Текст книги "Пепел и пыль"

Смутно вспоминается, что касинья – это какое-то сельскохозяйственное растение, очень кустистое… Понятно, в общем, что проводник имел в виду.

– Э, а откуда ты знал, что за ними последить надо? – от неожиданной догадки у Сигрела слегка отвисает челюсть. Протягиваю ему еще одну монету:

– Такой ответ на вопрос тебя устроит?

– Вполне, – понимающе усмехается он.

– И последнее, – говорю я с таким, наверное, выражением лица, что проводник сразу перестает улыбаться, – если кто их будет спрашивать, пока мы до столицы доедем, говори – сошли в Дигероне. Сами сошли. А зачем – да кто их знает. Может, телеграмму получили – зря, что ли, на каждой станции на телеграф бегали. Запомнил?

– Запомнил…

– И мне потом скажешь, кто и что спрашивал.

– Понял. Сделаем. Ладно, я пошел, пока никто не ищет.

Он уходит. Надо же, как быстро оборвалась эта ниточка. А день ведь только начался.

Впрочем, вряд ли даже старший шестерки (не говоря уже об остальных) знал достаточно много, чтобы граф решил из-за него задержаться в Дигероне хотя бы на день – и так сколько времени потеряно. А шестерка – простые исполнители чужих приказов, пусть и хорошо подготовленные. Хотя если разговорятся, кто-то наверняка сядет… или грибочков каких не тех откушает… Но пока однозначно только то, что в поезде их нет. Этих нет. Так что придется Ксивену поискать других… попутчиков. Или они у него уже есть? Ладно, что гадать-то? До столицы еще хватит остановок, чтобы три такие команды подсадить, причем совершенно незаметно.

Все же основная масса пассажиров движется в столицу. Ну и потом обратно. То есть достаточно большую группу можно внедрить лишь на крупных станциях, и то вразброс. Потому как чем ближе к Тероне, тем меньше будет согласных перейти на другие места даже за приличную доплату. Да и ума должно хватать командиру такого отряда, что подобные перемещения на данном этапе вызовут подозрения, причем куда большие, чем даже слишком частые хождения между купе. Усложнил я им жизнь, в общем. И это радует.

Гудок возвещает начало движения. Похоже, в Дигероне железный путь не стал ограничителем для расширения города – по эту сторону станции за пакгаузами просматривалась изрядная жилая застройка, причем я не сказал бы, что совсем уж новая. Место здесь холмистое, и землю, видимо, предпочли отдать под жилье – под заводы пришлось бы все выравнивать.

Итак, позади Ларинья (точнее, самый ее край), Сентера, Улара (к которой относятся и мертвые земли вместе с Долиной Последних Цветов), Ханаран. Завтра поезд покинет Валенар, и мы окажемся в «срединной Аларии», точнее, восточной ее части, ныне имеющей статус отдельной провинции. Наверное, если бы граф не захотел зачем-то проделать часть пути морем (возможно, у него были и какие-то дела в Туларе, куда по суше мы добирались бы дольше, да еще и сделали бы изрядный крюк), мы уже давно были бы в столице. Если бы, конечно, вообще добрались.

Ладно, что гадать о неслучившемся.

Вернемся к империи. За два месяца своими глазами я увидел пять провинций. Пять из тридцати трех – большую часть завоеванных Армаром Первым герцогств и королевств поделили примерно на равные по площади провинции. Начал этот процесс правивший лет триста назад Равур Четвертый, когда кто-то из герцогов заигрался в заговоры. Ряд титулов перешел боковым ветвям родов, не замешанным в подпрестольных игрищах, а сами бывшие государства, которые император счел слишком крупными для отыгрывания роли обычных областей, были разделены каждое на несколько частей. Начатое Равуром Четвертым спустя почти столетие продолжил Бугир Третий, а завершил дед нынешнего императора. Забавно, что все увиденные мной провинции относятся к числу остающихся в своих древних границах – бывшие герцогства Ларинья (если не считать части, отошедшей Аркаю), Сентера (в основном из-за слабой заселенности), Ханаран (который большими размерами не отличался и будучи независимым герцогством), королевство Валенар (чья правящая семья, видимо, приложилась к смерти отца Армара Первого и была выбита подчистую еще при завоевании, по этим или каким-то другим причинам Валенар сразу стал имперской провинцией, как пара-тройка других завоеванных первым императором королевств, правда, и мятежей в Валенаре никаких никогда не было… как не было и титула герцога Валенарского). Перекраивание границ не затронуло еще несколько бывших княжеств у южных рубежей империи, но туда я пока не планировал наведаться.

