Читать книгу "Пепел и пыль"

Отец старательно скрывает бушующую в его душе бурю. Последний раз он говорил с хозяином империи полвека назад, когда отца нынешнего монарха занесло зачем-то в гарнизон у южной границы.

Граф, наоборот, спокоен, едва заметно улыбаясь каким-то своим мыслям. Конечно, он знает что-то, чего не знаем мы.

Что чувствую я? Напряжение, которое не отпускает меня уже сутки. Кажется, лучше бы случилась какая-нибудь ерунда, чтобы только не думать о…

Ну-ка, ну-ка… А ведь мы едем не к императорскому дворцу. Больше похоже на то, что карета движется к выезду из города, судя по архитектуре зданий. Точно, это уже железный пояс. Фабрики, склады, рынки, дешевое жилье… Дорога здесь высоко поднята над местностью, так что я вижу лишь крыши. Где-то здесь, помнится, я снял комнату в тот злополучный день, когда «познакомился» с Гремуром. Ладно, дело прошлое. Оплаченный срок давно закончился. Именем, которым я тогда назвался, скорее всего, больше пользоваться не придется.

Вот и отец замечает, что мы проезжаем городскую заставу. Все, столица осталась позади. Но это не тот тракт, что ведет к Кранките. И замку Таргис.

Граф улыбается:

– Вы уже поняли, куда я вас везу?

Я пожимаю плечами – география столичных окрестностей мне должна быть известна плохо, пейзаж за окном никак не соотносится с картой в голове. Зато отец с победоносным видом отвечает:

– Несложно догадаться. Если, конечно, мы все еще направляемся на встречу с его величеством.

– Все еще, – кивает Урмарен.

– Тогда ты везешь нас в Армарин.

– Верно. В загородную резиденцию правящих императоров.

Замечательно, думаю я. Встреча пройдет в по-настоящему узком кругу. Вряд ли здесь будет кто-то из тех, кто мог видеть меня во дворце в день покушения, запомнить как Таннера и при этом остаться незамеченным.

Карета сворачивает с тракта, пересекает мост через широкий канал с выложенными камнем берегами и вскоре останавливается у разрыва в живой изгороди высотой в два человеческих роста. Нас никто не досматривает – караульные по обе стороны даже не пытаются приблизиться, лишь держат оружие наготове, но я чувствую – где-то на грани «видимости» – как что-то словно просвечивает нас. Потом стоящий в отдалении офицер подает знак, и карета снова трогается.

Надо же, я почувствовал это. Даже при загнанной на предельную глубину силе.

Наконец экипаж делает круг на площадке перед дворцом и останавливается.

– Приехали, – озвучивает Урмарен очевидное.

Нас встречают. Пятеро. Трое в офицерских мундирах императорской охраны, двое в ливреях. Я узнаю графа Виндалена и с облегчением понимаю, что не вижу ни адъютанта императора, ни нового министра двора. Это не значит, что их нет внутри дворца или в одном из окружающих его зданий. Хотя то, что нас встречает лично начальник охраны императора, наводит на мысль, что народу тут немного. Имена придворных с легкостью находятся в памяти – барон Ремсен, виконт Луменир, – так же легко выстраиваются родственные цепочки, способные дать немалую пищу для размышлений, но о них самих мне ничего неизвестно – ни хорошего, ни плохого. Обычные, если можно так сказать, придворные. Вполне возможно, даже не в силу собственных талантов, а благодаря вовремя подсуетившимся родителям. Впрочем, мне-то что? Главное, что угрозы для себя я в них не вижу.

Оба охранника идут впереди, за ними – оба графа, потом мы с отцом. Придворные держатся позади – Виндален лучше них знает, куда нас вести.

Должен признать, что убранство загородной резиденции мне нравится. Не то чтобы я захотел здесь жить, но в своем доме такие интерьеры переделывать бы не стал, если бы они там имелись.

За этими мыслями я как-то упускаю из виду, что уже пришли. То есть за очередным поворотом наша компания едва не упирается в двери, украшенные, помимо декора, четверкой караульных. Но здесь мы не останавливаемся. Виндален делает какой-то знак рукой – Урмарен закрывает мне обзор, и я не вижу, что именно он изобразил – караульные делают шаг в сторону, а двери распахиваются.

Моему взору открывается довольно большая и светлая гостиная.

