Текст книги "Пепел и пыль"

Уверенно так врет. Чего ж глаза на собеседнике никак не сфокусирует? Ладер, похоже, уже готов выдрать Юфусу остатки растительности, но тут вперед выступает Мерген, и картинка неуловимо меняется. Однако портье – или кто он тут – не спешит раскрыть карты. На что надеется? Или чего боится? Даже если у него под стойкой револьвер и обрез, выстрелить он успеет лишь раз, от силы два, а нас шестеро. Уж не под заклинанием ли он? Если под той фигней, что угробила Мархена и прочих – дело плохо. Нет, вряд ли. Скорее, просто мысленный запрет на правду. Впрочем, будем посмотреть. Мерген меня не выдаст, если поймет, в чем дело.

Делаю шаг назад и в сторону – так, чтобы меня никто не видел, но при этом никто, прежде всего Мерген, не заслонял мне портье. И перехожу на второе зрение.

Я был прав: Тилен не параноик, он просто приказал дядечке молчать или врать напропалую. Пока Мерген пытается парализовать волю противника и нащупать узелок, удерживающий того во власти заклинания, я проскальзываю внутрь петли и…

Вот он, ответ. Надо же… Но пусть сам расскажет. Мне слава ведуна не нужна.

В голове у Юфуса явно много всего интересного, но мне некогда вытаскивать все. Встряхиваю головой, возвращаясь к нормальному видению мира. Мерген все еще заговаривает зубы нашему подопечному, а тот юлит, но при этом оглядывается уже как-то неуверенно. Ага, заработало…

– Ладно, только не выдавайте меня. Есть тут такой постоялец. Поселился неделю назад. С бабой. Записался как Арвис Лурен, торговец из Далеруса. Типа с женой. Но, сдается мне, не жена она ему ни разу. Не знаю, впрочем, раньше ни его, ни ее не видал. Хотя мне-то что, заплатил хорошо, вдвое больше обычного, сказал, что будет кто их искать, говори – не знаю, не видел… Мне сто раз объяснять не надо, за такие-то деньги… Номер двадцать три, второй этаж, направо от лестницы, в конце коридора.

– Они там?

– Должны быть там – на девять ужин заказывали, были в номере, когда его принесли, слуга видел обоих. Через час выставили посуду в коридор, но сами не выходили.

Жаль, нет у меня плана здания. Наверняка неспроста Тилен выбрал этот номер.

– Куда выходят окна двадцать третьего? – Ладер снимает вопрос с моего языка.

– Эээ… На задний двор. Он говорил – мол, шумно днем, если номер окнами на улицу брать. Ну а мне что? Шумно, так шумно. Свободные номера были и сейчас есть.

Замечательно. Любопытно, а вот о том, что Тилен ему кое-что помимо денег предъявил, он умолчал. Хотя не соврал, когда сказал, что нашего красавца прежде не видел.

Вот только про это «кое-что» я графу не скажу. Потому что он пытался меня убедить, что я видел и слышал… не то, что видел и слышал.

Юфуса тем временем запихивают под стойку, чтобы не мешался под ногами. Там уже лежат привратник и слуга, оказавшийся внизу в этот неурочный час. Обоих наш авангард вырубил сразу же, не дав ничего понять, и рассказать они потом ничего не смогут. Так что пусть просто лежат тут связанные. Не возражаю. А вот Юфус…

– Ваша светлость, его стоит потом забрать с собой.

– Зачем?

– Сдается мне, он много чего еще знает. И Тилен наверняка не просто так здесь поселился.

Пока Юфуса пакуют для последующей более вдумчивой беседы, те, кто не занят этим не слишком увлекательным делом, просачиваются в длинный коридор, пронизывающий первый этаж в обе стороны от лестницы, ведущей наверх. И я в том числе. Игрел идет за мной, Кирис остается – поможет затащить пленника в карету и останется охранять. Мой приказ ему не нравится, но я-то знаю, у кого из нас больше шансов уцелеть.

