Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

Легкая теплая улыбка коснулась изысканно очерченных губ девушки, когда она обратилась к Патрику, а голос зазвучал доверительно и убежденно.

– Не надо гадать, что случилось десять лет назад, Патрик, и обижаться на Бирна, считая, что он забыл обо всех, как в этом уверенны Арчи и Дария. Или, что променял вас на свиристелку, став на старости лет похотливым козлом, как считает Стивен.

Патрик смутился, потому что считал так же, как Стивен, впрочем, как и Арчи с Дарией. Он был глубоко обижен на отца. Неужели тот считает, что сын стал бы осуждать его за женитьбу на юной красотке? Хотя, что лукавить перед самим собой, конечно же, он осуждает отца, женившегося на девочке, младше его правнучек. Все это выглядит некрасиво и даже откровенно непристойно. Может, в этом и заключается основная причина разрыва, хотя отец вроде женился не так и давно, а встречаться с семьей прекратил почти десять лет назад.

Мысли быстро промелькнули в голове Макбрайда, но ни одна из них не ускользнула от Лаки, и она убежденно заявила, проникновенно глядя ему в глаза:

– В браке Бирна и в помине нет меркантильности, извращения или похоти. Поверь, они действительно любят друг друга. Его жена – моя лучшая подруга. Мы девять лет прожили в одной комнате, и все девять лет я слышала ее мысли о нем. Сначала наивные детские, затем восхищенные подростковые и, наконец, мысли влюбленной женщины. Именно, женщины, а не восторженной, наивной юной дурочки, влюбившейся в своего кумира. Бирн ведь не рок-звезда, чтобы быть кумиром. Его все боятся в Дармунде, боятся и уважают, но не влюбляются. Мариока не страдает геронтофилией, у нее нет комплекса отца и прочих фрейдовских заморочек. Как нет их и у Бирна. Он тоже не педофил и не маразматический козел, с обострившимся инстинктом на старости лет. Бирн не видит в ней девчонку, а Мариока в нем старика. Она для него любимая женщина, а он для нее единственный и неповторимый мужчина, и она не сопоставляет мужа со своим отцом. Я тебе точно говорю, потому что сама убедилась, что они две половины, родившиеся с разницей более шестидесяти лет. Но, к сожалению, этого не понять, и не только чужим, но и родным людям, да они и не хотят никому ничего объяснять, поэтому и живут очень уединенно. Родители Мариоки до сих пор не могут поверить, что их любимая девочка выбрала мужа на тридцать лет старше своего отца. Как не веришь и ты, что у юной жены нет своего личного денежного интереса в этом браке, и считаешь, что она ждет, не дождется, когда ее старый муж не покинет этот бренный мир.

Лаки негромко засмеялась, заметив виноватое выражение лица Патрика, практически так и думавшего.

– Ты даже не представляешь, как панически она боится его потерять, как трясется за его здоровье, уговаривая меньше работать, курить и пить виски. Бирн даже немного растерялся от ее одержимой заботливости, он ведь привык ни в чем себе не отказывать. Но, правда, быстро сообразил, на кого можно переключить большую часть внимания жены, – она хитро усмехнулась и подмигнула Патрику. – Через пару недель у тебя появится сестра.

– Ну, теперь-то я уже точно никогда не увижу отца, у него появится ребенок и новые радостные хлопоты, – обреченно произнес Патрик и недоуменно покачал головой. – Но он женился всего три года назад, а нас, свою старую семью, оставил намного раньше, ничего не объясняя, и это угнетает меня больше всего. Даже предположить не могу, что я сделал такое, что могло его рассердить или обидеть.

– Да не надо ничего предполагать. Все намного проще, – и Лаки развернула фотографию лицом к нему. – Бирн в жизни сейчас выглядит почти так же, как на этом снимке, ведь друиды стареют очень медленно. Лет до пятидесяти их внешность меняется, как и у обычных людей, а затем, время словно замедляет свой ход. Ты понимаешь, к чему я клоню, Патрик? – сочувственно спросила она у обескураженного старика. – На этой фотографии вас уже можно принять за братьев, с небольшой разницей в возрасте. А десять лет назад Бирн выглядел почти твоим ровесником.

Макбрайд согласно кивнул.

– Я тогда еще пошутил, сказав отцу, что он все молодеет с каждым годом, а оказалось, что я просто сказал ему правду. И ты думаешь, детка, что только из-за этого он перестал приезжать к нам? – удивился Патрик столь нелепой мысли. – Нет, я не могу в это поверить, это же какая-то ерунда.