Император, наследный принц. Трое слуг, один из которых явно за старшего. Ни Лейсена, ни Талемира, ни Дорвита. И если отсутствие первых двоих меня в чем-то даже радует, то отсутствие мага наводит на очень интересную мысль.

А не является ли сам император более сильным магом, чем Дорвит? И последний болтается в свите больше для отвода глаз? Ну, или для создания магического «фона», что, в общем-то, то же самое. Любопытно… И, кстати, это может быть далеко не последняя строчка в списке причин, по которым армарская династия до сих не уступила престол никакой другой.

Но, пожалуй, я не стану спрашивать об этом его величество. Сегодня, во всяком случае.

– Ваше величество… – негромко говорит Виндален.

Император, стоявший у окна и смотревший в сад, попутно объясняя что-то сыну, оборачивается к нам вместе с принцем. Антар-младший смотрит на нас с любопытством, но – что радует – без высокомерия. Обычное детское любопытство. Для своих тринадцати он довольно высокий. Интересно, насколько он еще вымахает? Кстати, очень похож на отца, даже больше, чем на виденных прежде портретах. Наша прошлая встреча не в счет – тогда я его толком не разглядел даже.

Император подходит к нам и первому протягивает руку моему отцу.

– Рад видеть вас, барон, в добром здравии… – Он говорит что-то еще, но я почти не слышу, опасаясь за отца – лет ему много все-таки.

Следом настает очередь Урмарена, но выглядит это не столь торжественно – понятное дело, граф частый гость, в отличие от старого барона. Хоть и по делам службы.

Потом моя.

Антар Третий жмет протянутую руку, смотрит в глаза.

– Рад видеть вас… Сайнел. Хочу, пользуясь случаем, поблагодарить вас. Прежде всего, не как ваш император. Как человек. И как отец.

Он оборачивается к сыну.

– Антар, подойди.

Мальчик останавливается передо мной.

– Это барон Сайнел Танорен. Это благодаря ему мы с тобой не погибли… в тот день.

Глаза принца расширяются от изумления – он явно не узнал во мне Таннера сразу же. Что – в известном смысле – замечательно. Но подсказки Антара-старшего ему достаточно. Чуть менее замечательно.

– Благодарю вас, барон, за спасение моей жизни. И… – голос его чуть заметно дрожит, – за отца.

Император прижимает сына к себе, потом спохватывается:

– О, что же мы стоим… Прошу…

Следующий час проходит за вполне светской беседой пополам с чаепитием. Мне приходится рассказывать очередную версию своей легенды – тут я вплетаю свое пробуждение у озера. С подтекстом, что именно оттуда меня понесло навстречу моей нынешней судьбе. В лице графа Урмарена, в какой-то степени. Что, в общем-то, есть сущая правда. Некоторые особо кровавые детали приходится опускать – все-таки в нашей компании ребенок.

Правда, оказывается, этот ребенок знает, что его дед – герцог Сентерский – имел к благополучно не удавшемуся заговору самое прямое отношение. И, боюсь, даже если наследники Вальдера сумеют избежать обвинения в соучастии, принц им этого не забудет. И, может быть, даже припомнит, когда сам взойдет на трон… Демон меня пережуй, что же он теперь о своей матери-то думает?!

Но не спросишь ведь…

Унар вовремя переводит разговор на высказанную мной идею пассажирского самохода. Император проявляет интерес, и я довольно подробно расписываю, что в уже знакомом ему паровом грузовике можно и нужно изменить, чтобы новая машина могла выйти на тракты империи. И при этом быть не чьей-то прихотью, а оправдывать себя и даже приносить доход.

Однако насыщенный техническими деталями разговор понемногу начинает утомлять юного принца. Мы переглядываемся, и император, усмехнувшись, предлагает своему сыну показать моему отцу дворец. Когда эти двое исчезают за дверями, улыбка императора становится усталой.

– Как это все-таки трудно… Альтея не была хорошей матерью, но мне и ее не заменить.

– Ваше величество, – осторожно говорит граф, – вы – прекрасный отец. И нет никаких препятствий, чтобы вам жениться еще раз. Со временем…

– Вот именно, Унар, со временем. Я только что похоронил жену. И даже не могу всерьез думать о выборе невесты. И пусть я уже завтра сделаю этот выбор – хотя это вряд ли – когда, по-вашему, будет свадьба? Уж точно не на следующий день. Но даже если моя новая супруга сможет заменить Антару мать, это случится не сразу. То есть времени понадобится еще больше. Сможем ли мы его наверстать?

