Читать книгу "Пепел и пыль"

Минут через двадцать раздается гудок, и состав, очень мягко тронувшись с места, начинает плавно набирать скорость. А мои попутчики – укладываться спать. Не то чтобы рано собираются вставать, но делать в поезде все равно особо нечего. Больше проспишь – быстрее доедешь, усмехаясь, излагает нехитрую мысль Вернегер, заворачиваясь в одеяло. Мне остается лишь присоединиться.

Спокойной ночи… Увис Ганцер из Градены.

Но сон не идет. Мне не дают покоя эти шестеро. Между нами полвагона – как их отслеживать, если лично мне они не угрожают? Пока, во всяком случае, внутренний страж их игнорирует. Перебраться в соседнее с ними купе не выйдет – там едет какое-то семейство, причем едет до самой столицы. Так, стоп. Я же умею ставить магические замки. Причем такие, которые впускают, но не выпускают. А если… доработать заклинание? Сделать из него не замок, а датчик? Чтобы сообщал о входящих-выходящих и как-то отражал наличие у них оружия… или хотя бы наличие металла свыше определенной массы – револьверов и гранат легче десятка гвоздей я пока не встречал. С ножами в этом смысле хуже – случаются и такие, что весят меньше, чем все металлические детали в одежде и обуви.

На плетение «исправленного» заклинания уходит большая часть ночи – слишком часто ошибаюсь, делая исправления и дополнения наугад. Хорошо хоть неправильные шаги сразу не ложатся в узор заклинания, не вынуждая проверять его работоспособность на практике. Что мне самому кажется немного странным – прежде мне казалось, что заклинания обычно создаются легендарным методом тыка. Долгим перебором возможных сочетаний. Или кто-то незаметно мне подсказывает? Уже под утро, совершенно обессилевший, выбираюсь в коридор и осторожно «рисую» датчики над дверями тех двух купе. Будем надеяться, действительно ничего не напутал и не упустил, и хотя бы в пределах внутреннего объема вагона сигнал услышу. А еще очень надеюсь на то, что «приказчики» не разбудят меня слишком рано. В крайнем случае, датчик можно использовать и как замок – чтобы запереть их там, если понадобится. Вложенной в заклинание энергии должно хватить до Тероны – если, конечно, эти красавцы не будут бегать туда-сюда слишком часто. И если, само собой, не обнаружат его раньше и не заглушат. И если мы не задержимся в пути. Главное, что магическая защита вагона не будет блокировать мою поделку – даже в режиме замка это не оружие. Впрочем, использовать сию фиговину как запор я особо не рассчитываю. Закупорить купе наглухо на манер банки с крышкой почти невозможно, чисто технически – из-за тонких стенок между купе, да еще и окно соприкасается с защитой всего вагона, а это неустранимый разрыв, перекрываемый лишь скоростью поезда. Разве что заставить запертых потерять время – заклинание тогда продержится несколько минут, самое большее. Но иногда и этого может оказаться достаточно.

Возвращаюсь обратно, вроде бы никем не замеченный. Забираюсь под одеяло и тут же проваливаюсь в сон. Почти мгновенно.

Несмотря на мою готовность к худшему, так ничего и не случилось. И вырванный из сна кусок удалось большей частью наверстать – «подследственные» встали, может, и не поздно, но не выходили долго и, судя по сигналам, ограничились походом в ресторацию – как и прежде, попарно. В купе к ним никто не входил. Мне завтрак, по времени больше походивший на обед, принесли прямо в купе – денег, конечно, немного жаль, но очень уж не хотелось нарваться на кого-нибудь из тех, кому незачем было знать о моем присутствии в поезде. Ночью наш экспресс шел медленно, вполовину тише дневного хода, так что гудок возвестил о приближении следующей станции – последней в пределах Ханарана – лишь ближе к полудню.

