Читать книгу "Пепел и пыль"

Усталые глаза умного и сильного человека. Оценивающий взгляд. Он вдруг словно задумывается на несколько мгновений. Что-то почувствовал?

Рукопожатие. Ощущение, что моя рука завернута во что-то плотное… или на ней перчатка из довольно толстой кожи. Контакт практически отсутствует. Кажется, я перестарался, блокируя силу. В его глазах появляется что-то похожее на удивление. Прижмуриваюсь на секунду, снова поднимаю веки, вкладывая во взгляд простой посыл: «Все будет хорошо, ваше величество».

Он машинально кивает. Словно… уловил?

– Благодарю вас за то, что вы с нами. Империя вас не забудет. Я вас не забуду.

Принц смотрит на меня горящим взором. Мы все для него герои. Я постараюсь не убить тебя, мальчик…

Просто идеальный момент для атаки смертника, каковым я должен быть. Почему нет сигнала?

Обойдя всех, император еще раз выходит в центр и говорит. Что – я не слушаю, осторожно оглядывая окружающих. Страж уже рвет и мечет. Кто же «скажет слово» или «махнет рукой»? Он ведь должен быть рядом. В пределах прямой видимости или даже слышимости?

Включи логику, Таннер. Тот, кто это придумал – Гремур или кто другой – должен быть уверен на десять из десяти, что «стрелок» окажется рядом с «ружьем», когда там же будут и «мишени». Почему так? Потому что то, что во мне – оружие мощное, но одноразовое. Больше того – на один выстрел. Ошибиться нельзя. Во-первых, меня в «разбуженном» состоянии наверняка почуяла бы магическая защита даже поезда, не то что штаб-квартиры Серой стражи. Во-вторых, я могу принять за императора его двойника или просто похожего человека – ведь я до этого дня не видел его вблизи. Но тогда кто может быть «стрелком»? Охранник? Слуга? Кто-то из приглашенных? Вряд ли. Вальдер не мог знать заранее, кто из этих людей окажется в зале сегодня и сможет подойти ко мне достаточно близко в нужный момент. Наверняка он предпочел бы кого-то из свиты. Кого-то, кто обязательно будет стоять рядом, когда Антар Третий окажется на расстоянии вытянутой руки…

Почему тогда ничего не произошло, когда император говорил со мной? Так, еще раз просчитаем ситуацию. Гвардейцы из почетного караула – далеко. Шевелиться без нужды им нельзя – это если ключом может служить жест. Слуги – с началом церемонии и вовсе убрались из поля зрения. Приглашенные? Рядом со мной – и слева, и справа – те, кого привел граф, а передо мной он сам, барон и еще один офицер из «своих». Даже если «стрелка» могли поставить рядом с нашей шестеркой – это, в принципе, возможно, ведь размещение гостей планировалось заранее, – есть риск, что «соседа моего соседа» я могу и не услышать, и не увидеть. А от стоящего дальше и вовсе не получу сигнала. Еще одна важная деталь – «стрелок» должен знать, как я выгляжу. Опять же, лучше всего меня опознает тот, кто впервые увидел меня или мой портрет раньше, чем сегодня утром. Значит, сейчас «стрелок» мог быть только рядом с целями.

Принц – сам мишень, как и его отец. Императрица хоть и под защитой, но вряд ли «стрелок» – она. Скорее всего, Альтея даже не знает, как, где и когда это должно произойти. Шок и ужас должны быть натуральными.

Так, эти двое по краям отпадают. Телохранители. Боевые машины. Скорее всего, у них ни родителей, ни жен. Таких не перевербовывают. Дамы – видимо, фрейлины императрицы. Нет, они обе держатся позади, их толком не видно.

Память услужливо вытаскивает их портреты и титулы. Нет, вряд ли бы они оказались здесь, имей кто-то из их семей отношение к заговору. Что остальные? Вот тот, по правую руку императора – граф Лейсен. Ростом и телосложением – почти двойник Антара, вот только с лица совершенно не похож, да и моложе на семь лет. По идее, он должен быть проверен так, что печати ставить некуда. Разве что четыре года назад он еще не был императорским адъютантом – иначе справочник бы об этом не умолчал. Кто тут еще? Князь Кардейский, маркиз Сенгир и граф Виндален. Первый министр, министр двора и командующий личной гвардией императора. Кто-то из них?

