Читать книгу "Меч некроманта"

38

– А может, поищем кого-то другого? – предложил Хромоногий. – Вам не кажется, что нам попался слишком прыткий подопечный?

Он сказал «вам», делая вид будто обращается к обоим своим товарищам, но Проломленный Череп прекрасно понимал, в чей огород брошен камешек. И спускать этого не собирался. Он знал, что стоит пару раз оставить подобные выпады без внимания и, не успеешь оглянуться, как лишишься репутации. А какой он без нее командир?

Сильно жалея о невозможности презрительно усмехнуться, поскольку сделать это было нечем, предводитель маленького отряда сказал:

– Нет, другого ловить не будем. Нам нужен именно этот.

– Почему?

– Потому. Обсуждению не подлежит.

– Но почему? Неужели так трудно растолковать?

– Трудно, – процедил Проломленный Череп. – Весьма. Особенно тому, кто не прошел надлежащую школу.

– Какую это школу?

– Школу настоящего солдата, – отчеканил Проломленный Череп. – Школу, без которой никто, абсолютно никто не имеет права хвататься за оружие.

В голосе его слышалась непоколебимая уверенность, возникающая из осознания выстроившихся за плечами шеренг идиотов, отдавших свои жизни во имя того, чтобы имена нескольких отборных негодяев попали в историю. Его голос излучал безграничное презрение к ничтожествам, у которых не хватило пороха наплевать на такие понятия как «дом» и «семья», склонивших головы перед эволюцией, требующей при любой возможности заняться продолжением своего рода… Короче, в его голосе чувствовалось то самое особое отношение, выказываемое любым профессиональным военным к штатскому, попытавшемуся объяснить, что определенные действия приведут к отрицательному результату.

– А я и не хватался, – обиженно пробормотал Хромоногий. – Не будь Повелителя, я бы сейчас тихо – мирно лежал на кладбище и прорастал травой. Почтенное, между прочим, занятие, которым занимается большая часть умных покойников. И только некоторое их количество… по чистому невезению… потерявшее достоинство…

Он еще что-то пробормотал, на этот раз уже совсем неразборчиво и наконец замолчал.

– Значит, ты противишься воле нашего Повелителя? – поинтересовался Проломленный Череп.

Тут Широкая Кость влез в разговор и воскликнул, просто для того чтобы напомнить о своем существовании:

– А наш Повелитель такого не прощает! Он неумолим, наш Повелитель.

– Так и есть, – сказал Проломленный Череп. – Но ты, конечно, об этом забыл? А зря.

Хромоногий задумчиво провел костяшкой пальца по верхней крышке черепа.

Получалось, теперь он был один против двоих. А это на продолжение спора как-то не вдохновляло. Вот дать задний ход – да, и очень.

– Как я мог забыть о нашем великом Повелителе? – заявил Хромоногий. – Уж кто о нем помнил все время, так это я. В отличие от вас, неблагодарных, осмелившихся рассуждать о его способности оделять прощением кого бы то ни было, пытающихся предугадать его мысли и тем самым к нему приблизиться, может быть даже, встать с ним вровень. Не это ли является самым страшным преступлением из возможных? Не напрасно ли вы надеетесь, что оно сойдет вам с рук?

Он замолчал.

– Э-э-э… – промолвил Широкая Кость.

– Не нравится? – учтиво спросил Хромоногий.

– Что именно? – встрепенулся Проломленный Череп.

– Сказанное мной. Не нравится?

– Что именно? – осторожно спросил Проломленный Череп.

– Если о вашем преступлении узнает Повелитель, как он на него прореагирует? Думаешь, трудно это предсказать?

– О нашем? – взвизгнул Широкая Кость. – Я то тут при чем? Каким боком я могу быть замешан в подобную историю?

– Хочешь сказать, в нее замешан я? – с угрозой в голосе спросил Проломленный Череп.

– А кто еще? Кто?

– Но ведь ты сказал…

– Ничего я не говорил. Это все ты, – заявил Широкая Кость. – А я молчал как рыба. Я всегда молчу. Это мой основной принцип. Всегда мол…

Докончить он не успел. Лезвие топора врезалось ему в грудную клетку, перерубило несколько ребер и там застряло.

