Текст книги "Пепел и пыль"

И вдруг звук шагов изменился. Неужели караульный решил подняться?

Точно – свет, проникающий через неплотно закрытые ставни окна на лестнице, высвечивает на стене коридора колыхающийся силуэт. Делаю шаг назад в комнату, взвожу курок своего револьвера – наверняка караульный держит оружие наготове, так что и второй ствол будет кстати, пусть и без глушителя – и снова выныриваю в коридор, успев услышать, как стихли шаги.

В следующее мгновение я вижу караульного, вскинувшего обе руки – в каждой, как и у меня, по револьверу. Вот только двигается он как-то странно. Да и тот ли это парень, которого я видел у ворот? Безумный взгляд, выпученные белки глаз, и с этим дико не совпадают совершенно нейтральные прическа и одежда. Страж, до этого молчавший, запоздало взвывает на самой высокой ноте.

Обезумевший боец, на мгновение задумавшийся, что ему делать с новой целью – он уже успел ударить ногой в дверь, за которой на диване лежал его связанный командир, и прицелиться в открывшийся проем, – выбрасывает левую руку в мою сторону, рыча что-то нечленораздельное.

Четыре выстрела сливаются в один.

За моей спиной пуля со звоном рикошетит от какой-то железяки, а обмякший противник распластывается на пороге. Его револьверы с грохотом падают на пол – один скользит в мою сторону, второй улетает куда-то в комнату. Надеюсь, никто в округе не обратил внимания на поднятый нами шум. Если услышал.

Заглядываю в комнату. Демон его пережуй! Стервец все-таки попал. На мешке, скрывающем голову Пелера, вся левая сторона потемнела от крови. Но он жив – дергается и мычит. Стаскиваю мешок. Ага, пуля лишь содрала кожу над ухом. Жить будет. Подхожу к окну – вроде тихо. Никого не видно. Возвращаюсь к раненому, останавливаю кровь, перевязываю. Спускаюсь к выходу и запечатываю магический замок, слегка поколдовав над настройками. Потом проделываю то же самое с задней дверью. Мало ли… Надеюсь все же, что мне не придется увидеть результат перенастройки. Теперь снять замки могу лишь я. При этом они беспрепятственно пропустят первых трех «посетителей» – исходя из наиболее благоприятного развития событий, при котором в дом первыми войдут где-то гуляющие бойцы Пелера. Правда, я узнаю об этом сразу, едва они переступят порог, а не когда они начнут в меня палить. И выйти наружу живыми без моего согласия они смогут лишь завтра вечером.

Поднимаюсь обратно. Усаживаю Пелера на диване, расцепив для этого ноги и руки, снимаю повязку с глаз. Вижу взгляд, полный ненависти пополам с изумлением от узнавания. Потом он замечает труп, все еще лежащий в дверях, и я ощущаю его страх пополам с недоумением.

– Только без глупостей. Будешь дурить – умрешь, причем не так быстро, как он, зато очень весело. Если понял, кивни.

Он нервно кивает, я вытаскиваю кляп.

– Ты его убил? – не может он удержаться от вопроса.

– Да. Чтобы не дать ему убить тебя.

– Тиклер хотел меня убить? – Ему явно верится в это с трудом.

– По-моему, он и меня готов был пристрелить за компанию, но шел он точно к тебе. Правда, не знал, что ты не сможешь ответить, как и твой рыжий приятель, потому прихватил сразу два ствола. Впрочем, ему это не помогло. Кстати, что ты сам думаешь об этом? Это может быть как-то связано с твоим сегодняшним гостем?

– С кем?

– Мне он известен как Грен Ксивен, телохранитель маркизы Деменир.

– Кто это? – включает дурака пленник.

– Хм, мне показалось, что ты его хорошо знаешь. Причем именно под этим именем. Уж извини, но получилось подслушать ваш разговор. Много было интересного, в том числе и на мой счет. Но кое-что осталось для меня непонятным. Ладно, у меня мало времени. У тебя, кстати, тоже. Поговорим?

– О чем мне с тобой говорить?

– Думаешь, не о чем? Зря…

Действительно, а с чего это я решил, что он будет сотрудничать добровольно? А не попробовать ли наложить заклятие правды? Как удачно, что Меченый им поделился… Ну-ка… О, кажется, получилось. Вон как его перекосило…

– …Ладно, поехали. Имя?

