Читать книгу "Светлейший. Царь Марса"

– Давайте. Меня зовут Изабель. Для своих просто Бель. Дома я Чики.

– Я – Михаил. Миша. В детстве меня дома называли Мишкин. Романов, конечно.

Бель засмеялась.

– Ну, мою фамилию вы точно не сможете запомнить!

Киваю:

– Донна Изабель Франсишка Антония Тереза Микаэла Габриэла Рафаэла Гонзага де Орлеан и Браганса и О’Брайен, вам девятнадцать лет, 1 июня у вас день рождения. Юбилей. Двадцать лет.

Улыбка:

– Женщинам нельзя напоминать их возраст.

– Вам можно. Вы так молоды и красивы.

– Благодарю. А у вас 7 мая. И у вас тоже юбилей – 20 лет. Вы всем рассказываете, что вам двадцать, но это неправда пока.

– Откуда сведения?

– Иногда я любопытна до невозможности. А как вы запомнили мое имя и фамилию?

– Память хорошая. У нас досье на всех видных и красивых девушек. Я не смог не полюбопытствовать, когда узнал о вашем скором приезде.

– Ну, досье и у нас есть, этим не удивили. Но запомнили, как?

Пожимаю плечами.

– Читал много в детстве. А вы превосходно говорите по-русски. Вы же не у нас учились?

– У нас во дворце были преподавательницы академического русского языка столетней давности, поэтому у меня легкая неправильность речи, сейчас в России говорят не так. Кстати, вы тоже говорите на языке столетней давности, нет, вы стараетесь, но бывает проскальзывает.

Под ее лукавым взглядом я, признаться, похолодел… Кто еще знает, что я не тот Миша? Боря Федорович, я, понятно. Маша лежит, что та царевна, в стеклянном гробу, и мы туда сейчас и направляемся. Мой папаня? Ухтомские? Кто-то в ЮжАСе? Вот сидит прекрасная девушка и хитро-пытливо улыбается, внимательно глядя мне в глаза. Кто еще? Эби? Так ей пока не говорили, сказать скажем, но чуть позже, не до этого в такой ситуации. Бабка ее? Та еще карга старая. Борис Кровавый? Маша могла учудить или он сам догадался, ведь работал с моей кровью, кровью попаданца сюда, кровью Великого и Благословенной. Такое ощущение, что знают все, или некоторые догадываются, или присматриваются. Секрет Полишинеля!

Не придя ни к каким выводам, я попытался перевести тему:

– Так вот, обратите внимание на вон тот удивительный дом. Его построили в конце девятнадцатого века на средства…

Бель рассмеялась:

– Я раскрыла вашу страшную тайну!

Делаю непонимание на лице:

– Какую тайну???

Но принцесса наклоняется ко мне и шепчет:

– Страшную тайну… Великую… Включите браслет. Включили? Вы не тот, за кого себя выдаете…

О-па…

– В смысле?

– Вас выдает акцент, и вы тщательно пытаетесь это скрыть. У вас акцент, построение фраз, обороты, которых сейчас нет в столицах Терры. И многое другое по мелочи. Но, как утверждают, феноменальный музыкальный слух и я слышу… Вы из провинции или колонии и стесняетесь этого. Куда делась ваша мать? Я знаю, где она, но все же – оставить маленького папаше, которому он совсем не нужен, не находите ли вы это странным?

Пожимаю плечами. По-моему, она куда-то не туда выстроила в своей прелестной голове логическую конструкцию, и та уводит ее в сторону от правильной мысли… вывода… ладно, в сторону.

– Бель, вы вроде не любопытны. С чего столько подробностей и столько внимания к моей скромной персоне?

Милая загадочная улыбка была мне ответом.

– А если серьезно?

Задумчиво рисует кофейной ложкой какие-то вензеля на скатерти.

– Если серьезно… я пришла к выводу, что вы, Миша, рискуете стать императором даже не Терры, а всех Трех Миров. Или погубить все. Вы молоды, безумно опасно умны, очень наблюдательны. Но пока, повторюсь, молоды. Сейчас вот вы мастерски притворяетесь растерянным, а сами лихорадочно изволите просчитывать варианты. У вас великое множество талантов, которыми вас не обделил Господь и Дева Мария Богородица. Мы – враги. Но я отдаю вам должное.

Вздох.