Весь этот клубок логических построений проносится в моей голове, пока император заканчивает речь, разворачивается и направляется к выходу из зала. Свита устремляется за ним.

Внутренний страж внезапно успокаивается. «Стрелок» среди свиты? Очень похоже на то.

А ведь им может быть и сам Антар – достаточно, например, включить в его речь внешне безобидную фразу. Ведь наверняка подобные выступления готовятся заранее, а не являются чистой импровизацией…

Мне вдруг становится очень холодно. Если так, то мой замысел грохнуть «стрелка» вместо «мишени» теряет всякий смысл, если «стрелок» и есть «мишень».

Нет, не может быть. Во время толкания речей он находился слишком далеко от меня. И слишком велика была вероятность, что император не станет придерживаться заранее написанного текста один в один. Если же ключом была, например, фраза «Я вас не забуду» в сочетании с рукопожатием – почему это не сработало?

Нет, император – не «стрелок». Кто-то другой должен выбирать наилучший момент для атаки. И этот кто-то вполне здраво решил, что сейчас я не смогу уничтожить обе «мишени» – мне это просто не позволят. А хотелось наверняка – ведь второй попытки не будет…

Стоп. Отказ от атаки не означает, что «стрелок» – кто-то из свиты. Им может быть любой человек, находящийся рядом. Даже граф. Даже барон.

Причем, скорее, это граф, если такое возможно. Вот зачем, скажите, ему стараться, чтобы я получил титул? Потому что я ему жизнь спас? А если потому, что этим занимается император лично? И если при этом должен присутствовать наследный принц…

Нет. Это не граф. Он ведь привел меня, не таясь. В случае любого исхода состоявшегося покушения он был бы первым в списке моих соучастников. Но очень похоже, что тот, кто за всем этим стоит, словно идет на шаг впереди…

Церемония завершилась. Что теперь?

Двери, за которыми скрылся император, закрываются. Музыка умолкает. Строй моментально перестает напоминать взведенную пружину. Но расслабиться нам не дают – к графу тут же подходит офицер в мундире императорской гвардии. Через минуту мы уже идем за ним по коридору.

Своя логика в том, что сейчас произошло, есть. В какой-то момент все приглашенные были равны между собой.

Император поблагодарил каждого лично. Это потом они получат свое: кто орден, кто титул, кто еще что… Но сейчас…

Вчера граф сказал, что с пустыми руками я не уйду. Хм, мне, в общем-то, орден не положен, да и не нужен. Мне нужны бумаги. На любое, в общем-то, имя, лишь бы их обладатель мог считаться полноценным гражданином империи, со всеми положенными правами… ну и обязанностями, куда же без них. Деньги? Не повредят, но если что, то обойдусь. Как и без ордена. Дворянство? Титул? А чего ради? Все равно своим признают не скоро и не все. Разве что граф снабдит мою новую биографию не только описанием моих подвигов ради спасения императора, а еще и душещипательной историей украденного бандитами дворянского младенца. Ага, старшего сына Вальдера Сентерского, например… От такой перспективы меня передергивает. Нет уж, спасибо, избавьте меня, боги, от такого родства. А это ведь я только в первом приближении прикинул, а глубже – лишь грязнее…

Все-таки куда нас ведут?

Комплекс, условно именуемый императорским дворцом, велик, но все же не бесконечен. Мы в который раз куда-то сворачиваем, проходим очередной пост и оказываемся в гостиной – не подберу другого слова, чтобы обозначить это помещение.

Граф и барон почти сразу же исчезают вместе с нашим провожатым, Урмарен успевает лишь бросить: «Ждать здесь, без меня никуда не уходить». Никто из оставшихся со мной офицеров мне не знаком. Или неры, или и вовсе не дворяне. Типаж примерно одинаковый – Ладер прекрасно вписался бы в их компанию, если бы попал к графу не из темных закоулков, а из офицерского училища, да и отцом ему был кто-то вроде нера Линденира. Переглядываемся, дружно пожимаем плечами. Мол, а мы вроде как и не спешим никуда. Хм, глядишь, и найдем общий язык.