– Ах, вот как! – взвизгнул Широкая Кость и, взмахнув мечом, отхватил своему командиру руку. Она отлетела на несколько шагов, но тут же, судорожно извиваясь, словно сухопутная пиявка, медленно поползла к Проломленному Черепу.

– Браво! – сказал Хромоногий. – Вот вы и спустили пар! Что дальше? Устроите поединок по всем правилам? Предлагаю себя на должность секунданта.

Не вовремя он о себе напомнил. За что немедленно и поплатился.

– Заткнись! – прорычал Проломленный Череп.

– Не вмешивайся в это дело! – рявкнул Широкая Кость.

– Хорошо, хорошо, – поспешно промолвил Хромоногий. – Я более не произнесу ни слова.

Лучше бы он молчал.

– Это точно, не произнесешь, – сказал Широкая Кость. – Поскольку я тобой сейчас займусь.

Сообщив это, он взглянул на своего командира. По идее, тот должен был произнести что-нибудь вроде «И я – тоже». Как бы не так! Проломленный Череп не собирался ни у кого идти на поводу.

– Ладно, – сказал он. – Хватит. Конец веселью.

– В каком смысле? – спросил Широкая Кость.

– В том, что пора нам заняться делом. Крысиный король не должен уйти. Нашему Повелителю нужен такой, как он, именно он. Я в этом уверен.

Хромоногий, сообразив, что ветер опять переменил направление и что это ему на руку, тотчас с деловым видом напомнил:

– Он опередил нас. Восстанавливаясь, мы потеряли много времени.

– Верно, – согласился Проломленный Череп. – Вот только, судя по всему, он не знает дороги и идет – куда глаза глядят.

– Откуда ты это знаешь? – поинтересовался Широкая Кость.

– Оттуда, что он свернул в нежданный лес. Тот, кто о нем слышал, наверняка, должен был обойти его стороной.

– А он?..

– Смело вперся в нежданный лес, причем, по главной дороге.

– То есть он и его маленький спутник… они погибнут? – спросил Хромоногий.

– Не думаю, – ответил Проломленный Череп. – Мне кажется, они вывернутся. Если, конечно, он именно тот, кто нужен нашему Повелителю.

– А если нет?

– Тогда мы продолжим наши поиски.

– Значит, нам надлежит отправиться в погоню, – с энтузиазмом воскликнул Широкая Кость. – Думаю, через некоторое время…

– Никаких погонь, – заявил Проломленный Череп. – Мы не станем терять на это время и силы. Я знаю дорогу, по которой мы обойдем лес стороной и перехватим наших беглецов на выходе из него. Просто и изящно. Причем без малейшего риска.

– Погоди, – удивленно сказал Хромоногий. – Но как это получится? У них приличная фора по времени. Они пойдут через лес напрямик, а нам придется его обходить по окружности…

– Так это нежданный лес, – объяснил Проломленный Череп. – Лес странных сюрпризов. Очень странных сюрпризов. Там даже время может идти немного по-другому. Будьте уверены, мы успеем.

39

– А если я обзову тебя кретином? – поинтересовался джинн. – Что ты скажешь на это?

– Ничего, – ответил дракон.

Кажется, он при этом еще и пожал плечами. Правда, определить случилось ли это, было невозможно. Джинн видел лишь голову собеседника.

– То есть я могу обзывать тебя сколько душе угодно? – спросил он.

– Да запросто, – дракон криво ухмыльнулся. – Правда, при этом ты должен помнить о том, что у меня чудесная память. Кажется, заглянув мне в голову, ты проинспектировал и ее. Нет?

– Нет.

– Жаль. Иначе ты мог увидеть в каком образцовом состоянии она находится. Причем, часть, касающаяся неоплаченных долгов, содержится в особом порядке. Время от времени, опасаясь забыть какое-нибудь имя, я делаю в ней смотр. Видишь ли, это мой принцип: платить все долги. Все.

– Наверняка, она переполнена? – спросил джинн.

– Переполнена? О, нет. Она, можно сказать, пуста. Если точнее, она была пуста до недавних пор. Теперь в ней появилось одно имя. Я буду беречь его как зеницу ока и не забуду ни за какие коврижки.

– Всего одно, – улыбнулся джинн. – Да ты образец добродушия. Хотел бы я иметь всего лишь одного врага.

