Читать книгу "Переиграю шторм"

– Ты знаешь, – откровенничала она с дочерью накануне перед сном. – Мы же с Мишей ходили в ресторан! Он пришёл в белых брюках, укоротил бороду. Выглядел, как профессор! Впрочем, у него и в самом деле есть учёная степень.

– Ма, тебе не скучно с ним? Слишком умный он какой-то.

– Он очень разносторонний человек. – Мама ответила подчёркнуто холодно, давая понять, что отрицательные комментарии ей неприятны.

– Да, по-моему, он хороший и добрый, – согласилась Татьяна, но её, взбодрённую вином, царапнул тон, на который перешла мама, и она задала ещё более прямолинейный вопрос: – А ему с тобой не скучно?

Мама сделала паузу и ответила ровным голосом:

– Он сказал, что я – его женщина.

– Уже? Что это значит? – дочь откровенно ёрничала.

– Его типаж, разумеется. Спокойной ночи. – Анна Дмитриевна сказала это с убийственной холодностью и выключила свет.

Сейчас Таня, проснувшись, вспомнила этот разговор и расстроилась: зачем она обидела маму! «Тараканы», которые копошились в её собственной голове, начинают, кажется, кидаться на окружающих. А в голове и впрямь пора бы навести порядок, поскольку все её обиды, страхи, умозаключения и психоэкзерциссы превратились в месиво, кашу – питательную среду для «тараканов». К тому же голова ещё и слегка трещала от выпитого накануне вина. Бутылка из-под минералки оказалась пустой, в пластиковой поллитровке оставался лишь глоток Пепси. Придется умываться, одеваться, приводить себя в порядок и идти в столовую. А так хотелось поваляться в тёплой постели под аккомпанемент дождя и ни о чем не думать!

Она спустилась на первый этаж. Одна из стен столовой отсутствовала, вместо неё во двор выступала длинная лоджия вроде беседки, увитой виноградом с трех сторон до самого навеса. Здесь же, на свежем воздухе, стояли два круглых столика с креслами. За одним из них сидел Коля с сигаретой и бутылкой пива. Неподалёку от него Джульетта мыла холодильник и рассуждала о превратностях погоды. Коля слушал на удивление молча, иногда угукал.

– Прогноз обещают плохой, всю неделю дожди будут, – вещала хозяйка. – Так что, Коля, хорошо, что завтра уезжаешь.

– Угу, – кивнул он, потягивая сигарету.

Таня в это время наливала воду в чайник.

– Коля, ты вчера ничего не говорил о своём отъезде, – удивилась она.

– Это потому, что я тебя охмурял.

– А я-то думала, мы будем жить с тобой долго и счастливо. – Она включила чайник. – Нет, Коля, в самом деле мне очень жаль, что ты уезжаешь. А почему так скоро?

– Я ж сразу взял билет туда и обратно. В Краснодаре тётке крышу починил и до конца отпуска ещё время оставалось. Погода хорошая – вот и смотался на несколько дней, в море искупаться.

– Жаль. Мне тебя будет не хватать. – Татьяна в шутку капризно притопнула ногой. – Сдай билет и задержись!

– Толку-то! Ты даже в ресторан отказываешься сходить со мной, – хмыкнул он. – Вот если переселишься в мою комнату, тогда останусь. – Он прищурился и насмешливо посмотрел на неё.

Джульетта приостановила работу и, опешив, уставилась на Колю, затем на Таню.

– Коленька, я ж такая девушка: друг, соратник, товарищ… – рассмеялась Татьяна, оправившись от дерзости соседа.

– То-то и оно! – кивнул «сердцеед», и Джульетта с облегчением заулыбалась. А Татьяна подумала: «Бабушка я – клушка, наседка, хранительница очага. Вот кто я!» Если б мы всегда говорили то, что думаем, тогда наверняка нас упрекали б в том, что говорим не думая. Хоть и были б мы предельно честны. Однако сейчас она давала себе отчет в том, что откровенно флиртует с соседом. Ей было любопытно: способна ли она ещё на подобные проявления. Что ж, как видно, не разучилась оставаться и лёгкой, и весёлой, и даже шутить, когда на душе кошки скребут. Впрочем, надо отдать должное соседу: в его присутствии «кошки скребли» гораздо меньше – можно расслабляться, не чувствуя угрозы собственному «я», и заодно приостановить своё бурное мыслеизвержение, от которого вреда зачастую больше, чем пользы.