Однако обстановка не слишком способствует разговорам, и тишину никто не нарушает – ни я, ни они. Ждать приходится долго – часа два, не меньше. Даже есть захотелось. Я уже готов нарушить приказ и высунуться в коридор, чтобы озадачить кого-нибудь на предмет обеда, как граф – с сопровождающим, но без Фогерена – снова возникает на пороге.

– Идемте. Нельзя заставлять ждать его величество.

Опять коридоры, лестницы, лица, мундиры, иные одеяния… Наконец мы упираемся в плотно закрытые двери. Точнее, сначала мы упираемся в еще один караул. Ощущение такое, что они просто расступаются перед нашим сопровождающим – все тем же офицером, что увел нас с церемонии. Но что-то мне подсказывает, что тут не обошлось без магии. Проверить это я не рискую. Наоборот, пытаюсь запрятать и без того упрессованную силу еще глубже.

Двери раздвигаются. И мы входим в куб с зеркальными стенами. Хм, а я не так уж плохо смотрюсь… в этом. Двери сдвигаются. Лифт?

Точно. Куб слегка вздрагивает и явно начинает… подниматься? Опускаться? Не могу определить. Но он движется, это точно. Новый толчок, дверные панели разъезжаются совершенно беззвучно. Снова коридор. Совершенно такой же, как и предыдущий, и даже гвардейцы кажутся теми же, пока не присмотришься к их лицам. Мы молча следуем за офицером. Граф спокоен, а вот троица наших попутчиков с трудом сохраняет на лицах невозмутимое выражение.

Ничего, парни, еще и не такое увидите… Впрочем, лучше будет, если не увидите.

Двери, которыми обрывается коридор, так же почти неотличимы от оставшихся на том уровне. А вот за ними обстановка меняется. Коридор становится шире, меняется и цветовая гамма, и сама отделка…

Офицер – никак не разберу, в каком он звании, – указывает нам на обшитые кожей диваны и исчезает. Майор и оба капитана садятся по одну сторону от двери, мы с графом по другую. Интересно, где барон? Уже за этими дверями или где-то позади нас?

Все-таки позади – барон появляется оттуда, откуда пришли мы. Переглянувшись с графом, плюхается на диван по другую сторону от него. Не хочет мешать, если вдруг Урмарену захочется что-то у меня спросить, или просто подчеркивает тем самым, что я ему больше не служу? Или… Впрочем, какая разница?

Наш недавний провожатый снова возникает перед нами.

– Граф Урмарен, нер Риховен, вы можете войти.

Так вот ты какой, Риховен…Что ж, теперь я уверен, что «спектакль» действительно удался. Значит, заговор и в самом деле был задавлен, даже не успев толком развернуться. По крайней мере, известная нам его часть.

Риховен выходит минут через десять или чуть больше, за дверью тут же скрывается один из капитанов. Фамилию капитана я не слышу, потому что вид у майора растерянно-счастливый, на груди – орден «Туманной звезды с мечами», в руках – футляр, скрывающий, видимо, какой-то документ… К слову, к футляру он прижимает что-то еще.

Навстречу майору поднимается Фогерен, и по выражению его лица я понимаю, что они с майором давно знакомы.

– О, Рен, поздравляю! – восклицает барон, заметив орден, обнимает майора, потом тыкает пальцем в футляр: – А это что?

– Ну, Венкрид, даже не знаю, как сказать… Я теперь тоже барон.

– Барон Риховен? А что, звучит! Не смущайся, заслужил. Или ты намерен оспорить решение его величества? Ладно, шучу, шучу. Кстати, пользуясь случаем, приглашаю тебя на мою свадьбу. Письменное приглашение получишь позже, но готовиться можешь начинать сегодня. Отец будет рад тебя видеть.

– Спасибо… А еще меня повысили в звании. Я теперь подполковник. Ну, то есть бумаги будут позже…

– Однако отметить это можно уже сегодня. Как думаешь? А то я скоро уезжаю…

Надо же, Риховен знаком и со старым бароном? А вроде же он никак не старше Венкрида. Неужели тоже в Ларинье воевал? Или просто служил под его командованием? Спрошу при случае.

