ты поступил дальше, непростительно. Ты должен был признаться и дать мне выбор, где и как умереть. Вместо этого ты похитил меня и лжешь мне каждым словом. Ты готов даже спать со мной, чтобы дать все, в чем отказал раньше. – Ярость постепенно набирала силу, меняя мой голос, ломая его. Под конец я кричала, с силой сжимая кулаки. – Какая самоотверженность! Ты так наказываешь себя за ошибку? Я твое наказание?
– Прекрати! – Лицо Нерона пошло волнами, оранжевый огонь его взгляда, всего его тела отразился в моих глазах. Под нами затрясся балкон, землетрясение на вершине горы и в моей душе. Еще немного – и этот замок обмана рухнет на красный песок обломками прошлого.
Нерон стоял на коленях посреди огня.
Я провела пальцем по глубоким бороздам на его нечеловеческом лице, по клыкам, по бледным губам. Таким он нравится мне намного больше. Монстром. Зверем. От зверей не ждут человечности.
Нерон оттолкнул мою руку.
– Я погубил тебя! Мне предстоит жить с осознанием этого до конца моих дней! Я в разы старше тебя, и еще многие десятилетия мне предстоит мучиться осознанием, что я причинил вред женщине, которая подожгла и подчинила меня. Я не притворяюсь! – Нерон осип. До боли сжимая мои колени, он кричал, бросал в меня свою правду. – Я хотел, чтобы мы прожили оставшиеся дни так, как могли бы… если бы все сложилось по-другому. Анна, я не прошу прощения. Никогда не прощай меня!
Я и не собираюсь его прощать, и верить ему очень трудно. Я перцепт, мастер эмоций, но я совершенно слепа, когда речь идет о чувствах Нерона. Я верю отчаянию и боли в его глазах, но эта вера разбивается о жестокость нашего прошлого и непредсказуемость его поступков. Если бы он сразу сказал правду и предоставил мне выбор…
Он не человек, и чувства у него нечеловеческие.
– Как долго умирает аура?
– Несколько дней. Какое-то время она работает по инерции, пока не иссякнет сила. Потом аура ослабевает и постепенно умирает. Очень скоро ты заметишь первые изменения…
Я поморщилась, и Нерон замолчал.
– Что будет после?
Нерон понял мое «после».
– Этот замок твой, сюда никто не подберется. Сторожевые йикины не подпустят чужих птиц без позволения хозяина. Слуги останутся с тобой, и они за всем проследят. Они привязаны ко мне на крови. Отпустить я тебя не могу, только здесь ты в безопасности, поэтому ты будешь жить…
– Существовать.
– … жить, но по-другому…
– Существовать. Без эмоций, без воли, без осознания. А ты?
– Я буду жить в низине и издалека следить за твоим благополучием.
– Благополучием? – я поморщилась.
– Ведь ты не захочешь, чтобы я остался с тобой после…
– Ни за что! Спасибо, что позаботился обо всем! Думаю, что теперь ты можешь рассказать мне правду о других жертвах дивитов. Даже если я захочу выдать ваши страшные тайны, то не успею.
Все оказалось очень просто. Рабство. Независимые и жестокие, дивиты крайне редко идут в услужение друг к другу, слуги Нерона – исключение. Дивиты живут в постоянной, кровопролитной, смертельной магической битве друг с другом. Поэтому они стали исследовать соседние планеты в поисках рабов… и нашли. Потребовалась магическая сила всех королей и еще многих дивитов, чтобы спасти Тритари. Сказки о том, что могучие и страшные монстры спасли Тритари от астероидов, а взамен забрали людей в рабство, оказались правдой. Разрывая ауру магией взгляда, дивиты подавляли волю, желания и чувства людей, заполучая себе идеальных рабов. Согласно официальному межпланетному договору, дивитам отдают преступников, но не думаю, что все так просто. В рабство отдавали и тех, кого не хватятся родные и близкие. Очень много людей пропадает без вести, в газетах зачастую называют это эпидемией.
Теперь понятно, как Нерон наказывал проблемных клиентов. Он не человек, и его методы защиты моей чести не были человеческими. Он не избавился от Дилона, и я догадываюсь почему: он знал, что мы связаны через Клауса, и Дилон подтвердит, что Нерона не существует. Мой горе-опекун слишком хорошо меня знал.
