Читать книгу "Переиграю шторм"

– Что с ней?!

– Она то дерётся, то в обморок падает! Требует «скорую» вызвать.

– Потому что сожитель её типичный забулдыга! Понял?! – крикнула Таня. – Сейчас успокой её, ничего не предпринимайте. Я выезжаю.

Она кинулась одеваться, натягивая на себя первое, что попадалось под руку. Времени на то, чтобы успокоиться нет. Такси вызывать не стала – некогда ждать. Выбежала из дому, на ходу застёгивая пальто. Не ведая страха, не думая об осторожности, она среди ночи ловила любую машину, только бы поскорее увидеть Варьку. Остановилась черная BMW. Не размышляя, Татьяна села в неё и назвала адрес. По опустевшему городу машина домчалась минут за десять. У водителя не оказалось сдачи с крупной купюры. Она махнула рукой и кинулась к подъезду.

Набрала код на домофоне, поднялась на лифте, уже собралась звонить в дверь – и вдруг услышала громкий крик. Пронзительно визжала Варька. Таня застыла на месте, а потом стала трезвонить и стучать в дверь кулаками. Открыли не сразу. Татьяна ворвалась в квартиру и, оттолкнув Юрика, бросилась к дочери. Та стояла в воинственной позе, щёки её пылали, а глаза метали молнии.

– Да не нарочно я! – оправдывался Юрик.

– Врёшь! Врёшь! – кричала Варвара. – Ты всё время врёшь!

– Что случилось?! – от волнения у Татьяны перехватило горло.

– Она упала в обморок, я стал её поднимать, – начал «зятёк».

– И наступил мне на волосы! Специально! – взвилась Варвара.

– Принеси ей воды, – упавшим голосом выдохнула мать.

Когда он вышел из комнаты, мама потихоньку спросила:

– Ты обморок сыграла?

– Угу, – согласилась Варька.

– Я так и поняла. Вон румянец во всю щёку.

Она усадила дочь на диван, сама села рядом. Юрик принёс воду и уселся в кресло. Варя пить отказалась, тогда Таня сама залпом выпила всё, что было в чашке.

– Ты когда пришёл? – спросила она.

– После обеда.

– Вечером! – язвительно уточнила дочь. – В шесть часов!

От Варьки пахло вином таким же, как от Юрика. Понятно, откуда её чрезмерное возбуждение.

– И принёс вино. Да?

Они промолчали. За них ответила пустая бутылка возле стола.

В течение дня Татьяна несколько раз звонила дочери, и та уверяла, что у неё всё в порядке.

– Ты меня вызвал, потому что тебя избила Варя? – усмехнулась «тёща».

– Нет! Она собиралась с балкона прыгнуть! – пожаловался он. – Я еле удержал её!

Да, кажется, Варвара разыграла спектакль по полной программе. Конечно же, она страдает и пытается перевоспитать своего забулдыгу, но не знает, чем пронять его. Глупышка! А вдруг бы, подогретая вином, и вправду сиганула с балкона! Маме стало не по себе.

– Варя, а ты в тот момент не думала обо мне, папе, Стаське, бабушке?..

– Думала. Поэтому и не прыгнула.

– Ох, спасибо, дорогая, – тяжело вздохнула Таня, встала и, наконец, сняла пальто.

– Мама, ты представляешь? Он ни разу за коммуналку не уплатил. Сегодня пришли хозяева и предъявили. Теперь за три месяца платить надо. Газ, свет, вода, телефон и так далее. Ты давала на это деньги, а он пьянствовал на них, да ещё врал! – жаловалась Варвара.

– Тебе следовало бы квитанции попросить.

– Я не подумала об этом. Он и зарплату свою тратил только на себя и развлечения.

– Надеюсь, ты не из-за этого собралась прыгать с балкона?

– Нет, конечно. – Варя медленно покачала головой. – Как-то всё в моей жизни не так. Тупик! Полный тупик! Я всё вижу, понимаю. Не такая уж я дурочка. Я знаю, что сама виновата. Чего теперь ныть! Я думала, он другой и верила ему так, как только вам. Теперь мне очень плохо. Очень! Так плохо на душе. – И она расплакалась.