– А вы станете великим, Михаил. Я чувствую великих людей. Они словно прожектор в ночи – видно издалека. Такие люди меняют мир или гибнут. Третьего не дано. Ваш внутренний жар сожжет вас изнутри.

Она помолчала.

– Когда я год назад была в Москве…

Я нахмурился.

– Были в Москве? У меня нет никаких сведений об этом.

– Не суть. Была инкогнито, разумеется. Хотела, назовем это так, посмотреть, лично посмотреть, на вероятного противника в будущей войне. Милостивый государь, не смотрите так, вы привлекаете к нам внимание. Ведите себя естественно. Я не кусаюсь.

Сказано было даже с какой-то обидой. Возможно, что-то из детства.

– Я увидела на улице вас. Вы гуляли с женой по бульвару от храма Христа Спасителя вверх, к Арбату. За вами шла молодая девушка какой-то северной наружности. С ребенком на руках.

Киваю.

– Аяна. Фрейлина моей жены.

– Да, я узнала потом. Но в тот момент я не знала. Ну, офицер, ничего особенного. Я тоже офицер. Но вы как-то неуловимо сияли. Только вы. У меня есть индейские предки, я тоже умею кое-что. Иногда вижу и слышу то, что недоступно остальным. Редко. Я не колдунья. Чувствую и все. Так вот, я поняла, что вы тот, кто сможет все исправить. Поверила в это.

– Каким образом исправить? И что именно?

– Войну. Вторую Глобальную. И это не та война, о которой вы думаете.

Мы проплывали мимо Кремля.

Изабель спросила:

– Владимир там?

Пожимаю плечами.

– Штандарт Императора поднят. Когда его нет, поднимают мой. Я всего лишь кесарь.

Принцесса фыркнула:

– Михаил, Империей правите вы, а не Владимир, и не его сестры. Дайте миру шанс. Проявите волю на переговорах, ведь вести их будете именно вы. Давайте прогуляемся по Александровскому саду. В формате один на один.

Усмехаюсь:

– Или в формате один на одну?

Она засмеялась:

– Пошляк! Могу вас вызвать на дуэль, как офицер офицера?

– Ну, разве что после окончания переговоров, у вас дипломатический паспорт.

Императорская принцесса покачала головой.

– Все серьезнее. Позже поговорим. В формате с глазу на глаз. Но в Бразилии есть радикальное течение, как вы знаете. И они тоже следят за нашими переговорами. Они считают, что мы перед вами имеем слабую позицию в части отстаивания наших прав. Решительного отстаивания. С позиции силы.

– Изабель, при всем уважении, силы Бразилии…

Кивок.

– Я знаю.

– Тогда что?

– По их утверждениям несколько ядерных бомб тем или иным образом просочилось в Россию или были здесь изначально. Наши спецслужбы работают над этим, но если такие заряды действительно есть, то взорваться они могут в любой момент. Я не знаю где. Москва. Константинополь. Санкт-Петербург. Царьград. Неизвестно где. Может, к какому-то официальному событию. Может, где ослабнут системы безопасности. И я знаю, что вы тут нанесете удар в ответ. И вам будет все равно, причастна ли власть Бразилии к этому или нет.

Отпиваю из чашки.

– Это Вторая Глобальная война.

Вздох.

– Да.

– Насколько проверены данные?

– Сложно сказать. Одна американская бомба была утеряна. Были и другие случаи.

– Но у бомб есть срок годности. Столько лет…

– Михаил, я знаю. И не знаю. Сведения такие есть. Я обязана вас предупредить. Как у вас говорят, ожегшись на молоке, дуют на воду. Глобальная война не принесла миру ничего хорошего. У вас Михаила считают Великим, но вы забываете, что половина мира так не считает. Да, признают, что он Великий, но считают его просто чудовищем. Или вы полагаете, что вторая половина мира простит России многие миллионы погибших по воле вашего императора? Даже среди сторонников умеренной партии в Бразилии немало тех, кто будет аплодировать стоя, если где-нибудь в Москве взорвется такой заряд. А ни я, ни мой царственный дед этого не хотим. Я в том числе и для этого сейчас здесь.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ. 25 января 2020 года

Признаться, слова Изабель меня озадачили. Она ошибается только в оценке моего возраста и оттого делает неверные выводы. Есть разница между почти двадцать и сто сорок два. Мир с высоты ста сорока двух выглядит несколько иначе. Да, я не прожил буквально сто сорок два, но реальный жизненный опыт у меня именно такой. Промежутки несущественны.