– Чье?

– Для начала твое. Настоящее. Имей в виду – сержант Пелер находится в розыске за участие в заговоре против императора. Я могу пристрелить его при попытке к бегству. За это меня даже Ханаранская теневая гвардия не арестует.

– Меня… зовут… Барес Пирен.

– Звание?

– Да какая тебе разница? Все равно потом окажется, что даже не рекрут. Считай, наемник.

– Замечательно. Попробую поверить. Идем дальше. На кого работаем?

Он вскидывается, потом отводит глаза, долго молчит, уставившись в пол, потом выдавливает:

– Лучше пристрели.

– А кто сказал, что это будет легко? Ладно, зайдем с другой стороны. Напоминаю – жалобы на плохую память не принимаются. Откуда ты знаешь Ксивена? Кстати, не надейся, что твои красавцы, которых ты послал его проводить, тебе помогут. Шаг через порог будет последним в их жизни, если они вернутся слишком быстро.

– Что ты хочешь знать?

– Собственно, два вопроса я тебе уже задал.

– Моего нанимателя зовут Глотар. Думаю, имя не настоящее. Если это вообще имя. Согласен, этого мало, но я его никогда не видел. Человека, который меня вербовал, через неделю после вербовки я убил сам. По приказу Глотара.

– Как тогда он выходил на связь? Отдавал приказы?

– По почте, – мрачно улыбнувшись, говорит Пелер-Пирен.

– Поясни.

– Или письмом на адрес одной старушки в Меленгуре, у которой я иногда покупал продукты, если это было что-то не слишком срочное, или телеграммой, якобы ошибочно пришедшей на адрес управления. Иногда – курьером под магическим приказом. Ну, то есть этот человек отдавал мне письмо и забывал о нем, обо мне и об отправителе, едва терял меня из виду. Ну, или когда доставлял ответ. Дважды одного курьера мне ни разу не присылали.

– Что ж такого важного знали Весген с Кудером, если умерли прежде, чем сболтнули хоть что-нибудь?

– Этого я тебе не скажу. Я не был им прямым начальником – только присматривал за ними. Я ведь в Меленгуре, так сказать, «отлеживался на дне». Наверное, их куратор общался с ними лично – они ведь имели большую свободу действий как офицеры. Я, как сержант, выходить в город каждый день не мог. Могли выдать куратора, может быть. Не знаю, у меня с ним прямой связи не было. Запасные каналы связи, еще что-то, опять же.

– Они знали о тебе?

– Нет, только то, что рядом есть надзирающий за ними. У меня была своя команда. Телеграфист был двойным агентом – работал в первую очередь на меня, потом на них. Я знал обо всех их телеграммах, они о моих – нет.

Я тут же требую имена, он, болезненно морщась, называет. Пять человек, считая неудачника Хикрена. Надо же, а из них, кроме телеграфиста, по-моему, никого и не взяли. То-то майор Логирен обрадуется, но что делать?

– Вернемся к твоему недавнему гостю. Откуда ты знаешь Ксивена?

– Я вместе с ним учился в одной… скажем так, закрытой школе…

Я вижу, с каким мучением он произносит даже эту обтекаемую фразу, и не настаиваю на точном ответе – еще помрет в мучениях, не рассказав чего-то более важного. Суть и так ясна.

– Давно?

– Ну… лет семь назад. Пережили… пару совместных приключений, вроде как даже подружились. Потом наши пути разошлись, но я несколько раз его встречал в столице, когда он приезжал с покойным маркизом Демениром.

– Ясно… А когда тебя завербовал человек Глотара? И откуда Ксивен знает о Глотаре?

– Завербовали меня еще до того, как я попал… в ту школу. В общем-то, и попал я туда благодаря Глотару. После… школы… Глотар сделал мне новые документы, новое лицо и устроил на службу в Серую стражу. Откуда и с каких пор о нем знает Ксивен, мне неизвестно. Мы об этом никогда не говорили. Первый раз он упомянул о Глотаре, когда вас с графом в Меленгур принесло. Передал привет, так сказать – мой канал связи ему понадобился. Отправил по нему всего одно послание. Что было в послании – не знаю, шифр незнакомый, да еще заклятие сверху было наложено, голова сразу начинала раскалываться от одного взгляда на те буквы. Но я бы не удивился, если его раньше меня завербовали.