Мама прижала Варьку к себе, еле сдерживая свои слезы. Для неё вдруг стало очевидным, что дочь хоть и живёт в образе слабой беззаботной малышки, которой была совсем недавно, уже поняла опрометчивость своего выбора. Но она не жаловалась, не капризничала, пыталась самостоятельно нести этот крест и наверняка надеялась, что сумеет изменить любимого. Теперь, уткнувшись в мамину грудь, она всхлипывала жалобно, по-детски, и не знала, как ей справиться с крушением своих надежд и величайшим в её жизни разочарованием.

Татьяна вынула из сумки платок, вытерла Варваре глаза, нос и бодрым голосом сказала:

– Так о каком тупике ты говорила? Об этом, что ли? – она посмотрела в сторону Юрика. – Ну, насмешила! Прямо-таки китайская стена! Варвара, ты в своем уме? – Она отстранила дочь от себя и, в упор глядя на неё, улыбнулась. – Ты получила хороший опыт, а значит, повзрослела, поумнела и поднялась на следующую ступеньку. Иди дальше! Надеюсь, этой ошибки ты больше не повторишь. Да?

Варя удивлённо вскинула мокрые ресницы и кивнула. Плакать она перестала, только растерянно спросила:

– Так что же мне делать?

– Собирать вещи! Я вызову такси, и мы поедем домой. Вот и всё, нет тупика! – Она повернулась к Юрику. – А ты, любезнейший, включай мозги и поднимайся по своим ступенькам сам. Долг хозяевам мы завтра отдадим. Если хочешь остаться здесь, оплати квартиру за следующий месяц. Надумаешь в Питер вернуться – дам денег на билет. Выбирай!

Юрик затравленно смотрел из-подо лба. Он и впрямь сейчас походил на испуганного дворового котёнка, прижатого к забору. У Тани защемило сердце, но она не могла позволить себе спасать Юрика, жертвуя дочерью. Что ж, жизнь его научит. И – Бог в помощь!

– Я уеду, – сказал он.

– Думаю, это правильно. Приди завтра за деньгами на билет, заодно и пообедаешь.

Он кивнул, опустив глаза. Варвара, шмыгая носом, складывала вещи. Таня вызвала такси.

6

Нарядные ёлки, огромные гирлянды преобразили площади, скверы, бульвары. На улицы высыпали ликующие горожане, навьюченные пакетами с только что купленными подарками и угощениями. Гремела музыка, жизнерадостно мигали огоньки в витринах и медленно падал снег, узорчатыми хлопьями осыпая предновогоднюю сутолоку, прохожих, предвкушающих январский марафон маскарадов, балов и застольных тостов!

Опьянённая морозным воздухом и чувством предпраздничной солидарности с краснощёкими согражданами Таня с удовольствием влилась в эту зимнюю фиесту, где вместо перьев, едва прикрывающих разгоряченные тела, мелькали красные колпаки с белыми помпонами на бесшабашных головах девчонок и парней, тиражирующих на западный манер Санта-Клауса, а у магазинов, постукивая посохами, зазывали бородатые Деды Морозы в сопровождении неразлучных Снегурочек. Таня, одетая в белую норковую шубу, которую дополняли серо-голубой шарф в сочетании с такого же цвета сумкой и белые сапожки, сама напоминала Снегурочку (вполне не предпенсионного возраста).

Она зашла в банк, скинула с головы капюшон, стряхивая снег с него, с упавших на лоб волос, и не заметила, как нос к носу столкнулась с… Глебовым.

– Татьяна! – почему-то обрадовано окликнул он. – Всё-таки мы должны были с вами встретиться второй раз! Здравствуйте.

– Закон парных случаев. Здравствуйте! – В ответ она тоже широко улыбнулась.

Глебов выглядел таким, каким она запомнила его – будто бы спешащим куда-то: короткая дублёнка нараспашку, шапка на боку. Орёл! Снегурочке показалось, что ещё немного – и она растает.

– Вы хотите этим сказать, что третья встреча исключается? – Его взгляд стал озорным.

– Я и второй не ожидала.

– А я вот ожидал! Полчаса, у арки…

– Ах, да, извините. У меня не было возможности вас предупредить.

– Да ладно! Мерлезонского балета испугались?

– Нет, побоялась оказаться уткой, честно говоря.

– Что ж, в ночь на новый год я подниму тост за честных женщин.

– А я – за орлов и дельфинов. С наступающим! – Она убрала с лица рассыпавшиеся волосы. – Всего доброго.

Он чуть прищурился и опять улыбнулся:

– Рад был видеть вас. Счастливого нового года! – Прощаясь, он учтиво приподнял шапку и направился к выходу.

