Читать книгу "Переиграю шторм"

– Ма, там ментиха пришла, – выпалила она шёпотом.

– Кто? – спросонья не сразу сообразила мать и тут же выскочила из постели.

«Ментиха» – красивая брюнетка лет двадцати пяти – встала с кресла, представилась вошедшим в гостиную Татьяне с дочерью.

– Ольга Владимировна Сухова, инспектор по делам несовершеннолетних. – Скользнув взглядом по Варьке, усмехнулась: – Варвара Львовна, ты что же это драку учинила возле клуба?

От неожиданности Варвара вначале потеряла дар речи, а затем, набрав полные лёгкие воздуха, возмущённо выпалила:

– Я?! Я?! Да это рыжая Верка начала! Она у них там самая крутая! – И тут Варька поняла, что «прокололась». Она замолчала и смиренно опустила глаза.

– А лицо ты ей здорово расцарапала, – Ольга Владимировна и мать сели в кресла напротив Вари.

– Я? – искренне удивилась Варвара. – А почему я? – «Проколовшись», она решила сменить тактику и теперь всё отрицать.

– Потому что достаточно посмотреть на твои ногти, – заметила инспектор невозмутимо.

Варвара мельком глянула на свои обломанные ногти, которые не успела ещё привести в порядок, и непроизвольно спрятала руки за спину.

– Я защищалась! – Она с вызовом вздёрнула носик.

– Допустим, защитников у тебя хватало. Ты ведь не одна дралась. А с кем? – девушка-милиционер пристально посмотрела на младшую Варламову.

С Варькой моментально стали происходить метаморфозы. В один миг она превратилась в искреннюю и наивную паиньку.

– Понимаете, Ольга Владимировна, я договорилась со своим партнёром по танцам встретиться в клубе, – начала она, проникновенно глядя прямо в зрачки Суховой. – Но он прийти не смог, и я оказалась совсем одна. И тут ко мне подходит эта рыжая Верка. – Голос, взгляд Варвары источали простодушие и искренность. Смиренно поднятые над переносицей краешки бровей довершали картину вселенской жертвенности и непротивления злу. – Понимаете, у меня не было выхода! Я защищалась, одна против толпы разъярённых девчонок, – самозабвенно врала Варька, неукротимо следуя тактике, выработанной с соучастницами: никакой групповухи. Её подбородок задрожал, глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот хлынуть. Она врала убедительно и вдохновенно.

«Могла бы стать неплохой актрисой», – Татьяна Сергеевна поймала себя на мысли, которая при нынешних обстоятельствах показалась крамольной. Но и бросаться на защиту своего чада она не стала: пусть чадо выкручивается само, как может.

Инспектор Сухова смотрела на Варьку с любопытством и даже участием, а по глазам было видно: ни одному её словечку не верит.

– Ну, выражения-то нецензурные ты наверняка употребляла? Ведь «на войне как на войне»? – подзадоривала Сухова.

– Ой, что вы! – Варвара изумлённо вскинула ресницы. – Я и слов таких не знаю.

Из кухни потянулся запах настоящего бразильского кофе. Это Стас добрался до запасов гурмана Льва. А вскоре появился и сам Стас с двумя маленькими чашечками кофе и сахарницей, которые странным образом уместились в его руках без подноса. Понятно, ринулся прикрыть сестричку.

– Ольга Владимировна, – обратился Стас: – если не пьёте кофе, я принесу чай.

– Я пришла к вам не кофе пить. – В напускной суровости девушки нетрудно уловить кокетство, которое симпатяга Стас уже привык воспринимать как должное.

– А жаль, – посетовал он, расставляя чашки на маленьком столике возле матери и суровой гостьи.

– Впрочем… – Ольга Владимировна втянула носом воздух и прикрыла глаза. – Перед таким ароматом я не устою.

– Уф-ф!.. – с облегчением выдохнул Стас. – Я рад, что не зря старался, – и, повернувшись к сестре, добавил: – А Варя у нас кофе не пьёт. Но и чай она не будет. Правда, Варя?

Варвара послушно закивала. Подмигнув ей, расторопный братец вышел из комнаты.

– У Вари это ведь не первое знакомство с правоохранительными органами? – Сухова отпила глоток кофе и, не ожидая ответа, продолжила. – Я уже навела кое-какие справки.