Город Хинамор не похож ни на Тигуру, ни на Палимур – по крайней мере, из окна вагона. Хотя также является центром сегета. Прежде всего, он, в отличие от прочих, лежит в стороне от железного пути – до городских окраин никак не меньше тиги. Но просматривается город хорошо – видимо, потому что располагается на небольшом плато, имевшем легкий, но все же хорошо ощутимый наклон в сторону станции. За дальним краем плато видна темная полоса – верхушки деревьев. Видимо, за городом начинается обратный склон, поросший лесом. Сразу за вокзалом – поселок, где, по всей видимости, живут лишь те, кто на станции работает. Подступы к городу и станции занимает лес, почти как на севере, но пространство между станцией и городом представляет собой огромное поле, разрезанное пополам дорогой. Поле неравномерно отливает бледной зеленью, то есть засеяно лишь дикой травой. Вдобавок оно еще и охватывает город на манер полумесяца – постепенно сужаясь к дальним от станции краям, а потом и вовсе растворяясь в лесу. Почему такой лакомый кусок земли никак не используется, было непонятно. О том, что поле может быть чем-то вроде до сих пор вспоминаемой без малейшего удовольствия Ортинской пустоши, думать не хотелось.

Я сижу, глядя в окно на виднеющиеся вдали аккуратные домики, и любуюсь мирным пейзажем, старательно задвигая подальше неприятное воспоминание. В этот раз мне не нужно выходить в коридор, чтобы увидеть перрон, вокзал, да и сам город – все находится с той стороны, на которую смотрит окно купе. Опять несколько человек село в поезд и примерно столько же спустилось на перрон, потом ждали, пока прицепят еще одну платформу с каретой и загрузят лошадей – похоже, в столицу направлялся кто-то из местных аристократов.

Сигналка снова дзинькнула. Два человека вышли из первого купе. Куда их понесло на этот раз?

Вот и ответ. Двое «приказчиков» идут к зданию вокзала. Один из них – тот, кого я мысленно назначил старшим.

Еще один «дзынь». То же купе. То есть третий тоже вышел. Видимо, просто в коридор – в его купе не осталось никого, и раз из соседнего никто не высунулся, то он не должен уйти дальше, чем может видеть свою дверь.

Посмотреть на него, что ли? Моих попутчиков в купе нет – Альмелен ушел обедать еще перед остановкой и пока не возвращался, артиллеристы вышли, что называется, размяться. Открываю дверь и, старательно изображая зевок, переступаю через порог.

И едва не выпадаю из образа.

Это тот самый парень, которого Пелер куда-то отправил и который так и не вернулся. Значит, в штурме дома он не участвовал. Пирен знал его как Нейзела. Настоящее ли это имя, он сказать не мог. Важнее другое. Эта шестерка если и не связана с Ксивеном напрямую, то в любом случае, это не простые попутчики. И наверняка Нейзелу знаком тот мой портрет, что «украсил» розыскную листовку. Вот меня лично он видеть, скорее всего, не мог – тогда на привокзальной площади его рядом не было. Он, наверное, задержался на перроне тогда и в попытке захватить меня не участвовал. Узнал или нет?

Внутренний страж молчит. Угрозы нет? Неужели не узнал? Лениво разворачиваюсь, захожу обратно в купе, успевая заметить, что Нейзел, проводив меня равнодушным взглядом, вернулся к созерцанию леса по эту сторону путей.

Их старший с напарником тем временем обошел вокзал и двинулся к домику с эмблемой телеграфа над крыльцом. Неужели могут быть какие-то инструкции вдогонку? Или они отчитываются? Хотя вполне возможно, что и то, и другое.

«Дзынь». Похоже, Нейзел вернулся в купе. Интересно, а он должен был сидеть внутри и не высовываться или мог выйти в коридор? О, что-то они быстро. Я вижу, как старший с напарником вышли из домика телеграфа и чешут к поезду. По лицам ничего не понять, но, по крайней мере, мрачную решимость не излучают, и это успокаивает.

Наконец возвращается господин Альмелен. Он выглядит довольным, значит, сегодня повара ему угодили. А может, случилось что-то еще. Его тянет поговорить, но он не знает, о чем можно поговорить с механиком. Ладно, поможем человеку. Про войну я, пожалуй, расспрашивать не буду. А вот почему бы не разузнать про место, в котором лежат мои деньги? Ну, допустим, не мои, а моего приятеля, куда-то надолго уехавшего… на юг, например.

