Текст книги "Пепел и пыль"

– Он говорил страшные вещи. Выдвигал чудовищные обвинения. Но самая жуть и мерзость в том, что они правдоподобны. Очень. Но если ему верить, придется половине высших титулов империи искать новых хранителей…

– Полагаю, если вы начнете их проверять, то что-то обязательно найдете. И очень может быть, что доказательств окажется сверх всякой меры. Но когда поймете, что… – Сильный спазм вдруг сжал мое горло. Контроль, Таннер, контроль. Не расслабляйся. Помни – враг все еще внутри тебя.

– Что пойму?

– Что вас обвели вокруг пальца…

– Хотите сказать, я могу не успеть это понять? – прищуривается граф.

– Скорее, можете не успеть исправить ситуацию.

– И что, по-вашему, я должен сделать?

– Не возьмусь вам советовать, ваша светлость, но у меня есть идея…

– Какая, Таннер?

– Вы уже приказали арестовать тех, кого назвал Ксивен? Он ведь кого-то назвал.

– Хм… Собирался заняться этим, но Мерген передал мне ваше предупреждение, и я решил сначала прояснить, что вы имеете в виду. Считаете, не нужно этого делать?

– Наоборот. Лучше их задержать. Без лишнего шума, со всем уважением, но так, чтобы это выглядело как арест и чтобы это могли увидеть. Те, кто хочет это увидеть.

– Чтобы они считали, что все идет по их плану?

– Именно. Чтобы расслабились и не совершали лишних движений, и меньше оглядывались по сторонам, и не замечали, что действуют под надзором. Об этом их плане хоть что-то известно. А что они собираются делать, если он провалится – полнейшая тайна.

– Что ж, смысл в этом есть, – говорит он после длинной паузы. – Ладер, найди мне Риховена. Устроим им небольшой спектакль.

Ладер, кивнув, молча направляется к двери.

– Минуту, ваша светлость.

– Что еще, Таннер?

– Лучше их доставить не туда, куда обычно доставляет арестованных Серая стража. Какое-нибудь более надежное место… На всякий случай. И отделить друг от друга. Чтобы они даже не могли догадываться, кого взяли, кроме них.

– Ладер?

– Я понял. Передам, – говорит тот, прежде чем закрыть за собой дверь.

Когда пауза становится слишком уж длинной, Урмарен поднимает на меня усталый взгляд:

– Что вы еще можете сказать? Да, можете говорить при Мергене, – отвечает он на не заданный мной вопрос. И я излагаю свою версию того, как я встретил беглого телохранителя, и некоторых предшествовавших тому событий.

– Когда я наткнулся на Ксивена, он разговаривал с человеком, которого я не знаю. И когда они прощались, этот человек пообещал передать что-то «его высочеству». И поскольку они меня не видели и не могли знать, что я там окажусь – я сам этого не планировал – не думаю, что они хотели ввести меня в заблуждение.

– Высочеств в империи не так уж и много. Как он был одет? На одежде был герб?

– Нет, герба не было. По крайней мере, я не разглядел.

– А покрой одежды? Цвета? Можете описать?

Я, как могу, отвечаю. В замке были люди, одеяния которых напоминали какую-то униформу, без нашивок и гербов, но все же имели кое-какие характерные элементы. И это явно были не слуги Гремура. Что ж, пусть теперь поработают на меня.

– Та-ак… Знакомые детали. Похоже, наше загадочное высочество – это Вальдер Сентерский… – задумчиво тянет граф. – Не скажу, что меня это удивляет – непонятно только, почему Ксивен его назвал… среди прочих… – И тут же добавляет: – Только я тебе этого не говорил.

– Знаете, как говорят – хочешь что-то спрятать, положи на самом видном месте. Оказаться среди арестованных сейчас – для герцога и других вождей заговора верный способ прикинуться невиновными завтра. Если все сорвется, они скажут, что Ксивен и их оговорил.