Коридор пуст, в обоих концах вижу по графскому бойцу – там еще по лестнице, только не такой широкой, как центральная, и служебному, так сказать, выходу на улицу. Видимо, с улицы они и зашли. Интересно, где остальные? Особенно меня интересуют маги. Не хочется оказаться с ними рядом, если дело дойдет до драки – вряд ли я смогу прикидываться веником, если смертью запахнет слишком явственно, да и граф мне нужен исключительно в неповрежденном виде. Тем более что он здесь из-за меня.

Бойцы почти синхронно делают знак рукой, означающий, видимо, что у них все в порядке. А вот у меня такой уверенности нет – внутренний страж взялся за свои колокольчики. Или Тилен здесь, или оставил нам смертельный сюрприз. Хорошо хоть Урмарен не лезет вперед. Поднимаемся на второй этаж, поворачиваем направо. Тусклое свечение ламп. Тишина… Хотя нет, не совсем – слышны приглушенные звуки, доносящиеся из-за некоторых дверей. Ну да, для кого-то с закатом самое интересное только начинается.

В конце коридора боец выглядывает из-за угла. Этот путь для врага перекрыт.

И в этот момент страж бахает во все свои колокола – дверь двадцать третьего открывается внутрь, в коридор выглядывает та самая девица, которую я видел с Тиленом. Почему-то я ожидал, что она будет растрепанная, сонная, в халатике – но на ней дорожный костюм, а в руках… по револьверу.

Хлопанье выстрелов сливается в оглушительный треск. Из-за угла доносится глухой звук падающего тела, дверь захлопывается под вскрик девицы, боец, на шаг опередивший Ладера, опирается на стену, перехватив набухающий кровью рукав. Мерген шепчет что-то, выбрасывает вперед руки – и дверь с хрустом слетает с петель, исчезая где-то в глубине комнаты, слышен звон стекла и грохот опрокидываемой мебели. И все это укладывается в пару мгновений.

Мы врываемся в номер, едва не спотыкаясь о распластанную по полу девицу. Кажется, еще жива. Повезло ей, дверь в полете ушла в сторону. Револьверов в руках нет. Окно распахнуто, в раме ни одного целого стекла, Тилена нигде не видно.

Ладер высовывается в окно, что-то кричит кому-то, потом поворачивается к нам:

– Никто не…

А я вдруг понимаю, что ни он, ни Мерген не смогут сейчас закрыть графа, если Тилен в комнате. Но где он? Шкаф распахнут, под кровать он бы не влез – слишком узок зазор, за шторами тоже мало места. И между шторой и графом тот раненный в руку боец…

Повинуясь внезапному предчувствию, я поворачиваюсь в ту сторону, где больше всего незанятого места – в сторону, с которой Урмарен, делающий в этот момент шаг к окну, ничем не защищен…

Поворачиваюсь и вижу, как посреди комнаты из ничего сгущается мутный силуэт, быстро теряющий прозрачность.

Тот, кого мы искали.

Он выбрасывает вперед обе руки, злобно шевеля губами. А висящий на груди медальон наливается багровым свечением.

Прыгаю навстречу тому, что вот-вот сорвется с его пальцев. В прыжке поднимаю револьвер, проговаривая заклинание магического щита. Успеть бы…

Ослепительный шар холодного огня разметывает все вокруг. Чувствую, как моя спина врезается в не успевшего ничего сделать графа, и нас швыряет к распахнутому шкафу, Ладера отбрасывает к окну, сорванная с карниза штора накрывает его. Раненый боец со стоном складывается пополам и валится на пол. Последнее, что вижу, причем уже не глазами, как тело Мергена улетает куда-то за кровать, а на груди и плече того, кого магом никто не считал, набухают темные пятна. Попал, машинально отмечаю я, прежде чем мир гаснет и в этой части спектра. Но я еще слышу топот, выстрелы, крики.

Открываю глаза, понимаю, что лежу на чем-то мягком. Демон меня пережуй, это граф. Похоже, он крепко приложился головой – глаза закрыты, дыхание неровное. Впрочем, главное, что жив и мое вмешательство не требуется. Кажется, отключился я совсем ненадолго – выстрелы и крики еще слышны. Но доносятся уже с улицы.