– А Ксивен может быть причастен к тому, что Тиклер пытался тебя убить?

– Вполне. Ему такое устроить – раз плюнуть, – уверенно кивает Пирен. Интересно, он сам-то хоть ощущает, что даже говорит уже иначе? – Это «Спящий убийца». Видел такое в действии. Заклинание, сложное в плетении, особенно для человека, лишенного магического дара. Сам бы он такое не наколдовал, наверное, но если у него под рукой был достаточно сильный маг, то мало кто умеет пользоваться такими вещами более толково, чем Ксивен. А запускается оно легко. Слово-ключ и имя жертвы или как-то ограниченное место, тогда число целей не ограничено, хоть сто человек. Ключей обычно два – один по выполнении задания возвращает убийцу в спящее состояние, другой заставляет убить себя.

– Выходит, Ксивен не будет ждать твоего появления на вокзале?

– Выходит, что так. Видно, он решил, что лучше будет убрать меня сейчас, не дожидаясь, когда все кончится. Или даже получил приказ сверху. Я ведь засветился в Меленгуре. Я вот сейчас подумал – даже странно, почему меня сразу не убрали.

– Тогда почему он сказал, что ты должен прийти на вокзал?

– Наверное, чтобы если я выкручусь, он бы мог узнать об этом.

– Где ты нашел этих людей? Тиклера… и кто там еще?

– Всех, кроме Рыжего – через Дилика. Рыжий работал на меня еще в Меленгуре и уехал оттуда вместе со мной. Но он здешний. Кстати, где он?

– В соседней комнате. Без сознания, но живой. Мне лишние трупы не нужны. Приказ сверху… Допускаешь, что это приказ Глотара?

– Я бы не удивился.

– Кстати, а Дилик – это кто?

– Хозяин «Трех бочонков». Мой связник от Глотара. Сразу скажу, что Дилик тоже никогда не видел Глотара. Он вообще мелкая сошка, хоть и очень пузатая.

– Ладно, об этом мы еще поговорим, наверное. Что еще хотел спросить… Фамилии Камирен и Мархен тебе что-нибудь говорят?

– Говорят, конечно… Они оба побывали в Меленгуре незадолго до вашего появления. Камирена прежде не встречал и ничего о нем не слышал. Велика империя… сам понимаешь. Меня заранее предупредили, что он может на меня выйти, но этого не случилось. Мархена видеть доводилось пару раз, в Тероне, даже близко, но общих дел с ним не имел. Просто познакомили нас… на всякий случай. Ну, и слышал о нем… разное. Впрочем, ничего особенного. А когда он в Меленгур прибыл, то виду не подал, что меня знает. Ну, и я к нему тоже не лез. Он отправил несколько зашифрованных телеграмм, но что в них было, я не знаю.

– Ясно… Дальше: кому наступил на хвост граф Урмарен?

– Если ты до сих пор не в курсе, то лучше тебе оставаться в счастливом неведении. Глядишь, останешься жив. И даже здоров.

– Спасибо, конечно, за предупреждение, но оно запоздало. Меня могут убить уже просто за то, что видели рядом с графом. Никто не поверит, что я ничего не знаю, проведя рядом с ним несколько месяцев. Так что лучше рассказывай.

– А что рассказывать-то? Думаешь, у меня все ниточки в руках? Зря, я тут сам кукла на ниточке…

– Из вашего разговора я понял, что принц Бархарих и герцог Ханаранский если и участвуют в этой игре, то в качестве разменных фигур. Так?

– По крайней мере, мне всегда казалось, что старый индюк до сих пор готов ухватиться за любой шанс умереть императором. А Ксивен это подтвердил. Я, правда, до последнего думал, что за всем этим стоит здешний герцог, но оказалось, что это тоже не совсем так. В том пироге куда больше слоев.

– Ксивен может знать больше тебя?

– Думаю, он точно знает больше меня. Учти, я почти год безвылазно просидел в Меленгуре, и последние новости ко мне доходили плохо, разве что в виде слухов.

– Ясно. Ты знаешь, где сейчас граф Урмарен?