– А что, в этом есть смысл, – хмыкает Урмарен, снова откидываясь на спинку кресла. – Логично… Ладно, Таннер. Можете отдыхать. Вы и так сделали больше, чем я мог от вас требовать. Осталась рутина – аресты, допросы… Не думаю, что вам это будет интересно. Единственное, о чем еще вынужден попросить – побудьте моим гостем, пока все не кончится. Обещаю, это ненадолго, несколько дней от силы.

Понятное дело – с чего вдруг доверие ко мне сейчас должно быть безоглядным? Вот разгромят заговор, тогда можно будет отправляться куда угодно. А пока… Впрочем, я и сам не горю желанием гулять сегодня по окрестностям без охраны.

– Я понимаю, ваша светлость.

– Вот и хорошо. Мы еще поговорим, но… уже не сегодня, наверное.

Вернувшийся к этому моменту Ладер снова отправляется в путь – показывает дорогу к отведенным мне комнатам. Вместе с нами идет Кравер – лекарю граф приказал меня осмотреть, не очень доверяя моим попыткам убедить его, что все в порядке. Выгляжу я, если верить зеркалам, и правда не очень здоровым. Когда мы добираемся до места, Ладер сразу передает меня в руки команде слуг и исчезает, сославшись на дела. Во главе этого воинства – пожилая, но очень решительная дама, чем-то похожая на Ольту, но лет этак через десять-пятнадцать, вдобавок ниже на полголовы и вообще склонная к… легкой полноте. Разместили как какого-нибудь нера, со всеми удобствами, единственно, что окна прикрыты массивными коваными решетками и выходят во внутренний двор. Впрочем, сейчас меня и полное отсутствие окон устроило бы. Стены толстые, как я и хотел.

Кравер тоже не задерживается. Осмотрев меня, выдает решительной даме рекомендации по поводу моего меню, а мне – пожелание больше спать и меньше напрягаться, хотя бы в ближайшие дней пять, тогда, мол, с последствиями последних событий организм справится сам.

Молчаливые слуги, повинуясь распоряжениям своей начальницы, назвавшейся Хельдой, быстро накрывают стол, потом так же быстро все убирают. Приносят новую одежду, что очень кстати – прежнюю, пропитанную кровью и местами превратившуюся в лохмотья, кое-где пришлось отрывать от кожи. От их помощи в принятии ванны я отказался – в конце концов, не настолько я беспомощен.

Уходя, Хельда желает мне спокойной ночи и вежливо предупреждает, что ночью из покоев лучше не выходить – охрана и слуги не знают меня в лицо, мало ли что.

Но я-то и не собирался.

Кое-как продремав до полуночи, поднимаюсь. Второе зрение избавляет меня от необходимости зажигать свет, оплетающую стены магическую сигнальную паутину без освещения видно даже лучше. Чувствуется присутствие пары охранников у дверей, но они мне не мешают – поскольку не пытаются войти.

Забираюсь в самый дальний от входа угол своих апартаментов. Глухая комнатушка без окон, явно предназначенная под гардероб, судя по мебели. В одном из шкафов обнаруживается несколько матрасов – немного пыльных, зато не отдающих сыростью. Вытаскиваю один. Закрываю дверь, задвигаю ее шкафом, укладываюсь на матрас посреди комнаты – ногам в таком деле особой веры нет. И начинаю осторожно разбирать возникшую перед внутренним взором веретенообразную конструкцию…

Спустя три с небольшим часа все кончено. Осталась лишь пустая оболочка. Сохраняющая, впрочем, иллюзию заряженного смертью сосуда – для того, кто обучен видеть такое. Поводырь поймет, что «с замком что-то не то», лишь «повернув ключ». Жаль, нельзя использовать энергию обезвреженного колдовства для восполнения потраченных сил. Она – не топливо, она – зло, принявшее такую форму. Восполнить потери ею можно, но, как говорится, чревато непредсказуемыми последствиями. Потому сначала сплел для нее новую оболочку, а перебросив, сформулировал новую задачу. Схожую, впрочем, с первоначальной. Только спусковой рычаг будет у меня.

Все-таки плохо, что нельзя ею просто подпитаться. Потому что я лежу на матрасе, как выжатый лимон. Долго лежу. Мокрый от пота и голодный как зверь. Голова раскалывается, словно утыкана гвоздями. Ржавыми. И сна ни в одном глазу. И никакой еды в моих комнатах нет, и взять негде – в четвертом-то часу утра.