Ну, там я уже не помощник. Что тут у нас? Граф жив. А вот бойцу, поймавшему пулю в коридоре, добавки в виде магического удара хватило с лихвой. Уже остывает. Девица лежит на спине, рукав потемнел от крови, но видно, что дышит. Подсовываю чью-то скомканную куртку ей под голову. И вдруг ее глаза открываются. Наши глаза встречаются. В ее взгляде замечаю что-то вроде недоумения, потом он мутнеет, веки опускаются. Нет, просто отключилась. Жить будет, если не истечет кровью. Из угла выбирается Игрел – он отделался легко, просто улетев в угол. Даже синяков не видно. Ладер? Стягиваю с него штору. Цел, но очень плох. Ладно, маги, похоже, заняты, а на фоне остаточного излучения от заклинания, примененного Тиленом, мои старания заметить будет нелегко.

Дыхание становится ровным, бледность тоже уходит. Он открывает глаза.

– Что за…

– Потом расскажу. Ты как?

– Жив вроде… Где… А, вижу…

Конечно, видишь, думаю, три шага всего. Граф тем временем тоже открывает глаза и пытается подняться.

– Где эта сволочь?

– Ушел, похоже. Едва всех нас не угробил, – говорю я, помогая Ладеру встать. Надеюсь, он не понял, что я его не только спросил о здоровье. Граф, опираясь на Игрела, поднимается.

Я подхожу к лежащему у стены Меченому. Тот, хвала небесам, сильно не пострадал. Садится сам, вот только вставать не спешит, ощупывает ноги.

– Ты как?

– Телом цел, но… словно высушил меня…Ты понимаешь, о чем я?

Я молча киваю, сажусь перед ним и кладу ладони на его виски. Ну-ка… Знакомая механика. Дыры в ауре, или как это правильно называется. По счастью, не такие большие, как были у меня. Ладно, пока граф с Ладером занялись девицей – не повезло ей, жива осталась – заштопаем.

Глаза Мергена закрываются – его разум мне в этом не помощник…

Когда он приподнимает веки, я чувствую себя хорошо если не хуже, чем он пару минут назад. Но я встаю и помогаю встать ему. Граф и Ладер пока достигли немного – несмотря на все их усилия, пленница все еще без сознания. Отступаю на шаг назад – чтобы остальные не могли видеть моих глаз, закрытых плечом мага. Приложило ее дверью, да и магией Тилена знатно, рукав набух кровью, но очухаться она очухается – если раньше не умрет от потери крови. Ладер это уже понял, разодрал рукав, осмотрел рану. Пробормотав «навылет прошла», жестом приглашает Мергена – ты у нас лекарь, мол. Тот опускается рядом. Граф смотрит на меня.

– Ее ты с ним видел?

Я киваю, на его губах появляется давно не виденная мною хищная ухмылка:

– Очень хорошо. Надеюсь, ей будет чем заплатить за право жить дальше. Ну… или за быструю и безболезненную смерть.

Наконец появляются остальные. Старшие групп дружно разводят руками – ушел, гад.

– Потери?

За бойцов отвечает младший из магов, он, видимо, как и Мерген, больше по лекарской части:

– Трое… – заметив лежащее у окна тело, поправляется: – четверо убитых, шестеро раненых.

– Не расстраивайтесь, ваша светлость, – устало говорит старший маг, – могло быть гораздо хуже.

– Да? – с нескрываемым сарказмом переспрашивает граф.

– Да. Он ждал тут кого-то. И этот кто-то появился рядом со зданием как раз в тот момент, когда начался… шум. Гость трезво оценил соотношение сил и ограничился тем, что помог нашему клиенту скрыться. А не устроил нам похороны по высшему разряду.

– Извини. Ты прав. – Граф, морщась от боли, подходит к нему и кладет руку на плечо.

– Думаю, ваша светлость, пора уносить отсюда ноги. Скоро сюда сбежится половина городской стражи, а мне бы не хотелось с ними объясняться. Вам, думаю, тоже. Всю помощь, которую мы могли отказать, мы оказали.

– Да, конечно, уезжайте. Увидимся.