Впрочем, улыбке его заметно недоставало сердечности и настоящего веселья. А едва произнеся слово «врага», джинн и вовсе согнал ее с лица.

У него появилось ощущение, что ситуация к веселью не совсем располагает.

– Один, один, – подтвердил дракон. – Только, по правде говоря, ты ошибся.

– Неужели? – удивился джинн. – И в чем?

– В своем предположении. Я не отношусь к породе добряков. Нет у меня таких склонностей.

– Да?

– Сказать, почему у меня на данный момент всего лишь один враг?

– Почему?

– Потому, что все остальные умерли.

– Свой смертью?

– Нет, – ухмыльнулся дракон. – Я их всех убил. Всех, до одного. Вот теперь настала твоя очередь.

– Гм…

Откинувшись на спинку дивана, джинн погрузился в размышления. Минут через пять он принял решение, снова повернулся к дракону и осторожно спросил:

– А если я не буду обзывать тебя кретином? – осторожно спросил джинн.

– Какая разница? – ответил дракон. – Думаешь, для того чтобы я записал тебя во враги, всего предыдущего был недостаточно? Вот погоди, как только я узнаю местонахождение…

40

– К нам идет враг? – шепотом спросил Кусака.

Положив лапу на рукоять меча, крысиный король ответил:

– Думаю, так и есть.

– Он страшный?

– Помолчи. Не мешай.

Хорошо понимая, что делать этого не стоит, крысиный король осторожно потянул меч из ножен.

Не стоит, не стоит… Кто знает, что стоит, а что – нет, если к тебе прется через лес некто, судя по всему, большой и почти наверняка… страшный?

Ну, уж нет.

Крысиный король фыркнул.

Вот с определениями торопиться не стоит. Не слишком ли он распаниковался? Сейчас все станет ясно. Главное – не волноваться и не терять голову.

Теперь треск веточек слышался совсем рядом с дорогой. Причем к нему прибавились хлопки, с которыми лопались лианы-глушилки. А потом эти звуки неожиданно смолкли, так, словно кто-то набросил на шедшего к дороге великана огромную сеть, сковавшую его по рукам и ногам, отобравшую у него возможность двигаться. И снова наступила тишина. Она длилась минуту, две, а потом кончилась.

Лес ожил, словно бы проснулся. Где-то неподалеку послышался хриплый крик «Хочу шишек! Шишек хочу!» Зверек-потаскун с диким грохотом, поскольку тащил за собой куль из листьев, набитый гремучими орехами, отчаянно работая лапами, взобрался на вершину ближайшего дерева. Огромный, синий, украшенный целой порослью рогов жук, увернувшись от пытавшегося его схватить Кусаки, явственно прожужжал «не поймаеш-ш-ш-ш» и канул в лесной чаще. Совсем рядом с крысиным королем, из зарослей кустарника-попрошайки, вылезла нелетающая птица-халявщица и, раскрыв зубастый клюв, затянула старинную эпическую песню:

 
А девочка пьяна который день подряд.
Под лестницей живет, давно не моет тело,
Милиция ее в ментовку не берет, бичовкою зовет,
А девушка – созрела.
Менты идут в кино,
Банкиры – в казино,
Лохи идут на дно,
Воры идут на дело.
Но девушку никто с собой не позовет,
Сто грамм ей не нальет,
А девушка – созрела.
 

– Пошла прочь! – шикнул на нее крысиный король. – Мешаешь тут слушать.

Он все еще пытался в этом гомоне услышать, уловить, определить, кто такой огромный шел к дороге, но уже понимал, что это, скорее всего, сделать не удастся.

Может и к лучшему? И не настало ли время продолжить путь? Очень, кстати, здравая мысль. Почему бы не претворить ее в жизнь?

– Ладно, – пробормотал крысиный король. – Пусть будет так. Идем дальше. У нас есть другие дела.

– Вот именно, – поддакнул со спины Куска. – Вот именно. Идти дальше – интереснее.

Вернув меч обратно в ножны, крысиный король вновь огляделся и потихоньку, все еще настороженно прислушиваясь, пошел по дороге, дальше. И никто на них не напал, никто на них не выскочил, никто не попытался остановить. До первого поворота.