С трудом поднявшись на ноги, запихиваю матрас на прежнее место и возвращаюсь в постель. Надеюсь, утром никто ни о чем не спросит. А, все равно… Сил нет об этом думать.

Так и не заснул – лишь под утро ненадолго провалился в дрему. Но едва откуда-то донесся звук хлопнувшей двери, как и эта пародия на сон закончилась.

Я валяюсь еще час или два, мучаясь от жуткой головной боли и слабости во всем теле, прежде чем приходит Хельда со своей командой. Приносят завтрак и газеты. Ни одна, впрочем, не содержит даже намека на то, что происходит вокруг императорского дворца. Но в этом ничего удивительного быть и не должно.

Так проходит час, другой, третий… весь день, в общем. В положенное время приносят обед, потом ужин. На мое счастье, помимо газет, здесь имелось несколько десятков книжек разной степени древности и толщины, а уж в подборе их и вовсе не было никакой системы. Впрочем, наткнувшись на том в темно-зеленой обложке, на корешке которого тускло светилось название «Ларинийская война», я прекратил поиски более достойного чтива. Имя автора мне ничего не говорило, но писать он умел, и насыщенная сухими деталями почти документальная хроника читалась как увлекательный роман.

До того как совсем стемнело, я одолел добрую треть книги и даже встретил несколько знакомых имен – например, отца Венкрида, командовавшего полком в описываемый период. Заодно понемногу очухался. Еще день-два такого вынужденного безделья – и восстановлюсь полностью. Что не могло не радовать.

По поводу оставленных на съемной квартире вещей я не волновался – заплачено за месяц вперед, хозяйке я сказал, что уезжать буду часто и не всегда смогу ее предупредить. Так что вряд ли она станет сильно волноваться. На любительницу рыться в чужих вещах вроде не похожа. Впрочем, подумал я, засыпая, на мой век настоящих револьверов и фальшивых паспортов в империи хватит.

Часть 6
Двойные тени

Тьма все гуще становится с каждым днем.

Дни все короче, словно скоро зима.

Хочется только стоять у окна,

Смотреть, как ветер играет с огнем…

Новый день начинается как и предыдущий – с той лишь разницей, что я выспался. Но едва я успеваю после завтрака устроиться на диване, рассчитывая провести время до обеда за чтением – раз уж я тут в гостях и в зачистке заговорщиков мне участвовать не предстоит (не очень-то и хотелось, честно говоря), как меня беспокоят снова. Хельда и кто-то из ее команды – я вижу пару новых лиц – приносят… новый комплект одежды. Что-то похожее на армейский парадный мундир, но серого цвета и без знаков различия. В этом явственно видится что-то уже встречавшееся… в прошлом, но кроме самого ощущения ничего не всплывает.

Незнакомые люди оказываются портными, сразу же принимаясь подгонять по фигуре мой новый костюм. Работают быстро и ловко, и, как мне кажется, не без магии. Во всяком случае, когда за дверью возникает новый источник шума, они уже заканчивают.

Источник – граф Урмарен. Он делает едва заметный жест, и все немедленно ретируются. Маячившие за спиной графа Меченый и Ладер остаются за дверью. Как и бойцы охраны, видимо. Мы остаемся вдвоем. Разговор будет серьезным?

– О, вас уже и приодели, – говорит Урмарен, оглядывая мой новый наряд. Он выглядит усталым, но довольным. – Извините, что вчера не поговорили – не до того было.

– Что, уже закончили?

– Нет еще, – его улыбка становится немного тусклее, – но среди ложных заговорщиков нашлись настоящие. Вы были правы. И кое-кто разговорился, подтвердив наши собственные… изыскания.

– А герцог Сентерский?

– О, Вальдер – крепкий орешек. Уже сутки делает вид, что ни о чем не знает. Но что-то мне подсказывает, что знает многое, если не все. Сами понимаете, о себе он позаботился – ни прямых, ни косвенных доказательств у нас нет. Увы, придется завтра-послезавтра его выпустить. А вот наша общая знакомая явно станет богаче.