Через пять минут мы уже трясемся в карете, удаляясь прочь от сияющей почти всеми окнами гостиницы. Вторая повозка везет погибших и раненых другой дорогой. Юфус тоже там – пленных решили разделить. Пленница, все еще без сознания, но все равно связанная, сидит между мной и графом.

– Сайнел, может, переночуешь у меня? – спрашивает граф, когда карета подъезжает к развилке, от которой надо сворачивать к дому Таноренов.

– Нет, лучше будет, если я окажусь дома до того, как отец проснется. Но давайте сначала к вам, а там вы мне дадите карету… без подобных попутчиков.

– Согласен.

Экипаж въезжает в ворота графского особняка. Вторая повозка уже здесь. Выгружают тела – раненых уже проводили в местный лазарет. Подозреваю, редко пустующий. Куда девался Юфус, даже знать не хочу. Я свое дело сделал – снял ему магическую блокировку, умрет он теперь точно не от нее, так что пусть расскажет даже то, чего не знает. Глядишь, и жив останется. А девицу даже жаль немного. Исключительно потому, что красивая. Хотя… Тинса тоже была красивой. Но ее присутствие в нашей компании едва не стоило мне жизни, как и прочим моим попутчикам из числа спасшихся с «Тангасты», а Кортен, боцман, их знакомства и вовсе не пережил.

Впрочем, не мне решать ее судьбу.

Я остаюсь в карете, когда пленницу уносят. Граф тут же отдает распоряжения, на козлы взбирается другой возница, ко мне подсаживаются Игрел с Кирисом, и тут же присоединяются сразу трое парней в униформе с графскими гербами, еще один занимает свободное место рядом с возницей. И через минуту ворота закрываются за каретой.

Путь домой не сопровождается никакими неприятностями, даже трясет не слишком сильно – едем не спеша, до утра можно успеть объехать половину столицы, а нужно преодолеть лишь несколько кварталов.

Графскую карету я сразу же отправил обратно. Нас ждали – Мерстен распорядился, чтобы у ворот дежурили люди. Впрочем, он и сам появился почти сразу же. Так что внутри дома мы оказались очень быстро. Кирис с Игрелом сразу же исчезли из поля зрения. Попросил Мерстена, чтобы меня разбудили в обычное время. В конце концов, лучше я сам расскажу отцу, что случилось. Хорошо бы еще графу подъехать к завтраку – проще будет объясняться.

Наконец свет погашен, а тело, как говорится, приняло горизонтальное положение. Но сон не идет. Недавние события требовали немедленного осмысления. Этот загадочный «гость» Тилена. Юфус. Девица, оставшаяся для меня безымянной. Сам Тилен, наконец. Как такой человек оказался телохранителем маркиза Деменира, я еще могу представить. Но почему он остался на службе у его вдовы? Рядовой участник большой игры? Возможно. Но в последние месяцы его действия больше смахивали на «размороженного» агента долговременного резерва. Тогда как он мог знать, год назад хотя бы, что эта скромная в общем-то должность позволит ему практически держать руку на пульсе расследования? Трудно поверить, что это случайное стечение обстоятельств. К тому же мне все больше кажется, что я слишком мало знаю о Тиане. Кое-какие штрихи наводили на мысль, что с графом она знакома давно и это не просто знакомство представителей двух дворянских семей. Очень может быть, что знакомство их началось еще до того, как Тиана вышла замуж за маркиза. И если Венкрид иногда оказывал дружескую помощь старому приятелю Унару, не задумываясь о том, что фактически работал на Серую стражу, то Тиана, похоже, хорошо знала, что делала. И то, как она вела себя во время перехода от побережья, порой сильно смахивало на результат учебы в какой-нибудь «закрытой школе». Так, а при чем тут Тилен? А при том, что ему должно было хватить мозгов на правильные выводы хотя бы из некоторых знакомств своей хозяйки – как агенту. И на то, чтобы постараться остаться рядом с ней.

Ну что ж, логика в этом есть. Хотя это всего лишь моя фантазия.

Нет, хватит, надо поспать. Выспаться уже не высплюсь, но хоть носом клевать не буду.