Капитан Менален, помнится, рассказал мне на одном из привалов, что при Антаре Втором дело вплотную подошло к тому, чтобы Мелатский сегерат[8]8
  Сегерат – административно-территориальная единица среднего уровня в Аларийской империи, состоит из двух-трех, иногда четырех сегетов, в некоторых крупных и густонаселенных провинциях (в Ханаране, к примеру, деления на сегераты нет).


[Закрыть] тоже стал отдельной провинцией, но этому помешала война за Ларинью – север и срединные земли Сентеры пострадали от боевых действий, и отделение наименее пострадавшей и при этом наиболее развитой экономически части провинции могло привести оставшуюся часть в полный упадок. Кстати, любопытно, где сейчас наш бравый капитан? По времени уже должен был добраться до Тулары. Хотя кто знает, как быстро моряки передвигаются по суше.

Впрочем, об итогах его «плавания» я, видимо, узнаю не скоро. Уезжая, он дал мне адрес, на который я мог бы написать в случае необходимости, но мне пока негде получать ответ. Да и когда он будет, тот ответ, если будет…

Мысли совершают еще один поворот, зацепившись за паузу.

Что это было вчера вечером?

Как понимать поведение Тианы?

Чудак, да как его еще понимать? Она… влюблена в тебя. Или ты веришь, что она просто была рада увидеть живым пропавшего наемника?

Но если это так, то у меня большие проблемы. Да, она мне нравится. Очень. Люблю ли я ее? Не знаю, говорят – со стороны виднее. Спросить, правда, не у кого, а если и было бы у кого, я бы поостерегся. Поддаться желанию и будь что будет? Но я – простой наемник, никто, ноль, пусть и с большим кошельком. А она не просто дворянка, не всего лишь нерисса, как та же Тиния Линденир, не в обиду невесте барона будет сказано. Тиана – маркиза, да еще и хранительница титула, или как это еще называется. Связь с безродным наемником не простили бы и Тинии, а уж Тиане… Оба претендента на титул – что братец покойного маркиза, что сынок – с радостью помогут втоптать ее в грязь, если узнают о чем-нибудь этаком. То, что она только недавно рассталась с бароном, который теперь вроде как твой друг и покровитель, – досадная мелочь, на фоне всего этого недостойная внимания. И какой тут может быть выход?

А вариантов, как водится, немного. Можно сделать вид, что ничего не понял, и продолжать вежливо улыбаться. Можно просто сделать ноги, как уже давно собирался. А можно стать дворянином. Тогда никто ничего не скажет, даже если я решусь на ней жениться… Ведь не отказался бы, чего себе уж врать. Вопрос только – как. Причем просто получить дворянство будет недостаточно, скорее всего. Вряд ли неписаные законы аларийского дворянства сочтут нормой брак маркизы с простым нером, да еще и свежеиспеченным. Разве что вдруг выяснится, что я, например, пропавший когда-то наследник какого-нибудь… хотя бы графа. Но это вряд ли. Тут мне и Урмарен не поможет.

Даже если выберется из всего этого живым.

И все же нужно как-то с ней поговорить. Прояснить, так сказать, ситуацию. Желательно до того, как столица появится на горизонте. Но как это сделать? Мне светиться не с руки, а ее вылазка в одиночестве – счастливая случайность, вряд ли ей удастся это повторить, тем более сознательно.