Татьяна вспыхнула:

– Не знаю, как она умудряется попасть в нелепейшие ситуации! У неё и времени-то свободного нет: закончила музыкальную школу, продолжает заниматься танцами – а это ежедневные тренировки, бесконечные конкурсы, поездки! И в школе почти отличница. – Таня, пожалуй, впервые так горячо хвалила дочь. Варька же в это время сидела на краешке дивана, демонстрируя королевскую осанку и синяки с царапинами от головы до ног. По мере поступления маминых комплиментов её подбородок поднимался всё выше.

– Ольга Владимировна, – спохватилась мать, – если мы сможем обойтись без присутствия Вари…

– Да-да, пожалуй, – перебила Сухова, – только пусть срочно сделает копию паспорта.

– Сейчас отсканирую, – вскочила Варька и выскользнула из комнаты.

– Ох, как я устала от её переходного возраста, – Татьяна вздохнула. – С сыном никогда никаких неприятностей не случалось, а с дочерью – вот, пожалуйста.

– И неудивительно, – подхватила Ольга Владимировна. – Сейчас с девчонками проблем гораздо больше, чем с мальчишками.

– В наше время было наоборот.

– У нас на учёте сейчас в большинстве девочки, – Сухова многозначительно приподняла бровь.

Таня встрепенулась:

– Ольга Владимировна! У Варвары ведь до этого не дойдёт? До учёта…

– Посмотрим, – Сухова пожала плечами. – Если б у неё это впервые, с полицией… Словом, через неделю будет заседать комиссия, там и решат. – Она отодвинула пустую чашечку из-под кофе. – Но я вижу, что у вас приличная семья, да и Варя не из проблемных детей. Постараюсь помочь. В среду придите ко мне с школьной характеристикой Варвары.

В прихожей, провожая девушку-инспектора, Варвара не удержалась и всё-таки спросила:

– А как вы меня нашли?

Сухова рассмеялась:

– В больнице ночью была? То-то!..

– Так, дети, моя поездка к папе отменяется, – сказала мама, когда они остались втроём. – Конечно же, до возвращения папы мы ему про Варькины «подвиги» ничего не расскажем, чтоб не расстраивать. Только вот чем я ему свой отказ от поездки объясню? – она повернулась к дочери. – Ну-ка, Варвара, придумай что-нибудь, у тебя это ловко получается!

Варька виновато опустила голову, даже слегка покраснела.

– Мама, давай я улажу Варькины дела. Отправляйся-ка к папе, – изъявил готовность Стас.

Татьяна обняла его.

– Спасибо, Стас, я знаю, что ты справился бы с этим. Но мне надо остаться здесь.

4

Таня целиком погрузилась в улаживание проблем дочери: от визитов в полицию, личных контактов с членами комиссии до комплиментов и подарков классной руководительнице.

Наконец позвонил Лев. В мобильнике ликовал голос мужа:

– Танюшка, радость моя, ты где?

– Львёночек! Ты в Риге?

– Да, но пока на рейде болтаемся.

– С прибытием, солнышко.

– Я тебе тут такую грандиозную встречу приготовил! Затоварился по полной программе.

– Лев, Львёночек, спасибо, милый.

– «Спасибо» потом скажешь.

– Лев, послушай…

– Да-да, слушаю, солнце моё.

– Лев, я не смогу приехать: у Вари турнир в Новосибирске. Нужно лететь обязательно. Какой-то очень важный турнир.

– Важный-преважный? Короче, очень важный!?

– Ну, да…

– А мама Дениса не могла бы?

– Она… болеет.

– Угу… Очень-очень-очень жаль. Что ж…

После разговора с мужем Татьяна ощутила опустошенность и противно щекочущий ком в груди. Да бывает ли она – эта ложь во спасение? Ведь спасая кого-то ложью, обязательно вредишь себе. Ну, подставилась она в очередной раз, а дальше что? Сама переживает, чувствует себя виноватой, Лев явно недоволен. Вот скажи она правду, как есть, может, и лучше было бы! Да, Лев расстраивался бы из-за дочери, но не из-за отношения к нему жены. Как понять мужчин? Что в них сильнее – инстинкт отца или самца? Татьяна-то знает про себя наверняка: волновалась бы до безумия за детей. Наверное, и Лев тоже. Благо, он ещё не знает, что Варька с Денисом почти полгода разъезжают по конкурсам вдвоём: категорически отказались от сопровождения мам. Но чтобы Лев не счёл такую самостоятельность двусмысленной, Таня тоже не стала обсуждать её с мужем до их ближайшей встречи и опять всю ответственность взяла на себя.