Первый из капитанов отсутствует примерно столько же времени, но по возвращении выглядит просто счастливым – тот же орден, только степенью пониже – без мечей, в руках похожий футляр.

Оба барона совершенно искренне поздравляют новоиспеченного нера, я тоже пожимаю ему руку, правда, обниматься не лезу. В конце концов, мы с ним не знакомы. Второй капитан выражением лица и наградами вроде полностью повторяет первого, когда выходит, но разглядеть его я не успеваю – нас с бароном тут же приглашают войти, офицеры остаются за дверью.

Это хорошо, что остаются. Возможно, понадобится их помощь.

Пересекая линию порога, ощущаю в кончиках пальцев и висках легкое покалывание. Ага, защита активна. Любопытно, прошел бы я в эту дверь, если бы Гремуру достался совершенно обычный наемник, хорошо подготовленный боец, опытный, неглупый, но совершенно лишенный дара или имеющий его в не слишком значительной степени? Видимо, этого не знал и сам Гремур. Впрочем, уже и не узнает.

– Прошу вас, господа, – властитель всей Аларии от моря до моря широким жестом приглашает подойти ближе. От меня до императора – два прыжка, принц – в трех шагах от него. Автор плана хорошо знал, что предлагал.

То, что у меня нет оружия, значения не имеет. Ни у графа, ни у барона его тоже нет, а охрана не успеет им воспользоваться, чтобы меня остановить. Граф Лейсен? Вряд ли это серьезный противник, он адъютант, а не телохранитель. Да и те два бойца, что были с императором на церемонии, стоят сейчас чуть позади Антара, и если правильно выбрать траекторию, потеряют время, обходя его. Министры и вовсе не опасны. Разве что граф Виндален может броситься мне наперерез не раздумывая – он не разучился драться, это видно, да и знать меня не знает. Я для него лишь возможная опасность. В его взгляде это хорошо читается.

Страж, почему ты молчишь? Хочешь сказать, у меня опять приступ паранойи? Или что лично мне ничто не угрожает?

Тем временем со всеми положенными словами и телодвижениями барону вручают уже виденную «Туманную звезду с мечами», графу – ее же, но с мечами и лентами. Увы, память не спешит выдать справку, что это за орден. Или награда из новых, или вручают ее редко.

Демон меня пережуй, а ведь теперь моя очередь выходить вперед! И ведь действительно с пустыми руками не уйду – просто поблагодарить и пожать руку император уже успел.

Сочтя чиновников неопасными, как-то упустил из виду, что по сравнению с церемонией в их дуэте произошли изменения. И кто этот вновь прибывший, высокий и худой, лицо вроде знакомое? Опа, так это же маркиз Легрелен. Глава Коронной палаты. Это его дом рядом со столичной резиденцией Демениров.

То есть не знаю, как меня будут звать завтра, но дворянство я получу уже сегодня? А может быть, и титул?

Если получу.

Слишком все хорошо. Я еще помню, как внутренний страж бесновался на церемонии. Значит, угроза не миновала. К тому же страж уже не раз поднимал тревогу в последний момент.

Граф вслед за бароном снова занимает место рядом со мной – не разбивать же линию, не оставлять же меня одного посреди зала. А я вдруг чувствую легкое, но неприятное покалывание в затылке.

Император отвернулся, что-то говоря супруге. Видимо, что-то смешное – на губах Альтеи появляется вежливая улыбка. Пользуясь моментом, оглядываюсь.

Демон меня пережуй, в зале еще один человек, которого я до сих пор не видел! И это не просто придворный или военный, это маг. Судя по реакции окружающих, они его наблюдают. Конечно, те, кто не стоит к нему спиной, как я до этого момента. И воспринимают совершенно спокойно. Личный маг императора? Почему нет? У какого-то графа Урмарена имеется, значит, и у его повелителя должен быть, причем куда более сильный. Интересно, а он может, из своего угла не выходя, сказать мне что-нибудь на ушко?

Таннер, не отвлекайся. Маг, конечно, идеальная кандидатура на роль «стрелка», но будь это правдой, заговорщики обошлись бы без тебя.