Ладно, допустим, записку я ей смогу передать, задействовав Тагриса и его коллег. И даже получить ответ. Но мне не хочется доверять этот разговор бумаге. Наверное, придется отложить его до Тероны – в поезде мои возможности сильно ограничены, особенно если я хочу остаться невидимкой.

Если Тиана позволила телохранителям выспаться, то сейчас нам это в минус. Будут бдительнее. Значит, все-таки придется использовать проводника. Тем более что он не против.

Вероятнее всего, этот перегон лучше просто переждать – Ксивен наверняка попытается прояснить судьбу шестерки, если еще ничего не знает, а на следующей станции попробует связаться со своими настоящими хозяевами. Интересно, а если он этого не сделает? Какие у них запасные варианты? Есть еще кто-то в поезде? Вряд ли у них есть возможность держать дежурную команду на каждой станции, чтобы если шестерка или еще кто перестанет выходить на связь, на следующей же остановке в поезд садилась замена. Это слишком сложно, дорого и ненадежно, даже без оглядки на ограничения по связи и скорости. Не настолько ценен даже такой агент, как Ксивен, а нейтрализовать графа можно и в Тероне.

Тагрис говорил, что по Валенару мы будем ехать еще сегодня и большую часть завтрашнего дня – это еще пять станций, границу Восточной Аларии пересечем ближе к ужину, там ночь и весь следующий день, да снова ночь и утро прихватим. Это еще четыре станции, причем одна из них пересадочная, если можно так сказать: Восточную и Западную Аларии соединяет кольцевой железный путь, пересекающий все идущие к столице линии. В этом есть смысл – грузопотоки, идущие между провинциями, не забивают столичный узел. Потом еще один день – и две остановки – по столичному округу. То есть, считая и сегодня, поздним вечером третьего дня наш экспресс прибудет в Терону. Хм, а мне почему-то казалось, что быстрее доберемся…

С одной стороны, это хорошо, что поздним вечером – легче затеряться в толпе. С другой – не только мне. В-третьих, в такой час лучше устроиться в первой попавшейся гостинице, чем пытаться сесть им на хвост или полночи искать дом, к примеру, барона Фогерена в городе, в котором никогда прежде не был. Даже если вдруг выяснится, что где-то у меня в памяти лежит подробный план Тероны, он, скорее всего, будет… несколько устаревшим. То есть, по аналогии с уже имевшими место пробелами в моих познаниях, составлен он будет лет тридцать назад, самое меньшее. А то и раньше. А я как-то не удосужился спросить у Венкрида, как давно ему принадлежит этот дом. То же самое можно сказать об особняке графа или о резиденции маркизы. Тем более что адрес последней мне и вовсе неизвестен. К тому же, вероятнее всего, заночуют они по приезде все по какому-то одному адресу. И не факт, что это не будет какая-нибудь конспиративная квартира по линии Серой стражи или даже из личной коллекции графа Урмарена.

В конце концов, граф предупрежден и не однажды, да и без этого принял бы меры на случай нападения. Так что, наверное, действительно будет лучше сразу решить вопрос с ночлегом, а с утра уже шататься по Тероне. При свете дня и городская стража добрее.

В дверь постучали. Очень тихо. Потом чуть громче.

Это не Тагрис. Проводнику незачем таиться. Тогда кто?

Мелькнувшую было мысль о револьвере задвигаю подальше. Внутренний страж молчит, а он, хотя и поубавил прыть в последние недели, меня пока спасать не забывал.

Слегка сдвигаю дверь – меня еще не видно, но уже хорошо слышно.

– Кто там?

– Таннер? Ты? Это Ольта. Помнишь меня еще?

М-да, недолго пушки не стреляли, недолго прятался в тени. Открываю дверь шире. Точно, Ольта. Правильный шаг со стороны маркизы – служанку никто не будет пасти так же, как ее госпожу.

Ольта шла в ресторацию, передать пожелания госпожи насчет обеденного меню. Попутно несла мне записку от Тианы. Когда я пропустил ее внутрь и закрыл дверь, Ольта сначала обняла меня, потом уселась напротив. Помолчала, собираясь с мыслями.