– Понятия не имею. Честно. Ксивен очень опасался, что я устрою ему какую-нибудь пакость в Ханаране, несмотря на запрет Глотара. Поэтому так и не сказал, где тот скрывается. Посылать своих людей последить за Ксивеном я не рискнул.

– Почему?

– Потому что в магии Ксивен куда более сведущ, чем я, не говоря уже о моих красавцах. Засек бы на раз. И церемониться не стал бы. Это во-первых. А во-вторых, всех, кроме Рыжего, я нанимал здесь и доверять им настолько не мог. То, что Ксивен не знал Дилика, пока я его к нему не привел, еще ни о чем не говорит. Может, он просто прикидывался, что не знает.

– Еще вопрос. За что ты ненавидишь графа? Мне показалось, что ты лично заинтересован в его… устранении.

– Тебе не показалось. Это и в самом деле личное. Мне без разницы, вообще-то, кто стоит во главе всего этого безобразия и чем оно закончится. Только то, что граф Урмарен на другой стороне, по-настоящему имеет для меня значение…

– А если без поэзии?

– Десять лет назад из-за него мой старший брат угодил на каторгу, а отцу навсегда запретили покидать наше поместье в Ахтуре, хотя отец виновен лишь в том, что не сдал его властям. Я тогда служил в армии – меня уволили, хотя никаких поводов для этого не давал.

– Погоди… Поместье? Так ты дворянин?

– Да. Но всего лишь нер. Невелика потеря.

– Тебе видней…Что стало с твоим братом?

– Через год отец узнал, что Арвел даже не доехал к месту отбывания наказания. Его убили в пересыльной тюрьме. Подробностей нам не сообщили. Тело не выдали. Где он похоронен – тоже неизвестно. А потом я выяснил, что брат ввязался в то дело не по собственной глупости, а действовал по приказу графа. Но тот не вмешался, когда Арвела арестовали. Не вмешался, когда судили. И ничего не сделал, чтобы брат остался жив. Теперь ты понимаешь, что мне есть за что желать ему смерти? Только поэтому я на стороне его врагов. Только поэтому я согласился на предложение Глотара. И даже знай я тогда, чем все это кончится, я бы все равно примкнул бы к нему.

Повисает долгая пауза. Судя по тому, как расслабились мышцы его лица, он вот-вот освободится от запрета. Жаль, рассказал он не очень много. Но достаточно, чтобы его грохнули свои же – если узнают. Все же надо поубавить ему градуса ненависти. Граф пока что нужен мне живым.

– Погоди… То есть мертвым ты брата не видел?

– Нет… – Пирен в недоумении уставился на меня. – Что ты хочешь этим сказать?

– Лишь то, что порой не все так, как кажется. Тебе не приходило в голову, что твой брат может быть жив?

– Почему тогда он так и не объявился? Ведь уже десять лет прошло?

– Не знаю. Но я спросил бы графа, прежде чем убивать его.

– Наверное, я так и сделаю. Если смогу до него добраться. Но с этим, похоже, придется подождать. Ничего, ждать я умею.

– Знаешь, если даже твой брат действительно умер, я бы не был так уверен, что граф Урмарен не захотел его спасти. Он, конечно, многое может, но, сдается мне, далеко не все. Ладно, ты прав, без него продолжать разговор об этом не имеет смысла… Кстати, откуда у тебя документы лейтенанта личной гвардии герцога? Которые ты городской страже показывал? Я был рядом, слышал ваш разговор.

– Вот же ж… А я-то думал, как ты нас нашел так быстро. Хм, а вот у тебя откуда удостоверение лейтенанта Серой стражи? Думаю, из того же ящика.

– Но ты выглядел очень правдоподобно перед стражниками. И к чему тогда Ксивен сказал, что ты хорошо изображал сержанта?

– Ты тоже был очень убедителен – если бы я не знал, что лейтенанта Сидена никогда не существовало, я бы не сомневался в том, что ты он и есть. Или, если тебя зовут иначе, ты все равно офицер Серой стражи, пока Ксивен не рассказал мне, при каких обстоятельствах ты оказался рядом с графом. Что касается меня, то до того, как моя жизнь полетела под откос, я закончил военную академию, стал офицером. Так что я был лейтенантом. Пусть и армейским, пусть и недолго.