А опыт штука такая, что не купишь. Это как рапира. Современные дворяне носят ее. Иногда даже применяют на дуэлях. Но только для меня, единственного из ныне живущих, рапира и шашка – это реальное оружие. Шашкой я владею лучше, но не суть. Оружие. Настоящее. Не спортивное и не для представлений. Я умею им убивать и убил за свою жизнь много кого. Смешно может кому, но скольким людям из этих «кому» приходилось лично протыкать лезвием клинка горло?

Прекрасное будущее…

Автоматически положил ладонь на эфес рапиры. А вот у Изабель нет рапиры. Не принято у них. Считают дикостью. Ну-ну. Интересно, какова Бель на клинках? Грозилась дуэлью. Любопытно было бы…

С оружием в храм нельзя. Пистолет я отдал адъютанту при входе. Считается ли рапира оружием? Сложный вопрос. Церковь закрывает глаза на это. Лишить дворянина рапиры, Ножа или кинжала – значит, нанести ему смертельное оскорбление. Но обнажать в храме сталь строжайше запрещено и чревато Судом Чести.

Саркофаг все так же отражал приглушенный свет. По протоколу члены делегаций имели доступ непосредственно к гробу почившей императрицы, в то время как простая публика просто шла бесконечным потоком, складывая траурные цветы, букеты в специальные корзины, стоявшие на полу, венки в отдельной стороне. По мере накопления букеты выносили молчаливые монашки, держа корзины в одной руке и осеняя себя крестным знаменем. Более тяжелые венки выносили монахи в другую дверь.

У подножья гроба возлагались цветы. Никаких венков. Никаких надписей на лентах. По обеим сторонам саркофага стояли офицеры почетного караула лейб-гвардии Преображенского полка. Члены делегации ЮжАСа возложили скромные и строгие букеты. Постояв пару минут, глядя в лицо Императрицы-Августы, они перекрестились и тихо вышли, уступая место следующим.

У саркофага матери стояли цесарисса Елизавета и царевна Маргарита. Мы с принцессами слегка склонили головы, они слегка склонили в ответ. Вновь кивки. Пост сдал – пост принял. Девочки пошли в Кремль. На секунду тихо спрашиваю:

– Вовка сегодня был здесь?

Марго слегка покачала головой.

– А вчера?

Тот же жест.

Киваю. Хорошо, мол, увидимся. И с Вовкой тоже.

Шло стремительное оскотинивание августа нашего. Ни про какой год уже и речь не шла. Такими темпами он через неделю начнет требовать, чтобы ему туфлю целовали при входе, а через месяц будет свою обожаемую графиню Льгову при всех пороть розгами, а может и не просто пороть. Дело-то молодое!

Я утрирую, конечно, но уверен, что недалек от истинного положения вещей. Надо его скидывать с трона, отбирать бриллиантовую шапку, желательно без скандала и прочих разговоров про государственный переворот, а то пойдут потом по Руси разговоры про то, что «Царица ненастоящая!». Дать ему хорошенький такой со всей силы… леденец, и Льговой два, и на остров какой-нибудь теплый. Рядом с Южной Америкой. И погоды там стоят чудные, да и соседи интересные. Суборбиталом, чтоб мозги в «прыжке» и прочистило. Обоим. Льгова тоже начинает мне норов свой показывать. Незаменимая, мля, тварь… Вроде и графиня, а чувство меры отсутствует напрочь, словно из скотного двора ее набрали по объявлению.

Я бросил взгляд вслед уходящим сестрам, пытаясь определить, чья попка мне нравится больше (шутка). Обе были ничего. Ну, делать нечего, победа в конкурсе по очкам присуждается Елизавете Борисовне, имени сего Второй! А через месяц, если не выгонит, сам попрошусь в отставку. И – «В глушь! В Саратов!»

Шутки, конечно. Попки хороши, но Диану я не променяю ни на кого из них. И, вообще, ни на кого. Но, честно, я так устал от этого всего. Как же я устал…

Мы с Изабель стояли спиной к проходящим. Стояли рядом. По правую руку лежащей императрицы. Был ли в этом какой-то символизм? Не знаю. Мы с принцессой стояли рядом, но не стояли вместе.

А Маша ничуть не изменилась. Доктора знали свое дело. А других при госпоже и быть не могло априори.