– Здрасьте!.. – услышала она за спиной неуверенный голос.

Таня обернулась и увидела невысокую женщину лет пятидесяти в голубом махровом халате, наглухо запахнутом и подвязанном таким же поясом.

– Знакомьтесь. Это – Валентина, – сказала Джульетта, снимая фартук, и обратилась к новой постоялице. – Как спалось?

– Хорошо спалось. Но я так промокла, пока добиралась! – Валя поёжилась. – Даже зонт не взяла. Слышала, что погода здесь хорошая, вот и отправилась погреться. Такая уж я невезучая!

– В это время погода не бывает постоянной. При чем же вы? – постаралась утешить хозяйка.

– Мне бы чайник закипятить, – сказала женщина извиняющимся тоном.

– Уже закипает, – ответила Таня и представилась новой курортнице.

– А с Колей мы вчера познакомились, – сообщила соседка. – Он тут посуду мыл, когда я только приехала. Уже поздно было. – Она кокетливо стрельнула взглядом в сторону мужчины, что не ускользнуло от внимания Татьяны.

– Угу… – буркнул Коля.

Извиняющиеся интонации, неуверенный голос, кокетство и халат в столовой – детали одновременно подтверждающие и исключающие закомплексованность их обладательницы. О чём это может говорить? Тане стало интересно. Полученный ещё в институте навык работы над образами превратился в её причудливое хобби: пытаться разгадать незнакомых людей. Понятно, что женщина эта далеко не царских кровей, не высоких должностей, не очень ухоженная, но ногти в порядке. Может, кассирша? В Коле она видит кавалера и сверстника, значит, примерно одного с ним возраста, хоть и выглядит старше. Одинока и хочет замуж, но при этом не слишком-то заботится о своей внешности. Её лицо омрачала печать женщины, обделённой любовью. Похоже, что она в полном разладе с собой.

Татьяна нарезала кекс, поставила его и чайник на стол неподалеку от плиты.

– Составите компанию? – улыбнулась она Вале.

– А что это вы там сели? – подал голос Коля. – Идите сюда, раз уж «за компанию».

– Дыми в одиночестве. К тому же там прохладно, – ответила Таня и обратилась к хозяйке: – Джульетта, будете с нами чай пить?

Вскоре женщины втроём сидели за столом: Татьяна и Джульетта – со стаканами чая, Валентина – с чашкой растворимого кофе.

– Вы надолго сюда? – спросила Таня у соседки.

– Нет. Мне было всё равно куда ехать. Отпуск десять дней всего, осталась неделя. Что ж тут… – Валя безразлично махнула рукой.

– Мало отдыхать дают?

– Я же от банка работаю в магазине. Кредиты оформляю.

– Вы экономист?

– Нет-нет! Я раньше в типографии работала, но там теперь технологии новые, везде сокращение. Поэтому курсы при банке окончила. Отпуск тут два – три раза в год. В июле отдыхала две недели, так я к дочке в Англию ездила. Она учится в Оксфорде.

– Вот как?! – удивилась Таня. В образ женщины с усталым лицом, которая сама себя называет невезучей, никак не вписывалась дочь из Оксфорда.

– Я ведь первый раз к дочери в Англию ездила. Оленька, дочка, у отца денег выпросила для меня.

– Вы в разводе? – спросила Джульетта.

– Да, уже три года. Мне тогда только сорок исполнилось. Нашёл какую-то мисс из провинции вдвое моложе него и на голову выше. Любовь!

– Про дочь не забывает всё-таки, заботится, – заметила Татьяна.

– Да, её он любит, а меня и как зовут забыл! Нам квартиру трёхкомнатную оставил, себе дом построил.

– Он давно разбогател? – спросила, нахмурившись, Джульетта.

– До развода я уже много лет не работала.

– И жили в трёхкомнатной? – в голосе хозяйки нарастало возмущение. – Специально не строился, чтоб не делиться? Да?

– Может быть. Но начинал он свой бизнес очень трудно. Дело не сразу заладилось. Доходы он получал маленькие и тут же их в оборот пускал. Вначале жили только на то, что я зарабатывала. Оленька – в детском саду, а я днём в типографии работала, вечером подъезды мыла. Потом у него деньги пошли. Чем больше он зарабатывал, тем меньше я его видела! Заедет домой – помылся, побрился, переоделся, поел – и «до свидания»! А я варила, убирала, стирала, дочь с мужем холила-лелеяла.