Альмелен с радостью хватается за знакомую тему и с важным видом рассказывает мне о том банке. И кто управляющий, и насколько он хорош и как банкир, и как человек, и что за люди у него работают. Ну, не то что бы с именами, адресами и привычками, но все же картина получается довольно полная. Радует, что деньги мои деться никуда не должны, как и прочее содержимое сейфа.

Тем временем возвращаются лейтенанты, отчего наш разговор как-то сразу сворачивается. Точнее, переходит на впечатления от города, который мы вот-вот покинем.

Артиллеристам Хинамор тоже не понравился. Разве что воздух показался им очень чистым.

– Как-то неуютно тут, – пожаловался Марсен, – и это поле… Как будто кладбище там было, и ты об этом знаешь, хоть никаких признаков и нет.

Вернегера передернуло при этих его словах.

– Точно. У меня тоже мелькнуло ощущение, что тут совсем недавно какое-то побоище было и трупы только вчера убрали.

Ну надо же. А я-то думал, что переволновался и грезится мне. Надо будет потом разузнать, что тут такое было. И ведь явно не тыщу лет назад – тут бы тогда никакого города не стояло. Разве что руины, как там, где я был совсем недавно.

– И верно, нехорошее место, – соглашается Альмелен. – Я слышал, что тут и поселений настоящих в округе нет почти. Старый имперский тракт тиг за двадцать в стороне проходит, так до него лишь пара деревень вдоль дороги, да у самого тракта село какое-то. А так – только хутора одни, и от хутора до хутора чуть ли не день пути, если пешком. Железный путь здесь проложили, а не вдоль тракта, чтобы на строительстве сэкономить – тут и короче, и местность ровнее. Да еще после войны тут руду какую-то нашли, совсем рядом с городом, и завод поставили. Работает и даже прибыль приносит. Город до того хирел понемногу – только за счет того, что центр сегета, держался. А теперь даже расти начал. Со мной в банке человек работает, отсюда родом. В прошлом году ездил в Хинамор, родственников навещал, – поясняет Альмелен.

– Что-то не видно никакого завода, – хмыкает Вернегер. – Город ведь как на ладони. Ни корпусов, ни труб. И на станции складов нет.

– Мне-то откуда знать, где он тут? Может, за лесом. А может, под землей.

Артиллеристы смотрят недоверчиво, потом пожимают плечами. Час от часу не легче. Если воздух так чист, что же этот завод производит? И почему безобидный вроде бы пейзаж вызывает такие тягостные ощущения? Нет, лучше всего – поскорее проехать это место. А уж потом разузнать, если еще интересно будет.

Наконец поезд трогается, и странный город понемногу уплывает назад, а потом и вовсе скрывается из виду. Вместе с ним исчезает и это непонятное наваждение. Лейтенанты, повеселев, снова садятся играть, а Альмелен вытаскивает свою книгу. До следующей станции часа три. Чем заняться? Перетряхивать багаж при попутчиках не хочется, да и нечего там в порядок приводить – времени на сборы было достаточно. Вот почитать я ничего не прихватил, а ведь в том магазинчике и книги были. Не разорился бы, если бы взял парочку. Глядишь, и доехал бы быстрее.

Но это не самое грустное. Через два часа экспресс пересечет границу Ханарана. Конечно, Нейзел и компания будут сидеть тихо не только до этого момента, а самое меньшее до той самой следующей станции, а то и дальше. Просто до этой черты они точно ничего не сделают, а дальше все может быть. Могут пристрелить графа перед станцией, а там, пользуясь суматохой, скрыться.

А это будет – если будет – уже в провинции Валенар. Валенар, к слову, втрое больше Ханарана по территории. За ним – Восточная Алария, потом столичный округ. Эта следующая остановка – довольно крупный валенарский город. Как его там? Далерус?