– Знаешь, Шай, я бы сама за тебя дочку сосватала, будь у меня дочка. Хороший ты парень. Даже если б не ты мне жизнь спас да здоровье сохранил. Не делай такие глаза, я не дурочка, чую, где чья рука прошлась… Потому госпожу Тиану я осуждать не стану – за то, что в тебя влюбилась. Как так вышло, не мне судить. Плохо, конечно, что не дворянского ты звания. Но как по мне, лучше ты, чем какой-нибудь герцог Ханаранский… Видала я его, герцога этого, не раз… редкая сволочь. Только беда будет, если прознает кто. Сам понимаешь, вижу. Потому всеми богами заклинаю тебя – не используй ее в своих планах, какими бы они ни были. У нее ведь нет никого, кроме меня, по сути. Муж хоть и не любил ее, но уважал больше, чем родной отец. Только муж умер. Детей нет. Родня покойного маркиза ее ненавидит. Отец, брат и сестры дорогу забыли, когда поняли, что она не намерена потакать всем их хотелкам… Я очень надеялась, что у них с бароном сладится, хоть и знала, как они сошлись. Но, видно, не судьба. Эх… Ладно, идти надо, не могу же я целый час отсутствовать. Ответ писать будешь? Не спеши, я перед ужином еще загляну. Да, что ты здесь, пока никто не знает. Граф Урмарен, правда, сказал вчера госпоже, что не удивится, если вдруг узнает, что ты в поезде и все это время был рядом. Но тихо так сказал, никто кроме нее и барона этого не слышал… А письмо, как прочтешь, сожги. Не оставляй. Не знаю, что там, но она так сказала.

Ольта ушла. Убедившись, что никто не видел, как она ко мне заходила, закрываю дверь и сажусь к столу. Разворачиваю письмо.

Честно говоря, ожидал, что это будет любовное послание. Но я ошибся.

Сжечь сразу по прочтении это письмо было за что.

В моем распоряжении был список бойцов графа с короткими, но такими внятными описаниями, что я мог не сомневаться, что узнаю каждого из них при встрече – тех, кого разглядел из окна вагона, опознал сразу же. Пароль на сегодня для тех, кого бойцы не знают в лицо, я не получил бы, даже если бы остался в команде. Очередность дежурств телохранителей барона и маркизы, а также Ладера и его людей. Адрес дома маркизы в Тероне был в этом письме единственной строчкой, которую я мог бы сохранить без риска. Хотя, пожалуй, лучше и этого не делать. Запечатлев в памяти текст, я сжег листок и тщательно растер пепел. Потом приподнял верхнюю часть оконной рамы, высунул руку в набегающий поток воздуха и разжал пальцы. А потом добрых полчаса тупо смотрел на лежащий передо мной лист бумаги.

Что я могу ей написать?

Наверное, пришли она мне любовную записку, выбрать линию поведения было бы проще. Но, по сути, я получил лишь «сопутствующую информацию», из которой, скорее всего, смогу воспользоваться лишь наименее секретной частью – тем самым адресом. И очень хочется думать, что так и будет. Но что мне делать с ее телохранителями? Похоже, граф ничего ей не сказал, чтобы не вызвать подозрительных для этой парочки изменений в ее поведении. Парочки – потому что наверняка и Тилен под подозрением. Вряд ли граф не считает важным, что именно он закладывал записку для того сержанта. И сомневаюсь, что Ладер забыл об этом упомянуть. Вопрос лишь в том, какова роль Тилена – паренек на подхвате, равноценный Ксивену агент или даже начальник над Ксивеном, старательно держащийся в тени.

Так ничего и не придумав, прячу бумагу и карандаш. Чем заняться-то? Спать не хочется. Для обеда слишком рано, да и сыт пока. Мешок переупакован уже раз надцать. До следующей станции еще не меньше часа, если я правильно понял Тагриса утром. До захода солнца будет еще одна, а потом еще одна ближе к полуночи.