Таня обернулась в тот самый момент, когда он смотрел ей вслед. Она засмеялась и помахала ему. На этот раз она осталась довольна собой. Не растаяла! Хотя, как хочется порой стать слабой, поплыть по течению и получать от жизни удовольствие! Увы!..

Она опять влилась в людской поток, и поплыла по своему течению – за покупками, угощениями, подарками. До нового года осталось меньше недели, а Варваркин день рождения послезавтра. Для Тани, как обычно, это самая хлопотная неделя. Хоть заботы эти и приятны!

У заснеженного фонтана Дед Мороз продавал ёлки. Он забавно пританцовывал, неуклюже топая в валенках, и все, глядя на него, улыбались. Тане захотелось непременно купить у него ёлку. Она позвонила Анне Дмитриевне.

– Мамочка, давай я тебе ёлочку принесу? Я тут недалеко от тебя… Веточки? Это неинтересно. Лучше маленькую ёлочку… Да? Маленькую… Тогда жди! Целую…

Анна Дмитриевна пришла в восторг! Отыскала в кладовке подставку, и они сразу же водрузили на стул пушистую, до одури пахучую гостьюшку.

– Давай чай попьём здесь, в гостиной, – предложила мама. – Тут такой восхитительный запах и такая дивная ёлочка!

– Надо Стаса предупредить, чтоб не покупал тебе ёлку. Он собирался, – напомнила дочь.

– Как там Стас, Варенька? – спросила Анна Дмитриевна.

– Думаю, что хорошо. Вот послезавтра придёшь к Варваре на день рождения, и всё сама увидишь. Кстати, у неё, по-моему, завязывается роман.

– Неужели?! – всплеснула руками бабушка. – Дай-то, Бог! А кто он?

– Мединститут заканчивает. Будущий хирург и из приличной семьи. Главное – парень, кажется, хороший, судя по Варькиным рассказам. Я, правда, не видела его.

– На день рождения, наверное, уж позовёт его?

– Вроде бы – да.

После декабрьского мороза, в уютной комнате, наполненной запахом хвои, мамин чай с брусникой казался волшебным! От более внушительного застолья дочь отказалась, но незаметно для неё на стол перекочевало чуть ли не всё содержимое маминого холодильника. Анна Дмитриевна делилась последними новостями о своих приятельницах, об оригинальных блюдах, которые подавали на золотой свадьбе Колчанских и о предстоящем банкете в обществе милосердия, где она вместе со своими пожилыми сверстницами активно и добровольно сотрудничала.

– Таточка, ты можешь встретить Новый год с нами, в «Надежде», – предложила она дочери.

– Нет-нет, мама! – отказалась Татьяна. – В такие праздники я предпочитаю дом. Ты же знаешь.

– Напрасно. У нас все посиделки проходят очень весело. Что ж, как хочешь.

– Интересно, а как поживает Михайло Василич? – как бы между прочим, поинтересовалась дочь.

– Михаил Васильевич? – мама слегка смутилась и одним движением руки поправила прическу. – Он присылал мне письмо, две недели назад. Разве я не говорила тебе?

– Нет.

– Они с другом охотятся, он греется на настоящей печи и говорит, что это очень полезно.

– Ты ответила ему?

– Да, на «до востребования». Он ведь где-то в горах.

– На Байкал поедешь с ним летом?

– Конечно, нет. О чем ты, деточка! А как давление подскочит? И буду я со своими болячками дребезжать. Нет-нет! – она замахала руками.

– По-моему, зря ты так. Михайло Василич и один не боится путешествовать. Молодец!

– Так он и помоложе меня на пять лет. Ему всего семьдесят!

– А тебе и семидесяти не дашь.

– Вот-вот! И он так думает. Но я-то знаю, сколько мне!

Домой Татьяна явилась нагруженная пакетами, как Дед Мороз. Варя встретила её у двери, радостно подхватила покупки и понесла их в гостиную.

– Варенька, синий пакет оставь на кухне, – окликнула из прихожей мама. – Как зачёты?

– Блестяще! – похвасталась Варька, возвращаясь на кухню с синим пакетом. – Оба сдала! Осталось два. Причем, один – послезавтра, прямо в мой день рождения! Представляешь? А следующий будет перед Новым годом. Итого – семь! Не соскучишься! Да?

– Я не представляю тебя скучающей, – добродушно заметила мама. – Сегодня, наверное, заниматься будешь?