Эх, Маша, Маша… Какую кашу ты заварила. Был бы я у тебя на побегушках и горя бы не знал никакого. Ну, какой из меня правитель, в самом деле? Я и кесарем быть не хочу. Вот ты меня приблизила только потому, что я – попаданец? Ну, и держала бы при себе на Острове в качестве островной обезьянки, а я бы сказки рассказывал. Прости, но сын твой вообще придурок, не обижайся, но я его сниму и выгоню к чертям собачьим с поста. Дам ведро леденцов на память. Правда, придется утрясать в Сенате Терры, в правительстве, у верховного канцлера… Еще полведра леденцов придется оставить там.

«Единственный экземпляр. Лично». И подпись: «Миша, ты знаешь, что делать. Позаботься о моей семье и всей Империи. Маша, твоя сестра». ПОСТСКРИПТУМ. «Не бросай Империю. Ее разорвут на куски, в том числе и мои дети, да и Лунные тоже. И прочие. Не бросай, как в прошлый раз. Да хранит тебя Бог».

Мое Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.

Ты этого хотел? Да, Миша?

Идут люди. Череда за чередой. Империя. Сколько людей – знает статистика, но разве в только этом дело? Империя. Терра. Миры. Человечество…

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ. 25 января 2020 года

– Закурить не найдется?

– Боря, иди на фиг.

Борис был расслаблен, как и всегда. Похороны. Печально. И что? Жизнь остановилась? Дел хватает и без того.

– Как тебе бразилианка?

Прозвучало как «обезьянка».

– На двух ногах.

– Мог бы жениться?

– Нет.

– Что так?

– Я женат уже.

– Злой ты.

– У тебя учусь.

– Можно подумать. А если серьезно?

– Умна. Красива. Молодец. Как деда помрет, то достойная противница нам будет. Обзавидуемся. Мало не покажется.

– Как относишься?

– Хорошо. Лучше опасный, но прогнозируемый противник, чем такой, как Вовка.

– Тут соглашусь. Вовку надо решать.

– Вот и я о том.

– Тебя?

– Без меня.

– Не тебе решать. Жизнь не нас с тобой устроила.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. АНДРЕЕВСКИЙ ЗАЛ. 25 января 2020 года

Мое Величество Светлейший Михаил Александрович, Великий Кесарь Империи, Соправитель Терры Единства, Местоблюститель Престолов России, Ромеи и прочая, Светлейший Князь Терры и Селены, Наместник Императора-Августа Владимира Борисовича во всех землях и пространствах Единства, Терры и прочих территорий, принадлежащих Короне по праву.

Для кого-то звучит, как музыка, но для меня это мое проклятие.

У Вовы титул значительно пышнее. А толку?

– Ты вообще обалдел?!

– Отвали…

Вовочка скучающе сидел на троне. Боком. Перекинув ноги через подлокотник. Смысл в глазах отсутствовал. Ему было хорошо. И он был не здесь. Не с нами.

Глянул на испуганную Льгову.

– Что с ним?

– Н-не знаю…

– А кто?

Графиня ткнула пальцем в Вовку. Я счастлив.

– Давно?

– С час уже.

– Почему не кликнула докторов?

– Я… Я боюсь… Я…

Приплыли. Приехали. Или как там сейчас говорят?

Он, в общем, и не нужен, переговоры вести все равно мне, но он должен был хотя бы лицом поторговать на аудиенции. Как его показывать людям в таком виде? Господи, за что мне это все? Льгова, дура набитая, не среагировала, пока я там на корабликах прохлаждался и ручки всяким дамам целовал, будь они неладны.

Вовку надо срочно менять, это понятно. Но что мне делать СЕЙЧАС?

– Докторов! Срочно!

Прибежала (буквально ножками) медицинская бригада.

– Так, задача. Государь немного приболел. Вы поняли. У нас через четверть часа аудиенция перед иностранными послами. Вернуть в чувство и в приличный вид. Чтоб хотя бы сидел и кивал. Головой. Вопросы?

Главный врач попытался возразить:

– Но…

– Не знаю, Лазарь Моисеевич. Делайте, что хотите. Мне тут нужен прилично сидящий на троне государь через четверть часа, это ясно?

– Да, ваше величество.

– Работайте. Графиня, за мной.

Не оборачиваясь, выхожу в боковую от трона дверь слева. Льгова (а я надеюсь, что это она) цокает каблучками сзади.

Дверь закрывается. Оборачиваюсь. Льгова.

– Ну?