– Уже много лет, как правящая верхушка Алайоны осознала совершенную ошибку. Нам невыгодно населять планету безвольными бессловесными рабами, не способными постоять за себя, а их число постоянно растет. Короли запретили ввоз рабов, но запрет постоянно нарушают, – объяснил Нерон. – Дивиты прилетают на Тритари и нападают на обычных людей, но власти с этим борются.
– Кто-то нарушил договор и напал на людей, которым я помогла.
– Дивиты выбирают жертв, нападают на них, а потом возвращаются через пару недель, чтобы забрать безвольного раба. Так случилось и с твоими родителями. В то время я работал на Кзавиона, контролировал нелегальную торговлю рабами и сотрудничал с вашим военным ведомством. Дивиты напали на торговый центр, и когда мы выследили жертв, я познакомился с твоими родителями. Я сразу почувствовал силу твоего дара, поэтому отвез твоих родителей в ведомство и рассказал им обо всем. Узнав о том, что они скоро погибнут, они передали мне опекунство. Не сразу, конечно, но Гровер, тогда еще многообещающий молодой военный, помог их уговорить.
– Какие условия были в приложении к договору?
– Я обязался проследить, что их не заберут в рабство. Гровер устроил их в клинику, где они и умерли.
Мне казалось, я давно уже оплакала родителей, но у слез были свои планы. Нерон обнимал меня и гладил по волосам.
– Что случилось с аурой Гровера? Она похожа на застывшую картинку.
– Ведомство пыталось изобрести защиту от дивитов. Гровер участвовал в экспериментах, и это – последствия, поверхностные шрамы, закрывающие обзор. Кзавион курировал первые эксперименты. Жаль, что я не вижу ауры, а то… – зажмурившись, Нерон покачал головой.
– О чем вы спорили с Лукрессом? Это связано со мной, да?
– Лукресс – старый идиот, не обращай на него внимания. Я надеялся, что он хоть чем-то сможет помочь, но его идеи бредовые. – Нерон поднялся на ноги, обозначая конец разговора. – В третьей пентаде есть подводный город и невидимые сады. Давай слетаем туда на пару дней? Позволь мне хоть что-нибудь для тебя сделать!
– Ты и так сделал слишком многое, – сказала я без доли сарказма. Протянув руку, погладила Нерона по лицу. – Я годами пыталась разгадать тайну твоей тьмы, ненавидела капюшон и маску, а оказывается, это была защита. Тьма защищала меня от твоего взгляда, когда ты не мог контролировать магию. Иногда я видела борозды на твоем подбородке и считала их шрамами. Я любила твои шрамы. – Опустив голову, я добавила со вздохом: – Я все в тебе любила.
Обойдя Нерона, я направилась к себе. Мне нужно побыть одной.
– Люби меня! – попросил он, глядя мне вслед. – Пожалуйста! Люби меня, как ты любила меня раньше!
Он никогда не просил, да и слово «пожалуйста» появлялось в его лексиконе крайне редко.
Я не знала, что чувствовать. Обычно умирающие о чем-то просят, а не наоборот. А получается, что его отчаяние сильнее моего.
Я умирающая? В двадцать лет?
Закрывшись в спальне, я долго не решалась осмотреть свою ауру. Жертвы дивитов попадали ко мне уже в самом конце, когда аура была разрушена, а до этого они и не подозревали о случившемся, поэтому я не знаю, как выглядят ранние изменения.
Ощущения странные. Жуткие. Руки ледяные, между лопатками стекает холодная капля пота. Я смотрю, но слепну от страха, боюсь разглядеть начало моего конца. Мышцы напряглись до предела, зубы сжаты так сильно, что ноет челюсть.
Вижу сплетение нитей, прослеживаю их путь… нет, не могу больше. На лбу испарина. Тремор в теле, в каждой мышце, полное сотрясение чувств.
Нерон подошел неожиданно, и его прикосновение испугало до крика. Он обнял меня, ладонью стер испарину со лба.
– Ты осмотрела ауру?
– Я не могу… не вижу… мне стр-р-рашно… – зубы стучали, сбивая слова в кучку.
Нерон обнял меня с неистовой силой.