Похоже, сильно укороченного сна мне все же хватило. Входя в столовую, я чувствовал себя так, словно ничего вечером не было. Даже странно – учитывая, что мне в «Граноруме» пришлось не просто у стеночки стоять.

Граф словно прочел мои мысли – едва я отодвинул стул, чтобы сесть, как возникший в дверях слуга доложил о его приезде.

Он сразу взял быка за рога, зная, что старый барон не любит иносказаний. И сразу же рассказал о том, что случилось ночью (в сильно отредактированной версии, конечно). Отец крякнул, но все же сказал, что к Мерстену претензий не имеет и даже поблагодарил дворецкого за то, что он не отпустил меня одного. Потом он посмотрел на меня, не в силах скрыть ту бурю, что сейчас бушевала у него в душе. Вдруг лицо его разгладилось – он принял решение.

– Я рад, что мой сын поступил достойно дворянина. Хотя предпочел бы, чтобы меня все же разбудили.

– Дядя, – хмыкнул граф, – тогда мне пришлось бы уговаривать тебя не ехать с нами.

– Ну, это ты зря, Унар, – не согласился отец. – Я понимаю, что я бы вам больше помешал, чем помог. А вот людей бы дал больше, чем двоих.

Граф посерьезнел.

– Боюсь, дядя, мне пришлось бы отказаться и от такой помощи. Сайнел хотя бы знает, с кем мы имеем дело. А эти двое парней видели того, кого мы пытались взять.

– Ладно, я понимаю. Но в следующий раз…

– Договорились.

Граф, впрочем, сразу дал понять, что поделиться результатами допроса Юфуса и «незнакомки» не может. Сказал лишь, что «кое-что интересное» все же удалось от них получить. И тут же огорошил напоминанием, что его приглашение на обед в силе. Правда, предложил перенести его на завтра – сегодня, мол, дел много. Отец тоже был удивлен, но больше потому, что слышал о приглашении в первый раз – сама идея ему понравилась.

– Верно, племянник, надо Сайнелу начинать выходить в свет. Спешка в этом деле ни к чему, но я все-таки хочу увидеть внуков, пусть и не в следующем году.

Хм, я, в общем-то, ничего против не имею. А насчет «не следующего года» даже полностью согласен. Вот только почему я опять вспоминаю о Тиане? Между нами ведь не было ничего, по большому счету. Ладно, поговорили пару раз без свидетелей. И обрадовалась она моему возвращению слишком, пожалуй, сильно для просто дружеского отношения. И записка эта со стихами… Но больше ведь ничего не было. И я не пытался с ней встретиться или хотя бы написать ей пару строчек, и она не искала меня. Разлетелись в разные стороны – и тишина.

Но, собственно, что дает мне внезапно обретенное баронство? Она все равно, получается, на две ступени выше меня. Если не задумываться над тем, что еще мне придется сотворить, чтобы последовательно стать графом, а потом и маркизом, чтобы оказаться вровень с ней во всех смыслах. Конечно, это не та пропасть, которая лежала между нами, пока я был Таннером. И она не родилась с этим титулом. Но…

Но с этими титулами ситуация какая-то… запутанная. Взять, к примеру, нас – баронов… Есть условный барон, его жена – само собой, баронесса. Наследник титула и родового имени всегда один (это имущество и земли можно делить как заблагорассудится, а вот титул – нет), обычно это старший сын, и он имеет право именоваться бароном при жизни отца. Или матери – если она является хранительницей титула, но это случается редко и обычно длится недолго, до совершеннолетия наследника. Вот я – полноправный барон, получается, за исключением некоторых имущественных вопросов, остающихся в ведении отца до моего вступления в права наследства в случае его смерти или если он официально отходит от дел, не дожидаясь кончины. Так тоже бывает, и довольно часто. Рядом с отцом я могу именоваться «младшим бароном» – для ясности. Если у барона нет сыновей, старшая дочь может зваться баронессой. Остальные дети именуются «сын или дочь барона такого-то», в правах при этом равны нерам в большинстве случаев. Как-то так вроде бы.