– Ваше величество, я…

– Я знаю, что я – величество. Тебя я тут зачем поставил, а? Как он дошел до такого состояния? Ну как? Объясни мне! Доктора были же под рукой. Жить надоело, да? Что с тебя толку… Вот что мне прикажешь делать теперь? Международный скандал, пресса и все прочее! Своей глупой милостью выставила Империю на посмешище. Как я его в таком виде ТАКИМ людям покажу? ЗАЧЕМ Я ТЕБЯ СЮДА ПОСТАВИЛ?!

Графиня молчала, потупив глазки.

Дура набитая.

Я был в холодном бешенстве. Позорище. Провалили всё… На ровном месте…

– Господи, с кем я имею дело…

Открылась дверь.

– Что там, Лазарь Моисеевич?

– Государь, мы не успеваем. Никак. Запущенный случай. Нужна госпитализация. Срочно. Нужны клинические процедуры и исследования. Я не могу гарантировать, что он в таком состоянии не скажет лишнего в присутствии послов и прессы. Если вообще что-то скажет. А он может такое сказать, что… Он сейчас… хм… Наручники нужны, пока не прокапаем. Весьма тяжелый случай. Все что угодно может быть.

– Понятно. Не будем играть в русскую рулетку. Не при послах. Быстро, ОЧЕНЬ быстро госпитализируйте его отсюда с глаз долой. Вот совсем быстро… Да?

– Машина у подъезда.

– Славно. Надежда на вас. Где пресс-секретарь?

– Я здесь, государь!

– Так, обеспечить картинку. Красивую. Императора госпитализируют с чем-то, спросите у доктора с чем именно. Что-то приличное, внезапное, вызывающее сочувствие и понимание, но не слишком опасное. Без беспокойства. Ну, так чтобы… Гипертонический криз какой-нибудь. Барическая пила. Перетрудился. Жить будет и все такое. Мы победим. Это ясно?

– Да, государь!

– Вот и хорошо. Бейте в колокола. Деньги в ящике. Не жадничайте, нам нужна яркая сочувствующая картинка. Где лидеры мнений лежат, вы знаете. Делайте. Служба протокола где?

– Я здесь, государь!

– Сообщите послам… э-м-м, короче, делегации ЮжАСа, что император госпитализирован. Уточните у доктора, с каким диагнозом. И…

Я задумался.

Дурацкая ситуация.

– Делайте! Цесаревна и царевна?

– Уже прибыли. Ждут. В Екатерининском зале.

Хоть что-то в этом мире нормально. Службе протокола:

– Короче, послам передайте, что аудиенция состоится в запланированные сроки.

Сам бросаюсь в Екатерининский зал. Благо недалеко. По меркам дворца, конечно.

Барышни во что-то играли. На планшетах, разумеется, не подумайте ничего предосудительного.

– Так, девочки, у нас проблема.

Они подняли на меня глаза. У нас были сложные отношения, но сейчас не до этого.

– В общем, ваш старший брат опять перебрал. Почти чуток совсем. Его госпитализируют. Через пять минут у нас большая аудиенция, вы в курсе. Ничего отменить уже нельзя. Играем по плану, иначе будет некрасиво. Пресса, послы и все такое. Каждый из нас играет свою партию. Я, как Кесарь и Местоблюститель, отыграю за Вовку, вы свои роли. Есть вопросы?

Они переглянулись и пожали плечами.

– Вот и славно. Люблю вас.

Лизка буркнула:

– Чтоб ты подох.

– Взаимно. Иди уже.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕРЕХОД МЕЖДУ СТАНЦИЯМИ АЛЕКСАНДРОВСКИЙ САД И БИБЛИОТЕКА МИХАИЛА ВЕЛИКОГО. 25 января 2020 года

Принцесса Луиза Мария Венда Ангела Вильгельмина Прусская играла на скрипке. Прохожие останавливались, слушали, аплодировали, кто-то опускал в коробку купюры или переводил на номер телефона.

Разумеется, деньги ей были не нужны. Германия была не настолько бедна, чтобы ее принцесса выпрашивала монеты у пассажиров московского метрополитена. Одни работники службы безопасности стоили казне намного больше, чем ее «сборы» приносили денег.

Нет, смысл был не в этом. В Звездном учили. В том числе и смирению. В том числе и гордости. В любой ситуации. В глубине толпы зрителей стояла наставница и внимательно наблюдала за процессом. В Лицее готовили лучших. Лучших из лучших. Очень беспощадно готовили. Фантазия была в Лицее весьма богатая. Могли и на паперть у церкви отправить милостыню просить и гордыню свою умерить. Могли и мордой в асфальт. Это элита, а не изнеженные хорьки.