А за ним, прямо посреди дороги, выпучив огромные глаза, расставив в стороны лапы, сидела лягушка, размером с голову взрослого человека. Справа от нее лежал огромный и очень старый кирпич.

– Эй ты, мохнатый, хвостатый, – сказала лягушка. – Купи кирпич.

Крысиный король, уже хотевший было объявить, где он видел и кирпич и продающую его лягушку, вдруг передумал. Слышал он об этом фокусе и о том, что случается если на него попасться. Лучше не связываться, лучше отправиться дальше.

Он даже попытался обойти лупоглазую по краю дороги, но не успел.

– Значит, покупать кирпич ты не хочешь? – проквакала лягушка. – Трусишь, да?

Крысиный король не удостоил ее ответом. Не собирался он попадаться на такие глупые подначки. Он даже успел сделать еще один шаг, и тут это случилось.

Кусака!

Не выдержав обвинения в трусости, тот буркнул:

– Это ты – трусишь! А меня напугать нелегко.

– Он меня обозвал! – изумленно вскричала лягушка.

В голосе ее явно слышалось радость.

Крысиный король ускорил шаг. И все-таки Кусака успел сказать еще кое-что.

– Не обзывался я! – поправил квакушку он. – А просто указал твое место в жизни. Если сомневаешься, могу доказать действием…

– Обижают! – завопила лягушка.

И тотчас, с обеих сторон дороги послышался страшный шум, словно бы к ней со всех ног кинулось до поры до времени стоявшее неподвижно слоновье стадо.

Крысиный король бросился прочь со всех ног.

– Почему мы отступаем? – спросил Кусака. – Мы должны дать им бой. Мы обязаны это сделать, чтобы не ударить в грязь лицом.

– Прежде всего, – отчаянно работая лапами, ответил предводитель крыс, – мы обязаны спасти свои жизни.

– Зачем? Настоящие воины…

– Главным образом заботятся о том, чтобы остаться в живых, в любой ситуации. Те, кто этого не понимает – болваны набитые.

– Но долг и честь…

– Всего лишь слова. Мертвым они – ни к чему.

– А, так ты считаешь…

Впереди был поворот и крысиному королю, для того чтобы в него вписаться, пришлось слегка притормозить. У него было жуткое желание оглянуться и все-таки посмотреть на тех, кто прятался в лесу. Как раз сейчас они должны были выскочить на дорогу. Вот только, времени на это не оставалось.

И кто знает, может за эту секундную задержку придется заплатить жизнью?

Бух! Шлеп-шлеп!

Оказавшись за поворотом, он с размаху влетел в неглубокую, не очень широкую речушку и, не сбавляя скорости, зашлепал по воде.

– Хей-я-я! – закричал Кусака. – Мы купаемся! Мы двигаемся по воде!

С размаху выскочив на другой берег речушки и снова оказавшись на дороге, крысиный король наконец остановился и прислушался.

Погони вроде не было.

Ну и замечательно. Если им действительно удалось выпутаться из этой ловушки…

– Эй, хвостатый, купи кирпич, – послышалось сзади.

И голос, сказавшего это, конечно, принадлежал лягушке.

От всей души жалея, что не обошел этот лес стороной, крысиный король подпрыгнул и кинулся прочь.

Деревья на другом берегу речки стояли высокие, гладкие, прочные. Как раз такие идут на мачты для кораблей песчаных торговцев и сторожевые вышки сеятелей хмельной репы, на загоны для восьминогих буйволов и дома двинувшихся на цифре семь сектантов, полностью уверенных в своем божественном предназначении. Лиан между этими деревьями совсем не было и, подозревая, что на дороге от прилипчивого торговца кирпичами отвязаться будет труднее, пробежав по ней всего несколько десятков шагов, крысиный король юркнул в самую гущу древесных стволов.

– Мы покинули дорогу, – сообщил Куска.

– Ну и правильно, – буркнул Крысиный король, пробираясь в глубь леса. – Нечего нам там делать. Лучше скажи – лягушонок был тот самый?

– Лягушонок?

– Ну да. Тот, что опять затянул песню про кирпич. Ты ее разве не слышал?

– Слышал? Да только о кирпичах в этот раз сказал… гм…

– Он не походил на лягушку? – пришел на помощь своему подопечному крысиный король.