– Нет, мамочка, завтра буду заниматься. Сегодня вечером мы с Максом погуляем. Через час я ухожу.

Мама воздержалась от нравоучений о зачётной сессии, о предстоящих экзаменах. Попробуй-ка усидеть за учебниками в такой замечательный вечер, блистающий ёлочными огнями, иллюминацией, падающими снежинками, манящий песнями, смехом. Всем поколениям студентов знакома магия этой счастливой и каторжной предновогодней недели!

– Конечно, доченька, погуляй. Сегодня чудесная погода, – сказала она.

Варя чмокнула её в щёку.

– Ма, мой комендантский час ведь уже не двадцать два ноль-ноль?

– До восемнадцати лет всё в силе! Продление – по особым обстоятельствам, после звонка, – подчеркнуто строго напомнила Таня и рассмеялась, затем добавила: – Варенька, ты знаешь, что в любом возрасте я буду волноваться. Звони!

– Кстати, ты не забыла, что мне послезавтра восемнадцать? – ёрничала Варька.

– Ой! И впрямь забыла! – пошутила мама в ответ и тут заметила, что доченька добралась до пакетов с подарками. – От пакетов шагом марш! – приказала она. – Любопытной Варваре нос оторвали!

– Ма, а ёлочку нарядим к моей днюхе? Стас обещал привезти.

– Конечно, радость моя! Кстати, скажи, сколько будет приглашенных?

– Макс, Дэн с Анжелкой, две девочки из универа. Одна из них со своим парнем, а для другой Макс друга приведет. И ещё Инка одноклассница с другом.

– Мы-то с бабушкой посидим немного с вами, да к бабушке уедем. А Стас у нас один без пары оказался. Неужели у него никого нет?

– Ну, почему? – замялась Варвара. – Есть, конечно. Только он, наверное, ещё не решился её в дом привести.

– Варвара! Ты что-то знаешь! – погрозила пальцем мама и, нарочно сменив тон на ласковый, добавила: – Расскажи. А?..

– Ладно, скажу, но по секрету и в двух словах, – сдалась Варя. – Ты помнишь девушку-инспектора из полиции, Ольгу? Когда ты была на юге, они случайно пересеклись, узнали друг друга и… о, счастье! У обоих, кажется, вспыхнуло большое человеческое чувство!

Мама, как стояла, так и плюхнулась в кресло. Наконец она сказала:

– Я – «за»… А ты, Варя?

– Конечно, «за»! Она классная и красивая такая.

– Так пусть он с ней приходит послезавтра. Обязательно! Я поговорю с ним? Осторожно поговорю.

– Давай! – с легкостью согласилась дочь.

– Варь, а где же это они «пересеклись»? – продолжала допытываться мама.

– В ментовке, когда Стас приволок туда чмошника с моим телефоном, – ответила Варя и тут же переключилась на другую тему:

– Да, мамочка, Новый год я хочу встретить с Максимом. Он в эту ночь дежурит в больнице. Бедненький! Ну, как бы он там один был! Без меня…

– Конечно, Варенька. Я поступила бы так же.

– А ты не будешь скучать?

– Когда я спокойна за вас, я счастлива.

– Стас наверняка с Ольгой встречает. А ты – с бабушкой?

– Не переживай, доченька. Всё хорошо. Интересно, как там Юрик поживает? Ты не в курсе? – перевела разговор мама.

– Иногда общаемся в интернете. Он нашёл работу в кафе, живёт с дочерью своего шеф-повара. Говорит, что у него теперь изменились жизненные ценности: принял те, которые внушила ему я.

– Неужели? Что ж, поздравляю тебя, дочь, с педагогической победой.

– Не подшучивай, мама. Мне показалось, что он искренне говорит.

– Я рада, если это так. Надеюсь, ты не скучаешь о нём?

– Никто не знает, сколько я плакала, когда он здесь был. Даже он не знает. Но никакой обиды не осталось. Наоборот, мне жалко его. Как он будет жить непутёвый такой? Когда я думаю об этом, мне хочется его видеть. – Варя погрустнела, даже глаза на мокром месте оказались.

– Повзрослеет – поумнеет, – постаралась поскорее успокоить её мама. – Он ещё слишком молод. Что такое для мужчины девятнадцать лет? Мальчишка!

– Зато Максу двадцать пять. Он не слишком взрослый для меня? – Варвара напряженно посмотрела на мать.

– Замечательный возраст. Твой папа в этом возрасте женился.

– Так вы же ровесники.