В комнату вошла Варвара с большой чашкой, прихлёбывая из неё чай.

– Ма!..

– Варя, что за дурацкая привычка пить и есть на ходу, – раздражённо заметила мать.

– Ой, ты не в духе, мамочка?

– В духе.

– Тогда скажи: платье к выпускному будем шить или покупать?

– Как хочешь.

– Давай замутим что-нибудь офигенное!

– Ладно, сходим в театр к портнихе. Я созвонюсь.

– А, мам, ещё вот что. Я это… Я не буду поступать в медицинский.

– То есть?..

– Ну, боюсь я всего этого – кровь, анатомички, болячки. Не, не могу.

– А ты об этом не подумала, когда мы нанимали тебе репетитора из мединститута и уплатили, между прочим, немалые деньги?

– Ну, мам, я даже Рембрандта недолюбливаю из-за того, что он покойников рисовал.

– При чём тут это! Ты ведёшь себя как взбалмошная, недалёкая девица! – Татьяна перешла на крик. – Оставь свои капризы при себе! Ясно?

– Ты не хочешь меня понимать, ты хочешь, чтобы я была несчастной! – взвизгнула в ответ Варька.

Мать села в кресло.

– Ладно, – максимально сдерживая себя, сказала она, барабаня пальцами по столику: – Что тебя может сделать счастливой?

– Я вот хотела бы в юридический поступить. Вот помнишь девушку-инспектора Ольгу Владимировну? Она такая красивая, умная и всё понимает… – Варвара уселась на диван, поджав под себя ногу. – Я бы тоже хотела работать в детской комнате милиции, – сказала она мечтательно.

– Варя, детка, – мама перешла на миролюбивый тон, – если ты не приемлешь жестоких зрелищ, о какой работе в милиции можно говорить? Ты готова постоянно находиться в гуще «чернухи» и посвятить этому свою жизнь? Это похлеще, чем в анатомичке.

– Круто… – пробормотала озадаченно Варька, затем поднялась, забрала свою чашку и вышла из комнаты.

Противно щекочущий комок в груди, который Таня ощущала на протяжении получаса, как будто бы взорвался, и она расплакалась. Последний раз такое состояние она испытывала в прошлом году, когда Варька попала в больницу с тяжёлым аппендицитом. После операции у дочери поднялась температура. Мама двое суток не отходила от неё – не спала, не ела. Удивлялась: откуда силы берутся. И тут позвонил Лев. Его голос, казалось, излучал запах моря, передавал тепло алжирского Биджая, и Танюша, проделав над собой усилие, беззаботно защебетала:

– Львёночек, у нас всё хорошо, не волнуйся. Просто я сейчас не дома, в магазине… Береги себя, милый.

Отключила телефон и от нахлынувшего чувства одиночества, бессилия, незащищённости расплакалась. Она вспомнила этот эпизод и ужаснулась: сейчас-то чего реветь? Слава Богу, все здоровы.

На пороге опять появилась Варька, на этот раз сияющая.

– Мамочка, я всё решила, – и осеклась: – Ой, мама, ты плачешь? Из-за меня? – Её глаза моментально наполнились слезами.

– Нет-нет, Варенька, – торопливо успокоила её Татьяна. – Я и не плачу вовсе. Так, вспомнила кое-что.

Варька уселась на подлокотник кресла и крепко обняла маму:

– Мамочка, я поступлю в тот институт, который выберешь ты. Конечно, кроме меда и юрфака. Ладно?

– Нет уж, дорогая, уволь! Но учти: времени, чтобы хорошенько подумать, у тебя очень мало.

Обрадованная Варька чмокнула маму и выпорхнула из комнаты.

Прошло две недели. Ремонт Лёвиного «Одербаума» подходил к концу. Таня уже готовилась сказать мужу в очередной раз магическое «счастья в рейсе», когда Лев сообщил: рижская компания не выпускает судно из своего порта из-за разногласий в оплате ремонта. Суд назначен через месяц, а значит, всё это время теплоход будет стоять на приколе. Команду распустили по домам, кроме вахтенных. За старшего остался Лев, а с ним помощник механика.