– О чем вы?

– Виконт Силеш Деменир – сын покойного маркиза – понадеялся, что участие в заговоре поможет ему заполучить титул и владения, которые его отец оставил Тиане. Его дядя оказался то ли трусливее, то ли умнее и ввязываться в сомнительное предприятие не стал, отказался, хотя, по правде говоря, был для заговорщиков более ценной фигурой – из-за родственных связей своей жены… Силеш же решил пожертвовать дядей, чтобы выгородить себя, поскольку не верил, что тот действительно отказался от шанса захапать все. А брат маркиза, когда осознал, что нас к нему привел племянник, плюнул на родство и заговорил. Ведь он кое-что все-таки знал и все, что знал, выложил, спасая свою шкуру.

– Понятно. Скажите, а это – зачем? – указываю на свою новую одежду.

– А, это… Через десять дней у императора будет прием. Он намерен лично наградить всех, кто отличился при раскрытии этого заговора.

– Так быстро? Я думал, сначала кого-то повесят, кого-то посадят, кого-то отправят в ссылку… Через год-два напишут в газетах…

– Так и будет. Кроме газет, пожалуй.

– И кто же был во главе этого безобразия?

– Химар, герцог Ханаранский.

– Но ведь…

– О, они очень хорошо продумали этот момент и подошли к его реализации со всем возможным тщанием. Мы бы до конца считали, что его и его людей используют втемную – тем более что наш приятель Ксивен искренне в это верил, – если бы не выплыло кое-что во время вчерашних допросов. Совершенно случайно причем. Удача выбрала нашу сторону, – хмыкает мой собеседник.

– Понятно… Так все-таки, что они собирались сделать?

Граф мрачнеет.

– Убить императора и наследного принца, выдав это за несчастный случай. Во время демонстрации новой военной техники на полигоне недалеко от столицы.

– Ого… И кто же в этом случае занял бы трон?

– Очень многих бы устроил… император Бархарих Первый. Да, он немолод, но лет на двадцать-тридцать его хватит. Он императорской крови, причем по отцу, что немаловажно для блюстителей традиций, у него трое сыновей… А главное, смены династии как бы и не произойдет – власть всего лишь перейдет к ее боковой ветви.

– И, конечно же, он был бы весьма признателен людям, способствовавшим его восхождению на трон?

– Вероятно. Лично я вполне допускаю, что он знает о заговоре. Но мы ничего не докажем.

– То есть он ничего не потеряет при любом раскладе?

– Увы, да. И тронуть мы его не можем. Только по личному приказу императора. Иначе наверняка сильно пожалеем, что посмели косо на него посмотреть и высказать свои подозрения вслух. Его высочество очень злопамятен, насколько мне известно.

– Ясно. А на что рассчитывал герцог Химар?

– Самое меньшее – заполучить Валенар, а Ханаран оставить старшему сыну.

– А самое большее?

– Догадайтесь сами. Амбиций у него предостаточно. Естественно, лишь в том случае, если Бархарих окажется вне игры. У меня есть основания полагать, что Химар и его партия рассчитывали сначала засветить верхний, так сказать, слой заговора, вынудив императора вывести дядю из подпрестольной борьбы, а уже потом нанести главный удар.

– Химар уже арестован?

– Пока нет. Его личный поезд прибывает в столицу через… два часа.

– А он не сбежит?

– Не сбежит. Меня там не будет, но об этом есть кому позаботиться. Как и о том, чтобы он дожил до суда.

– Ясно. Ну что ж, удачи им…

– Смотрю я на вас, Таннер, и почему-то мне кажется, что все-таки что-то мы упустили. Но что?

– Императрица Альтея… Ее вы ни в чем не подозреваете?

– А что с ней не так? – Брови графа недоуменно поднимаются вверх.

– Ваша светлость, простите мне мои слова, но… ее отец арестован за участие в заговоре, участники которого собирались убить ее мужа и сына. Почему-то вы ни разу не упомянули, что будет с ней.

– И что? Какое она имеет к этому отношение?