Татьяна подумала: стареющих мужчин неудержимо тянет к молодкам, даже невзрачным. Поэтому «подушка безопасности» в семь лет – уже кое-что. Подумала, но промолчала. Вместо этого сказала:

– Нормальная у вас разница. Главное, чтоб любили. Как у тебя насчет этого?

– Не так, конечно, как с Юриком, что бы «башню снесло». Но Макс такой классный! Он в меня влюбился с первого взгляда, когда только увидел в медакадемии перед концертом.

– А ты, наверное, подумала: «Ах, какой он старый!»

– Мама, это недобрая шутка! – обиделась дочь. – Он очень даже молодой. Спортсмен, на гитаре играет… А симпатюля какой! Дэн говорит, девчонки за ним табуном бегают.

– Смотри, чтоб не увели такого красавца.

– Думаешь, мне нужно замуж за него? – хитро покосилась Варвара.

– Вот ты ему нужна, свистушка!

– Ну-ну… Думай, как хочешь.

– Думаю, что ты всё-таки немного поумнела. То есть «башня» твоя…

…Варвара упорхнула на свидание, оставив ореол её любимого сладковатого запаха Chopard. Татьяна ещё раз просмотрела составленное меню на послезавтра и пришла к выводу: дел невпроворот! С чего начать? В это время запиликал её мобильник. Сообщение от Льва: «Пришли в Грецию. Болтаемся на рейде под Привезой. Люблю, целую».

Таня задумалась. Как ответить на его смелое «люблю»? Первым порывом стало написать: «Кого любишь?» Нет, чушь и сплошное занудство. Она не знала, как реагировать. Позвонил Стас:

– Мама, сейчас ёлку привезу. Она такая большая! Полдня в магазине у меня стояла, я её тут рядом купил. На грузовичке доставят, я следом еду.

Татьяна так и не придумала, что ответить Льву и кинулась на кухню разогревать сыну ужин.

Сосна и впрямь оказалась до самого потолка, роскошная, густая и уже на крестовине. Её с трудом затащили в гостиную.

– Стас, ты не торопишься? – спросила Таня.

– А что? – вопросом ответил он, поправляя ветки.

– Хочу, чтоб ты поужинал и фонарики на ёлке укрепил.

– Давай фонарики, а ужинать не буду.

– Я уже разогрела! – расстроилась мать и осеклась: у сына наверняка планы на вечер. – Впрочем, как хочешь, – сказала она подчеркнуто безразлично. – Кстати, моя приятельница видела тебя с красивой брюнеткой. Почему ты мне ничего не рассказываешь о ней? А, Стас? – Она подала сыну фонарики.

Стас рассмеялся.

– ФСБ не дремлет! – Он придвинул к ёлке стул и взобрался на него. – Я, собственно говоря, и не скрываю ничего.

– Тогда приходи со своей девушкой к Вареньке на день рождения. А то ведь ты один у нас без пары остаёшься.

– Согласен. Тебе сказать, кто она, или сохранить интригу?

– Я обожаю сюрпризы!

– Понял.

Стас ловко развешивал лампочки, укрепляя гирлянды на густых колючих лапах. Мама стояла под ёлкой и беззлобно ворчала:

– То-то ты последнее время всё куда-то спешишь! Раньше вечно торопился, а теперь и вовсе…

– Ты права, мамуля. Хронический цейтнот!

– Новый год с подружкой встречаешь?

– Угу.

– Где ж? Если не секрет.

– За городом, на даче. Небольшая компания – все свои ребята.

– Понятно.

– А ты с кем? С бабушкой?

– У нас всё в порядке. – Таня избежала ответа, чтобы дети ни в коем случае не чувствовали себя виноватыми в её одиночестве. – Стас, а, может быть, мне Глашеньку взять на праздник? Вон, какая ёлка большая!

– Не получится. Её Наташкины родители с собой в Краснодар забирают, к кому-то в гости едут.

– Жаль!

Стас ушёл. Таня осталась одна, села в кресло у ёлки. Она позволила себе расслабиться и тут же почувствовала, как устала за этот суматошный день. Не отдавая себе отчёта, она взяла трубку и набрала номер Полины.

– Ну, наконец-то объявилась, красавица, – напустилась та.

– У меня столько было дел, что всё второстепенное пришлось отодвинуть. Могла бы и сама позвонить.

– Я оказалась в такой же ситуации.

– Да?

– Да!

– Компьютер освоила?