– Танюшка, через две недели меня сменит капитан, и тогда я дней на десять приеду домой, – успокаивал Лев. – А хочешь, приезжай ты ко мне.

– Нет, Львёночек, сейчас я – никак. У Вари вот-вот «последний звонок», экзамены, выпускной. Ну, сам понимаешь. Тем более, ты скоро приедешь.

– Да, я понимаю.

Вскоре Татьяна, окруженная многоголосой толпой ребятни и взрослых, на школьной линейке утирала непослушную слезу. Их Варька в традиционной форме прошлого века – коричневом платье, белоснежном фартучке и с белыми бантами в волосах кружила с Денисом в вальсе. Лёгкие и грациозные, они, казалось, плыли по периметру пришкольной площадки, готовые вот-вот отправиться в далёкое и неведомое путешествие, от которого с восторгом ждали свободы, радости, любви! И серебристый звон колокольчика напутствовал елейно: «Счастья в рейсе! Счастья в рейсе…» Вот и всё, школа!

Стас сжал локоть матери и, наклонившись к ней, сказал:

– Поздравляю!

– Угу… – кивнула Таня, промокая глаза платком.

Варвара наконец определилась. К экзаменам она подошла с чётким осознанием своего места в жизни. Её призванием оказалась, ни много ни мало – журналистика.

– Бог в помощь! – сказала мама с некоторым облегчением и ринулась искать каналы, по которым можно было бы срочно опубликовать несколько свежеиспеченных опусов Варвары для творческого конкурса в университете.

… – Танюшка, к сожалению, мне не удастся заскочить домой, – сокрушался в телефонной трубке Лев. – У капитана какие-то проблемы. Короче, просит меня ещё остаться за него на судне.

– А что же старпом?

– У него тоже что-то там…

– Какая жалость! Что бы они без тебя делали?!

– Таковы обстоятельства. Увы!

– Увы и ах!

И опять у Танюши неприятный осадок от разговора. Голос у Льва какой-то бодренький, слишком радостный и даже чужой немного. Как будто он всё время куда-то торопится, и болтать по телефону ему – ну, абсолютно некогда. Она тоже не считает нужным в ответ бисером рассыпаться. А, может, зря? Бросить все дела и поехать к нему? Но как? Как бросить?

Вечером приехал Стас мрачнее тучи. Швырнул в угол свою адидасовскую сумку, набитую какими-то шмотками и с торчащей из неё теннисной ракеткой.

– Стас, ты здоров? – обеспокоилась Татьяна.

– Более чем, – буркнул сын.

– Пойдём ужинать.

– Не хочу. Спасибо.

– Стас, что случилось? Я же вижу!

– Я поживу у вас? Ты не против?

Она опустилась в кресло:

– Не против. Но…

– Мама, я могу сейчас побыть один? Извини.

– Конечно.

5

Таня перенесла на балкон всех своих зелёных «домочадцев» – экзотические растения, в большинстве своем старше двух десятков лет. Несколько пальм, разросшийся фикус, большой цветущий олеандр, древний аспарагус и много других тропических пришельцев выстроились на небольшом пятачке в живописную оранжерею под летним небом. В окружении своих питомцев, источающих покой и роскошество нездешних широт, Татьяна ощущала короткие мгновения счастья, которое абсолютно наполняло её, лишь когда собирались вместе с ней дети, муж, мама, внучка. Тогда отступали изматывающие тревоги, ненасытные страхи и томительные будни ожиданий.

– Клушка ты моя! – умилялся Лев. – Породистая клушка.

– Хочешь сказать, что ты – клушкин муж? Поздравляю! – жена изображала лёгкую обиду, но аналогию Льва предпочитала воспринимать в определенной степени как комплимент. Что ж, раз пришла на эту землю женщиной – будь любезна: вари щи, рожай детей, а уж в свободное от основных занятий время выполняй мужскую работу, если угодно. Постулат, возможно, спорный, но для Тани он стал сутью её кармической задачи. При этом она ничуть не считала себя зависимой от мужа. Напротив, не он ли зависит от неё? Редкий глупец откажется от тёплого уютного очага и любимых людей рядом. Танюше её устои казались незыблемыми и даже идеальными в сложившихся обстоятельствах. Хотя иногда накатывала грусть: а не стала ли она, напичканная страхами и тревогами, заложницей тех самых обстоятельств?