– Что-то я не понимаю. Ты хочешь сказать, что тебя выперли из армии из-за того, что твой брат ввязался в какой-то заговор?

– Если бы я служил в обычной пехоте, меня бы не выперли. Разве что пришлось бы взводом до самой пенсии командовать. Но я служил в Полынном полку. Элита. Там другие порядки.

– Полынный полк? Ахтурские лесовики?

– Они самые.

– Тогда понятно. Последний вопрос. Что ты будешь делать, если я сейчас просто уйду?

– Что тут сказать… До начала этого разговора я попытался бы убить тебя. А сейчас… почему-то не испытываю к тебе ненависти. Ты какой-то… Нет, не знаю, что не так…Скажи, почему тебя тогда посадили в камеру с теми наемниками, а не разместили вместе со свитой графа? Одного я вроде видел среди людей Мархена. Неужели только для того, чтобы ввести нас в заблуждение?

– И для этого тоже. К твоему сведению, он действительно из отряда Мархена, второй – из отряда Камирена. Оба – последние оставшиеся в живых. Их я тоже мог убить еще до Меленгура, и это сильно упростило бы мою жизнь.

– Почему же ты этого не сделал?

– Потому что они не убили меня. Сначала в силу стечения обстоятельств, потом сознательно. А потом я дал им уйти, когда их пребывание рядом с нами окончательно утратило смысл. Граф, к слову, какое-то время очень хотел от них избавиться понятно каким способом.

– Что же заставило его передумать?

– Они успели спасти ему жизнь, хотя уже знали, что он хочет от них избавиться.

– Что тебе нужно от меня? – после еще одной долгой паузы говорит Пирен.

– Представь себе, что мне будет достаточно, если ты просто выйдешь из игры.

– Это все? – Его взгляд прямо излучает недоверие.

– Достаточно. Во всяком случае, пока. Думаю, у тебя еще будет шанс отблагодарить меня. А сейчас тебе стоит исчезнуть. И как можно скорее. Твои хозяева обязательно попытаются избавиться от таких, как ты. Особенно если победят.

– Это почему же?

– Потому что не смогут спать спокойно, пока где-то будут ходить по земле люди, знающие правду об их победе. Да и не захотят они делиться этой победой. Или ты не знал, что героем легче всего стать посмертно?

Он нервно хмыкает, но лишь молча кивает – согласен, мол. Потом поднимает голову и с мрачной торжественностью говорит:

– Клянусь, что не встану на твоем пути.

И я ему верю. Потому что пока он говорил, я смотрел ему в глаза. Снял уже знакомое заклятие – «убийцу болтунов», а вместо него вложил кое-что совсем другое. Но это другое сработает позже, а пока… Есть более срочное кое-что. Страж снова зашевелился.

Я перемещаюсь к окну и в щель между шторами вижу над оградой головы Вигана и Скимена, приближающиеся к воротам. Вот они входят в ворота, на ходу доставая оружие. Надо же, даже не скрываются.

– А мальчики уже вернулись, – говорю Пирену, который все еще сидит на диване – ноги-то, как и руки, связаны.

– Кто? Виган и Скимен? Ну, кого я с Ксивеном посылал…

– Они-они. Оружие зачем-то подоставали еще за воротами… – хмыкаю я.

– Если учесть, что о тебе они не знают, выбор ответов невелик, – криво улыбается он. – Жаль, что ты Рыжего вырубил. Он – хороший стрелок. Ладно, обойдемся без него.

– В смысле?

– Думаешь один отбиться? Развяжи меня.

– Да?

– Да. Если они тебя положат, я проживу ненамного дольше тебя. Я не боюсь умереть, но хотелось бы не так глупо покинуть этот мир.

– Лучше скажи – они могут подняться сюда другим путем? Не по лестнице от главного входа?

– Вроде нет… – неуверенно говорит Пирен. – Лестница только одна.

– Еще вопрос: дом крепкий?

– Ну, лет двадцать точно еще простоит… Ты это к чему?

Вместо ответа вытаскиваю из коробки, стоящей в оружейном шкафу, две гранаты. Выхожу в коридор. Внизу гулко хлопает дверь. Слышен невнятный шепот, тихий скрип половиц. Звук меняется – кто-то шагнул на лестницу… Вот скрип ступеней усилился – ага, значит, и второй начал подниматься. Очень хорошо.