Страж, кажется, понял, что некрасиво дрыхнуть, пока хозяин нервничает. Напрягся. Но сигнала пока не подает. Император поворачивается ко мне, делает шаг, церемониймейстер выгавкивает мое – все еще мое – имя, граф и барон почти одновременно пихают меня в бока. Иди, мол.

– Значит, вот вы какой, Шай Таннер, – Антар, улыбаясь протягивает мне руку, – или как вас называть?

– Учитывая, что в разговоре сейчас участвуем лишь мы двое, вы, ваше величество, можете никак меня не называть. Или любым именем. Но я, пожалуй, пока побуду Таннером.

– Замечательно. Я ведь не просто так спросил. Граф Урмарен ходатайствовал о награждении вас орденом и возведении во дворянство. И я считаю его аргументы в высшей степени убедительными. Но граф был откровенен со мной до конца, и я согласен с ним, что есть одна загвоздка: нигде в империи не отмечено рождение человека по имени Шай Таннер. Он вроде как и не жил никогда, если не считать нескольких последних месяцев… Как же мне быть?

– Даже не знаю, ваше величество, – вежливо улыбнувшись, искренне пожимаю плечами. – Может, и не награждать никого… Если некого?

Антар смеется, машет министрам, потом делает не очень понятный жест, адресованный, впрочем, не мне, а кому-то за моей спиной. Хочется обернуться, но нельзя. Слышно, как открывается и закрывается дверь.

Повинуясь воле монарха, к нам приближаются Легрелен и министр двора. Два маркиза вместе представляют довольно комичное зрелище. Легрелен – как отощавший суслик рядом с набившим щеки хомяком. Но если не отвлекаться на забавные ассоциации, то глава Коронной палаты выглядит торжественно-невозмутимым, Сенгир вроде бы тоже… Почему мне так не нравятся его глаза?

Страж бахает сразу во все колокола, до которых может дотянуться, в глазах темнеет.

Вроде лишь на мгновение перестал видеть, а Сенгир внезапно оказывается всего лишь в шаге от меня. Легрелен чуть в стороне, протягивает императору футляр… Лицо министра двора вдруг искажается в злобной гримасе, он шепчет какую-то абракадабру. Не разбираю ни слова, но в моей голове словно что-то щелкает, потом я вижу картинку. Точнее, серию картинок, быстро сменяющих друг друга. Грубые – даже не контуры – штрихи. В пещере с «потолка» падает свернувшаяся кольцом змея, раскручивается и стремительно ползет к сосуду. Она не знает, что сосуд пуст.

А вот до Сенгира смысл аллегории доходит быстрее, чем я успеваю повернуться к нему. Маркиз с неожиданной для его возраста и телосложения быстротой и ловкостью выхватывает из кобуры оказавшегося слишком близко адъютанта револьвер, попутно сбивает с ног ошарашенного Легрелена, отбрасывая его на ближайшего из телохранителей. Слышится щелчок взведенного курка… Император успевает лишь обозначить движение, в тщетной надежде защитить сына…

Простите, граф Урмарен, вам некого будет допрашивать.

Сгусток смертоносной тьмы, предназначавшийся обоим Антарам, врезается в грудь Сенгира, словно расплавленное масло в кусок хлеба – врываясь внутрь тела и одновременно растекаясь по его поверхности. Следом туда впечатывается каблук моего ботинка, безжалостно сминая дорогую ткань. Окружающие – за исключением, может быть, мага – видят лишь этот удар. Выстрел, уходящая куда-то в сторону пуля. Еще один выстрел, визг рикошета. Тем временем глаза уже мертвеца застывают раскрытыми от ужаса и чего-то непередаваемого, и каменеющее на лету тело с грохотом рушится на мраморный пол. Револьвер все еще зажат в его руке. Мне она почему-то кажется почерневшей.

И это последнее, что я вижу. Несколько мгновений словно выжигают меня дотла. Как тряпичная кукла, из которой вдруг выдернули прутики, заменяющие скелет, мешком оседаю рядом с мертвым министром, стремительно проваливаясь в темноту. Топот, крики и клацанье затворов растворяются в беззвучии быстрее, чем считаешь до двух.