Сквозь джунгли своей оранжереи Таня заметила Варвару с Денисом. Они шли по двору и о чём-то оживлённо разговаривали. Стройные, красивые, изящные, они выглядели, будто бы созданными друг для друга. Втайне мать могла бесконечно восхищаться Варькой: да, всё-таки стоило с пяти лет учить её танцам, вкладывая бешеные деньги хотя бы для того, чтобы она умела вот так женственно и величаво ходить!

Ребята остановились у подъезда. Денис игриво боднул свою даму в лоб и, заметив на балконе Татьяну Сергеевну, кивнул ей. Варька помахала маме рукой и скрылась в парадной. Через минуту прямо с порога она объявила:

– Мамочка, можешь поздравить! Третий экзамен – 85 баллов. Итого, все ЕГЭ у меня в пределах «пятерки». Прикинь?

Таня привлекла к себе сияющую дочь:

– Умница, Варенька. Я горжусь тобой.

После злоключений с полицией, которые не без усилий удалось уладить, Варвара заметно посерьёзнела, что на данном отрезке её жизни оказалось очень кстати.

Зато изменница Фортуна отвернулась от Стаса. Накануне он пришёл далеко за полночь и сильно подшофе. Прежде она никогда не видела сына пьяным, даже проблемы переходного возраста и самоутверждения подростка ей были неведомы. Когда на шестнадцатилетие Стаса, которое он отмечал с друзьями дома, мать предложила взять немного шампанского, он заявил:

– Если на столе окажется хоть одна бутылка вина, меня здесь не будет.

Таня тогда лишь пожала плечами. Вино, конечно, не подали. И только на школьном выпускном балу Станислав впервые вкусил… Как истинный джентльмен он ринулся открывать шампанское, но не удержав в неопытных руках пробку, окатил им с ног до головы учительницу английского.

Теперь Татьяна смотрела на сына, который курил, уставившись в одну точку мутным взглядом, и её сердце защемило. Она подошла к нему, прижала его голову к себе.

– Стаська, а ты помнишь, как первый раз закурил? – почему-то вспомнила она. – Как раз перед первым классом. Пришёл домой чумазый по уши. Спрашиваю:

– Ты где так испачкался?

– Да я курил, – отвечаешь так небрежно.

– Где же ты сигареты взял?

– Да мы с Витьком бычок нашли.

– А спички?

– Там пацаны костёр жгли, мы и прикурили.

– Понравилось курить?

– Не… Гадость. Короче, я завязал.

Она погладила сына по волосам.

– Да… – подал, наконец, голос Стас. – Пацан сказал – пацан сделал! До девятнадцати лет в «завязке» был, до первого крупного «выноса мозга».

– Кто вынес-то?

– Наташка! Кто ж ещё?

Таня поставила перед ним тарелку с окрошкой.

– Ты ведь не обедал сегодня.

– Некогда было.

– Ужинал?

– Угу… – кивнул Стас, но прозвучало неубедительно.

– Что у вас с Наташей? – улучила подходящий момент мать.

– Она на развод подала.

– Что её не устраивает?

– Не верит в меня. С ней там работают в банке крутые чуваки, – он показал растопыренные пальцы. – А я что? Кто я? И звать меня никак. Не выдерживаю сравнений!

– Ну, это ты зря так. Ты в начале пути, – возразила Татьяна.

– Никудышнее начало. Нищая аспирантура, копеечные лекции для студентов, мизерная зарплата в компьютерном салоне и большие дотации от родителей.

– Ох, Стаська, не раскисай. Ты ещё себя покажешь! Правда, надеюсь, не в таком виде, как сейчас.

Глядя, с какой скоростью сын уплетает окрошку, Татьяна подсунула ему большую отбивную с картофелем.

– Стас, ты согласен на развод?

– А куда я денусь? – он нахмурился. И после паузы: – До того, как я ушел, мы уже два месяца не справляли свой супружеский долг.

Таня удивлённо вскинула брови:

– По чьей инициативе?

Стас не ответил.

Стрелки часов приближались к четырём утра.

– Давай спать, сынок. Правильные мысли рождаются в свежей голове, тем более – трезвой. – Она поцеловала сына и, выпроводив его из кухни, выключила свет.