Пейзаж за окном тем временем все меньше напоминает северные окраины. Луга и поля, рвущие лесные массивы на лоскуты, здесь встречаются гораздо чаще. Наверное, только изрядные перепады высот не позволяют местным аграриям развернуться на полную катушку. Кто-то мне говорил, что Валенар – одна из самых богатых провинций империи, причем именно за счет того, что кормит не только себя. Промышленность тут не слишком развита, в основном выделка тканей да производство всяческих сельхозмашин.

За дверью прокатывается волна мутного шума. Видимо, кто-то из пассажиров первых вагонов решил наконец-то позавтракать. Кто? Какая разница, мне все равно не стоит высовываться.

Спал я, наверное, плохо. Потому что, к собственному удивлению, едва прилег – сразу задремал. Разбудил меня Сигрел – снова какой-то взвинченный. Похоже, держать себя в руках ему удавалось с трудом.

– Слушай, все как ты сказал! Приперся тип – примерно твоих лет или чуть постарше, повыше тебя малость, волосы черные, худощавый такой, но крепкий. Думаю, горазд подраться. Но вежливый такой… Сунулся в те купе, а там уже другие люди едут, он ко мне, ну а я отвечаю, как ты научил – мол, типа получили телеграмму, сразу и сошли в Дигероне. Он сразу такой охреневший стал на мгновение, а потом как бы взял себя в руки и говорит: мол, да, верно все, говорили типа ему, что могут раньше сойти. Сунул мне монету – это тебе за беспокойство, не говори, мол, никому, не надо – и ушел.

– Куда ушел?

– А вот тут-то самое интересное и начинается. В последний вагон он направился. Хотя пришел с этой стороны.

Опаньки.

– Долго его не было?

– Нет, минут пять, не больше. Как я понимаю, кого-то хотел в седьмом найти.

– Нашел?

– Похоже, нет. Больно озадаченный назад ушел. Балес – ну, проводник из седьмого – сказал, что он у него спрашивал про кого-то. Имя даже называл, внешность описал и на какой станции сесть мог, тоже упомянул. Только Балес никого такого не видел.

– Я под это описание подхожу?

– Нет, он точно не про тебя говорил. Лет, мол, сорока, среднего роста, чернявый – как он, смуглый, усы, борода…

Точно не обо мне речь. Но кого тогда он искал, если, конечно, описание относится к реальному человеку? На Пелера-Пирена похоже еще меньше.

– Погоди, а давно это было?

– Не больше получаса назад. Извини, пришлось выждать, чтобы не выглядело, что я сразу докладывать побежал.

– Все правильно сделал. Продолжай в том же духе.

Сигрел уходит, осчастливленный еще одной монетой. Надо думать, больше он в мой кошелек не залезет – если Ксивен, а это наверняка был он, теперь в курсе, что остался без поддержки и не нашел кого-то еще, о ком я не знаю, то вряд ли теперь Сигрелу будет чего ради меня беспокоить. Впрочем, кто знает, кто знает…

Остаток дня проходит на удивление спокойно и невыносимо скучно. В нашем вагоне новых пассажиров не прибавилось, да и не сошел никто. Сигрел больше не приходил. Ольта, несмотря на обещание, тоже не заглянула ни до ужина, ни после.

Стемнело. Меня понемногу клонило в сон, но оставалась последняя на сегодня остановка, и я решил, по примеру недавних попутчиков, дождаться, когда она останется позади. Но прежде чем лечь спать, сжег записку, за которой так и не пришла – интересно, почему? – Ольта. Может, маркиза решила, что на такое послание трудно что-либо ответить?

Следующий день отличался от предыдущего лишь тем, что пейзаж за окном продолжал меняться, словно подчеркивая, что до столицы империи осталось всего ничего. И еще тем, что общался я исключительно с Тагрисом. Впрочем, проводник заглядывал всего раза четыре – исключительно ради того, чтобы заработать на моем нежелании посещать ресторацию. Не сказать чтобы он сильно этим меня разорил, но в следующий раз я, пожалуй, пожертвую секретностью.