Точно. Далерус. И известен тем, что он тут вроде Гинзура на севере. Местная торговая столица. Это значит, что в Далерусе полно прежде всего никому не известных приезжих. И эта шестерка, согласно билетам следующая до Тероны, тоже маскируется под торговую братию. То есть велика вероятность, что нежелательных попутчиков прибавится. При этом отследить, откуда они взялись, будет практически невозможно. По вполне понятным причинам. Это уже не окраина империи, где на экспресс садятся не просто так, а все тщательно взвесив. А дальше по маршруту административный центр Валенара – Дигерон, как и Далерус – узел многих местных дорог. То, что билеты у нашей шестерки до столицы, вряд ли не позволит им сойти в том же Дигероне, если планы изменятся.

Кстати, что там у нас? Ага, по-прежнему хотя бы один из каждой тройки находится в купе. С оружием или магическими артефактами никто не входил и не выходил. И пока не попытаются что-то внести или вынести, подтверждения, что у них это есть, не будет.

Выйду-ка я в коридор, пока соседи не начали коситься на мою задумчивую физиономию, и подумаю, что мне делать дальше. Как-то не клеились у меня разговоры с этой компанией. Видимо, механик был для них чем-то хоть и уважаемым, но все же малопонятным. Общей темы для бесед как-то не находилось. О войне говорить я опасался, о каких-то событиях последних лет тоже. Впрочем, если бы я продолжил изображать наемника, было бы, наверное, еще хуже – несложно себе представить, как должны относиться к наемникам те, кто присягал императору, а для работника банка наемник немногим лучше бандита. Может, попросить Сигрела помочь перебраться в другое купе? Хм, но там, скорее всего, будет то же самое, только в другой упаковке. Эх, не нашлось среди трофеев паспорта какого-нибудь крестьянина с окраин, проще было бы дурачком прикидываться! Правда, тогда бы пришлось ехать совсем другим поездом.

Сигрел сидел в своем закутке и, пользуясь затишьем, собирался чаевничать. Услышав о моей беде, он лишь посмеялся. Мол, в чем проблема, парень, если у тебя деньги есть? Были б большие праздники какие, тогда бы народ валил в столицу, а так – места всегда найдутся. Можно и целое купе выкупить. Оно, конечно, такой каприз на весь перегон от Мелаты до Тероны обойдется недешево, но большая часть пути позади, а для начальника поезда разницы нет – один пассажир в купе или нет, если этот один за все места заплатит. В общем, он пообещал узнать, есть ли такие купе в других вагонах, и дать мне знать в течение часа. Наш, правда, отпадал сразу – места еще были, но выменять целое купе уже не получалось. Собственно, по вполне понятным причинам рассчитывать приходилось лишь на третий, пятый или седьмой, причем у каждого были свои плюсы.

Сразу, как за окном мелькнул знак, извещающий, что мы въехали в Валенар, Сигрел постучался в дверь – принес чай. Выставляя стаканы на стол, он незаметно подмигнул мне – мол, готово. Минут через десять он заглянул снова, забрал пустую посуду. Выждав немного, я вышел из купе.

– Ну что? – спрашиваю, когда Сигрел, воровато окинув взглядом коридор в оба конца, закрыл дверь.

– Как тебе сказать, – замялся он. – Короче, про наш вагон я тебе уже сказал.

– Я помню.

– Так вот, оказалось, что в пятом и седьмом места еще были, но на них в Далерусе уже проданы билеты. Так что поменяться не получится. В билетах же места указаны. Если б не это, можно было бы все оформить – комар бы нос не всунул. А так – если всплывет, уволить не уволят, но в черный список надолго попаду.

– Так что – никак?

– Я не сказал никак, я сказал – как посмотреть. То есть не знаю, понравится ли тебе.

– Выкладывай, а я уж решу, – прерываю я его колебания.

– Ладно. Короче говоря, в третьем вагоне есть одно купе. Там два купца едут, но они в Далерусе сойдут.

– И что, в Далерусе никто эти билеты не выкупит?