…За окном светает, а Танюша никак не может уснуть. Тяжело видеть, как страдает твоё дитя и не иметь возможности ему помочь. Что ж, пройти свой путь можно только в одиночку. Благо, если у родителей хватает мудрости, терпения, настойчивости научить ходить по этому пути – уже большая удача.

Таня размышляет, ворочается с боку на бок, сон уходит дальше и дальше.

А сама она правильно идёт по своему пути? Наверное, не очень: неурядиц многовато. Последнее время букетами проблем её засыпал Лев. Что ни день – сюрприз! То она сутки напролёт не может ему дозвониться, то ему что-то мешает связаться с ней. Говорит, мобильник барахлит. А Татьяна сердцем чует: муженёк шалит. Да не по-детски!

Намедни взял трубку, но говорит вполголоса, только что не шёпотом. Спешит, нервничает. Жена теперь как бы со стороны за ним наблюдает.

– Милок, уж не из-под одеяла ли ты со мной разговариваешь? – спрашивает она.

– Да сплю я уже! – раздражается он.

– Умница. Время детское – девять часов. Пора спать. Спокойной ночи.

Подыграла. Но сердце, как будто провалилось. Ишь, бес ему в ребро!

6

У Варвары выпускной бал. Ей казалось, что все свои семнадцать лет она шла только к этому событию: надеть самое красивое в жизни платье, почувствовать крылья за спиной и… взлететь! Этот полёт она ощущала и в ликующей душе, и в нехитрых мыслях. Да, сегодня она улетит в мир, который принадлежит умным, сильным людям – взрослым.

Ей сшили потрясающее платье: длинное, до пола, из прозрачного тонкого гипюра с серебристыми прожилками. Оно просвечивало коротенькую зелёную юбочку, такой же маленький топик и стройные ноги. Серебряные туфли, выглядывали из-под длинного прозрачного подола. Качественные стразы, привезенные когда-то из Италии, как бриллианты, вспыхивали на окантовках острыми серебристыми лучиками. Платье подчеркивало изящную линию талии и бёдер, длинную шею и держалось на тоненьких бретельках, обшитых сияющими камешками.

Словом, Варька произвела фурор! Взгляды всех учителей, учеников, их родителей были обращены к ней. Но она нисколько не смущалась и вела себя так, будто носить подобную одежду – для неё дело обычное. Впрочем, надо признать, что она действительно умела это носить. В течение многих лет ей каждый сезон шили для конкурсов роскошные наряды с перьями и стразами, в которых она одинаково уверенно представляла в танцах чопорную Европу и фееричную Латинскую Америку.

Для всех стало очевидным: и королева, и Золушка этого бала – Варвара Варламова. Девчонки одна за другой подлетали к ней, чмокали в щёчку и чирикали нечто вроде:

– Барби! Ну, ты супер!

Кроме вполне приличного аттестата без «троек» ей вручили ещё грамоты по тем предметам, за которые во всех четвертях она получала только «пятерки». С этими Варькиными «трофеями» Татьяна и отправилась домой, оставив дочь самостоятельно продолжать свой головокружительный перелет во взрослую жизнь.

На пороге дома столкнулась со Стасом.

– Ты куда это, на ночь глядя?

– Буду поздно. Не волнуйся, – ответил он на ходу.

– Ты на машине?

– Нет.

– Не злоупотребляй… Ладно?

– Само собой.

Устроившись поудобнее в кресле, она разложила на столике перед собой аттестат, грамоты Варвары, с удовольствием прочитывая каждую строчку, каждую оценку. Перед ней, как в замедленной съемке, представала дочка – то курносой смешной первоклассницей с коленками в зелёнке, то девушкой, впервые вставшей на высокие каблуки, то вот сегодня – такой роскошной и счастливой!

Сейчас Татьяне меньше всего хотелось бы оставаться в одиночестве, но и грузить себя житейскими проблемами приятельниц – тоже не время. А мама наверняка спит, она теперь рано ложится.

Набрала номер телефона Льва:

– Ты не спишь?

– Да ну!.. У нас сейчас девять вечера.

– Варя аттестат получила. Поздравляю.

– Я тебя тоже поздравляю.

– Как твои дела?

– Короче, хозяева судна проиграли суд и подали апелляцию. Ещё месяц или больше стоять будем.

– Хочешь – приеду?

– Не надо. Скоро капитан прибудет, и я сам домой заскочу.