Ближе к вечеру небо затянуло тучами. А когда солнце скрылось за горизонтом, первые капли забарабанили по стеклу. Я ожидал, что дождь будет лениво моросить всю ночь, однако вскоре поднялся ветер – настолько сильный, что пока еще видимые верхушки деревьев начали сгибаться до почти горизонтального положения. Потом вдали что-то сверкнуло, следом – после продолжительной паузы (я успел досчитать до тридцати) – громыхнуло.

Когда громыхнуло в третий раз, дождь пошел стеной. Казалось, поезд вошел в какую-то темную бездну, которую ослепительные молнии не могли разорвать. Но было ясно, что центр грозы приближается – паузы между вспышками и раскатами грома становились все короче. Как-то совершенно незаметно на этом фоне проскочила первая остановка в Восточной Аларии – кажется, на здании вокзала тускло светящимися буквами было написано «Алаган» – к поезду, казалось, вовсе никто не подходил. Кроме служащих, перегружавших мешки с почтой, разумеется.

Минут через двадцать мы двинулись дальше. Очень неспешно. Правильно, незачем гнать в такую погоду. Лучше слегка припоздать, чем вообще не доехать.

Ближе к полуночи дождь заметно ослабел, но я заснул, не дождавшись его окончания.

Спал я в этот раз почему-то долго, так что Тагрису, притащившему завтрак, пришлось немного постоять под дверью. Кстати, интересно, кем он меня считает. Вряд ли Тагрис всерьез верит, что я «простой механик из Градены» – особенно после случившегося в Дигероне. Вряд ли Сигрел с ним не поделился впечатлениями. Но сдается мне, что, как и его коллега, докладывать начальству Тагрис не побежит. Потому как наверняка сделал правильный вывод, что ввязываться в такие игры не стоит. Или не сделал? Нет, пожалуй, судя по его физиономии и спокойствию стража, все-таки сделал.

Тогда почему мне немного не по себе? Из-за того, что не получилось толком поговорить с Тианой? Или потому, что вот-вот я окажусь в Тероне, где, скорее всего, наконец-то распрощаюсь с компанией, к которой, что уж от себя таить, успел привязаться? Или есть что-то еще, чего я в упор не вижу?

Конечно. Сладкая парочка – Тилен и Ксивен. Почему я должен быть уверен, что они ни о чем не догадываются? Наверняка должны были напрячься после исчезновения шестерки. А учитывая, что граф вполне мог попросить маркизу не покидать поезд на остановках, чтобы не дать им воспользоваться телеграфом… Впрочем, а что им сейчас даст телеграф? Только возможность предупредить о вероятном провале, но об этом они должны были сообщить еще в Тигуре, если не раньше. Выслать замену шестерке никто не успеет – завтра вечером мы уже будем в столице. Да и просто действовать слишком радикальными способами в такой близости от Тероны – чревато. Это не тот случай, когда результат оправдывает средства.

Впрочем, что касается этих двоих, то пока что я опаснее для них, чем они для меня. Потому что они не знают, что я рядом. Правда, и я не могу подойти слишком близко без риска для собственного здоровья. Тилен отличный стрелок, а Ксивен хоть и не силен в драке, зато кинжал в его руке сразу поменяет нас местами. К тому же в магии он, похоже, разбирается получше меня – по крайней мере в той, где не требуются особые способности. А против них двоих сразу я по собственному желанию не полезу. Разве что в угол загонят…

Ближе к обеду постучалась Ольта – едва я о ней подумал. Вид у женщины был озабоченный, но ничего объяснять не стала – поздоровалась, сунула мне бумажный квадратик, буркнула, что «времени нет разговаривать, перед ужином зайду за ответом». И тут же ушла. Точнее, почти убежала, оглядываясь.

Что у них там стряслось?

Я держу в руках письмо, не решаясь развернуть.

Стук в дверь.