– Тут дело в том, что купцы брали их до Тероны – ехали на встречу с кем-то из своей братии. А у того планы изменились, пока они собирались, и он сейчас в Далерусе, и телеграмму им об этом прислал вдогонку. Мол, если не хотите ждать меня в столице целую неделю, давайте встретимся тут. Только получили они ее лишь в Хинаморе, и пока они думали, что им делать – в столицу-то им тоже надо – поезд дальше пошел, и что места освобождаются, мы в Далерус сообщить не успели. Поэтому на эти места билеты раньше, чем поезд придет на станцию, не продадут – если, конечно, желающие найдутся. А если мы предъявим их как уже проданные, вопросов вообще не будет. Так что решай, но быстро. Мне ответ сейчас нужен, мне еще к начальнику поезда с Тагрисом идти.

– Тагрис – это…

– Проводник третьего вагона. Так что скажешь?

– Я согласен. Я смогу занять все купе? Ты ведь говорил, что это возможно.

– Ну, там место вдвое дороже, чем тут. То есть надо доплатить… И за помощь тоже, сам понимаешь.

А то я не понимаю, что тут одними словами благодарности не обойдешься. Сигрел называет сумму. М-да-а… Мало того, что я билет до Тероны уже купил, а деньги тут возвращают, только если ты успел его сдать обратно до прибытия поезда (во всех прочих случаях они остаются в кассе). Так еще и не просто надо оплатить два билета от Далеруса до Тероны полностью, чтобы ни с кем купе не делить (в головных вагонах все они двухместные), а и добавить сверху почти столько же – добавка будет поделена между моими благодетелями и их начальником… Ладно, не пешком же по лесу идти. В конце концов, я все еще расходую деньги, которыми со мной поделился Пирен. Легко пришли – легко ушли. Зато никто мешать не будет. Куда более существенным минусом, чем финансовые потери, выглядит то, что, перейдя в другой вагон, я не смогу жестко контролировать шестерку. С другой стороны, там я окажусь у них на пути, а не за спиной. Все равно рассчитывать на помощь соседей по купе – в случае чего – не приходилось.

Отсчитываю названную сумму, мы оба выходим в коридор. Я возвращаюсь к своим попутчикам, Сигрел исчезает за дверью тамбура.

Когда гудок обозначает приближение Далеруса, в моем кармане уже лежит новый билет. Попутчикам, которые с удивлением взирают на мои сборы – я ж вроде до столицы ехал – скармливаю вполне правдоподобную историю о случайно встреченном знакомом, у которого в купе есть свободное место. Впрочем, мне приходится дождаться, когда экспресс двинется дальше, и только тогда расстаться с этой троицей.

Пока поезд стоит, я успеваю заметить, как к телеграфу успевают двинуться и уже знакомая парочка «приказчиков», и граф с бароном в сопровождении охраны. Телохранителей маркизы не видно, как и ее самой. Но здесь многолюдно, даже больше, чем в Мелате. Вот что значит торговая столица региона…

Кстати, а вот и решение – как сообщить о шестерке и при этом не засветиться. Телеграф. Но сам я туда пойти не могу, посылать Сигрела тоже накладно. Впрочем… Выхожу в тамбур, подзываю млеющего от безделья паренька в черной униформе. От возможности получить за пару телодвижений свое дневное жалованье он не отказывается, и я вручаю ему бумажку с уже написанным текстом. Ну, и монету, конечно. Так, «приказчики» уже вернулись в вагон – быстро управились. Наверное, новых инструкций не получили, а докладывать пока не о чем. Да и граф уже вышел с телеграфа – значит, удивиться, что кто-то отправляет ему отсюда телеграмму, сможет только в Дигероне. И то хлеб. Поезд трогается, но я успеваю увидеть своего посланца, старательно машущего и кивающего мне – отправил, мол. Замечательно. Теперь можно перебираться.

Я прощаюсь с артиллеристами и Альмеленом, подхватываю свой мешок и топаю за Сигрелом – во-первых, он лучше знает, куда идти, во-вторых, его спина – не самое худшее прикрытие от лишних взглядов. На мое счастье, в ресторации безлюдно – видимо, никто не любит, когда поезд разгоняется и все немного подрагивает. Вот и нужное купе. Пока я устраиваюсь, Сигрел приводит Тагриса, знакомимся. Правильно, это не повредит. Сигрел, получив втихаря еще одну серебряную монету, исчезает. Тагрис, после того как я с ним договорился насчет ужина в купе, тоже.