– Угу, совсем ерунда, – иронично усмехнулась Лаки. – Интересно, чтобы ты стал отвечать своим многочисленным знакомым на вопросы, почему годы не берут твоего отца? Что он знает средство Макропулоса или владеет философским камнем? А может, что сошел с ума на старости лет и регулярно подтягивает лицо, как стареющая звезда Голливуда? Или твой сын Бернард, панически боящийся всего магического, будет легко общаться с дедушкой, который выглядит моложе его отца? А ты сам готов продолжать называть папой свою более молодую копию, не испытывая дискомфорта?

– Да-а, – задумчиво протянул Патрик, обдумывая ее слова. – Мне бы и в голову не пришли подобные мысли, детка, пока ты не озвучила их.

– Папочка, а ты, ведь, наверняка, столкнулся с подобной проблемой? Ты уже неправдоподобно молодо выглядишь в роли отца двух великовозрастных шалопаев. Незнакомых людей скоро будет откровенно смешить их обращение «папа» и навевать совсем иные мысли о ваших отношениях. А твои знакомые начнут болтать, если еще не начали, что у тебя кризис среднего возраста, и ты впал в паранойю. Боясь старости начал делать пластические операции и скоро будешь выглядеть, как твои сыновья.

– Они уже болтают об этом, малышка, – громко засмеялся Антэн, вспоминая шушуканье за своей спиной в Торонто. – Кстати, Алан давно просек этот момент и называет меня отцом только наедине, а на публике обращается по имени. Меня поначалу это обижало, а потом я понял, что он правильно делает, чтобы не привлекать к нам излишнего внимания.

– Возможно, ты права, детка, и именно в этом заключается причина нашего отчуждения. Но все равно так жаль лишиться заботы и участия отца. Умом понимаешь, что сам уже дедушка, так сказать, патриарх семьи, но как приятно, когда знаешь, что кто-то заботится о тебе, и ты ему нужен. Ведь по большому счету, родительская любовь самая сильная и самая бескорыстная, и очень жаль ее терять, – тихо, почти шепотом, грустно сказал Патрик.

– А ты не потерял его любовь и заботу, – уверенно возразила Лаки. – Бирн всегда в курсе всех ваших событий и вмешивается, когда надо. Да-да-да, не сомневайся в этом. Когда у тебя два года назад был кризис из-за расточительности Бернарда, тебе ведь без лишних разговоров дали льготный кредит в банке? – с намеком приподняла она брови, а затем слегка усмехнулась. – Заодно немного и мозги прочистили сыночку. А полгода назад вновь ему напомнили, что не надо огорчать папу, это очень злит дедушку, – рассмеялась девушка.

Она взяла руку Патрика в свои ладони, недолго помолчала, и уже очень серьезно сказала:

– Ты увидишь Бирна в следующем году на свадьбе Алана. Вы с ним все обсудите и найдете компромисс, как и где вам лучше общаться.

– На свадьбе Алана? – заворожено переспросил Патрик, не веря услышанным словам. – Он все-таки простит нас?

– Конечно, простит, – без малейшего сомнения подтвердила Лаки, отпуская его руку. – Хотя тебя ему не за что прощать. Такая любовь не забывается, – кивнула она на фотографию деда с внуком. – Алан уже почувствовал себя братом Дарии, пройдет совсем немного времени, и он захочет стать Макбрайдом, а объединить всю семью решит на своей свадьбе, – девушка на мгновение задумалась и выдала: – Примерно в конце октября.

Глаза Патрика радостно вспыхнули, и он даже захлопал сжатыми в кулаки руками.

– Как ты сейчас меня обрадовала! Девочка моя, ты радуешь меня уже в четвертый раз. А сколько всего хорошего ты сделала для всех нас, у меня просто нет слов для благодарности. Мне так стыдно, что три года я ругал тебя и поносил на каждом углу, – он виновато посмотрел на нее и жалобно попросил: – Прости меня, пожалуйста, я же не знал, кто ты.

– Перестань меня благодарить, а тем более извиняться, – великодушно ответила Лаки. – Ничего особенного я не сделала. Немного приглядывала за вами, как просил Бирн, ну и немного вмешивалась, так, иногда. Ты не должен был знать обо мне, да и не узнал бы, если бы не тот случай, когда у тебя прихватило сердце. Тогда уже пришлось признаваться, иначе ты никогда не взял бы сомнительное зелье из рук еще более сомнительной особы.

Более трех месяцев назад на одном из приемов у Макбрайда произошел сердечный приступ, и тогда Лаки с Виком, отбросив всю таинственность, признались ему, что они друиды. Девушка до сих пор усмехалась, вспоминая, как недоверчиво вспыхнули глаза Патрика, когда она почти насильно вливая ему в рот целебное зелье, передала привет от Бирна, а потом, для пущей убедительности, еще упомянула Галларда, сказав, что она его правнучка. С того момента Патрик стал безоговорочно ей верить и даже полюбил, как родную внучку. Хотя до этого считал их с Виком проходимцами, впившимися словно пиявки, в его внука Стивена, и грозил упечь их за решетку.