Татьяна слушала жизнеописание соседки и едва справлялась с подступающей грустью. Тривиальная история о том, как уволили очередную хранительницу очага, по профнепригодности. Таня остро почувствовала всю унизительность положения, в котором оказалась сама: тоже ведь на грани «увольнения». А в чём её «недоработка»? В том, что из-за проблем с дочерью однажды не приехала к мужу? Примитивный пример того, как очаг поглотил свою хранительницу. Как можно, растворившись в других, не потерять себя? Обречь себя на рабство и оставаться королевой – какой нужно быть умницей, чтобы справиться с этой дилеммой! С такими мозгами впору бы не семью хранить, а государство, да ещё, если спутники ненадёжные.

Соседке Вале не повезло тотально: ни королева, ни семи пядей во лбу, да ещё и муж «из хама – в паны». Похоже, что она настолько вжилась в положение жертвы, что именно в таком состоянии находила комфорт. Почти что уничтоженная, она продолжала себя разрушать. Она жаловалась случайным знакомым, её не смущало даже присутствие мужчины, с которым только что пыталась кокетничать. Валя изнывала от одиночества и мечтала о тепле, сострадании, но чем больше она выказывала свои чаяния, тем более одинокой становилась. Татьяне захотелось немедленно уйти, ведь помочь соседке она ничем не могла, а поводов для уныния у неё и своих хватало.

Её внимание к разговору вернул голос хозяйки:

– У моего Арама тоже свой бизнес. Но он подарил мне этот дом, гостиницу обустроил, сейчас во всём помогает. Я без него не справилась бы. Зато и деньги зарабатываю, и в крайнем случае – без куска хлеба не останусь. Он, конечно, не бросит меня, но в жизни ведь всё бывает.

– Мне многие говорили, что надо бы какой-то запас хотя бы сделать на чёрный день, – сокрушалась Валентина, – а у меня и мысли об этом не было! Я верила мужу. А вам, Джульетта, Арам изменяет?

«Ничего себе, вопросик!» – подумала Татьяна, но хозяйка ответила моментально и категорично:

– Не знаю и знать не хочу!

– Пожалуй, вы правы, Джульетта, – сказала Таня. – Но неужели вам и вправду совсем не интересно?

– Ох! – Джульетта резко поставила стакан. – Кто ж не знает: все они кобели! Ну, почти все.

– Люди приходят на землю, чтобы размножаться, утверждают парапсихологи, – усмехнулась Татьяна. – Наверное, поэтому мужчинами руководят инстинкты, особенно в наиболее приятной стадии воспроизводства… А выбор и разнообразие самок влияет на либидо. Подавить инстинкты способен только разум в сочетании с волей. – Татьяна с издевкой улыбнулась в сторону Коли, который вытаращил на неё глаза.

– Так и получается у некоторых: мужчинам – удовольствие, женщинам – проблемы, – добавила Джульетта.

– А вам разве не удовольствие? – подал голос Коля.

– Когда – как! Но всё равно расплачиваемся мы, – парировала хозяйка.

– Да, если б только удовольствие! А дети? О них-то мы позаботимся, а вот о нас, о мамках, – кто? Если для мужиков либидо важнее. – Соседка достала из кармана халата сигареты и зажигалку.

– Да, Валя, вам не повезло, – посочувствовала Таня. – К счастью, не все, как ваш бывший. Вот Арам, например!

Джульетта согласно закивала, а Валентина с сигаретами направилась в лоджию к Коле.

– Я раньше не курила, – донесся её голос. – А как муж бросил меня, курить начала. На пятнадцать килограммов похудела.

«Сколько же в ней было раньше, – прикинула Татьяна, – если и сейчас Валя не худенькая?» Роль хранительницы очага зачастую усложняется с каждым лишним килограммом, поскольку у многих мужей при виде растолстевших своих «половинок», либидо уменьшается соответственно, в обратной пропорции.

– Ну, женщины! Вас послушать, так мужики прямо-таки животные, – наконец возмутился Коля.