Ну сколько ж можно, Таннер?! Опять! На самом интересном месте! Черт, а эти слова откуда? Точно где-то слышал прежде, и там они были расхожей фразой… Ничего, доиграть есть кому и без тебя. Лишь бы не очнуться потом в тюремной камере. Особенно – в камере смертников. Хотя можно и в камере. Лишь бы очнуться… Что ж больно-то так?!

Маэстро, занавес.

Часть 7
Холодный ветер

В далеких лесах затерялось то озеро.

Сегодня вокруг только шумный город.

Но завершился ли путь идущего на самом деле?

У него на сей счет есть большие сомнения.

Да и просто – имеется много вопросов.

И снова кожа чувствует странный холод.

Сначала я понимаю, что лежу. На чем-то мягком. Потом чувствую шелк и тяжесть одеяла. Понемногу в тишине прорезаются какие-то звуки… голоса? Наверное, но пока ничего не разобрать. Тьма начинает все больше напоминать кофе с молоком, причем молока постепенно прибавляется. Кажется, прошла целая вечность… или одно сильно затянувшееся мгновение.

Страж? Ты где? Что, вокруг безопасно?

Нет ответа.

Голоса тоже стихают. Кофе снова чернеет.

Потом опять звуки и тусклый свет.

Это повторяется, не знаю сколько раз. Как не знаю, сколько длится беззвучная чернота в паузах.

Я… кто я? Не помню. Опять? Почему опять? Я уже терял память? Да. Терял. Минимум раз. И по-прежнему не помню, кем был до того. Ладно, до того – это до того. А после? Вспомнил. Таннер. Шай Таннер. Имя, которым меня называли. Не родное, но уже почти его заменившее.

Почему я здесь? Пытался предотвратить покушение на императора Антара Третьего и его сына. Очень опасным способом. Кажется, получилось.

Где я? А вот это вопрос. Но если моя кожа действительно ощущает шелк, то я точно не в камере смертников.

Больничная палата? Видимо, да. Или что-то, ее изображающее.

Ладно, это потом. Пробую шевельнуться. Тело отзывается возмущенной болью, но слушается. Так, руки-ноги гнутся, вроде ничего не сломано, шея тоже поворачивается, хоть и с трудом. Вот только сил на простые движения уходит столько, словно ворочаешься в каком-то полузастывшем киселе. Ага, не привязан. То, что жив, хорошо, а с этим и вовсе замечательно.

Глаза видят лишь молочную муть, уши фиксируют только тихий монотонный звон, пропущенный сквозь вату. То есть я еще далек от полного восстановления. И рядом, похоже, никого.

Ага, никого – слышится сильно приглушенный скрип и что-то похожее на вздох. Видимо, сиделка или еще кто. И опять только тихий звон.

Снова проваливаюсь в глухое темное безвременье.

Ощущение щелчка. Снова слышен прежний звон, только гораздо четче. И теперь его время от времени перекрывают другие звуки – далекие шаги, скрипы, шепот ветра за окном. И… я вижу само окно – кровать стоит так, что, открыв глаза, я смотрю прямо на него. Понятно, почему в этот раз обошлось без «молока» – сейчас ночь. Откуда-то сбоку идет тусклое зеленоватое свечение. В дальнем углу – стол, на нем лампа, накрытая абажуром, рядом на диванчике прикорнула женщина в чем-то белом. Наверняка сиделка. Больше вроде никого. Охрана, видимо, за дверью. Рядом с кроватью тумбочка и стул. Причем стул поставлен слегка небрежно, словно кто-то сидел недавно и ненадолго вышел.

Прислушиваюсь к ощущениям. Слабость во всем теле. Пожалуй, пробовать вставать пока не стоит. Все-таки как долго я здесь?

Так, что с тем, что было загнано поглубже? Ура, никуда не подевалось, и, похоже, никто до него не докопался! А вот следы того, что меня касались руки не только лекарей, имеются. Чуть-чуть не добрались. Ну что, выпускать или подождать? Организм вроде сам справляется, пусть и медленно. Пожалуй, подожду. Кто знает, получится ли быстро спрятать снова в моем нынешнем состоянии. Если вообще получится. И неизвестно, не поднимется ли тревога, если я вдруг попытаюсь хотя бы вторым зрением оглядеться. Решено, ждем.