– Я не даю пустых обещаний, поэтому поверь: если есть способ тебе помочь, я его найду. Я все за это отдам! Если мы найдем перцепта и сможем восстановить твою ауру, я отпущу тебя на свободу.
– Отпустишь?! – удивленная, я попыталась заглянуть в его лицо.
– Да. К Джулиусу, если ты этого захочешь.
Наверное, это хорошо, даже замечательно. Я ведь просила Нерона о свободе, и я хотела вернуться на Тритари.
Но сейчас я не могу думать о свободе, только о жизни. О выживании. И о Нероне.
Я хочу его с такой силой, что вибрация моего тела сходится в одном месте. Жаждущем.
Я обхватила Нерона ногами, позволяя почувствовать мою дрожь, мое стремление к нему.
Инстинкты требовали, чтобы я отдалась сильнейшему, потому что в этот момент я дико, непотребно слаба. Так было испокон веков, и так будет всегда – слабые отдаются сильнейшим, чтобы получить защиту. От чего угодно, даже от смерти.
Даже если Нерон сам меня убил. Во второй раз.
Сейчас я не хочу думать о разорванной ауре, о безвольном будущем в облачном замке. Я всем телом хватаюсь за жизнь, держусь за нее. За Нерона. Мне нужно доказательство того, что я живу. Мне нужна горящая страсть зверя, который борется за мое выживание.
Не надо открывать глаза, чтобы видеть оранжевый свет его взгляда. Его магия беснуется, зверь трется о меня в слепой жажде обладания тем, что уже давно считает своим. Дрожь его тела созвучна моей. Мой инстинкт – жить, его – не отпускать. Я раскачиваюсь на нем в чувственной хватке за жизнь.
– Я… хочу… жить… – реву, охрипшая, – сейчас…
Нерон касается меня, ласкает. Мой стон как завершение спора. Как точка в конце предложения. Я жадно двигаюсь, впиваясь ногтями в его шею, и наконец открываю глаза.
На секунду прекращаю пляску инстинктов, ошарашенная увиденным. Передо мной полная трансформация дивита. Оранжевые глаза зверя, клыки, испещренное бороздами лицо и тело. Магия фиолетовыми волнами плывет по спальне.
– Я зверь, Анна.
Руки Нерона замерли, он ждет моего разрешения, моего принятия его звериной сущности. Он силится сменить облик, но магия вытекает из него, окружая нас облаком.
– Меня бы это не остановило.
Я говорила о прошлом, и Нерон это знал. Но он не собирался с этим мириться.
Он опрокинул меня на постель, прижимаясь ко мне всем телом. В темноте, в неведении, я дрожала от похоти.
Почему бы и не сдаться ему? Будущего все равно нет.
Нерон не вошел в меня, спустился ниже.
Шершавый язык на мне, мягкое, изучающее движение. Перед глазами все плывет от наслаждения. Нерон прикусывает бедро клыками, и боль отзывается во мне щелчком удовольствия. Струйка крови стекает к центру моего тела, и шершавый язык слизывает ее, вырывая из меня судорогу оргазма.
Мне везет на мужчин, щедрых на ласки, потому что они не спешат дарить себя целиком.
– Войди в меня! – прошу его, но разве со зверем поспоришь? Тяжелая ладонь прижимает меня к постели, его губы, его язык на мне, во мне. Вибрация грудного рыка передается от зверя ко мне, пока он во второй раз доказывает, что я жива.
Я распластана на постели, разбита наслаждением. Нерон лежит рядом, его голова на моем животе. Дышит часто, с хрипом.
– Почему ты меня не взял? – спрашиваю, отдышавшись.
– Ты бы от этом пожалела.
– Да, ты прав. Мое тело хотело тебя, но не душа. Никак не душа.
Я вру. Вру-вру-вру, даже перед лицом смерти. Потому что не понимаю, как моя душа способна простить Нерона за прошлое.
Выдохнув, он откатился в сторону. Все еще зверь с дикими оранжевыми глазами, он намного человечнее, чем думает.
Словно в подтверждение этому он вдруг задал невероятно человеческий вопрос:
– Что такого тебе дал Джулиус, раз ты хочешь к нему вернуться?
– Раньше хотела, теперь уже нет смысла возвращаться.