– Коленька, о присутствующих не говорят, а значит, это всё не про тебя. Не про всех мужчин, то есть, – сказала Татьяна как можно мягче и принялась убирать со стола посуду.

– Ага, конечно, – недоверчиво замотал головой сосед.

– Коля, а каким мужчиной вы себя считаете? – игриво спросила Валя.

– Обычным, – буркнул он и вышел из-за стола, захватив пустую бутылку из-под пива.

– Сосед, что-то ты сегодня не в духе, – заметила Таня.

– Погода дурацкая!

– Для полного счастья тебе нужна хорошая погода? – она хитро глянула на соседа.

У ворот остановилось такси. В окошко было видно, как из машины выбралась Анна Дмитриевна, поспешно раскрывая зонт. Вскоре мама появилась в столовой. Увидев дочь, она обрадовано потребовала:

– Таточка, хочу чаю! Будь добра, дорогая!

Анна Дмитриевна поставила на пол раскрытый зонт, стряхнула с себя капли дождя и села за стол.

Дочь послушно включила чайник.

– Мама, говорят, дождь зарядил на всю неделю, – сказала она, доставая чашку с блюдцем. – Давай уедем! Завтра или послезавтра.

– Давай, – Анна Дмитриевна согласилась, не раздумывая. – Тогда сегодня нужно на вокзал ехать за билетами.

– Зачем на вокзал? – вмешался Коля. – Тут недалеко агентство есть, я могу показать.

– Значит, проводишь нас с мамой? – спросила Таня.

– Хоть сейчас!

– Сию минуту сполосну руки, попью чаю и сразу пойдём, – сказала Анна Дмитриевна, поднимаясь. – Спасибо, Коля.

…Притихшие улицы курортного городка выглядели непривычно, но вовсе не уныло. Редкие прохожие, спрятавшись под зонтами, торопливо семенили под укрытие шикарных листьев пальм, магнолий, подрагивающих под монотонно сеющим дождём. Капризный дождь подчинил себе и объединил всех и всё – людей с их мыслями и настроением, уставшие от суеты улицы, пресытившуюся восторгами гламурную природу, сияющие чистотой автомобили, учтиво замирающие перед одинокими пешеходами. Таня настолько гармонично влилась в эту идиллию, что на мгновение представила себя едва ли не владычицей приморскою! Как приятно, оказывается, обладать тем, чего невозможно потрогать, если несёт оно радость.

Под прозрачным куполом зонта она наслаждалась непогодой южной осени. Рядом шли под своими зонтами мама и Коля, которые в это время обсуждали качества местной форели, купленной ими только что в виде балыков. В сумке Татьяны лежали билеты на послезавтра, бутылка белого абхазского вина и деньги, полученные сейчас в банке от Льва из Норвегии. Понятно, почему её настроение взлетело выше туч. Не из-за денег, конечно. Счастье, разумеется, не в деньгах, а в ощущении защищённости, которую они дают, кто бы что ни говорил. Но сейчас Татьяну больше всего воодушевляла забота мужа. Может быть, там, в своём одиночестве, к нему окончательно вернулась способность мыслить?

9

Новый день хоть и не воссиял лучезарным утром, но и не прослезился дождем, обещанным прогнозами. Таня с мамой пили чай на своём балконе, накинув на плечи тёплые кофты.

– Мама, тебе нужно обязательно продлить загранпаспорт, чтобы в следующий раз мы грелись где-нибудь южнее. – Татьяна поёжилась и поглубже укуталась в кофту.

– Танечка, а я, как ни странно, довольна нашей поездкой. И непогожие дни, и дожди ничуть не испортили мне настроение. Всё замечательно!

– Я рада за тебя, мама. Да и мне поездка на пользу, несмотря ни на что.

– Ты знаешь, – Анна Дмитриевна глянула во дворик и понизила голос. – Мне вчера показалась несколько странной соседка Валя. Она выпила совсем немного вина и без умолку разговаривала. По-моему, она очень несчастна.

– Ну и пожалела б её! Это в большой степени осчастливило бы Валю.

– Мне не то, чтоб пожалеть её, но и слово вставить не удавалось. Она всё время говорила!

– Да, даже Коля не смог вставить ни одного анекдота.

– Он вообще какой-то смурной был. – Анна Дмитриевна допила чай и отодвинула чашку. – Зато балыки оказались вполне приличными. Дегустация удалась и, главное, не затянулась. Хоть пораньше спать легли.