Сигрела я все-таки попросил присмотреть за шестеркой – не то чтобы пасти их круглосуточно, но хотя бы сообщить о «гостях», если таковые будут замечены. Зря, что ли, я ему столько денег отдал?

Пока экспресс приближается к Дигерону, я пытаюсь себе представить, что мог предпринять граф – если, конечно, получил письмо. Интересно, а если не получил – как он поймет мою телеграмму? Во всяком случае, внешних признаков какой-либо активности я не заметил, хотя письмо должно было достичь адресата еще вчера. Неужели оно до сих пор у проводника?

Мое копание в мыслях прекращает Тагрис. Ужин. Проводник только разворачивается, чтобы уйти, как из-за двери доносится невнятный гул. Тагрис, пожав плечами в ответ на мой недоуменный взгляд, сообщает:

– Наверное, граф из первого вагона в ресторацию двинулся. Он без охраны не ходит, оттого и шумно так.

– Один ходит?

– Нет, – правильно поняв мой вопрос, отвечает проводник, – обычно с дамой. Очень красивая, сам видел. Грустная только очень. С ними обычно еще одного дворянина вижу, но не всегда.

Он уходит, прихватив поднос с пустой посудой. Жаль, нельзя спросить, кто охраняет графа в его походах в ресторацию.

Через полчаса приходит Сигрел – видел кого-то, по описанию похожего на Ксивена, выходившего из купе, где едет старший шестерки. Причем в то время, когда граф был в ресторации. И ушел гость в ту же сторону. Но никакой подозрительной активности ни до, ни после Сигрел не заметил. Неужели все-таки это всего лишь «группа эвакуации»? Неужели Ксивен для них настолько важен?

Незаметно день подходит к концу. И вот уже солнце посылает прощальный привет, прежде чем скрыться за вершинами деревьев. Я выхожу в коридор, чтобы попросить Тагриса принести чаю. Проводник уходит в сторону ресторации, я разворачиваюсь к своему купе. Еще несколько шагов и я окажусь за спасительной дверью…

Впереди лязгает запорный механизм, и открывается дверь тамбура. В неярком свечении дежурных ламп возникает женская фигура. Нет, не успею проскочить. Ладно, значит, пропустим даму. А она одна. Зачем ей понадобилось бродить тут без сопровождающих? Ресторация еще открыта, да, но все же довольно поздно…

Останавливаюсь, стараясь не встретиться взглядом, отворачиваюсь – так, чтобы оказаться между окнами и лишний раз не подсветить лицо, – вжимаюсь в стену, чтобы не задеть.

Она проходит мимо, тоже сдвигаясь к противоположной стороне коридора, чтобы, в свою очередь, не зацепить меня. Я же совершаю молниеносный рывок к своему купе, проворачиваю ключ в замке, сдвигаю дверь и вдруг понимаю, что не слышу ее удаляющихся шагов. Только стук колес по рельсовым стыкам.

– Таннер?

Что ж, теперь можешь себе признаться, что ее силуэт ты узнал сразу.

Медленно поворачиваюсь на пороге. В шаге от меня Тиана Деменир. Пока я думаю, какой вариант ответа выбрать, она решительно впихивает меня в купе и задвигает дверь.

Здесь свет гораздо ярче, чем в коридоре, и теперь ей не нужен мой утвердительный ответ. Она его и не ждет, пряча свое лицо у меня на груди.

– Здесь… Рядом… Живой…

– А… что со мной должно было случиться, ваша светлость? – осторожно спрашиваю я.

– Вы можете не называть меня так, хотя бы когда нас никто не видит?

– Как же мне вас называть?

– Не говорите, Таннер, что вы не знаете моего имени.

– Не буду… Тиана.

Она отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. Боги, как она смотрит! Вы не видели бездну, если на вас так не смотрела женщина…

– Я… была уверена, что больше вас не увижу. Граф сказал, что специально оставил вас на вокзале с этими людьми, чтобы не лишать вас шанса уйти.