– Почти что. Кстати, меня наша бухгалтерша задолбала твоими процентами. Забери их уже! И перчатки твои бежевые тут, у меня.

– А! Ерунда!

– Как поживает Глебов? Вы видетесь?

– Сегодня виделись. Пообещали выпить на Новый год друг за друга.

– Ты серьезно?

– Не так, чтобы очень, но…

– Ты даёшь! Не ожидала. С кем будешь на Новый год?

– Одна. А ты?

– Сынуля в нашей квартире свою компанию собирает. Меня, из приличия, зовут с собой. Но что мне с ними интересного? Шум, гам! И им со мной так же. Не знаю, куда податься. Может, к тебе прийти?

– Давай! И мне одной совсем уж тоскливо как-то… У меня ёлка большая, до потолка! Сегодня Стас привёз…

…Уютно пахло сосной. Её мохнатая лапа дотягивалась до кресла, касалась белокурых волос, будто поглаживала их. Больше не раздумывая, Таня набрала ответ Льву: «У нас всё хорошо. Дети передают привет. Целуем, любим. Ждём».

Встреча

1

Поезд приближался к Петербургу, а с ним и Таня в хороводе своих сомнений, опасений, размышлений. Она ехала в Выборг на встречу с мужем, как на первое свидание, не зная, чего ожидать от него и от самой себя.

В мареве апрельского утра мелькали северные, пока не ожившие, леса, в ложбинках кое-где виднелись серые прожилки рыхлого снега. Ещё вчера она любовалась в своих краях ярко-зеленой щетинкой травы, набухшими и готовыми вот-вот раскрыться почками на проснувшихся деревьях, пронзительно голубым небом без единого облачка. А через два часа – «Таймыр», как моряки называют Питер за его преимущественно скверную погоду. У моряков свои причуды! Вместо Калининграда – неизменно Кёниг, слова компас, Тикси с ударением исключительно на последнем слоге, с французским прононсом эдаким. Зато якорь звучит по-нашенски: яшка…

Таня сейчас готова была думать о чём угодно – о природе, погоде, моряцком сленге, о том, что ринулась в Выборг, как угорелая, не позаботившись о тёплой одежде. Свои мысли она старалась уводить лишь от главного: какой окажется встреча с Львом после прохладного расставания и почти враждебного прощания перед его уходом в море из Болдерайи. А затем – полгода настоящего одиночества в тяжёлых раздумьях, переосмыслении привычных установок, да ещё лаконичная, в основном, суховатая СМС-переписка с мужем и редкие, короткие, настороженные разговоры с ним по телефону.

Её робкие попытки изменить что-либо в своей жизни не удались, а себе она доказала лишь собственную беззащитность. Ах, если бы молодость знала! Что ж, привлекай одиозное «женское оружие» и возвращай потерянные позиции. Эх, если бы старость могла! «Похоже, я раскисаю…» – наконец дошло до неё. И впрямь, какую это старость она придумала в пятьдесят лет! И уже мудра, и ещё хороша собой. В бальзаковские времена это была женщина тридцати лет, а в нашем веке её возраст может достигать и пятидесяти. Главное – не раскисать и ничего не бояться.

Она достала косметичку, пристально осмотрела себя в зеркальце и с особенным старанием принялась за марафет, насколько это позволяло движение поезда.

Таня запретила себе в пути неприятные размышления, и ей это до сих пор удавалось, во многом благодаря «весёленькой» семейке, соседствующей в купе. Она ехала в тесной компании со странным парнем лет восемнадцати, его бабушкой и тётей. Вчера вечером мальчик вместо воды достал из бабушкиной сумки бутылку с растиркой для спины и отпил из неё. Что тут началось!.. А ночью мальчик свалился с полки, благо, с нижней – на верхних почивали его родственницы. Хоть этот казус и закончился благополучно, паника всех троих пассажиров прекратилась не сразу. Злоключения юноши к тому же продолжались под нескончаемое чихание его тётушки, которая сетовала на заразу, прицепившуюся к ней перед поездкой. Таня старалась максимально увеличить расстояние между собой и заразной попутчицей, чтобы вдобавок ко всему не явиться к мужу гундосящей, с распухшим носом и сеющей вирус на корабле. Как бы там ни было, но около суток её мысли и впрямь не витали в философских сферах. И слава Богу! Танюша к тому же поняла, что слишком много думать ей вредно. Поэтому она не знала – радоваться уже или сожалеть, что на предыдущей станции семейка вышла, даже забыв попрощаться.