Но организм категорически протестует против ожидания. Я осторожно сажусь, свесив ноги с кровати. На мне самая натуральная пижама. Не помню, носил ли я такое когда-нибудь, но точно не в последние месяцы. Очень недешевая, как мне кажется. Синий шелк. Однако никаких гербов. Хм, и никаких тапочек не видно. Ладно, пол вроде не холодный…

Ступни касаются паркета… и я вдруг понимаю, что к двери кто-то подходит и она сейчас откроется. Едва успеваю нырнуть обратно под одеяло. Матрас, хвала богам, без пружинных наворотов, потому вошедший вряд ли что-то заметил.

Закрыв глаза, я не могу определить, кто это. Судя по звуку шагов и дважды произнесенному шепотом слову или имени, он проверяет, спит ли женщина. Потом подходит ко мне, склоняется надо мной, проводит рукой, к чему-то прислушивается и усаживается на тот самый стул возле тумбочки. Затихает. Лишь время от времени меняет положение, судя по шорохам и скрипам.

Выждав, осторожно приоткрываю глаза. Хм, а он, похоже, тоже подремывает. Ну-ка, я его знаю?

Демон меня пережуй, да это же лекарь графа Урмарена! Ну что, рискнуть раскрыться сейчас или подождать до утра? Подождать? А смысл? Вряд ли удастся прятаться при свете дня.

– Кравер?

– Что… Кто… Таннер?

Лекарь трет сонные глаза.

– Когда…

– Пока вас не было. Как долго я здесь? И где мы?

– А… Вечером три дня было как. Это… императорский дворец. Какая его часть – не скажу, сначала все было в такой суматохе, а потом я никуда не выходил из отведенных нам покоев… А…

– Кравер, мне бы…

Надо отдать должное сонному лекарю, он сразу понимает, о чем я. Когда я снова забираюсь под одеяло, он, усевшись рядом и немного успокоившись, спрашивает:

– Что вы помните, Таннер?

– То, что тот человек… – Мне Сенгира никто не представлял, неоткуда мне знать его имя и титул, – …зачем-то выхватил револьвер и навел его на императора. А я попытался его остановить. Если я ничего не путаю. У меня получилось?

– Не путаете, Таннер. И у вас получилось. А теперь, простите, я должен позвать графа.

– Но ведь…

– Да, сейчас четыре часа утра. Но его светлость приказал будить его в любое время, если вы очнетесь. Тем более что он тут рядом. Так что…

– Ясно. Зовите. Постараюсь не уснуть.

Граф появляется очень быстро – минут через десять-пятнадцать. Выглядит он не лучшим образом, что, впрочем, неудивительно, учитывая и время суток, и все предшествующие события. Он задает мне тот же вопрос, что и Кравер, и получает тот же ответ. Но продолжение разговора, естественно, отличается.

– У вас получилось, Таннер. Император и наследный принц живы. Вы знаете, почему потеряли сознание?

– Нет. – На самом деле знаю, но зачем же в этом вот так сразу признаваться?

– Маркиз Сенгир, министр двора – тот, кого вы остановили, – видимо, был ходячей магической бомбой. Как вы поняли, что он собирается атаковать?

– Мне очень не понравился его взгляд. Но чем – хоть убейте, не объясню.

– М-да, нас опять спасло ваше фантастическое чутье на опасность.

– А что случилось?

– Мы пока не знаем, какая магия была использована и к чему привел ваш удар, но маркиз не просто умер на месте, он еще и превратился в камень…

– Камень?

– Да. Знатоки из гильдии пока не могут сказать ничего определенного. Или что-то очень древнее, или наоборот – новодел. Главное, – что им такая магия неизвестна. И, видимо, какая-то часть заряда этой бомбы все-таки вырвалась наружу, если можно так сказать. Задело, кстати, не только вас. Граф Лейсен, адъютант его величества, сейчас в Главном военном госпитале. Говорят, неделю еще точно проваляется. Хотя, как по мне, у него ничего серьезного. Маркиз Легрелен тоже пострадал, но ему повезло больше. Он даже вчера вышел на службу… Кравер, вы ничего не рассказывали Таннеру?