– Как хочешь.

Включила телевизор, полистала каналы: везде на неё с экрана направлялись дула пистолетов или искаженные ужасом лица, доносились встревоженные голоса, сводки «ЧП». Ничего ободряющего, радостного, «болеутоляющего». Она выключила телевизор, перебралась на диван и задремала.

Разбудил телефонный звонок.

– Мама, ты меня ночью не жди, – услышала она голос Стаса. – У меня всё в порядке, буду утром. Пока!

Что ж, спасибо на добром слове – хоть предупредил. Но всё равно ей теперь до утра не уснуть: Варвара рассвет встречает!

Однако свой первый послешкольный рассвет Варька встретила совсем не так, как от неё ожидали.

Позвонил Денис:

– Татьяна Сергеевна, мы с Варей едем к вам, на такси. – сообщил он.

– Почему звонишь ты, а не она?

– Мы уже в ваш двор въезжаем.

Таня увидела из окна свет фар. Такси остановилось возле подъезда, но из машины долго никто не выходил. Наконец появился Денис, обогнул такси, открыл противоположную дверцу и стал вытаскивать Варвару. Увидев неладное, Татьяна сорвалась с места, кинулась по лестнице вниз.

Денис стоял у подъезда с Варварой на руках.

– Что с ней?! – Перепуганная мамаша попыталась выхватить дочь из его рук.

– Говорит, шампанское пила.

– Давай, помогу! – Она вцепилась в дочь.

– Не надо, я сам. Открывайте двери. – Денис перекинул Варьку через плечо так, что её попка оказалась вверху. – Пардон, Варька, такой поддержки у нас ещё не было, – проворчал он, намекая на танцевальные поддержки.

Сеял тёплый дождик. Кроме того, что Варвара промокла до нитки, её блистательное платье облепила грязь, как и белоснежную рубашку Дениса, теперь испачканную Варькиным платьем.

– В нашей школе тоже сейчас выпускной, – сообщил он, поднимаясь по ступенькам. – Звонит мне Варька, ревёт нетрезвая: «Срочно бери такси, отвези меня домой. Я на скамейке в школьном дворе». Приехал – она сидит под дождём, встать не может. Загрузил её и вот, привёз… – Денис приостановился, чтоб передохнуть. Таня осторожно сняла маленький клатч, который на цепочке ещё удерживался на Варькином плече. Открыла его – всё на месте, даже телефон.

Уснувшую в машине Варьку удалось разбудить лишь над ванной, направив ей в лицо холодный душ. Едва она очнулась, Татьяна поднесла к её губам чашку с сырой водой:

– Пей! – приказала она.

– Ой, не… – скривилась Варька.

Мать в сердцах выплеснула ей в лицо воду из чашки и, набрав ещё, прикрикнула:

– Пей!

После второй чашки Варвару стало «полоскать». Однако промывание желудка продолжалось. Ещё несколько порций воды – и она взмолилась:

– Не могу… Срочно вызывай «скорую»!

В комнате дочери Таня открыла настежь окно. Дождик кончился. В дом ворвался поток свежего воздуха, смешанного с запахом озона, вторглось раннее фиолетовое утро с возбуждёнными голосами ребятни. Выпускники весёлыми ватагами спускались по улице к набережной. Они пели песни, бренчали на гитарах, смеялись. Они встречали свой первый взрослый рассвет.

Денис только что вернулся из круглосуточной аптеки с лекарствами от алкогольного отравления и теперь стоял в прихожей.

– Там ребята наши на набережную идут. Зовут меня…

– Конечно же, Дениска! Конечно, иди. Спасибо тебе. Варе уже лучше, она будет спать.

К обеду Варя вышла на кухню, едва проронила «привет!» и забилась в угол диванчика. Она не выглядела подавленной или виноватой. Она была растеряна.

Таня включила чайник.

– Чай с тортом?

– Без торта.

– Правильно, не заслужила.

– Мам, прикинь! – Варвара глянула исподлобья. – Мне сейчас пацаны из нашего класса звонили. Они сказали, что девчонки мне в шампанское водку подливали.

Мать поставила перед Варварой чашку с чаем и села за стол.

– Ох, Барби ты, Барби! Захотела быть королевой, а об охране не подумала. Женщины ведь не любят соперниц.