– Но ведь за мной все-таки кого-то послали?

– Вы бы сами не нашли нас, если бы решили остаться… Что? Кого-то? Вы не знаете, кого за вами послали? За вами никто не пришел?

– Нет. Я его не встретил. – Пожалуй, не стоит пока вываливать на нее всю правду. Подробности ей точно сейчас не нужны.

– Но как тогда вы оказались здесь?

– Простой расчет. Этот поезд – самый быстрый из известных мне способов покинуть Ханаран. А граф Урмарен очень ясно дал понять, что не хотел бы задерживаться в этой провинции. Кроме того, мне известен адрес барона Фогерена в столице, я пришел бы туда, если бы вы отправились другой дорогой.

– Хватит, Таннер… Не говорите больше ничего, если можете говорить только о делах.

– Простите меня, Тиана. Я согласен молча любоваться вами хоть до самого утра. Но даже если никто не видел, как вы ушли, вас скоро хватятся. И в первую очередь – ваши телохранители.

– Они не знают, что я ушла. Это во-первых. А во-вторых, служат мне и…

– Не спорю. Но они не должны знать, что я в поезде. Никто не должен знать.

– Но почему?

– Граф в своем расследовании копнул слишком глубоко. Настолько, что может и не выбраться. Все наше путешествие говорит… нет, кричит об этом. И обстоятельства таковы, что я лучше смогу его защитить, если буду оставаться в тени.

– Вы готовы отдать за него жизнь? Мне казалось, что он не настолько вам симпатичен. Вы ведь не захотели перейти к нему на службу.

– Верно. И сейчас не хочу. Просто живым он устраивает меня больше. Он мне кое-что обещал. И живой он это сделает. А вот мертвецы не обязаны выполнять обещания.

– Понимаю…

– Куда вы все-таки направлялись?

– В ресторацию.

– Зачем?

– У них здесь есть мое любимое вино. Раданорская Тагайя. Большая редкость. И мне вдруг захотелось выпить бокал, чтобы поднять себе настроение.

– Но почему вы решили пойти сами, а не послали кого-нибудь?

– О боги, Таннер! Я вполне могу сделать это сама! И я в поезде, а не во дворце. Всего-то три вагона пройти! И мне нужен один бокал, а не целая бутыль. Ольта спит. Она еще не до конца оправилась, и я бы не стала гонять ее из-за такой ерунды. А Тилен с Ксивеном тоже отдыхают. Пусть, в столице у них такой возможности не будет.

– Это верно…

– Может, вы проводите меня, раз так беспокоитесь обо мне?

Молча выпускаю ее в коридор, запираю дверь и иду следом, терпеливо жду в тамбуре вагона-ресторации, пока она насладится вином. Бросаюсь обратно при виде Тагриса, несущего мне чай. На мое счастье, он задерживается, чтобы перекинуться словом с кем-то из обслуги – успеваю добежать до своего купе и даже успокоить дыхание. Тагрис уходит к себе, я возвращаюсь к ресторации. Как раз вовремя, чтобы проводить маркизу до второго вагона – дальше мне нельзя, там стоят люди графа, которым незачем меня видеть. Будем надеяться, Тилен с Ксивеном еще не хватились своей госпожи, а граф не придаст особого значения докладу караульных. Она бросает на меня прощальный взгляд и исчезает за дверью тамбура. Убедившись, что все тихо, иду обратно. Вот только останавливаюсь лишь у купе, занятых шестеркой. А датчик мне удался – «осознав», что «хозяина» нет рядом, запомнил и сколько раз, и когда кто входил-выходил. Приложив ладонь, снимаю с каждого датчика отчет и заодно делюсь энергией – раз уж есть возможность. Глядишь, и до столицы хватит.