Надо будет все же порыться в библиотеке на предмет внятного толкования имперских законов. И с законником при случае пообщаться – на тему реального применения написанного в книгах. А то мало ли…

Да, кстати…

– Ваша светлость, а нельзя мне еще раз пообщаться с нером Билереном? Подшлифовать манеры?

– Думаешь, тебе это нужно?

– Но… – пытаюсь настаивать, но Урмарен лишь снисходительно улыбается:

– Сайнел, пойми, это будет не представление для широкой публики. Это будет личная встреча с императором, для которой тебе понадобится вовсе не дотошное следование этикету, а твой здравый смысл и откровенность… в разумных пределах. Помимо самого императора там будем только я, ты и твой отец. Вероятно, будет и наследный принц. Ну, и охрана, само собой. Возможно, новый министр двора, наверняка граф Виндален и личный маг императора. Может быть, кто-то еще.

Я мысленно глянул в календарь. Мы вернулись в столицу… будем считать, пять дней назад. Встреча на тот момент планировалась на конец тогда следующей, но уже текущей недели. Значит, осталось дня три, от силы четыре. Скорее, три – это будет последний день недели, когда все отдыхают. Но письменного приглашения нам никто не присылал. Любопытно… Мера предосторожности?

– Ваша светлость, а кто знает об этой встрече?

– Его величество говорил об этом со мной лично. Маркиз Шелир знает только о том, что она запланирована и что мне поручено ее подготовить, в подробности он не посвящен… А к чему ты это спрашиваешь?

– Даже не знаю…

– Предчувствие? – совершенно серьезно спрашивает он. Да уж, Урмарен способен принять в расчет и не такие мелочи.

– Не уверен. Может быть, я просто побаиваюсь.

– Ты? – хмыкает граф, – Не может быть.

– Это не тот страх, что перед схваткой…

– Понимаю, – кивает он, переставая улыбаться, потом вдруг решается и говорит: – Значит, так… Официального приглашения не будет, если вдруг вы его ожидали. За вами прибудет карета из дворца, но в ней будут мои люди. Важно, что Сайнел их знает. Вас доставят во дворец, я вас встречу и сопровожу к его величеству. Это будет вторая половина дня, по обычному распорядку в это время император отдыхает и не принимает никого, так что сорвать встречу, по идее, никто не должен.

– Сколько это все должно занять?

– Это уж как получится. Как ты понимаешь, я не могу решать за императора, когда ты ему надоешь, – ухмыляется Урмарен, мы с отцом тоже не можем удержаться от смеха. Граф наконец перестает улыбаться: – А если серьезно, то часа два, может, три. Уж точно не «вошел и вышел». Упреждая твой вопрос, Сайнел, – о чем будет идти речь, я понятия не имею, как и ты.

– Понимаю.

– Возможно, его величество захочет поговорить с тобой наедине. Это я к тому, что следует быть осторожным в своих желаниях и просьбах.

– Я, собственно, думал как раз о том, чтобы попросить его не усердствовать с проявлением своей благодарности…

– Сайнел! – не выдерживает отец. – Остановись! Ты говоришь об императоре!

– Да, – хмыкает граф, – поаккуратнее там. Ручаться, что его величество правильно оценит твой иногда весьма своеобразный юмор, я не могу…

Едва карета графа выезжает за ворота, отец зовет меня в кабинет. Приходится в подробностях рассказать ему, что случилось ночью и что этому предшествовало. Причем забраться в прошлое понадобилось достаточно глубоко. Впрочем, некоторые детали все же не озвучиваются. Когда я замолкаю, на лице старого барона блуждает задумчивое выражение. Не слишком ли я был откровенен? Но он вдруг улыбается, хлопает ладонью по столу и говорит:

– Я рад, что у меня такой сын… Кстати, ты действительно зря переживаешь, что будешь выглядеть перед императором неотесанной деревенщиной. Я видел, как на тебя реагировали люди во время нашей поездки. Среди них были те, кто видел маленького Сайнела. Не все были уверены, что ты действительно мой сын, но в том, что ты по повадкам – настоящий дворянин, не усомнился никто.

– Спасибо, отец. Эти твои слова для меня очень важны.