– Совсем не походил.

– А на кого?

– Как бы это сказать? Ну… в общем, такой, большой и с зубами наружу, между которыми два рта. Короче – я не знаю, кто это.

– Понятно, – пробормотал крысиный король.

Ничего понятного здесь он, конечно, не находил. Каким образом лягушка превратилась в страшного зверя? И зачем это произошло? Ох, странный это лес, неприятный. Надо было обойти его стороной.

Додумывая эти мысли, он перебрался через поваленное дерево, ствол которого был усеян шляпками грибов-туристов, как это у них водится, не удержавшихся от осмотра предмета почтенного возраста, с наслаждением вдыхающих исходящий от него запах гнили. Потом был пригорок, сплошь поросший крохотными метрическими елочками. Стволы их украшали возникшие естественным образом зарубки, обозначавшие возраст в годах. Причем росли деревца так медленно, что стволы достигавшие высоты взрослого человека из-за годовых зарубок здорово смахивали на ученические линейки.

За пригорком обнаружилась небольшая поляна, покрытая сочного изумрудного цвета травой и усеянная желтенькими, невзрачными цветочками. Самая обычная, ничем не выделяющаяся поляна.

Вот только…

Попытавшись выйти на поляну, крысиный король неожиданно наткнулся на невидимый барьер и, остановившись, стал осторожно ощупывать его лапами.

– Что случилось? – спросил Кусака. – Пошли. Вдруг это чудовище…

– Погоди, – сказал ему крысиный король. – Нам здесь не пройти.

– О? Это почему? Совсем?

– Нет, всего лишь на эту поляну, – сообщил крысиный король, усаживаясь прямо на землю, покрытую толстым слоем игл метрических елок.

– Тогда, почему мы не двигаемся дальше? Кто мешает нам эту поляну просто обойти?

– Никто, – ответил крысиный король.

– Значит…

– Послушай, – промолвил предводитель серых разбойников. – Дай мне отдышаться, а? Между прочим, мне приходится не только бегать, но и тащить кое-кого на спине. Понимаешь, о чем я?

Немного помолчав, Кусака покаянно сказал:

– Согласен, я был не прав. Приношу извинения. Ты можешь отдыхать сколько угодно.

– Вот то-то, – настороженно оглядываясь, пробормотал крысиный король. – Вот таким образом.

Он прислушался.

Кажется, вокруг все было спокойно. Никто не ломился через чащу. Тем более – никто не предлагал купить какой-то пресловутый кирпич.

В самом деле, почему не отдохнуть? Кстати, кто может запретить ему заодно прикинуть, в какой это он такой лес попал, и что важнее – как бы половчее из него выбраться?

41

Ей повезло.

За полчаса до того, как она явилась к дяде Эйнару, тот свалил зверя – мясную гору, и, насытившись, был чрезвычайно любезен. Выслушав рассказ о случившемся несчастье, он согласился присмотреть за ее крошками. Прикинув, что его искренность гарантируют объемы зверя-мясной горы, благодаря которым даже такой проглот как дядя Эйнар, будет доедать его по крайней мере, еще неделю, она согласилась.

Недели для намеченного ей дельца вполне хватит. Возможно – с избытком.

Учтиво поблагодарив родственника за помощь и заверив, что отныне она его должница, тиранозавриха двинулась прочь.

– Удачи! – прорычал ей вслед дядюшка Эйнар. – Покажи этому похитителю юных особей где раки зимуют.

Тиранозавриха так торопилась, что даже не остановилась, для того чтобы ему ответить. Теперь можно было вспомнить о мести.

Месть!

Это слово все более захватывало ее разум. Месть тому, кто увел ее детеныша, тому, кто его в конце концов убьет. Почти наверняка. Хотя, конечно, надежда пока еще есть, но очень-очень мизерная. И шансы… Нет, она не рассуждала, не пыталась их подсчитать. Ее гнал вперед слепой инстинкт. А инстинкты никогда ничего не подсчитывают. Они приказывают действовать. И в этот раз инстинкт требовал только – мести. Он вел ее по следу похитителя, и не о каком отдыхе, пока тот жив и здоров, не могло быть речи.