Да и смогу ли я вернуться к Джулиусу после потрясения последних дней? Я верила, что буря чувств к Нерону улеглась, но он сковырнул корочку памяти, и… мои чувства живы.
Нерон положил руку на мое бедро, сжал с силой, словно предупреждая, что не отпустит.
– Что он тебе дал?
– Он был со мной человеком.
Нерон задумался над моими словами. Наверное, впервые воспринял Джулиуса всерьез, даже если выбрал его для меня полгода назад.
– Я не способен этого дать. Я дивит.
– Ты сам отдал меня Джулиусу, а я хотела только тебя. Я всегда была только твоей.
– Я не просил тебя об этом…
– Я знаю.
– Я не просил тебя об этом, но я этого хотел.
Мы лежали рядом, но мы не были вместе. Односторонняя близость оставила после себя ощущение пустоты, неприятной и влажной. Наша страсть способна на большее, намного большее, и от этого ноет душа.
– Дело не в Джулиусе, понимаешь? Дело в нас с тобой… нас нет.
О прошлом думать не хотелось, о будущем тем более. Нерон поднялся с постели и ушел, больше не говоря ни слова. Он вообще исчез из замка и продолжал исчезать каждый день. Мы не обсуждали его отъезды, и без слов понимая, что он искал способы меня спасти.
Искал, но не мог найти.
А я оставалась наедине с мыслями, от которых кружилась голова. Через несколько дней меня не станет, и в это невозможно поверить.
Как ждут смерти?
Я не умею жить сегодняшним днем, не научилась. С Нероном я ждала волшебного будущего, когда мы изменим мир, и он полюбит прекрасную Анну. В гостинице я только начала наслаждаться жизнью, когда меня грубо вырвали с островка счастья. А потом я жила мечтой о независимости.
Когда у тебя нет будущего, пустота настоящего кажется невыносимой.
Я летала на йикине, гуляла в саду, иногда набиралась смелости посмотреть на мою ауру. Изменений было мало, но это только начало. В страшный исход я поверить не могла. Никак. Возвращаясь, Нерон сжимал меня в объятиях, словно боялся, что я сбегу из надоблачного рая. Каждый день он обещал, что делает все возможное для моего спасения, а по вечерам спрашивал:
– Ты хочешь, чтобы я остался с тобой на ночь?
Зверь спрашивал разрешения у жертвы, он хотел меня так сильно, что пытался быть человеком.
Я отшучивалась в ответ.
– А вдруг ты меня разочаруешь? Я так долго об этом мечтала, что безопаснее оставить себе вкусную фантазию.
– Знаешь, что говорят на твоей планете? Ирония – это разочаровавшаяся нежность. Послушайся своих инстинктов, будь со мной оставшиеся дни.
Он касался меня грубо, хваткой зверя. Не намеренно, наоборот, он старался быть осторожным. Просто он и есть зверь. Дивит. Я не сопротивлялась. На финишной прямой перестаешь маяться ерундой и отдаешь время и усилия только самому важному. Я прислушивалась к себе, надеясь, что сердце подскажет правильное решение. Есть ли смысл привязываться к зверю, если впереди прощание? Либо он спасет меня и вернет домой, либо меня не станет.
Нерон ласкал меня. Томление заполняло тело, но мысли оставались кристально чистыми. Он так и не объяснил мне, почему однажды отказался от моей любви. Он сдался страсти только потому, что я умираю. Обещал мне свободу только потому, что не верит в спасение.
– Чувствуешь, как ноет твоя плоть? Мягкая, желающая, она принадлежит мне. Прислушайся к языку тела! – бормотал Нерон, ложась рядом. – Люди слишком много думают и разговаривают. Прикосновение мудрее слов, у него свой, совершенный язык, оно запускает химию твоего тела. Люди считают это животным влечением, но они не правы. Источник химии – твоя душа, а она говорит только правду.
Моя плоть сказала «да».
Мое сердце сказало «да».
Но я сказала «нет».
Нерон ушел, а я тянулась вслед за ним всей душой.