На этом месте наш разговор прерывается появлением Мерстена – прибыли повозки из Танора. На меня же внезапно наваливается сонливость – похоже, запас бодрости оказался маловат, и я отправляюсь досыпать.

Обед я благополучно проспал, будить меня не стали – отец запретил. А за ужином он принялся давать давать советы к моему завтрашнему «выходу в свет». Честно говоря, мою голову переполняли далекие от завтрашнего действа мысли, но я понимал, что это обедать я буду с графом, а вот наблюдать за мной будет, возможно, довольно много любопытных – и не обязательно дружелюбных – глаз. Так что добрый совет лишним не станет.

После ужина мы продолжили разговор в кабинете. Когда тема застольного этикета была исчерпана, отца снова потянуло на воспоминания о славном прошлом нашего рода. Мы об этом, конечно, уже говорили, и не раз, но белых пятен еще оставалось много. Я не уловил, как и когда мысли старого барона совершили очередной скачок, но, услышав, что он говорит о призраке Недриана, я словно проснулся:

– Отец, а ты сам видел… первого из Таноренов?

Я знал, что честный ответ будет отрицательным, но мне было интересно, что он скажет.

– Нет. Не видел. Последний раз он показывался лет двести назад… моему прапрадеду. И то перед смертью… Но ее вестником он не был. А почему ты спросил?

Вот как, Недриан тоже говорил про два века. То есть никто не пытался приписать себе общение с духом предка. Значит, к таким вещам в нашем роду всегда относились серьезно – даже когда дар перестал проявляться. Кстати, почему перестал? Может быть, я не первый в роду, кто на самом деле не прямой наследник? Хм, а с чего бы это вдруг мне пришла в голову эта не слишком светлая мысль? Недриан ни о чем таком не говорил, а ему врать никакого резона. К тому же я ведь мог его видеть, а я чужак… Или нет? А если сказать отцу, что…

– Я говорил с ним.

– Ты? Когда?!

– В первый же день в Таноре. Когда мы прибыли в замок, точнее, когда вышли из усыпальницы, Недриан стоял рядом с Арховеном.

– Но…

– Да, я знаю, что его никто не видел. Кроме меня. Правда, понял это не сразу. А потом вечером он пришел ко мне, и мы говорили. И замок он мне показал… Наверное, все думали, что я просто брожу по коридорам, но на самом деле… Ну, ты понимаешь…

Я вытаскиваю из-под рубахи висящий на шнурке потертый медальон с родовым гербом.

– Это он мне дал… То есть показал, где лежит.

– Невероятно… – только и говорит отец. Потом в его глазах словно вспыхивает пламя.

– Ты знаешь, что это, Сайнел?

Я отрицательно качаю головой – Недриан не объяснил мне, что за вещицу он мне подсунул.

– Этот медальон… Мой младший сын потерял его где-то в замке за год до начала войны… Но это значит, что ты – действительно мой сын, не потому, что я так решил, что я так хочу, не потому, что это и в твоих интересах, а потому что больше никто…

М-да, Ургис явно не считает, что голос крови тут может быть совершенно ни при чем. А ведь то, что призрак указал мне на медальон, вовсе не означает, что это я его туда положил. Во всяком случае, я такого не помню. Но мне-то зачем его в этом разубеждать? Тем более что Недриан действительно признал меня. Но выпускать это из-под контроля нельзя.

– Только, отец… Унару об этом говорить не стоит. Во всяком случае, сейчас. Пусть пока продолжает считать, что я случайный прохожий, который всего лишь идеально вписался в обстоятельства.

– Но почему, Сайнел? – В глазах старого барона появляется искреннее недоумение.

– Прости, отец, но я пока и себе не могу объяснить. Но поверь, что так надо.

– Ладно, будь по-твоему. – Он устало поднимается с кресла. – Все это так неожиданно. Пожалуй, ты прав. Не будем спешить. Главное, что я об этом знаю… Мы знаем.

То, как начинается утро, неожиданно утверждает меня в мысли, что я поступил правильно, рассказав отцу о Недриане и показав ему медальон. Эффект действительно превосходил все ожидания. Ургис вел себя так, словно мне не тридцать три, а тринадцать. И сам словно помолодел. Правда, не думаю, что двадцать лет назад он был так мягок с младшим сыном.