И – еще… подобное не должно повториться, и негодяй погибнет. Даже если детеныша каким-то чудом удастся спасти. Ее детеныша. Ее первенца. Вот именно – первенца кладки этого года. Она внимательно изучила следы и точно определила, какой динозаврик вылупился первым. Для того чтобы попасть в жадные лапы похитителя?

Детеныш! Ее детеныш похищен! Нет, это нестерпимо. И требует, буквально вопиет мести.

Месть! Месть! Месть!

Впрочем, любой процесс надо начинать с начала.

Именно поэтому она вернулась к пустыне и продолжила преследование только после того как снова обнаружила следы похитителя, только убедившись в том, что ошибки нет.

Месть!

Безжалостная. Неотвратимая. Жестокая.

Месть ходячей погибели. Месть тиранозаврихи – матери.

42

Проходов в барьере не оказалось.

Крысиный король убедился в этом, отламывая от подобранной с земли гнилой ветки кусочки и бросая их в сторону поляны. Ни один из них так и не упал на покрывавшую ее сочную траву. Все, на самой границе поляны, врезавшись в невидимую преграду, падали.

– Интересно, для чего он сделан, этот барьер? – спросил Кусака.

– Ума не приложу, – честно ответил крысиный король. – Наверное, за ним что-то есть… нечто ценное. А может – тайное. Тебе так хочется узнать?

– Ну конечно, – с энтузиазмом заявил тиранозаврик. – Это интересно. Что-то тайное… Вероятно там хранится какая-нибудь весьма ценная вещь, что-нибудь очень вкусное… большое… больше меня.

Он сел на хвост и мечтательно прикрыл глаза.

Крысиный король ухмыльнулся.

Вот такие дела. Получалось, пределом мечтаний этого малыша является нечто большое и вкусное. Причем это вполне логично. Ему сейчас, для того чтобы вырасти, необходимо есть как можно больше.

Есть, есть, есть и расти… расти… А не шляться по странному, наполненному разнообразными опасностями лесу в компании пройдохи, преследуемого по пятам вдруг ожившими скелетами и еще бог знает кем, пытающимся продать…

Он вздохнул.

Ладно, не стоит вспоминать о грустном. Лучше подумать о Кусаке.

Как все-таки вернуть его маме и не попасть на обед? Вот проблема.

Отломив от ветки еще несколько кусков и кинув их в сторону полянки, крысиный король определил, что барьер простирается вверх на значительную высоту. По крайней мере, докинуть до его границы не получилось. И значит, пытаться перепрыгнуть через него не стоит.

Ценное, кстати, наблюдение. Но бесполезное. Каким образом оно может помочь выбраться из леса? Да никаким.

– Ты отдохнул? – спросил Кусака.

– Еще нет, – буркнул крысиный король.

– Тогда отдыхай качественнее.

– Буду.

Сказав это, крысиный король покачал головой.

Нет, ничего не получится. Малыша он не оставит. Особенно в этом лесу. Здесь он не проживет и дня. Нарвется на какого-нибудь продавца кирпичей и погибнет. Как пить дать – погибнет.

А что делать? Идти вперед, придерживаться первоначального плана. Добраться до ворот между мирами и оставить Кусаку у стражников. Тиранозавриха им не страшна, а в другой мир они ее не пропустят. Это и решит проблему с малышом. Она его получит и отправится восвояси. Почти наверняка – отправится.

Нечего рассиживаться. Кусака прав. Пора шевелить лапами. Пора идти дальше. Иначе они останутся в этом проклятом лесу надолго.

– И вообще… – пробормотал крысиный король. – Дорогу осилит только идущий. Гм… где-то я это слышал… Где?

– Не знаю, – откликнулся Кусака.

– Впрочем, вот это совершенно неважно, – поспешно сказал крысиный король. – Я не собираюсь присваивать авторство этого изречения, я его всего лишь произнес вслух.

Он встал и, сграбастав тиранозаврика, посадил его себе на спину.

– Отныне мы будем путешествовать только так? – спросил тот.

– В этом лесу, только – в этом лесу.

– Понятно. Жаль. Вот если бы…

– Иначе ты разучишься ходить. А это для будущего охотника – большое несчастье. Смекаешь?