Собственно, пора бы уже и Тагрису подойти – насчет обеда. Прячу письмо в карман, дергаю ручку – дверь отъезжает в сторону…

И запоздало соображаю, что страж уже взвыл на самой высокой ноте, а стук… не принадлежит никому из тех, кого я ожидал увидеть. И в то же время что-то напоминает. Я отпрыгиваю назад, хотя понимаю, что дотянуться до револьвера не то что не успею – просто не смогу.

Нет у меня этих секунд.

Человек из коридора бросается на меня молча. В левой руке армейский нож, в правой – нечто среднее между ножом и тесаком. То ли удлиненный кинжал, то ли сильно укороченный меч. Ну да, шуметь они не могут.

Успеваю отскочить вправо и отбить в сторону правую руку напавшего и перехватить левую, одновременно попытавшись ударить коленом в пах. Лезвие недотесака пропахивает нижнюю поверхность стола, нож улетает куда-то в сторону. Ударить коленом попытался и он, но я его опередил, да и вышло у меня лучше. И тут мы оказываемся лицом к лицу.

Это Ксивен.

Продолжая начатое вращение, мы валимся на сиденье (правое для него, левое для меня), Ксивен – полагаю, что все-таки очень больно – прикладывается спиной о его край, и тут же соскальзываем на пол, где уже я врезаюсь в опору стола затылком. Впрочем, она – опора – тут же спасает мою шею от знакомства с лезвием недотесака, или как правильно называется эта хорошо заточенная железяка. Все же пустить мне кровь ему удается – лезвие, распоров ткань на плече, оставляет неглубокий порез. Телохранитель маркизы пытается повторить удар коленом, одновременно стремясь достать меня «огрызком меча», но в сильно ограниченном пространстве – ограниченном мной, столом и ящиком для багажа под сиденьем, – получается плохо. Мы почти прижаты друг к другу, мои глаза на уровне его подбородка. Ксивен выворачивает руку и пытается взмахнуть своим оружием, рискуя, правда, отрезать по пути собственный нос. Бью его под кисть, пальцы противника разжимаются, теперь и тесак улетает куда-то мне за спину. Судя по звуку, падает на пол.

Расстояние между сиденьями достаточно велико, чтобы тут могла поместиться дама в пышных юбках, не то что двое мужчин, тем более лежащих на боку. Так что Ксивен, упирающийся спиной в ящик под сиденьем, отпихивает меня, поднимается, едва не снеся головой крышку стола, и прыгает за ножом, упавшим на сиденье за моей спиной.

Поворачиваюсь лицом вверх, понимая, что могу не успеть подняться, нащупываю рукоять тесака. Упал он, правда, лезвием ко мне, но схватить и развернуть – дело пары мгновений.

Подняв нож левой рукой, Ксивен разворачивается ко мне, но я бью его по ногам. Ему удается устоять, хоть и приложившись о дверной косяк. Он в ярости, это видно, но об осторожности не забывает. Бросается вперед, надеясь выбить клинок из моей руки. Однако промахивается, а я, схватив его ногу, дергаю за сапог из всех сил. Вот мы снова оба на полу, оба пытаемся подняться. Его нож вскрывает рукав моей рубашки, оставляя неглубокий, но длинный порез. Я же, совершенно не чувствуя боли, выбрасываю вперед раненую руку с зажатым в ней трофейным клинком. Ксивен уже отвел руку для еще одного удара, но лезвие потерянного им оружия вспарывает одежду и входит в плоть. Удар получился скользящим, ничего важного не задев, скорее всего, но из него словно выпускают воздух. Я вижу страх в его глазах.

Он отпрыгивает назад, в коридор, перебрасывает нож в правую руку, зажимая рану в боку освободившейся левой. Машет ножом, не давая мне приблизиться, что-то шепчет… И бежит к тамбуру, примыкающему к ресторации. Что он задумал?

Демон меня пережуй! Он хочет спрыгнуть?! На скорости самое меньшее двадцать тиг в час?!