– А что ещё делать в такую погоду? – Дочь тоже отодвинула чашку. – Кстати, надо сегодня купить балыки домой.

Под балконом появился Коля в отутюженных джинсах. Наверное, уже собрался в дорогу.

– Утро доброе! – помахал он и широко улыбнулся.

– Что-то тебя сегодня не видно! – заметила Таня.

– Да я штаны сушил. Вот, чёрт побери! Он показал на джинсы. – Двое суток сохли под навесом и ничуть не высохли. Так я их – утюгом сегодня…

– Высушил?

– Не совсем. На мне досохнут.

Татьяна собрала на поднос посуду.

– Коля, я иду в столовую!

– Я тоже.

В столовой с сигаретой в руке кружила Валя.

– Ой, здрасьте! – обрадовалась она, увидев соседей, которые вошли почти одновременно. – Мы вчера так хорошо посидели! Да? На свежем воздухе, в лоджии… Я потом спала, как убитая! – сообщила она.

– Вот и хорошо, – поддержала её Таня.

– Чтоб я всю жизнь так сидел, – буркнул сосед.

Татьяна поставила поднос и принялась мыть посуду. Коля добровольно помогал: убрал в буфет сахар, заварку и прочее.

– Ты когда отправляешься? – спросила она.

– Через сорок минут приедет такси.

– Уже?! – Она растерянно повернулась к нему.

– Ещё есть немного времени. Пойдем со мной на берег? Я с морем попрощаюсь.

– Конечно.

…Они шли по набережной не спеша. Коля не балагурил, не рассказывал свои анекдоты. Но даже молча, они не испытывали неловких пауз. Оказывается, с Колей можно спокойно и помолчать. Белая кофточка, наброшенная на плечи Татьяны, соскользнула с одного плеча, но Коля на удивление проворно подхватил её и, прикрыв кофточкой спину женщины, задержал свою руку в полуобъятии. Таню прошибло, как током, и она подалась вперёд. Он со вздохом убрал руку, а она подумала: «Нет, не бывает женско-мужской дружбы без признаков пола. Парадокс в том, что каждый это понимает, но сознаются далеко не все, если они не святые, не евнухи, или не извращенцы.»

Таня и Коля сели на скамейку лицом к морю. Серые мутные волны, подстать небу, только темнее, белыми бурунами с шумом накатывали на безлюдный пляж. На гранитном парапете целовались голуби. Небольшая серая голубка то с одной стороны, то с другой подскакивала к своему возлюбленному и тыкалась твердым клювиком в его «губы», которые он то снисходительно подставлял, то убирал, отворачиваясь от самочки. Но она не унималась и с ещё большой нежностью продолжала обольщать своего повелителя. Захватывающее зрелище закончилось тем, чего и следовало ожидать: голубь-самец не устоял и вспорхнул на спину замершей в ожидании подруги. Таня почувствовала неловкость и, засмеявшись, поднялась:

– Идем, Коля. Не будем им мешать.

Но, видимо, своими голосами всё-таки вспугнули страстную парочку, которая тут же взлетела и направилась, возможно, в более укромное местечко.

– Идём к морю? – предложил Коля.

– Иди один. Я тут подожду.

Он спустился по ступенькам и побрёл по вязкой гальке к волнорезу. Таня видела, как, пошарив по карманам, он достал монету и, сильно размахнувшись, бросил её в море. Бриз трепал его подстриженный накануне чуб, пузырил распахнутую ветровку, а он стоял, откинув голову назад и заложив руки в карманы. С морем почему-то прощаются, как с любимыми: с грустью и без слов, стараясь, как можно больше оставить в душе и в памяти.

Внезапно Коля повернулся к Татьяне и стал размахивать руками, делать какие-то знаки, указывая на море. Она присмотрелась и увидела недалеко от берега стайку дельфинов – три или четыре, сосчитать их было трудно. Они то ли резвились, то ли спешили куда-то по своим дельфиньим делам. Их спины, изящно изогнутые, выныривали из волн и снова погружались в них, выписывая жизнерадостные дуги над мрачной пучиной. Скоро забавные дельфинчики удалились и их силуэты растворились в серой акварели утра.

Таня помахала Коле в ответ. Он поднялся на набережную.

– Увидеть дельфинов – хорошая примета, – сказала она.