Подумав мгновение, Кусака согласился:

– Верно. Так может мне и сейчас стоит идти своими лапами?

– Я уже сказал – только не в этом лесу. Не нравится он мне, совсем не нравится.

– Честно говоря, мне тоже, – признался Кусака. – Жуки в нем вкусные, но все остальное… Нехороший лес, очень нехороший.

– Вот именно. Давай-ка из него выбираться.

– Поехали?

Крысиный король хмыкнул.

Поехали. Уж не думает ли малец, что он будет с ним нянькаться вечно?

Уходя от поляны в противоположную дороге сторону, он вдруг подумал о том, что достигнув ворот, расстанется с Кусакой с сожалением. Привык к его обществу? Что за чепуха? Это он-то, повидавший все и вся, опытный крыс? Нет, на такие штуки, как привязанность, он уже, в принципе, не должен ловиться. А вот, поди ж ты, поймался. Или все не так и оказавшись у ворот, он все забудет? Ох, не время для подобных размышлений. И не место.

Он оглянулся. И увидел…

Там, сзади, на полянке, возле которой он просидел, по крайней мере, полчаса, за это время так и оставшейся пустынной, кто-то появился.

Кто именно?

Тонкий, стройный женский силуэт.

В первое мгновение крысиный король обратил внимание только на это. Потом он разглядел, что у женщины чудесные волосы, а дальше… Не любил он человеческих самок. Что вполне логично, поскольку к человеческому роду он не принадлежал. И поэтому, в его глазах, чудесный отлив серого меха и изящные завитки длинного, растущего казалось от самых ушей хвоста, значили неизменимо больше, чем все соблазнительные округлости человеческой самки, вместе взятые, но красота… Он мог ее оценить, мог поддаться чарам настоящей, стопроцентной, доведенной до идеала, красоты. И там, на поляне, стояла женщина, ей обладающая.

Вот она улыбнулась и взмахнула рукой, подзывая его к себе. А лицо у нее было такое, словно она была готова сообщить ему какую-то тайну, скорее всего, самую важную на свете. Тайну жизни и тайну смерти. Тайну всех тайн.

– Я сейчас, – сказал крысиный король. – Я сейчас подойду… Это нетрудно.

И кажется, кто-то ему что-то кричал прямо в ухо. Вот только крысиному королю на это сейчас было совершено наплевать. В данный момент весь окружающий мир стал именно этой поляной и стоявшей на ней женщиной, словами, готовыми сорваться с ее губ. Вот сейчас…

Он шагнул к поляне, и шаг этот дался ему с трудом, поскольку к крикам, доносящимся до него снаружи, добавилось нечто, вопящее изнутри, имеющее ничего ему в данный момент не говорящее название «инстинкт самосохранения». Он же сам превратился в тонкую оболочку, между этими «снаружи» и «внутри», забывшую как обдумывать дальнейшие поступки, способную лишь сохранять свою целостность и двигаться, двигаться туда, куда ее настойчиво манил ласковый, многообещающий голос. Голос…

Все закончилось после того, как пришла боль. Она вонзилась в ухо крысиного короля раскаленной иглой, и он очнулся, пришел в себя, закрутился на месте, а потом плюхнулся на землю и удивленно огляделся.

Поляна теперь находилась от него буквально в паре шагов, но в центре ее никого не было. Трава, цветочки и ни малейшего следа красавицы.

– Ты не обижаешься? – спросил Кусака.

– На что? – поинтересовался крысиный король.

– Я укусил тебя за ухо. Больно укусил.

– А-а-а… так вот что это было.

– Мои зубы уже достаточно затвердели. А укусил я тебя потому, что ты вел себя как-то странно.

Хм… странно. Вот именно – в высшей степени странно. И если бы не Кусака…

– Понятно, – сказал крысиный король, медленно отодвигаясь от поляны.

На то, чтобы вскочить и кинуться от нее наутек, у него пока не хватало духу. Мешало ощущение, что повернувшись к поляне спиной, он совершит ошибку. Вдруг с нее кто-то выскочит? Вдруг нападет?

– Я не хотел причинять тебе зла. Просто, мне казалось…

– Что именно?

Осторожно приподнявшись, крысиный король еще раз шагнул назад.