От двери до лестницы шагов десять. В светлом пятне на стене коридора возникает темный контур чьей-то головы. Отбросив искушение пустить гранату по полу, бросаю ее, целясь в тускло светящийся лестничный пролет.

Металлическое яйцо, летящее по небольшой параболе, ударяется в край пролета, подскакивает, но невысоко, и, наткнувшись на противоположный край, скрывается внизу. Слышен крик, непонятный шум, а потом по ушам ударяет грохот взрыва. Из пролета вырывается облако пыли и дыма.

Все?

Я делаю шаг к дымящемуся квадрату и вдруг слышу хлопки выстрелов. Но стреляют снаружи – по окнам.

Кого эти идиоты привели с собой?

– Я же говорил – развяжи меня! – шипит Пирен, когда я, метнувшись обратно, наконец освобождаю его. Прихватив кое-что из арсенала, мы выбираемся в коридор. А дыма становится больше – похоже, от взрыва внизу начался пожар. Ладно, идем спасать Рыжего.

– Что будем делать? – спрашивает Пирен, развязывая верзилу. Я к нему соваться не рискнул, тот начал приходить в себя.

– Ничего.

– Почему?

– Вряд ли их там много, судя по частоте выстрелов. А замки я перенастроил.

Глаза Пирена слегка расширяются от удивления:

– Что сделал?

– Неважно. Главное – если они войдут в дом, то до завтрашнего вечера отсюда не выйдут.

– А мы как выйдем?

– Я могу открыть проход, а они – нет.

– А если с ними есть маг?

– Что с-случ-чилось? – в разговор вклинивается едва очухавшийся Рыжий.

– Подробно потом объясню, – отмахивается Пирен, – а если коротко – наши новые друзья нас предали.

– А… А это кто?

– Зови меня Сигус, – опережаю я Пирена, уже собравшегося меня представить; тот лишь хмыкает. – Надо уходить. У нас гости. Незваные.

Рыжий ощупывает себя, что-то разыскивая. Переглянувшись с Пиреном, протягиваю Рыжему его собственный револьвер.

– Ага, спасибо, – улыбается он. – Ну что, пошли? Я тут вчера выход нашел.

– Выход?

– Ага. Не через дверь. Через дверь, – он выглядывает в коридор, все еще полный дыма, – сейчас, наверное, не получится. Разве что вперед ногами.

Мы возвращаемся в покои Пирена, где он шустро сооружает ловушку в оружейном шкафу – хоть мы и прихватим с собой часть гранат, запас патронов и по паре запасных револьверов, все содержимое шкафа нам все равно не унести. Тем временем Рыжий наведался в комнату на другой стороне и подтвердил мои подозрения, что с той стороны нас тоже ждут.

– Ну и где твой выход?

Он ведет нас в одну из комнат, где пол зачем-то разобран. Рыжий тут же уточняет, что никто из «новых друзей» об этой дыре не знал – он обнаружил ее раньше, чем они, и сразу же закрыл комнаты на обоих этажах – точнее, просто приколотил парой гвоздей доску поперек двери. Пустых помещений в доме хватало, так что никто их не пытался открыть. Во всяком случае, приклеенная им у самого пола ниточка выглядела нетронутой.

Внизу под дырой стоит шкаф с придвинутым к нему столом – почти лестница. Окна в этой комнате закрыты ставнями наглухо, но стекла разбиты, а ставни светятся дырками от пуль. Обстрел, пока мы спускались, прекратился. Слышны какие-то крики, больше похожие на команды. Все-таки сколько их там?

– Сюда, – Рыжий указывает на другой стол, в дальнем углу, перевернутый вверх ногами. Под столешницей обнаруживается еще одна дыра, ведущая в тоннель. Мы спускаемся туда, задвинув столешницу обратно. Невелика хитрость, но хоть не сразу сюда бросятся. Тоннель узкий и невысокий, так что мы идем по нему, пригнувшись и все время задевая стены. И, похоже, понемногу спускаемся.

Чем-то чуть слышно пованивает. Канализация? Рыжий подтверждает мою догадку.

– Нам еще повезло, что дом давно пустует. Иначе дерьма бы здесь по колено было.