Урмарен опускает глаза. Само собой. Тут трудно что-либо советовать. Взгляд императора останавливается на мне.

– А теперь, Сайнел, мы поговорим. Думаю, граф Урмарен сказал вам, что этот разговор будет основной целью сегодняшней встречи… Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по парку?

– Ничего не имею против, ваше величество.

– Отлично, – улыбается он и тут же поднимает руку, останавливая Виндалена, готового возразить: – Вы, граф, и ваши люди, конечно же, а также граф Урмарен, будете нас сопровождать. Но не будете участвовать в разговоре.

Что означает – сопровождение на приличной дистанции.

Мы спускаемся в парк и какое-то время идем молча, удаляясь от дворца.

Чем же я так интересен императору, что он хочет говорить без посторонних ушей?

Он словно прочитав мои мысли, улыбается снова.

– О, мне просто интересно, как вы себя поведете, не имея такого хорошего подсказчика, как Унар. И когда на вас не будет давить присутствие отца.

– И что, ваше величество, вы уже видите разницу?

– Пока нет, признаю… Скажите, Сайнел, почему вы сказали графу, что не хотели бы получить официальную награду за спасение императора и принца?

– Я ему объяснил.

– Да, он пытался мне пересказать. Но я хочу услышать это еще раз, уже от вас.

– Дело в том, ваше величество, что спас вас не я. То есть не сын барона Танорена. Вас спас никому не известный наемник с окраины империи.

– Но…

– Которого утащили с… места его подвига полумертвого. И никто не мог ручаться в тот момент, что он выживет, так?

– Так… Но я все равно не понимаю, почему…

– Подождите, ваше величество, вы все поймете. Представим, что герой умер от ран. И что? У него нет дома, нет жены и детей, нет родственников – даже дальних. Немногие друзья знали его слишком недолго, чтобы грустить всю оставшуюся жизнь. Зато и враги не будут искать его, зная, что умер – если будет объявлено, что дворянство и «Туманную звезду» он получил посмертно. Ведь то, что заговор разгромлен, не означает, что не найдется желающих – и могущих – отомстить ему. Ведь убить его куда проще, чем вас.

– Все равно не понимаю, куда вы ведете.

– Будет лучше, если героем будет считаться покойник. И хорошо бы в заново заполненных – в связи с его кончиной – бумагах проставить другое имя. Менее похожее на мое нынешнее. А то, что в это же время барон Танорен снова обрел сына – всего лишь совпадение. И если младший барон Танорен не совершал никаких подвигов – за что же его награждать? Тем более что его брат оказался в числе заговорщиков.

– Да, действительно… Но…

– Поверьте, ваше величество, я больше ценю ваши слова благодарности. Титул у меня есть. Семья не бедствует. Если затея с самоходами увенчается успехом – станет еще богаче. Орден… Переживу как-нибудь.

– Вот вы, оказывается, как на это смотрите… – Император замолкает. – Ладно, ордена можете не бояться. Он, так и быть, достанется мертвому герою. Но…

– Ваше величество…

– Не спорьте, Сайнел. Я знаю о вашем брате и его жене. Граф Урмарен говорил мне. Мерзкая история… Унар считает, что их дочери не были посвящены в эту грязь. Так что они сохранят дворянство и получат, скажем, денежный эквивалент имущества, которое их мать принесла в семью. Младшей выделим приличное поместье. Чтобы было с чем выйти замуж. Чтобы меньше было кривотолков – в другой провинции. Имущество, которым Геркус и его жена владели в браке, целиком отойдет вашему отцу. То есть ваше имя не будет затронуто и здесь. Что касается вашего проекта самохода для перевозки людей и торговых грузов – подавайте заявку, граф знает, куда. Утвердят – а я думаю, что утвердят – войду в долю.

Вот это действительно ценно. Гораздо дороже ордена, который я, по сути, получил бы за то, что сумел не убить… Имя императора как дольщика приведет ко мне многих желающих вложить деньги в серьезное дело. Глядишь, удастся вывести предприятие на хотя бы наименьший уровень таких вложений до того, как оно начнет приносить настоящую прибыль само…

– Относительно титула… – Антар замедлил шаг. – Думаю все же, что вы, Сайнел, не правы.

– Ваше величество? – Куда он клонит?