– Как говорят дознаватели: задайтесь вопросом – кому выгодно? Посмотрите на это под другим углом. Если заговорщики все-таки имеют запасной план, а то и не один, и покушение все-таки удастся? Кто сядет на трон, если он вдруг опустеет? Что об этом говорит закон о престолонаследии?

Граф смотрит на меня озадаченно, на несколько мгновений опускает веки, видимо, что-то вспоминая, потом его глаза широко распахиваются, округляясь от изумления и чего-то, сильно похожего на восхищение.

– Демон меня пережуй! Вот почему Вальдер в это ввязался! И даже готов ради успеха немного посидеть в тюрьме! Выходит, совершенно неважно, причастен его высочество Бархарих к заговору или нет… Я, пожалуй, поверю, что он ничего не знает или ему скормили какую-нибудь сказочку. Альтея все равно впереди него в очереди наследников – она же не просто жена императора, она – императрица, коронованная особа.

– Ваша светлость, скажите – если, например, их план удастся наполовину, то есть император погибнет, а наследный принц останется жив, тогда что?

– Без вариантов – императрица будет соправительницей при наследнике. Само собой, пока тот не достигнет совершеннолетия.

– То есть всего лишь несколько лет… А если принц умрет вместе со своим отцом?

– Тогда Альтея будет править, пока будет способна править… Погодите, Таннер… Вы что, думаете, она готова пожертвовать своим сыном? Немыслимо…

– Я не могу утверждать, что она знает о планах заговорщиков. Точнее, что знает все. Возможно, герцог Сентерский намерен поставить ее перед фактом. Мол, должен был погибнуть только император, а смерть принца – трагическая случайность. И будет искренне скорбеть вместе с дочерью.

– Таннер, вы чудовище…

– Я никогда не говорил, что я хороший человек. Только то, что я не в розыске.

Граф хмыкает.

– Чье-то большое упущение… М-да, вот теперь я действительно понимаю, почему Венкрид решился взять вас на службу, хотя очень не любит связываться с незнакомцами. Все же с чего вы взяли, что герцог не любит внука? Я не слышал ничего подобного. Хоть герцог и женат во второй раз, а Альтея – его дочь от первого брака, но ее он любит не меньше, чем сыновей от второй жены.

– Скажите, ваша светлость, – я пытаюсь удержать вынырнувшую откуда-то из глубин подсознания неясную пока мысль, – а что случилось с его первой женой?

– Она пропала без вести вместе с младшим братом Альтеи, когда ехала к мужу, в то время служившему на южной границе… Но это давняя история – почти тридцать лет прошло. Может быть, я когда-нибудь ее вам расскажу. Но не сейчас. Сейчас мне надо идти. До заката многое еще нужно успеть сделать.

Граф уходит. Снова берусь за чтение, но почему-то текст, недавно такой интересный, просто разбегается перед глазами, и я откладываю книгу в сторону.

Надо же, почему-то я думал, что граф учитывает такую вероятность. Или, как и все, привык отождествлять традицию с законом? Не место, мол, женщине на троне. Но закон-то допускает – ведь лучше вдовствующая императрица, чем смута из-за выборов нового правителя, если вдруг прервалась мужская линия прежней династии. Кому-то в прошлом хватило ума это предусмотреть и прописать. Неужели самому Армару Первому? Иначе почему никто не счел эту норму ненужной?

Ты отвлекаешься, Таннер. Лучше придумай, что ты будешь делать с тем, что можешь найти.

Возвращаюсь к книжным полкам. Отодвигаю несколько разномастных томов… Вот это да, и как же я сразу на это не наткнулся? Два здоровенных фолианта с одинаковыми обложками, содержащие краткие биографии членов императорской семьи и всех титулованных дворян. Что самое важное – с портретами. Тот, что поновее, издан четыре года назад, другой, который выглядит слегка потрепанным, – еще до Ларинийской войны.