А кладка-то еле держится. Наверное, если тут гранату бросить, тоннель завалит. Озвучиваю эту мысль, Пирен тут же останавливается и принимается сооружать ловушку, не пожалев на нее двух гранат – для надежности.

Магические замки должны были превратить в смертельную ловушку весь объем здания, в первую очередь окна и двери. Через чердак те, кто сумел войти, тоже не выберутся. Зато мы выбираемся просто – пока Пирен возится с гранатами, я как бы случайно прохожу дальше, к видимой только мне преграде. Мои спутники, занятые делом, не видят, как я размыкаю контур. Откуда-то сверху доносятся чьи-то довольные крики – ага, дому достанется больше пленников. Пирен и Рыжий, закончив, идут вперед, ничего не ощутив, я пристраиваюсь следом, рисую в воздухе замыкающий узор. Крики наверху внезапно меняются в тоне. Ну да, конечно…

Усложнив жизнь возможным преследователям, движемся дальше, пока не упираемся в стену – кто-то когда-то заложил проход. На совесть заложил и цемента, похоже, не пожалел – на толчок стена не отвечает. Потому, не сговариваясь, сворачиваем в боковой коридор, хотя дно его еще ощутимее уходит вниз. Впрочем, за поворотом нас всего через тридцать шагов останавливает сочащаяся влагой кирпичная кладка. И смердит здесь ощутимо сильнее. Присмотревшись – в тусклом свете магического светильника это видно не сразу – обнаруживаем, что влага на кирпичах доходит мне примерно до груди.

– Ну что, сразу будем разбирать или повременим с купанием в дерьме? – фыркает Пирен.

– А мы где сейчас? – спрашиваю я.

– В смысле?

– Ну, все еще под домом, а если уже нет, то в своем дворе или в соседнем?

– По-моему, все-таки в соседнем, – тихо, почти шепотом говорит Рыжий. – Тоннель тут общий с соседним зданием, оно тоже сейчас пустует. Хозяин вроде собирался делать ремонт, что-то даже начали делать – вот, тоннель этот перекрыли, чтоб налог какой-то не платить, а потом деньги ему на что-то другое понадобились, и все замерло. И так уже лет пять, наверное.

– Откуда знаешь?

– Бывал я тут раньше, тетка тут жила через дорогу. Померла, правда, два года уже как. Ну, и справки наводил, прежде чем заселиться.

– Чего раньше не говорил? – возмущенно шипит Пирен.

– Дык не спрашивал никто.

– Ладно, что делать будем? – говорит Пирен спустя несколько минут. Лезть в канализацию, которая неизвестно куда выведет, по-прежнему не хочется никому. К тому же за стенкой вполне может оказаться решетка. Молча разворачиваюсь и топаю обратно. Туда, где стена, перекрывающая тоннель, сухая.

Остановившись перед преградой, провожу по ней ладонью. Словно ищу, где может сочиться поток воздуха. На самом деле я пытаюсь заглянуть за стену вторым зрением. Это трудно – камни крупные, кладка не халтурная…

– Ну что тут у тебя? – шепчет Пирен за спиной. А я вдруг понимаю, что…

– Быстро назад! – толкаю своих спутников назад в боковой тоннель. Это живых ловушка не выпустит, а вот до летящих камней ей дела нет…

Мы добегаем почти до сочащейся зловонием стенки, когда грохот двойного взрыва бьет по ушам. Чей-то крик. И следом поток горячего воздуха, наполненного пылью, дымом, каким-то каменным крошевом врывается в наше укрытие.

Пирен неслышно – всех нас здорово оглушило – шевелит губами и показывает на преграду – оказывается, вонючая стенка дрогнула, треснула и лишь чудом не развалилась. Но теперь зловонная влага не просто собиралась на кирпичах, а весьма приличными струйками стекала по ним. У подножия стенки уже виднелась приличная лужа, подбиравшаяся к нашим ногам.

А вот там, где только что наши преследователи не заметили двойную растяжку, висит густая серая пелена.