Элите было позволено очень многое. В том числе казнить и миловать. Иногда даже буквально. На поединках.

Был какой-то фетиш среди аристократии. Мечи, рапиры, Ножи, вообще холодное оружие. Причем барышни тяготели к нему больше, чем мужчины. Барышню с клинком можно было увидеть куда чаще. Мужчины чаще просто стрелялись, но барышни предпочитали именно клинки. Возможно, тяга к изяществу и некой эстетике играли роль.

Мир элиты крайне жесток. Империя не допустит, чтобы будущая элита почивала. Тем более почивала на лаврах предков. А Рейх не менее империя, чем Терра.

* * *

ГДЕ-ТО НА ГРАНИЦЕ МИРАНДЫ И БРАЗИЛИИ. ДЖУНГЛИ. 25 января 2020 года

– Родригес!

– Слушаю, патрон.

– Получен сигнал. Играем.

– Есть, патрон.

– Команду на построение.

– Есть, патрон.

Через три минуты группа выстроилась.

Патрон смотрел на подчиненных, невольно морщась, словно от зубной боли. Конечно, без брони и экзоскелетов выглядели скучно. Но пытались. Честно старались. Хотя, сколько ни ругайся, но выбить буквально вбитые рефлексы не получается. Хоть говори, хоть кричи, хоть наказывай, но трудно сделать из вышколенного подразделения спецназа банду босяков. Ладно, в джунглях никто сторонний не видит, но сразу же понятно, что, несмотря на разношерстный камуфляж и снарягу «бабушка, дай доносить», они ни разу не повстанцы и никакие не ополченцы, мать их за поребрик.

Говорили на испанском. Говорили плохо. Но португальского почти никто не знал. Да и не было такой задачи. Сказали бы говорить хотя бы на итальянском, так нет, занесла нелегкая…

Они уже месяц здесь. Акклиматизация. Живут, что те пионеры, в палатках. От скуки учат португальский. Зачем? Фиг знает.

– Так, парни. И девчата.

Да, девчат действительно придали на это задание. Некоторые парни распушили хвосты, но получили от ворот поворот, как говорится. Непростые девчата. Ох, непростые. Самые «простые» из них – снайперские пары. Остальные еще веселее. Группа «Аграт-Нега» подчинялась патрону лишь номинально, а в его функции входило лишь расплывчатое: «Обеспечить».

– Пришел наш час. Команда на выдвижение. Музыкант?

– Оркестр в порядке, патрон.

– Сeniciento?

Главная «Золушка» кивнула.

– В порядке.

– Бегуны?

– В порядке.

– Бешеные?

– В порядке.

– Кормщики?

– В порядке.

– Целлюлит?

– В порядке.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. АНДРЕЕВСКИЙ ЗАЛ. 25 января 2020 года

В последний раз на троне я сидел, наверное, еще в детстве. Еще в той жизни. Но вот теперь опять приходится греть попой место императора.

Девочки сидели на стульях с высокой спинкой по правую руку от престола.

Вошла делегация, во главе с Изабель.

Особого смысла в этом мероприятии не было. Засвидетельствовать почтение императору, который милостиво соблаговолил их заверения принять. Император опять обдолбался чем-то нехорошим и выпал из чата, как говорит молодежь. Но не отменять же протокольное мероприятие?

Ну и что, что нет императора? Я за него. Улыбаемся и машем, как говорил Великий.

Господи, какой идиотизм.

Театр абсурда.

Паноптикум.

Воло делла Коломбина.

Благосклонно киваю вошедшим. Улыбаться нельзя. Протокол.

– Ее Императорское Высочество Имперская Принцесса Изабель Франсишка Антония Тереза Микаэла Габриэла Рафаэла Гонзага де Орлеан и Браганса и О’Брайен, Наследница Престола Бразильской империи!

Я поднялся с трона, приветствуя царственную сестру (так предписывает протокол, будь он неладен). Мы кивнули друг другу. Понятно, кивнули величественно и все, как подобает в таких случаях.

Бель сияла. Как женщинам это удается? Уверен, что прошедшее время было для нее не менее хлопотным.

Я вновь уселся на место. Дальше только кивал, принимая всякие заверения.

Скукота.

Мир рушится не здесь.