Начинаю с более старого. Забавно отыскать еще юного графа Урмарена и посмотреть на молодого отца Венкрида. Впрочем, он и сам здесь есть – щекастый малыш… Тианы здесь нет – она еще не родилась. Посмотрел бы на ее отца, да вот незадача – не удосужился выяснить его имя. Зато есть ее покойный муж – только он тут моложе нынешнего Венкрида… Ладно, вернемся к началу. Так, император Антар Второй с супругой Вимарой, юный наследный принц – будущий Антар Третий. Принц Бархарих… довольно неприятный молодой человек. Пустой взгляд, высокомерное выражение на лице. Химар Ханаранский, совсем еще мальчик. Очень бледно выглядит на фоне шкафоподобного отца. О, а вот и герцог Вальдер – только здесь он мой ровесник. Будь он властителем независимой державы, наверняка воевал бы со всеми соседями. Рядом с ним его первая жена. Пропавшая без вести. А рядом с ней, надо думать, Альтея. Сколько ей здесь? Три года?

Что там граф говорил? Герцогиня Игнета Сентерская пропала вместе с младшим сыном. Похоже, когда делался портрет, он еще не родился. Хотя… а что мне это дает? Да в общем-то ничего…

И тут в голове всплывают слова герцога: «Кого-то он мне напоминает». Не-е-ет, шарахаюсь я от своей догадки, вряд ли он углядел сходство со своей первой женой. И уж точно не мог я ему напоминать малолетнего сына. Тогда кого?

Беру более новый альбом. Здесь знакомых имен и лиц больше. Здесь есть Тиана. Портрет не очень удачный, как по мне, в жизни она гораздо симпатичнее. Покойный маркиз… Ну что сказать… Красавец. Настоящий лев. Умудренный жизнью вожак стаи. И ведь не скажешь, что жить ему оставалось всего ничего. Герцог Ханаранский… Теперь он гораздо больше похож на отца, хотя так и остался его бледной копией. Может, потому он так и старается? Герцог Сентерский со своей второй женой. Герцог выглядит очень представительно. По голосу я примерно так его и представлял. Герцогиня моложе его лет на двадцать… То есть ненамного старше Альтеи. Получается, что вряд ли Вальдер избавился от первой жены ради этой дамы – слишком мало ей было лет тогда. Скорее, он посватался, отбыв приличествующий срок в роли безутешного вдовца, чтобы не затягивать решение вопроса о наследнике. Впрочем, откуда мне знать? Вполне возможно, что он действительно горевал и по жене, и по сыну. Принц Бархарих… Надо же, постарев, он стал симпатичнее. Может, поумнел и подобрел? У него ведь, наверное, уже и внуки есть?

Ладно, к нему мы еще вернемся, может быть.

Императорская семья. Антар Третий, Альтея, наследный принц. Портретист явно постарался. Тогда что мне тут не нравится? Снова открываю старый альбом, чтобы сравнить. Конечно, трудно узнать нынешнего властителя империи в маленьком мальчике в пышном костюме. Но можно. Антар Третий здорово напоминает своего отца на портрете в старом альбоме, хоть тот там и старше его нынешнего лет на пятнадцать, но… черты лица изящнее, что ли? А еще он очень похож на мать. Впрочем, его родители и между собой были похожи – не как брат и сестра, конечно, но… А вот с Альтеей у него такого сходства нет.

Тогда почему принц на портрете получился копией отца в детстве? Автор портрета постарался? Зачем? Если это так, то он явно переусердствовал – рядом с Антаром-младшим Альтея выглядит мачехой, а не матерью. Жаль, здесь нет портретов родителей императрицы Вимары. Интересно было бы глянуть, есть ли в нынешнем наследном принце что-нибудь от весторских родственников. Впрочем, странно уже то, что принц на бабушку по отцовской линии похож больше, чем на родную мать. Кстати говоря, и герцога Сентерского он мне не напоминает, и его первую жену, и обоих сыновей от второго брака, притом что младший из них – ровесник наследного принца.

Шутка природы? Обычно сыновья похожи на матерей, а дочери на отцов.

И как это сочетается с тем, что заговорщики собирались убить не только императора, но и его сына, при том что принц – внук одного из вождей заговора? Но если Альтея – не мать наследного принца… Точнее, не родная мать…

Таннер, не вздумай говорить это вслух.