В целом же первая половина дня прошла довольно суматошно. Так что когда отцу доложили о приезде графа Урмарена, я лично вздохнул с облегчением.

И вот уже карета – не привычная обезличенная, а украшенная графским гербом на дверце – везет нас по улицам столицы.

Откуда-то издалека доносится резкий сигнал, заставляя нас прервать разговор, потом возникает нарастающий шум, еще несколько раз заглушаемый все тем же сигналом. Отодвинув шторку, вижу, как по другой стороне мостовой нам навстречу неторопливо катится громоздкий восьмиколесный монстр – тот самый «самоход», о котором до сих пор приходилось только слышать. Вопреки ожиданиям, на паровоз, переставленный на колеса от телеги, он не похож. Но все-таки что-то очень сильно напоминает. Впереди – рубка для водителя и нескольких пассажиров, потом что-то вроде большого железного ящика с возвышающейся над ним дымовой трубой. Заднюю часть, составляющую чуть больше половины длины монстра, занимает грузовая платформа, накрытая тентом. Когда самоход проезжает, над задним бортом платформы видны солдатские силуэты. Понятное дело, армии технические новинки достаются в первую очередь. Следом проезжают еще два точно таких же самохода. Интересно, это они откуда и куда? Проследив мой взгляд, граф отвечает на незаданный вопрос:

– Это смена караула в военном министерстве. Сам полк охраны расквартирован за городом, в министерстве находится только дежурная рота. Смена раз в четыре дня, по-моему.

Меня, впрочем, больше интересовало другое.

– А много их… этих самоходов? Просто на паровозы я уже насмотрелся, а про эти штуки только слышал.

– Нет, немного. И было бы еще меньше, если бы они не показали себя в войне с наилучшей стороны, таская тяжелые пушки и грузовые караваны в прифронтовой зоне. Дороговаты игрушки и в обслуживании сложны. Хороших дорог требуют. Опять же, первого попавшегося к такой штуке не приставишь. Все же есть обстоятельства, в которых использовать один самоход проще, чем сотню лошадей. Поэтому в основном их делают для армии – пока отправляют в артиллерию и особые полки. Потом и для других частей дойдет, наверное.

– А для мирных, так сказать, целей?

– Ну, торговцы пока присматриваются. А вот промышленники уже покупают.

– А как у них со скоростью?

– Насколько я знаю, без груза вот такой самоход может выдать двадцать пять тиг в час на хорошей прямой дороге. С грузом, конечно, столько не получится. С пушкой на крюке хорошо если десять тиг выжмет, особенно если еще расчет и сколько-то ящиков со снарядами в кузов загрузить.

– Но лошади-то с пушкой и столько не выдадут?

– Верно. Но, повторюсь, делают их мало. Только один завод. Если желающих купить прибавится, то всем не хватит.

– Хотите идею, ваша светлость?

– Хочу, – улыбается граф. – Какую?

– А если, допустим, удлинить такой самоход или еще один ярус добавить – так чтобы в него можно было лавки для пассажиров человек на сорок-пятьдесят с небольшим багажом поставить, и пустить такие самоходы там, куда железный путь еще долго будут прокладывать, а тракты уже есть? Например, из Мелаты в Гинзур. Там ведь обычные дилижансы не ездят – опасно и невыгодно. Потому много кто с попутными торговыми караванами добирается. Оборудовать для них, конечно, что-то вроде станций. Где их будут заправлять, чинить по мелочи, ну и пассажиры будут отдыхать. Как думаете, спрос будет?

– Хм, почему бы и нет? Особенно если проезд будет стоить не намного дороже, чем на обычном дилижансе, а времени на дорогу будет уходить меньше. Идея интересная. Кстати говоря, я знаю владельца завода, который делает самоходы для армии. Он вполне может заинтересоваться таким их применением. И не надо дарить идею мне – ты вполне можешь сам довести ее до воплощения. Даже без моей помощи. Хотя я тебе, конечно, помогу.