– Мама, так не все же девчонки, а только трое. Среди них и Кристина, между прочим – моя подружка.

– Значит, им больше, чем другим хотелось бы оказаться на твоём месте. А Кристина и не подруга вовсе. – Таня налила себе тоже чаю. – Честно говоря, женская дружба – это очень хитрая загадка! Если в твоей жизни хоть однажды окажется настоящая подруга – считай, что тебе крупно повезло. У королевы и вовсе шансов нет завести подругу.

Мать на минуту задумалась: уместны ли такие поучения в Варькином цветущем возрасте? И всё-таки решила, что капля цинизма не помешает в качестве прививки от неизбежных разочарований.

– Я предлагала тебе платье сшить скромное – вроде того, что у тебя было на выпускном после девятого класса.

– Угу. Зато скромные аксессуары к нему так пленили нашу классную руководилку, что она потом хвостом ходила за мной, чтоб папа ей привёз такие же. Пришлось свои отдать! – Варька хмыкнула.

– Да ладно, забудь! – махнула Таня. – А на этот раз тебе захотелось ощутить себя помпезной королевой. Зачем-то… Но, дорогуша, с ролью ты не справилась. Не доросла. Потому что не хватило ни опыта, ни мозгов, ни умения защитить себя. Стала заурядной жертвой завистниц. Довольна результатом?

Уязвлённая Варька вспыхнула:

– Их надо наказать! И как следует!

– Уймись, детка. Ты не та королева, которая сможет найти управу на них. К тому же они теперь не школьницы. – Таня налила в стакан кефир и пододвинула его к дочери. – Или тебе хочется выглядеть жертвой? А в конце школьной «карьеры» поставить кляксу? – Она сделала паузу. – Нет, Варя. Ты всё это проглотишь и сделаешь хорошую мину. Человеческую зависть не истребишь. Научись не быть её жертвой. Помнишь правило «держись в седле, упадёшь – затопчут»? Ты это не один раз проходила в спортивных танцах. Так и сейчас: извлеки урок, стань сильнее и иди дальше, коль уж всё обошлось, слава Богу. Могло бы быть и хуже, конечно!

– А если б было хуже? – Варвара внимательно посмотрела на мать.

– Тогда б – и разговор другой. Типун тебе на язык, бесценная наша! – проговорила Таня и кивнула на стакан: – Пей кефир.

– Мама, но зло должно быть наказано!

– Да, если есть средства борьбы с ним. А их у тебя сейчас нет. Но ты же своим завистницам не доставишь удовольствие видеть тебя обиженной, униженной, жаждущей мести? Кстати, тебя многие видели ночью пьяной?

– Нет. Я не так много выпила, поэтому долго продержалась. А потом вдруг закружилась голова почему-то против часовой стрелки, я испугалась и ушла в школьный двор. Села на скамейку, позвонила Денису. Пошел дождь, но я очень хотела спать. Так хорошо под дождём. Вокруг – никого, меня никто не видел.

– Замечательно. А мальчишки сегодня спрашивали, почему ты раньше ушла?

– Спрашивали. Я сказала, что скучно стало. А шампанское с водкой для закаленного бойца – обычный коктейль.

– Хм, боец!.. Откуда у них водка взялась?

– Пацанам через окно передали.

– Безобразие! – возмутилась мать, но добавила: – А по телефону ты правильно поговорила.

– Спортивные танцы научили защищаться. – Варька вздохнула. – Ох, как я устала от этих интриг!

– Что ж, не научишься держать удар – не добьёшься успеха.

Татьяна подумала: Варька всё-таки взрослеет и, вроде бы, не так уж глупа. Однако по мере того, как дочь продолжала свою исповедь, мама всё больше видела в ней прежнего ребёнка.

А Варька продолжала:

– Конечно, в какой-то момент мне стало ужасно смешно, захотелось поприкалываться, позадираться. Я вышла на сцену, взяла микрофон и объявила, что буду петь, потому что диджей ставит не ту музыку и вообще всё делает не так. Между прочим, это лучший радиоведущий и дорого стоит. Он повёл себя ужасно: стал отнимать у меня микрофон, пытался выпроводить со сцены, потом поднял на руки и хотел унести. Мы свалили ударную установку, колонки, потом он запутался в проводах и упал. Я убежала в зал, а он под всеобщий хохот выпутывался из проводов. Зал стоял на ушах!