– Голубей, наверное, тоже, – ответил Коля. Татьяна прыснула от смеха и слегка толкнула Колю локтем.

Они шли обратно. Странное ощущение: через десять-пятнадцать минут они попрощаются и больше не увидятся. И ведь не роман, а так… Таня ещё не поняла вполне – что ей дала эта встреча. Но сейчас подкатила грусть.

– Давай заглянем на минуточку! – Коля взял её за руку и потянул в маленький сувенирный магазинчик, мимо которого они проходили. – Подарю тебе что-нибудь на память.

Он стал всматриваться в витрины с тесно выставленными в них безделушками.

– Вот! – наконец указал он на одну из них и снял с полки дельфинчика размером со спичечный коробок. Дельфинчик вертикально выныривал из гребешков волн над словами «Чёрное море». – Это на счастье, сказал Коля.

– Фосфорный! – заметил продавец. – Посмотрите. – Он зажал его в ладонях, прикрыв от света, и поднёс к Тане.

Она глянула одним глазом в щёлочку и живо подтвердила: – Светится! Спасибо, Коля. – Тут же с сожалением добавила: – Я тоже хотела бы тебе что-нибудь подарить, но я даже кошелёк не взяла

– Дари! – обрадовался он. – Я хочу, чтоб ты мне что-нибудь оставила на память. А кто уплатит – это не важно. Выбирай!

В это время зазвонил его мобильник. Сообщили о том, что подъехало такси.

Таня выбрала магнитик: вырезанная из пластика кокетливая пальма на фоне голубой лужицы моря, а внизу короткое слово из пёстрых букв – «Адлер».

– Прилепишь её на холодильник, и когда морозной полярной ночью в твоё окно будет биться северное сияние, ты посмотришь на эту пальму… – она говорит шутя, подчёркнуто торжественно. – Вспомнишь жаркие края, и на душе станет, может быть, теплее.

– Я вспомню о тебе. И на душе станет теплее.

– О!..

Они вышли из магазинчика и увидели у ворот своей гостиницы такси. Но Коля не спешил. Он приостановился и сказал:

– А! Вот ещё. Ты зря думаешь, что для мужчин главное – либидо. Мы так же, как и вы, хотим понимания, тепла. – Он замялся, и Татьяна не преминула вставить:

– Только эти добродетели вы предпочитаете принимать от симпатичных, женственных подруг. О чем это говорит? А, Коля? – Она рассмеялась, но Коля, сосредоточившись, серьёзно продолжил:

– Нам ведь тоже особо не хочется жёнам изменять. Вот приеду я домой безгрешный, как ангел, и тебя буду вспоминать, как царицу. А без этой встречи мой отпуск был бы никудышний – тоска! Так что, спасибо тебе!

Таня опять рассмеялась:

– Царица, потому что такая холодная и неприступная?

– Нет, совсем наоборот! То есть… Вот режь меня на куски, четвертуй, и я не скажу, какая ты. Разная. Но хорошая. Короче говоря, повезло твоему мужу. Завидую я ему.

Таня погрозила пальцем.

– Ах, ангелочек, слышала б тебя сейчас жена! – И тут же, перестав смеяться, добавила вполне серьёзно:

– Тебе, Коля, тоже спасибо. Я рада, что мы познакомились.

Они подошли к воротам. Татьяна осталась ждать у такси. Через несколько минут Коля вернулся с сумкой.

– Пока! – сказал он.

– «В лоб целовать – память стереть. В лоб целую!» – сказала она и, пригнув голову Коли, чмокнула его в лоб. – Пока!

Он отважился, наконец, поцеловать её в щёку и, захлопнув дверцу автомобиля, помахал из окошка. Она отправила ему воздушный поцелуй. Машина уехала.

В руке у Татьяны осталась коробочка с дельфином. Она открыла её и, глядя на фосфорную фигурку, вспомнила, как совсем недавно, обиженная, она назвала дельфином мужа. Какая ирония! Теперь дельфин ей будет напоминать скорее Льва, чем Колю.

Она зашла во двор, закрыла калитку и отметила, что от её недавней грусти расставания нет и следа: грусть осталась за воротами или умчалась вслед за такси.

10

К вечеру дождь зарядил с новой силой.