Разведка показала, что я не ошибся – от двойного взрыва обветшавший тоннель обвалился. Трудно сказать, какова длина завала, но теперь нашим противникам по тоннелю не пройти не только из-за магии. Это хорошо. Теперь главное, чтобы нам воздуха хватило. Еще этот звон в ушах…

Возвращаемся к повороту. Каменная заглушка выглядела целой, несмотря на шлепок ударной волны. А вот кирпичи в стенах… Не выдержали. Пошли трещинами. А если…

Коротко объясняю собратьям по несчастью свою идею. Они переглядываются и дружно кивают.

Не знаю, сколько уходит времени на ковыряние ножами в швах кладки, но наконец отваливается один камень, другой, с противоположной стороны раскалывается склеившийся с камнем кирпич…

– Дайте-ка мне… – решительно говорит Рыжий и наваливается плечом на преграду. Слышен тихий хруст… Еще толчок, опять что-то потрескивает… Он снова упирается в камни… И вдруг преграда заваливается назад, раскалываясь посередине. Не успевший отступить назад, Рыжий падает вместе с ней.

– Живой?

– Да что мне станется-то? – Он поднимается, морщась, отряхивается. – Пошли. Нечего тут рассиживаться.

Теперь он идет впереди.

Спустя четверть часа, подняв какой-то люк, мы выбираемся в подвал соседнего дома. Судя по всему, загонщики не предполагали, что мы можем вырваться сюда. Никого. Дом даже не оцеплен.

А вот там, где мы совсем недавно были, творится что-то непонятное. Вокруг дома, из-под крыши которого все гуще валит дым, а кое-где вырываются языки пламени, бегают несколько человек и что-то кричат. Мы смотрим на это безобразие из чердачного окна в торцевой стене здания, в котором мы прячемся, – других окон нет.

– Что теперь? – наконец спрашивает Пирен, с трудом оторвавшись от созерцания завораживающего зрелища разгорающегося пожара. Действительно. Не знаю, сколько человек сейчас внутри, но выйти до завтрашнего вечера они не смогут. А огонь вряд ли будет ждать столько. Пожарной команды по-прежнему не видно.

– Подожди.

– Чего ждать? Уходить надо.

– Не волнуйся, ночевать здесь не будем.

Он недовольно фыркает, но замолкает. Когда наконец мой слух улавливает первые звуки тревожного колокола, крыша с треском начинает проваливаться внутрь, выпуская наружу языки пламени и снопы искр. Спасать, похоже, уже некого.

– Жалко, хороший дом… был, – бормочет Рыжий. Пирен молча кивает.

– Зато вас, может быть, искать перестанут.

– С чего бы это вдруг? – не понимает Пирен.

– Думаешь, они по пеплу убитых опознать смогут? Там ведь хорошо горело. А признавать, что ты ускользнул, им перед начальством не с руки.

– Тут наши интересы совпадают, – хмыкает он, поправляя одежду. Мы спускаемся вниз. Оглядываемся. С чердака не было видно, что вокруг пожарища собралось немало зевак. Конечно, стражники их сдерживают, но нам внутрь оцепления и не нужно. Выглядим мы, конечно, не лучше беглых каторжников, но хотя бы на них не похожи. Вливаемся в толпу, толкаемся пару минут для приличия и тихо уходим, сворачивая на каждом встречном перекрестке то налево, то направо…

Спустя три часа мы стоим на той самой площадке, где позавчера я попрощался с Ангиром. Чистые лица, новая одежда, новые имена в документах, ну и приятное урчание в животе. Увесистые саквояжи, в которых под разными приятными мелочами – револьверы, патроны к ним, по паре гранат… Через несколько минут отправится дилижанс на Ханор. Куда именно двинутся двое мужчин, что стоят рядом со мной, я не знаю, но вряд ли они задержатся в Ханоре и точно не в Терону отправятся потом.

– Ну все, пора, – говорю я, завидев идущего к дилижансу возницу – его помощник уже занял свое место.

– Пора, – соглашается Рыжий, обнимает меня до хруста в костях и скрывается в темном нутре повозки.

– Пора, – эхом вторит ему Пирен.

– Насчет графа – поверь, все может оказаться не так просто, как ты привык думать. Не спеши. И удачи тебе. Авось свидимся, – говорю я.

– И тебе удачи. Если узнаешь что-то о брате…

Молча киваю – что делать в этом случае, мы тоже обговорили. Дверца закрывается, дилижанс тяжело трогается с места и вскоре скрывается из виду.