– Почему вы считаете, что я не могу, не раскрывая истинных причин, даровать вам более высокий титул, чем тот, на который вы можете претендовать как сын своего отца? Подождите, Сайнел, – он предостерегающе поднял руку, видя, что я собираюсь возразить, – я не закончил. Мне для этого не нужно никаких оснований. Это Коронной палате придется попотеть, чтобы придумать устраивающее всех объяснение. И они придумают – зря я их держу, что ли? Например, что вы отличились при отражении того прорыва аркайцев, во время которого пропали без вести. Унар, если понадобится, найдет даже свидетелей вашего подвига. В конце концов, мои предки время от времени пытались сделать Таноренов хотя бы графами, но ваши предки предпочитали держаться за титул, дарованный основателю вашего рода первым императором… Есть и еще одна грань этой ситуации. Вы знаете, что в заговор было вовлечено немало титулованных особ – даже герцоги, что уж говорить об остальных… И они свои титулы и владения потеряют. Освободят место. Но место пустовать не должно. Оно должно быть занято тем, кто этого достоин. Вы – достойны. В конце концов, если бы я пожаловал герцогскую корону… безымянному наемнику, говоря вашими же словами, это выглядело бы странно, согласен. А вот если корона достанется отпрыску старинного баронского рода – то почему бы и нет? Конечно, прыжок через три ступени сразу – несомненный повод для зависти, но ваш род – один из самых древних в империи. Так что не думаю, что вас за это убьют.

Приехали… Он меня поймал. Придется согласиться. Надеюсь, все же не на герцогскую корону – это слишком даже для…

Император остановился. Мы уже довольно далеко ушли от дворца.

– Пожалуй, пора возвращаться, – кивает Антар, заметив, что я оглядываюсь назад. Да, пора. А то охрана, находящаяся рядом, не слишком велика. И граф Виндален беспокоится.

Мы поворачиваем обратно.

На самом краю видимого пространства замечаю женскую фигурку, медленно направляющуюся по дальней аллее в сторону дворца.

Демон меня пережуй… Не о том думаю. Едва не забыл.

– Ваше величество, хотел спросить…

– Да?

– Недалеко от Тероны есть один замок… Таргис.

– И?

– Замок, точнее, то, что от него осталось, принадлежит казне. Но земля, на которой он стоит, прилегает к землям поместья, принадлежащего моему отцу.

– Постойте, постойте… Да, припоминаю. Темная история. Но зачем вам эти руины? Впрочем, неважно. Хорошо, – встряхивает головой император после недолго раздумья. – Замок ваш. Даже если вы всего лишь собираетесь разобрать его по камешку.

– Не исключено, ваше величество.

– Только разбирайте так, чтобы от него и следа не осталось. Бумаги, само собой, доставят в дом вашего отца, когда они будут готовы. И не благодарите. Я должен вам гораздо больше, чем заброшенный замок.

Я отвечаю поклоном. С императором не спорят, да и о чем спорить-то? Так что мы просто движемся обратно к дворцу.

Антар тем временем словно вслушивается во что-то, потом вдруг останавливается и, повернувшись ко мне, требовательно смотрит в глаза.

– Что вы хотите спросить, но не решаетесь?

– Мне кажется, ваше величество, что вы – один из сильнейших магов империи. Это так?

– Хм… Сначала ответьте – с чего вы это взяли, Сайнел?

– Два неочевидных, в общем-то, повода.

– Какие же?

– Первый – то, что Армарская династия до сих пор правит империей. То, что построил Армар Первый, само по себе уже много раз могло развалиться. Однако не разваливается. И ни один заговор не смог сбросить династию с престола.

– Допустим… А второй?

– Я не вижу здесь Дорвита. И хотя я знаю, что он маг, причем маг не из слабых.

– Верно. Он не из слабых. И что особенно ценно – редкой силы целитель. Не говоря уже о том, что маг, способный лечить одной лишь силой, сам по себе редкость.

Я на мгновение зависаю. Правильно ли я понял последнюю фразу? А ведь верно… На моем пути целительством промышляли главным образом не маги, а освоившие соответствующий набор заклинаний для не имеющих дара травники-самоучки да выпускники лекарских школ. Тот же Мерген – целительством владеет на уровне армейского лекаря, не в обиду ему будет сказано. Впрочем, граф его не для этого держит.

– Думаю, Сайнел, о магии мы еще поговорим. Но, надеюсь, мне не придется брать с вас слово, что вы ни с кем не поделитесь услышанным?