– Погода, как на заказ! – сказала Анна Дмитриевна, упаковывая балыки, купленные днём. – Успели сделать всё, что планировали, и не пришлось мокнуть.

– Поужинать не успели, – вяло отозвалась дочь. – Может быть, не пойдём в кафешку? Что-нибудь дома сообразим. Например, прощальный ужин на двоих с остатками вчерашнего вина.

– Если тебя устроят сосиски с яичницей – пожалуйста, – пожала плечами Анна Дмитриевна. – Только я боюсь, Тата, что мы с тобой сопьёмся тут!

– Вот ещё! Такие дозы не вредны. К тому же мы завтра уезжаем.

– Я не представляю, как мы довезём весь свой багаж! У нас рук не хватает. – Анна Дмитриевна беспомощно окинула взглядом выставленные вдоль стены пакеты с фруктами, рыбой, горшки с саженцами пальмы, лимона.

– Мама, это твоя идея набрать инжира и фейхоа для варенья на зиму.

– Деточка, как ты не понимаешь, что фейхоа – это кладезь витаминов, а инжир незаменим при простудах, вирусах! Разве от этого можно отказаться!

– Значит, придется тащить.

– А давай попросим Эдика, Лилиного мужа, чтоб подвез нас и проводил до вагона. Разумеется, мы заплатим. А дома нас встретят Стас с Юрой. Выход есть всегда!

– Только хурму мы всё-таки зря взяли. Не доедет. И виноград с мандаринами можно было бы дома купить, хоть и подороже.

– Ох, доченька, твоя коробка с кораллами занимает места больше, чем хурма.

– Зато легче. И вообще: ездить без мужчин и так нагружаться – самоубийство какое-то!

– Ладно, прекратим. А то нам осталось только поссориться!

В дверь постучали. Таня открыла её и обрадовалась: у порога, как нельзя кстати, стояла Лиля. Она работает у Джульетты – помогает вести гостиничное хозяйство: стирать, убирать. Хотя и сама хозяйка не гнушается никакой домашней работой. Муж Лили, Эдик, здесь же слесарит, плотничает, ремонтирует, а то и извозом промышляет. Лиля с Эдиком достраивают собственный дом и терпеливо ждут, когда их жизнь в корне изменится. А пока они живут у Джульетты в маленькой времянке на заднем дворе.

Лиля стояла у порога и держала пакет, полный фейхоа.

– Джульетта вам передала, – протянула она пакет. – У Джульетты давление подскочило и она прилегла. Попросила меня захватить это.

Таня спрятала досаду за улыбкой и приняла увесистый подарок. Но тут же сумела через Лилю благополучно уладить проблему доставки багажа к вагону: Эдик поможет!

Когда они готовили свой незатейливый ужин, в столовую вошла соседка Валя.

– Так, значит, уезжаете завтра?

Да, Валечка, уезжаем, – ответила Анна Дмитриевна.

– Как жалко, когда только сдружишься с людьми, а они уезжают! – Валя вздохнула и достала из кармана халата сигареты.

Татьяна в очередной раз испытала прилив жалости к ней. Анна Дмитриевна вопросительно глянула на дочь, которая поняла её вопрос: «Может, пригласим на ужин Валю?». Но дочь незаметно покачала головой, что означало «нет» и сказала нечто абстрактное:

– Увы, Валя. Такова наша жизнь – состоит из встреч и расставаний. Нам остается только привыкнуть к этому и идти дальше, к новым встречам. – Она поставила на поднос тарелки и два стакана из тонкого стекла, разрисованные живописными гроздьями винограда. – И вам, Валя, я желаю новых счастливых встреч. – Татьяна направилась к лестнице и уже на ходу добавила: – наш поезд утром, поэтому придется пораньше лечь спать.

Ужинали в своей комнате, сидя за низким столиком.

– Ты не очень-то добра к Вале, – заметила Анна Дмитриевна. – Неужели тебе не жаль её?

– Жаль. Но кому от этого легче? Ей или мне? А кроме того, я не хочу, чтобы мой отдых на море закончился под минорные аккорды Валиного нытья.

– Что ж, видимо, ей некому душу излить.

– Если нам выпадают какие-то испытания, то и справляться с ними мы должны сами. Редкая удача, если есть с кем их разделить, да и слабое это утешение.

– Ты, как никто другой, могла бы сейчас её понять.