Сигрел не ошибся и ничего не упустил. Ксивен или кто-то очень на него похожий действительно приходил к старшему шестерки и пробыл там примерно минут пять. Оружия у него при себе не было. Точнее, заметное для датчика количество металла порог купе не пересекало ни в одну из сторон. А эти шестеро особо не высовываются – судя по счетчику, в основном в ресторацию и в уборную, даже друг к другу почти не ходят. И очень похоже, что Нейзела включили в группу потому, что с остальными Ксивен не был знаком прежде. Впрочем, какая теперь разница? Главное, что я знаю Нейзела в лицо, а он меня нет.

Допиваю слегка остывший чай.

Что ж, мне будет о чем подумать. Но – завтра. Только завтра. Иначе не засну.

Просыпаюсь на рассвете. И это все, что напоминает о прошлых днях. Сегодня почти не выхожу из купе. Приходится периодически развлекать себя обществом Тагриса, благо он избавляет меня от забот о еде и напитках. А заодно просвещает меня насчет всех предстоящих до столицы остановок.

Дигерон, к сожалению, я еще долго буду представлять по его рассказам – железный путь проходит в пяти тигах от окраин главного города Валенара, отгородившегося от шумного соседства холмами, поросшими густым лесом. Стоять здесь будем долго, но все же недостаточно долго для того, чтобы увидеть сам Дигерон. Из окна вагона видна лишь станция да поселок при ней. Правда, станционный поселок здесь больше похож на небольшой город – даже какие-то заводские корпуса виднеются на дальней окраине. Тагрис говорит, что там делают какие-то машины для работы в поле. Подробнее он сказать не может – и не знает, и на станции ему не до меня – надо разбираться с пассажирами, теми, кто уходит, и новыми. А ведь это первый завод, который я вижу, пусть и издалека. К слову, над высокими трубами практически не видно дыма.

Привокзальная площадь выглядит непривычно многолюдной – даже в Мелате, помнится, народу было поменьше. Впрочем, на перроне людей немного. Вижу графа в окружении десятка сопровождающих, среди которых не узнаю никого, кроме Кравера. А где Ладер и его помощники? Меченый, наконец? А графа встречают. Что-то подсказывает мне, что это люди из местного управления Серой стражи. И их много, человек двадцать, если не тридцать. Они что, и группу захвата прихватили? Любопытно – а Урмарен уже получил мою телеграмму? О, вон и Ладер. Причем он почти бежит. Уж не с телеграфа ли?

Очень на то похоже. Ладер протягивает графу какой-то листок – тот читает, потом вдруг стоящий напротив него дяденька из местных едва заметно кивает кому-то, какой-то парень исчезает за зданием вокзала. Замечаю какое-то движение за оградой, а потом где-то на краю поля зрения возникает группа едва различимых силуэтов. Похожи на рабочих-путейцев, только те обычно так резво не передвигаются. Вижу, как эти «путейцы», подобравшись ближе, шустро смещаются к последнему вагону. Надеюсь, Сигрел это переживет.

Смотреть на это, стоя в коридоре – вокзал в Дигероне с этой стороны – не слишком безопасно, но хочется быть в курсе происходящего.

Ну надо же – каких-то пять минут, ни выстрела, ни крика, и к хвосту поезда подъезжает неприметная карета, и там явно что-то – или кого-то – перегружают. Вот она уже едет обратно, за зданием вокзала останавливается. Граф и Ладер вместе с местными уходят туда, через минуту возвращаются. Урмарен что-то говорит своему недавнему собеседнику, они прощаются и расходятся.

Так, похоже, телеграмма успела вовремя. Правильно ли граф поступил, «выгрузив» шестерку из поезда – увидим позже. Но думаю, что правильно. Даже Нейзел – не самый слабый боец, а остальные по уровню явно выше него.

Ныряю обратно в купе, почувствовав надвигающуюся беготню. Интересно, Ксивен понял что-нибудь, если, конечно, видел этот аттракцион?

Спустя пару минут ко мне стучится Сигрел. Открываю – оглядывается, влетает, сам задвигает дверь.

– Слушай, парень, это нечто! Тех чудаков, за которыми ты последить просил, щас какие-то бойцы повязали и упаковали, что твою касинью! И – как и не было их! Сдается мне, что эти торгаши где-то Серой страже дорогу перешли – кому еще такие штуки по силам?