– Ты был каким-то не таким. Словно бы превратился в чужака. И я тебе говорил, а ты меня не слышал…

– В чужака, говоришь? – спросил крысиный король.

– Ну да, ну да… Это – то слово.

– Чужак.

Теперь крысиный король пятился медленно, стараясь не налететь филейной частью, к примеру, на острую ветку, но все-таки опасная поляна отодвигалась, терялась среди деревьев…

– Тогда я решил тебя укусить. И укусил.

– Правильно сделал, – сказал крысиный король. – Вовремя.

– Вовремя?

– Вот именно. Еще немного…

В центре поляны появился крохотный голубенький огонек. Он мигнул раз, другой и вдруг стал стремительно расти, шириться…

Мгновенно развернувшись, крысиный король кинулся наутек. Он мчался, не разбирая дороги, ведомый лишь желанием оказаться как можно дальше от подозрительных огоньков и полян, окруженных невидимым барьером, вырваться из этого опасного леса и никогда более в него не попадать.

Острая ветка хлестнула его по загривку и крысиный король, вдруг осознав, что бежит не разбирая дороги, остановился.

Стоп, так не годится. Не стоит, едва избежав одной ловушки, попадаться в другую. А это неизбежно случиться, если он будет и дальше ломиться наобум. Надо осмотреться, надо определить в какую сторону идти безопаснее.

Как же, безопаснее…

Ну, в какую сторону идти, для того чтобы как можно быстрее покинуть этот лес, он определил запросто. Благо, чувство направления его еще ни разу не подводило. А вот насчет опасностей… Тут можно было надеяться только на удачу.

Впрочем, у крысиного короля основания для этого были. Учитывая, сколько раз он в прошлом выпутывался из неприятных ситуаций – основательные. Если удача его не оставит и сейчас.

– Мы так и будем здесь стоять? – спросил Кусака. – Мы пойдем куда-нибудь?

– Пойдем, – ответил крысиный король. – Прямо сейчас. Точнее, это я пойду дальше, а ты – поедешь. Понимаешь, в чем разница?

– Еще бы, – сказал тиранозаврик. – Думаешь, так удобно сидеть сверху и цепляться за твою шерсть лапами?

Крысиный король хотел было ответить на это что-то резкое, но передумал. Все-таки именно Кусака вовремя укусил его за ухо. А не будь этого, он бы наверняка ушел на ту самую полянку. Интересно, чем его визит мог закончиться? Вряд ли чем-нибудь хорошим. А вдруг? Кем она была, эта красавица? Созданием света или порождением тьмы?

Впрочем, что гадать? Сейчас это не узнаешь.

Крысиный король двинулся дальше.

Деревья в этой части леса, выглядели опять по-другому. Они были толстыми и не очень высокими, а ветки имели длинные, сгибающиеся почти до земли под тяжестью толстых, словно оладьи, массивных, зеленых с широкими траурными ободками листьев. Промежутки между деревьями заполнял кустарник-хамелеон, то и дело изменявший свой облик. Для того чтобы отпугнуть от своих молодых, нежных побегов хищных травоядных, он научился пугать их, принимая облик различных хищников. Тех самых, которые к зеленому и сочному относится с презрением, но зато любят мягкое и кровоточащее.

В данный момент каждый его куст, к которому крысиный король оказывался близко, изо всех сил демонстрировал свои таланты и они буквально поражали. Объемные фигуры крысиного короля и Кусаки получались не только очень достоверными, но и более устрашающими, чем в жизни.

– Как они это делают? – спросил Кусака.

– Что именно?

– Ну, когда я смотрю на них, мне самому становится страшно. Почему? Неужели мы выглядим такими чудовищами?

Искоса взглянув на ближайший кустарник, крысиный король сказал:

– Клыки. Они делают наши клыки чуть длиннее, чем в жизни. А лапы, когти… и что-то такое они делают с мордами. Приглядись.

– Похоже, так, – согласился тиранозаврик. – Но как они это делают?

– Увеличивают?

– Нет, откуда они знают, что надо увеличивать именно клыки и когти? А если мимо них пройдет кто-то другой? Что они у него увеличат?

Крысиный король хмыкнул и снова взглянул на кусты.

В самом деле? Может, в таком случае, они разумные, эти кусты? Вдруг с ними можно даже заговорить?