– Не хочу понимать, а тем более утешать! Её жалобы – прямой путь к одиночеству. Но у неё не хватает мозгов, чтобы даже это понять. Она вызывает раздражение больше, чем жалость, не понимает, что свой крест надо нести с достоинством, хоть это и тяжело.

Таня налила в стаканы абхазское белое вино, которое осталось от вчерашних посиделок.

– Ма, вот зачем мы взяли домой ещё две бутылки вина? Лишний груз.

– Таточка, это была твоя инициатива, – заметила Анна Дмитриевна. – И всё-таки мы молодцы, что приехали сюда. Немного развлеклись, – она подняла свой стакан. – За нас!

– И за наших детей, внуков! – добавила дочь.

– И за мужа твоего! – бодро подхватила мама.

– Пусть сам за себя пьёт, – беззлобно проворчала Татьяна.

– А кто тебе вчера деньги прислал? А?

– Ну, да… – Дочь слегка нахмурилась и закусила губу. – Ладно! И за него! За «начальника»! – Она сделала глоток вина. Мама тоже пригубила его и продолжила тему:

– По-моему, ты к Льву слишком строга.

– Я?! – изумилась дочь. – Мама, у тебя очень удобная позиция – защищать того, кто сильнее.

– Да в чем же он сильнее! Болтается по миру, как неприкаянный.

– Любой нормальный мужчина всегда сумеет подавить нас. – Дочь перешла в наступление. – Вот, как ты думаешь, почему много анекдотов про тещу, а про свекровь их нет?

– Я не задумывалась над этим.

– Потому что для тебя это само собой разумеется: так принято. А на самом деле мы попросту не можем защитить наших мам так, как мужчины своих. Попробуйте поглумиться над свекровью! Да и само слово – свекровь, что означает? Своя кровь. А тёща? Тётка! К тому же с концом «ща»! Вроде неприличных слов женского рода. Кто это придумал? Конечно, не мы в процессе варки щей. Так вот: право сильного было, есть и будет. Таков закон природы.

– Ум – тоже сила. Принято считать, что и здесь мужчины обошли нас.

– Вот именно – принято считать, потому что мужик стукнет кулаком по столу: «Молчать! Бабы дуры!» Вот и всё. Они считают себя умнее, мы – себя. Мы антиподы и думаем по-разному, поэтому непонятны друг другу, отсюда и миф о женской логике, но у кого сила, тот и прав. – Таня вспомнила недавнюю потасовку с мужем и нахмурилась. – Сила есть, ума не надо.

– Танечка, ты утрируешь, – мягко возразила Анна Дмитриевна. – Наука, литература, прогресс в целом – заслуга сильного пола, в основном.

– Да, да! У нас на это времени не хватает. Мы должны выносить, вынянчить, выкормить, выходить тот же «сильный пол», а потом всю жизнь обслуживать его. И в итоге получить ярлык «бабы дуры»!

– Однако мы научились быть и хитрее, и коварнее. Надо же как-то выживать! Вот наш ответ на их силу.

– Например, соседка Валя… – Татьяна засмеялась.

– Ты права: это не про неё, – согласилась Анна Дмитриевна.

– Поэтому Валя такая жалкая и несчастная! Ей повезёт, если найдёт кого-нибудь подстать себе, но слабых мужчин притягивают сильные женщины так же, как сильных мужчин – красивые и незаурядные. Думаю, что она обречена на одиночество. Конечно, если кто-нибудь не вправит ей мозги: сама она не сможет. Комплекс брошенной женщины окончательно выбил её даже из той колеи, по которой она хоть как-то тянула свой обоз.

– Тата, коль уж ты такая разумница, так и сама себя не съедай. Закрой глаза на то, чего не хочешь видеть и иди дальше. Не забивай голову и поменьше думай: кто прав, кто виноват! – Анна Дмитриевна принялась чистить мандарин и как бы между прочим заметила: – Позавчера Михаил Васильевич высказал интересную мысль о том, что у человека есть выбор – быть правым или счастливым.

– Ах, всё равно счастье не бывает долговечным, – обречённо вставила дочь. – Зачем об этом думать?

– Да-да! – поддержала её мама и заговорчески подмигнула: – А, кроме того, слишком думающие женщины скоро старятся и становятся ой, какими занудами! От таких мужики и вовсе разбегаются, как тараканы.