Сквозь сизую паутину дождя забрезжили окраины Петербурга, и тут же ожил мобильник.

– Мамуль, как ты там? – в трубке голос Стаса.

– Подъезжаю, милый. У вас всё в порядке?

– Конечно! Всё, как ты велела: я навещаю бабушку и Варю, бабушка обещала проведать Варю и меня и так далее. Не переживай за нас. Как погода?

– Дождь. И весна, похожая на осень. Хотя Ленинград обычно никакая погода не портит. Ему любая «к лицу».

Татьяна набрала сообщение Варе: «Солнышко, как дела? Целую». Тут же последовал ответ: «Я в универе. Да такая пара нудная, жесть! Сча усну. Потом позвоню. Скучаю, целую!».

Позвонила Льву. Недоступен. Странно. Судно уже должно прийти в Выборг. Они условились, что там муж и встретит её на вокзале. Этот городок шведско-финского происхождения и когда-то завоёванный нами, из-за своего приграничного статуса прежде был достаточно закрытым и, пожалуй, единственным нашим прибалтийским портом, в который Таня отправлялась впервые. Меньше всего ей сейчас хотелось бы оказаться одной-одинёшенькой в незнакомом городе под дождём!

Поезд, замедляя ход, покатил вдоль перрона. Татьяна нервничала. Она снова набирает номер телефона Льва. Недоступен.

2

– Черт бы побрал такую погоду! – Лев почти стонал от бессильной злости. Он метался по юту с мобильником и в который раз пытался поймать занесенный каким-нибудь ветром сигнал с берега. Несколько раз экран телефона и впрямь фиксировал свою волну, но через несколько секунд бесстрастное мобильное создание опять впадало в состояние поиска.

Крупные хлопья снега шлепались на лицо, превращаясь в тяжелые капли, а на палубе они оставляли лужи и серо-белое месиво. За вязью хлопьев виднелись суда, которые так же, как и «Одербаум», вляпались в ледяное поле Финского залива. Не часто этот залив промерзает так прочно – только в очень холодные зимы, такие, какой выдалась нынешняя. До Выборга всего-то часов пять – шесть ходу по чистой воде, но пока неизвестно, когда прибудет ледокол, чтобы провести караван в порт.

– Станиславович! – Это боцман Айнар окликнул его с верхней палубы. Он стоял у флагштока и привязывал к фалу флаг. Уроженец Риги, долговязый тридцатисемилетний Айнар и сам был подстать флагштоку, что не совсем типично для моряков торгового флота на пороге их сорокалетнего возраста: не очень-то подвижный образ жизни, отменное питание и отсутствие рядом любимых женщин зачастую не позволяют их животикам оставаться подтянутыми и впалыми. Зато грудь, конечно, колесом! – Ваш телефон не ловит? – поинтересовался он. – По-моему, судовой Финляндию хватает.

В рубку Лев зашёл через палубу. Капитан Сергей Николаевич Сизов сидел за штурманским столом с разложенными на нём картами. В одной руке дымилась неизменная трубка, а другой рукой он держал возле уха телефон. Потягивая трубку, капитан с кем-то обменивался короткими репликами. Сизов являл собой классический образ мореплавателя-аристократа. Среднего роста, стройный, подтянутый, он источал благородство и шарм – от длинных пальцев до тонких черт лица, всегда тщательно выбритого и обрамлённого аккуратно подстриженной седеющей бородкой. От нескольких поколений предков он сохранил уважительное и даже трепетное отношение к своей морской профессии. Перед приходом в порт он всегда тщательно приводил себя в надлежащий вид, надевал парадную форму, раскуривал трубку и во всеоружии встречал лоцмана, который по известному ему фарватеру помогал вести судно к причалу. Сейчас капитан не при параде и, значит, скорого прихода ледокола не ожидает! Он отключил телефон и кивнул Льву.

– Придётся стоять до завтра, – будто продолжая свой разговор, заключил он. – Ледокол прибудет утром.

– Весело. У меня жена, наверное, уже в Питере, – буркнул Лев.

– Кстати, агент сказал, что пропуск ей заказал, судовую роль оформил. Милости просим!

– Да, теперь встретить бы её ещё.

– Агент может и встретить твою жену. Если ты не против, разумеется.