Я бегу за ним, но дверь захлопывается перед моим носом. Дергаю ручку, дверь не поддается. Он запер ее! Я вижу, как Ксивен проделывает то же самое с дверью, ведущей в межвагонный переход, затем открывает дверь, выходящую на правую сторону по ходу поезда. Издевательски скалит зубы и машет рукой. А потом разбегается и исчезает в дверном проеме. Бросившись назад, вижу в окно тело, катящееся по насыпи. Жив? Не разглядеть…

Напряжение отпускает меня. Я вижу пятна крови на полу и вдруг понимаю, как выгляжу. Надо как-то прибраться тут. Но сначала надо привести себя в порядок. Мне понадобится помощь.

Стучусь к Тагрису.

– Кто… О боги! Что случилось?!

Выдаю ему версию о нападении неизвестного бандита, который, не сумев меня убить, спрыгнул с поезда. Сходимся на том, что происшествие лучше скрыть, хотя бы от пассажиров – если, конечно, удастся.

Спустя всего пять минут ничто в коридоре не напоминает о случившемся. Кровь убрана, двери тоже открыты… и закрыты. В зависимости от того, в какое состояние требовалось их вернуть. А главное – никто ничего не видел.

В моем купе особого разгрома нет, несколько пятен крови убираются в течение минуты.

Но все-таки хорошо, что Ольта успела пройти обратно – Тагрис видел, как она возвращалась – до того, как Ксивен решил нанести мне визит. Видимо, выследив ее, он решил подождать, пока служанка не вернется к госпоже и не сможет ему помешать. Интересно, он знал, что нарвется именно на меня? Впрочем, если я и получу ответ, то вряд ли скоро.

Тагрису же я пересказываю слегка измененную версию случившегося, сменив просто бандита на очень опасного, может быть, даже шпиона, – только это государственная тайна! – демонстрирую удостоверение лейтенанта Сидена – надо же, снова пригодилось – и по его лицу вижу, что он полностью удовлетворен моим объяснением. Даже рад, что помог доблестной Серой страже – в моем лице. И золотой империал принимает с таким видом, словно это боевая медаль. Ладно, лишь бы не проболтался никому.

Оставшись один, разматываю бинты и принимаюсь практиковаться в лечебной магии. Спустя час на месте недавних ранений не остается и следа. Жаль, с одеждой я такое проделать не смогу – порванную и окровавленную рубашку пришлось выкинуть. Хорошо хоть у Тагриса лишняя нашлась (наемничий комплект вытаскивать очень не хотелось). Правда, великоватая для меня, но это лучше, чем слишком тесная. К тому же, благодаря ее мешковатости, я теперь больше походил на «простого механика», чем прежде.

А потом я заснул, не дождавшись обеда. Просто свалился и заснул. На полуслове, так сказать. Я бы проспал и ужин, но проводник, подозревавший, что я так и помереть могу, сумел до меня достучаться. Как оказалось, он принес не только ужин, но и новости.

Понятное дело, Ксивена уже вовсю искали. Хватились его, правда, не сразу, а после того, как поезд сделал очередную остановку – в городе Брагос. Поскольку свидетелей его визита ко мне не нашлось, а Тилен если что и знал, то благоразумно молчал, граф и компания сошлись, по-видимому, на том, что он на этой станции сошел. Во всяком случае, к вечеру суета прекратилась. И крайне замечательно, что до обыска вагонов дело не дошло.

Тагрис ушел около полуночи, когда уже и сам начал зевать. Я думал, что сразу же засну, однако едва я забрался под одеяло, весь сон куда-то пропал. Проворочавшись с час, зажигаю свет, вытаскиваю так и не прочитанное второе послание Тианы, сажусь к столу.

Разворачиваю.

На листке всего четыре строчки.

 
Любишь ли ты меня – не имеет значения.
Знать, что ты жив, достаточно мне для счастья.
Надеюсь, что хватит нам сил и времени,
Отыскавшись – не потеряться.
 

И ничего больше – только это. Строчки кажутся смутно знакомыми. Наверное, что-то из классики любовной лирики. Стихи, известные даже тем, кто далек от поэзии. Иначе откуда мне их знать?

О боги…

Стихи? Мне?!