– Нет, ваша светлость.

– Хорошо. Помните, Таннер, как вы предположили, что герцогу Сентерскому наплевать на внука, но вряд ли он не позаботился о родной дочери?

– И что же? – Когда это я ему такое мог сказать? Почему не помню?

– Вышло с точностью до наоборот, как вы говорите.

– То есть? Простите, ваша светлость, я пока плохо соображаю.

– Императрица Альтея мертва, – встревает лекарь, граф лишь утвердительно кивает.

– Но как?!

– Если помните, Сенгир успел выстрелить…

– Дважды, по-моему…

– Да, дважды. Первая пуля ушла в потолок, отбив кусок штукатурки, который, к счастью, никого не задел – всего лишь повредил люстру. Зато вторая пуля, которая срикошетила от пола, попала императрице в глаз и прошла сквозь мозг, все там разворотив. Фантастическое невезение. Если не считать везением то, что смерть была мгновенной и, по сути, безболезненной. Альтея умерла на месте. Личный маг императора ничего не мог сделать. Он известен как очень сильный целитель, но тут, скорее, некромант требовался. И то не факт, что помог бы. В том смысле, что вряд ли смог бы вернуть ее к полноценной жизни.

– Невероятно… Императрица мертва…

– Что делать, власть предержащие тоже смертны.

– Герцог знает?

– Уже да. Предупреждаю ваш следующий вопрос – он пока не предпринял ничего, поскольку о смерти императрицы еще не объявлено.

– Не предпринял? А что он может сделать? Он же арестован, насколько я помню.

– Нет, он сейчас в своем замке, недалеко от Тероны.

– Его отпустили?

– Да. Вы же помните, он позаботился о том, чтобы мы не нашли никаких следов. Герцог – не крестьянин из глуши, его нельзя держать взаперти бесконечно, если нечего предъявить суду. Конечно, прикрываясь следствием, мы не спешили его отпустить, но едва императрица узнала о его аресте…

– Понимаю, ваша светлость. А когда его освободили?

– Накануне приема у императора. Не знаю, как Альтея узнала, но его величество не смог ей отказать. Единственное, чего мы смогли добиться, чтобы Вальдеру было запрещено покидать свой замок до окончания следствия.

– О каком замке вы говорите, ваша светлость?

– Тарпефур. Это к северу от столицы. Совсем недалеко, не больше десятка тиг от городской стены. А почему вы спрашиваете?

Хм, а ведь похоже, что это тот самый замок. Даже у герцога не может быть дюжины таких владений вокруг столицы. Но пока я об этом говорить не буду.

– Я предположил, что он уехал в Норос. – В общем-то, я действительно так подумал в первый момент.

– Нет, иначе он бы еще ехал и ничего не знал. Хотя меня такой вариант вполне устроил бы. Увы, он засел гораздо ближе и вполне способен доставить нам немало новых неприятностей.

– Ясно. Скажите, а заговор действительно полностью подавлен?

– Как ни печально в этом признаваться… я не уверен, Таннер. Упреждая ваш вопрос – нет, газеты ничего не напишут. Свидетелей случившегося немного, их уже допросили и даже снабдили новыми воспоминаниями…

М-да, магия – благо, при грамотном использовании.

– …Так что самое большее, что выяснят наши враги – что свидетели, возможно, помнят не то, что видели. Но доказать ничего не смогут, как и выяснить, что случилось на самом деле. Обычно так не делается, но это не обычная ситуация.

– И как долго смерть императрицы будет оставаться тайной?

– Недолго. Но чтобы создать устраивающую всех версию случившегося, нужно немного больше, чем пять минут.

– Ладно, это детали, которые мне знать необязательно. Скажите лучше – что теперь будет со мной?

– А это действительно вопрос, Таннер, – загадочно ухмыляется граф. – Большой вопрос, на который у меня нет ответа. Зато есть встречный вопрос: неужели вы всерьез думали, что сумеете затеряться на бескрайних просторах империи – после того, что успели натворить?