Хотя… Это кое-что объяснило бы. Правда, непонятно другое. Принцу – тринадцать. Антар и Альтея поженились за четыре года до его рождения. Если бы принц был ребенком от первого брака, его несходство с Альтеей не вызывало бы никаких вопросов. Император также мог признать внебрачного сына, его бы никто открыто не осудил, но такой ребенок вряд ли с легкостью стал бы наследником престола – ведь передать трон в случае чего есть кому. Но тогда почему у императорской четы до сих пор нет других детей?

Замечательно, Таннер. Твоя логика ведет к тому, что императрица бесплодна, а император, выяснив это, не развелся, а сделал сына на стороне и предъявил его миру как ребенка Альтеи. То есть императорская кровь в парне есть. И мать его, скорее всего, не какая-нибудь селянка, и даже не простая нерисса, а, самое меньшее, графиня или маркиза, а то и герцогиня. Интересно, не умирала ли у кого-нибудь из герцогов дочь в год рождения принца? И, если это вскроется, чья репутация пострадает больше – императора или Вальдера?

Однако если считать, что это имело место, следует предполагать, что не только настоящая мать принца давно мертва, но и все причастные или хоть что-нибудь знавшие. Возможно, сама идея подобной мистификации принадлежала Антару Второму (который наверняка недолюбливал своего сводного брата Бархариха и позаботился о том, чтобы престол ему не достался), а его влюбленный в Альтею (по крайней мере, тогда) сын просто за эту идею ухватился, как и Вальдер (поскольку это укрепляло его позиции и при дворе, и в империи вообще). В принципе, неважно, кто автор идеи – главное, что она устроила всех посвященных в ситуацию. Но не исключено, что со временем Альтею начала тяготить роль любящей матери.

Жаль, нельзя просто взять и спросить графа об этом.

И что делать? До приема – десять дней или около того. По всей вероятности, граф все-таки представит меня императору, на что и рассчитывают Вальдер и те, кто за ним стоит. Меня ждут новые документы на имя, к которому уже привык, легенда, объясняющая, откуда я взялся. Может быть, титул и недвижимость, даже поместье. Так должен думать Таннер, честно помогающий графу. Или двойное убийство и смерть на месте в наказание. И очень плохо кончится этот прием и для графа, и много еще для кого. Так мог думать посланец Гремура, если бы ему было дозволено думать об этом.

Но что случится на самом деле?

Почему я помню, как его высочество говорил Ксивену о том, чтобы допросить меня, прежде чем «пустить на колбасу», но я не помню никакого допроса? Неужели они решили, что ничего важного я им не сообщу и лучше будет не трогать мою внешность и психику, чтобы я мог исполнить что-то куда более важное? Происходившее после склоняет меня к такой мысли, но вдруг я ошибаюсь? Впрочем, а что я мог знать ценного для заговорщиков? Наверняка судьба отрядов Сидена, Мархена, Ранкена им если и не была известна, то ожидаема, раз не вышли на связь вовремя, а известные мне детали для вождей несущественны. С другой стороны, то, что я делал, находясь рядом с графом, могло навести того же Ксивена на мысль, что я знаю многое. Ладно, придется порыться в голове, чтобы прояснить, был допрос или нет. Времени должно хватить.

Кстати, а как там Тилен? Тоже «в гостях у графа» или сумел скрыться? Или как-то отвел от себя подозрения? Почему граф до сих пор ни разу не упомянул о нем?

Мои рассуждения прерывает Хельда со своей молчаливой командой. Что, уже обед? Да, уже.

Снова оставшись в одиночестве, убираю книги на полку и заваливаюсь на диван в надежде уснуть. Все равно в голове полная каша от этого изобилия версий и догадок. Усталость и сытная еда делают свое дело быстро – засыпаю, едва успев натянуть одеяло до подбородка.

Когда я открываю глаза, за окном уже начинаются сумерки. Бросаю взгляд на тикающие на стене часы – скоро ужин.

Подхожу к окну. Во дворе странно тихо и спокойно. Изредка кто-то куда-то проходит. Не спеша, без суеты. А это точно не иллюзия? Или граф дома делами не занимается?