…Наконец-то Лев завладел связью. И вот он, долгожданный голос жены:

– Я, конечно, не ожидала услышать в свою честь оркестр, но и такого кошмара не представляла! Здесь дождь, я замерзла и не знаю, куда идти, ехать! – напустилась она.

Лев в своем воображении рисовал любую встречу, но не такую. Теперь он, едва ли не заикаясь, оправдывался:

– Да тут такое, понимаешь… Ледокол вот ждем. Короче, во льдах застряли в заливе.

– Ой, а это не опасно? Во льдах…

– Нет, конечно. Ерунда! Ты, главное, не простудись. В гостинице переночуешь. Тебе Володя поможет, выборгский агент.

Он спустился в свою каюту. Девственно чистая и прибранная, она, как невеста на выданье, ожидала заветной встречи. Почти неделю Лев драил свою берлогу, чистил, исполненный намерения принять жену на высшем уровне. Теперь его стараниями каюта напоминала гостиничный «люкс» со светлой мебелью, телевизором, холодильником, кондиционером и санузлом. О том, что это всё-таки каюта, говорили прорезиненные сеточки на полках, столе и другие приспособления для фиксации предметов на случай качки или шторма, да иллюминаторы с морскими пейзажами за ними.

Лев сидел в кресле и любовался плодами своих усилий. На кровать садиться сегодня он себе не позволял, так как накрыл её новым индийским покрывалом, которое прикупил ещё год назад в Германии, надеясь на рижскую встречу с супругой. Но встреча не состоялась, а покрывало так и осталось валяться в рундуке, даже не вызволенное из упаковки. Забрать его домой Лев забыл (да и не там витали взбесившиеся мысли). И всё же оно дождалось своего часа, украсив широкую двуспальную кровать: на голубом атласе разве что не благоухали причудливые цветы и не порхали райские птицы! Варламов искренне полагал, что такие идиллические картинки обязательно тронут женскую душу и настроят её на сексуально-романтический лад!

Однако после телефонного разговора с супругой Лев почуял в собственной душе тревогу. Похоже, что потеряв телефонную связь с мужем, Татьяна совсем не волновалась за него, а услышав, набросилась, будто бы он в чем-то виноват. За год он вовсе не отвык от той Танюшки, которую знал ровно половину своей жизни. Он соскучился по ней – лёгкой, весёлой, заботливой. А вдруг она не станет прежней! Жить с холодной, закрытой, ворчливой, недовольной, стареющей «половинкой»? Бр-р-р!.. Понятно, что сам виноват, дурак. Что дальше?

Лев глянул на часы. Корабли живут по своему времени. Пора обедать. Но прежде, чем отправиться в салон, он достал из холодильника виски, плеснул немного в кофейную чашку, которая оказалась рядом, и выпил одним глотком. Пьянствовать в одиночку – большая подлость, как говорят на флоте. Да и средь бела дня – совсем некстати. Но он не нашёл другого способа сию же секунду погасить «нервяк». Виски показались слабыми, как квас.

3

Петербург встретил Татьяну дождём и уже от этого стал более узнаваемым и близким Ленинградом – городом её студенческой юности. Правда, вокзал даже отдалённо не напоминал тот, с которого она отправлялась с ватагой друзей на лыжные прогулки или в дивные осенние парки Петергофа. Теперь Московский вокзал стал этакой Меккой для торговцев разного калибра, осевших здесь в своих павильонах, киосках, кафешках. Первым делом Таня направилась в один из здешних магазинчиков, чтобы срочно купить зонт. Она ехала в Питер, не вспомнив о его коварной погоде и поздней северной весне. Лёгкая курточка, джинсы, кроссовки да дорожная сумка через плечо – так она бежала по длинному перрону под дождем и успела промокнуть. Таня купила зонт, антивирусное лекарство от заразы чихающей попутчицы, сок и здесь же проглотила одну капсулу. Набрала номер телефона Льва. Недоступен. «Ситуация хуже средней. Что делать?» – Эта мысль оттеснила все остальные размышления о взаимоотношениях. Предел мечтаний – оказаться дома в тёплой ванной или под пуховым одеялом. Влажные джинсы облепили ноги, лёгкие кроссовки не удерживали тепло, потяжелевшая от дождя куртка навалилась лишним грузом на плечи. Но всё ли в порядке с Львом? Только теперь до Татьяны дошло, что в первую очередь она пожалела себя. Прежде она, забыв о себе, волновалась бы за мужа. Как бы там ни было, нужно действовать, а значит, вперёд – в Выборг.