Все-таки что он имел в виду, когда сказал, что к разговору о магии мы еще вернемся? Неужели что-то почувствовал?

– Не придется, ваше величество.

– Прекрасно.

Через минуту император снова остановился.

– Что касается того, Сайнел, оставаться вам бароном или нет, то это я, пожалуй, решу сам. Но обещаю учесть все, что вы мне сказали.

На той боковой аллее – никого. Похоже, наша случайная спутница уже вернулась во дворец.

Поднимаемся по ступеням крыльца. Удивительно безлюдно здесь по сравнению с дворцом в столице. Виндален делает пальцами странно знакомые знаки – и тут же где-то в стороне начинается тихое шевеление. Ага, охраны в поле зрения прибавилось. Что делать, мы в здании, здесь за дерево или куст не спрячешься.

Из бокового коридора кто-то приближается, причем делает это довольно шумно. Конечно, это принц с моим отцом. Старый барон добродушно улыбается, а мальчик что-то рассказывает ему, едва не захлебываясь подробностями, – чисто дед с внуком после долгой разлуки.

Заметив нас, Антар-младший мгновенно замолкает.

– Нашим гостям, наверное, уже пора домой, – говорит ему Антар-старший с едва заметной грустью в голосе. Он тоже заметил, как сын вел себя всего минуту назад. – Да и нам скоро собираться.

– Я… – мальчик замолкает, старательно подбирая слова, – я тогда Рунелу скажу, хорошо?

– Конечно, – улыбается император и, обращаясь к нам с отцом, говорит: – Вы ведь попьете с нами чаю?

Мы переглядываемся, улыбаемся в ответ и дружно киваем – конечно, мол. Принц тут же исчезает. Вероятно, в направлении кухни. Я отступаю назад – короткий вроде бы разговор стоил мне изрядного напряжения, так что право говорить с императором я передаю отцу и обоим графам. Мне сейчас лучше помолчать и подумать. Коридор приводит нас ко все той же гостиной. Виндален с Унаром входят первыми – этикет этикетом, но безопасность безопасностью. Потом император пропускает вперед отца – все-таки тот его на весь мой возраст старше. И замирает в дверях, делает шаг назад, видимо, собираясь что-то мне сказать. Я машинально оборачиваюсь на звук шагов.

Женских шагов.

Я не знаю, откуда она появилась. Но я знаю, кто она. И слышу слова императора, обращенные к ней:

– Рад видеть, Тиана, что воздух Армарина идет вам на пользу.

– Благодарю, ваше величество. Он действительно… целебный. Я видела вас в парке, но не хотела вас беспокоить. Тем более что вы были не один, а вот мне как раз захотелось побыть одной…

– Понимаю… Как ваша воспитанница?

– С ней все будет хорошо, ваше величество. С ней сейчас учителя, так что я воспользовалась возможностью привести в порядок собственные мысли.

– Замечательно, – кивает император. – Дело в том, – это уже мне, – что маркиза Деменир любезно согласилась присмотреть за юной баронессой Тимерен. Месяц назад ее родители погибли при пожаре в замке, девочка сама чудом спаслась. Волею обстоятельств я – опекун девочки, но… – Еут он спохватывается: – Простите, Тиана, вы знакомы с Сайнелом Танореном, сыном барона Ургиса Танорена?

– О…

Надо же. Мне казалось, что я все-таки не настолько изменился с тех пор, как…

Она внезапно меняется в лице. Узнала?

– Сайнел?

Однако какие крепкие у нее нер…

Тиана стремительно сокращает разделяющее нас расстояние, но вдруг оступается. Успеваю подхватить, поднять, наши глаза на мгновение встречаются. А потом она утыкается лицом мне в плечо. И вот уже содрогается от рыданий, пытаясь что-то говорить, только я не могу разобрать ни слова. Но мне почему-то кажется, что это счастливые слезы.

Я смотрю на слегка ошалевшего Антара, на ничего не понимающего отца. Еще немного – и к ним присоединится еще кто-нибудь. Тот же Урмарен хотя бы. Правда, у него-то как раз будет улыбка человека, для которого происходящее выглядит вполне логичным. Если тут вообще можно говорить о какой-то логике.

Неважно. Потом. Все потом.

А сейчас она в моих объятиях.

Как там сказал, не помню, кто, по очень схожему поводу – и пусть весь мир подождет?

Да, пусть подождет.