Ощутив движение воздуха и какой-то шелест, оборачиваюсь, но в комнате уже никого нет – только на пустом пару минут назад столе возвышается накрытый салфеткой поднос. Пожав плечами – с чего они взяли, что мне неприятно их видеть? – подхожу к столу.

После ужина я возвращаюсь к чтению военных хроник. Пусть голова слегка прочистится, чтобы вся эта дворянская братия мне не снилась.

Когда я отрываю взгляд от книги, стрелки на часах приближаются к полуночи. Что-то я зачитался, в самом деле. Поднимаюсь из кресла, чтобы поставить книгу на полку. И слышу тихий стук в дверь. Кто бы это? Хельда не стучалась – она открывала дверь и спрашивала, можно ли войти. Нормально, в общем-то, учитывая занавесь, отделяющую комнату от прихожей. Ладер поступил бы примерно так же. Граф бы просто вошел, ничего не спрашивая. Он ведь дома. Тогда кто это? Барон? Но я не видел его здесь. Тиана?

– Кто там?

Тишина. И как-то сразу становится тревожно – оружия, если что, у меня нет. Внутренний страж, словно соглашаясь со мной, запоздало взвивается на дыбы. Тревога!

А как же охранники в коридоре? А что – охранники? Возможно, они уже мертвы… Или это они?

Плюнув на предосторожность, перехожу на второе зрение. Нет, паутина не потревожена. А вот в коридоре у дверей я никого не наблюдаю… Стоп. Как это – никого?

Раздвигаю занавесь – ничего. Стук не повторился. Стучавший ушел? Что же тогда страж не успокаивается? Ощущаю пустой коридор за дверью… а, нет, кажется, охранники маячат в дальних концах, где коридор заворачивает. Что они там высматривают? Или просто ходят туда-сюда?

Дверь тоже украшена паутиной. Осторожно кладу ладонь на ручку, нажимаю. Дверь подается, приоткрываю, выглядываю. По-прежнему никого, вдалеке слышны неторопливые шаги.

А это что за?.. По ногам вдруг тянет сырым холодом. Странный шорох за спиной. Со стороны окна. Оборачиваюсь и вижу обычным зрением, как воздух начинает мутнеть, становясь похожим на… дождевое облако? Дым? Вату? Прозрачник? Здесь?!

Хотя нет, это не прозрачник – прозрачник имеет человеческий силуэт, а это понемногу обретает черты чего-то другого. Какого-то зверя, что-то вроде кошки, только с очень длинным хвостом и размером с хорошего медведя.

Вот не солгала же Хельда, когда говорила – не надо ночью в коридор высовываться…

И как много у меня времени, прежде чем зверюшка бросится в атаку?

И словно кто об этом позаботился, под рукой ничего, чем можно было бы ее остановить.

Ладно, главное – не подходить близко к стенам, чтобы паутина не подняла тревогу. Все равно помощь не поспеет, придется отбиваться самому. Только чем? Не трофейным же злом, она от него, чего доброго, еще сильнее станет. Во всяком случае, исключать такую возможность я не могу…

Зверь прыгает, выбрасывая хвост вперед, словно хлыст. Этот хлыст проходит сквозь мое тело, как нож сквозь масло, но меня переламывает пополам, как будто от удара жердью, вырванной из забора, и разворачивает, и опрокидывает на спину, когда зверюга врезается в меня. Монстр пролетает сквозь стол и прочую мебель, словно их нет, тормозит почти у самого окна, скрежеща когтями по полу, но следов на полу не видно, да и скрежет, похоже, слышу только я.

Зверь прыгает снова, но я уже понял его тактику и успеваю уклониться, физически ощущая, как хвост-хлыст проходит совсем близко от моего лица.

Монстр останавливается в опасной близости от стены – паутина сразу начинает светиться, а «шерсть» зверюшки – искрить. Словно пытаясь не повторить промах, монстр не прыгает сразу, а медленно приближается, прижав голову к полу. Словно обычный кот. Еще немного – и он достанет меня хвостом, даже не прыгая.