⁂
Нерон показал мне подводный город. Он начинался на берегу и словно сползал под воду. Щелчком пальцев Нерон создал вокруг нас воздушный пузырь. Подводные дома казались точно такими же, как на поверхности, но стояли поодиночке. Нагромождений, как в столице первой пентады, видно не было. Подводная жизнь намного благополучнее и безопаснее, и многие дивиты в свое время сбежали от кровопролития к спокойствию морского дна. Тело дивитов адаптируется очень быстро. Появляются жабры, и дивиты приживаются на новом безопасном месте.
Потом йикин отнес нас в невидимые сады посреди пустыни. На первый взгляд ты видишь только переплетение троп на песке, больше ничего. Но как только ступаешь на тропу, ощущаешь цветочный аромат. По мере продвижения тебе открываются иллюзии кустарников, цветов и птиц. Что ни шаг, другой запах, другая иллюзия. Край пруда, и цветущий кустарник изгибается, касаясь воды тяжелыми соцветиями.
Весь день Нерон был задумчивым и хмурым, а когда мы вернулись в замок, его настроение вконец испортилось. Судя по тяжелым взглядам, он порывался спросить меня об изменениях в ауре, но я только огрызалась в ответ. А потом в замке появился Лукресс, и ситуация накалилась до предела. Дивиты орали в голос, швырялись стульями, пахло паленым. Под конец, выгнав Лукресса, Нерон вошел в мою комнату в полной трансформации дивита.
– Я улетаю по делам, – сказал он, глядя на облака. – Ничего не бойся! Однажды я поклялся, что не дам тебе умереть. Так и будет.
Да, я помню клятву Нерона. Тогда я болела простудой, и мне неловко, что я смеялась, когда рассказывала об этом Джулиусу.
Без сомнений, Нерон решился на нечто значительное.
– Подожди… ты куда?
– Знаешь, почему я выдал тебя замуж за Джулиуса?
– Куда ты летишь?!
– По делам. Ни о чем не беспокойся! Я сделаю все, чтобы ты выжила.
– Скажи мне правду! Куда ты летишь?!
– Хочешь знать правду, тогда слушай! Я выбрал Джулиуса, потому что он сильный. Я знал, что он сможет тебя защитить. Даже когда ты пряталась в гостинице, он следил за твоей безопасностью. Помнишь охранников, которые работали у тебя за минимальную плату? Джулиус их нанял. А еще я выбрал его, потому что он тебя любил. Он влюбился в тебя до того, как я вмешался в его память. Ты помогла его другу, и вы с Джулиусом познакомились на приеме. Ты не обратила на него внимания, для тебя это было мимолетным знакомством. Но ты сразила Джулиуса наповал с первого взгляда. Он звонил мне, требуя назначить встречу, и каждый раз получал отказ.
– Зачем вы с Лукрессом вмешались? Вы могли позволить нам познакомиться без ваших манипуляций.
– Ты бы согласилась выйти за него замуж?
– Нет.
– Вот и твой ответ. Вмешательство в его память было не самым удачным, но я не сомневался, что вы найдете общий язык, а в проблемах обвините военное ведомство. Я хотел, чтобы ты была счастлива. Когда ты счастлив, прошлое не имеет значения.
– Джулиус отказался от меня и отпустил на Алайону.
Нерон невесело усмехнулся.
– Он напал на меня, угрожал и вел себя, как взбесившийся самоубийца.
– Он жив? – спросила я, не дыша.
– Да, он жив. Я принудил его отступить и не поднимать тревогу. У меня не было времени вызвать Лукресса, поэтому пришлось договариваться. Остальным сказали, что ты поправляешь здоровье в санатории. На прощание Джулиус сказал, что ты любишь меня, и заставил пообещать, что я о тебе позабочусь.
– И про кедровые орешки.
– Да, и про них.
– Куда ты летишь? – Я поежилась от тревоги. Нерон ведет себя так, будто это прощание.
– Все будет хорошо. Я сделаю все, чтобы тебя спасти. Тебе помогут, и ты вернешься к Джулиусу.
Я схватила Нерона за грудки.
– Ты опять решаешь все за меня?! Это не по-человечески! Ты то тянешь меня к себе, то отталкиваешь. Спроси, чего хочу я! Спроси и выслушай ответ! Скажи мне правду о прошлом и о том, что происходит сейчас. Позволь мне самой сделать выбор! Не решай, что для меня лучше, не выбирай за меня в очередной раз!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.