– Мы все кому-то благодарны в этой жизни, – задумчиво продолжила Лаки. – Бирн заменил мне прадеда, только благодаря ему, я не сбежала из Дармунда. Неизвестно, как бы дальше сложилась моя жизнь, если бы он тогда не вмешался.

– Бирн заменил тебе прадеда? А как же дед, то есть, господин Галлард?

Лаки свысока посмотрела на отца, но ничего не ответила, только покачала головой, словно говоря, что комментариев на этот счет не будет, а затем достала телефон и набрала номер, включив при этом громкую связь.

– Привет, как дела? – нежным голоском проворковала она.

– Ты почему не позвонила мне утром, детка? – раздался глубокий встревоженный голос Бирна, и Патрик судорожно вздохнул, услышав такой родной голос отца. – Я же беспокоюсь и за тебя, и за Стивена. Как вы там?

– С нами все нормально, не переживай, – поспешила успокоить его Лаки. – Кстати, сегодня Патрик заходил. Он очень расстроился, что ты не приедешь на свадьбу Арчи.

– Ну, придумай что-нибудь, – голос Макбрайда стал непривычно просительным. – Ты же знаешь, что я не могу приехать. Очень хотел бы увидеть сына. Чувствую себя паршиво, словно предал его, и даже в такой день пренебрег семьей. Но что поделаешь, если жизнь так складывается, да и всем без меня будет свободней на свадьбе. Я же знаю, что напрягаю всех, кроме Патрика. Помоги, детка, и в этот раз. Ты так хорошо все провернула с Дарией, придумай что-нибудь и для Арчи. Тебе там видней, что можно подарить ему от меня.

– Хорошо, – безропотно согласилась Лаки. – Я уже сказала ему, что ты подаришь им свадебное путешествие, но ты еще можешь добавить бриллианты для невесты. Мелочь, но Арчи будет приятно, что ты тем самым одобрил его выбор.

– Ты всегда меня хорошо понимаешь, малышка, и всегда выручаешь. Что бы я делал без тебя? Когда ты, наконец, вернешься домой? Я ужасно соскучился по тебе, а нам толком и поговорить не удалось ни в Белфасте, ни в Руане.

– Скоро увидимся, – неопределенно пообещала Лаки. – Я расскажу тебе, как пройдет свадьба Арчи. Пока, целую.

– Ну, вот, Патрик, ты сам услышал, что ему очень жаль, что он вас всех не увидит, – она немного интерпретировала ответ Бирна. – Поэтому не сердись на него.

– Я не буду, тем более, мне осталось подождать лишь до октября. А с Аланом я тоже увижусь только на его свадьбе? Может получится раньше, Лаки? Ну, пожалуйста.

Патрик просил ее, как маленький ребенок просит подарок к Рождеству, свято веря, что его желание обязательно исполнится. И Лаки рассмеялась серебристым смехом, ей было приятно сделать ему такой подарок. Она симпатизировала сыну Бирна все эти годы.

– Ты увидишь его на свадьбе Арчи, – пообещала девушка, но не стала его сильно обнадеживать. – Ну, сначала просто увидишь. А примерно в феврале вы с ним встретитесь уже основательно, и твой любимый внук вернется к тебе навсегда.

Макбрайд буквально засветился от предстоящей радости, а Лаки, заметив, как погрустнели Чед и Бетини, почувствовала себя виноватой, что не может сказать и им что-нибудь утешительное насчет Галларда. Она не могла увидеть их будущее, ведь они были ее кровными родственниками.

– Я не могу порадовать вас такими же приятными событиями, но не потому, что их не будет, просто мне недоступно их увидеть. Знаю только одно, вас тоже не бросили на произвол судьбы. Джек Гарвуд ведь не один год знаком с вами? Возможно, что даже сам господин Галлард представил его вам. Думаю, Джек часто навещает вас по-приятельски, а не только по делу.

– Его, действительно, порекомендовал мне отец еще много лет назад. Получается, что Гарвуд тоже… из ваших? – задумчиво протянул Чед, вспоминая, как настоятельно отец предложил ему воспользоваться услугами именно этого ветеринара, хоть в тот момент никто его не знал в их округе. Только гораздо позднее все оценили поистине волшебное обращение Гарвуда с животными, и от клиентов у него не стало отбоя. Но Чед Бойер всегда был для него клиентом номер один, а за последние несколько лет они стали даже приятелями. Несколько раз в месяц Джек обязательно навещал их с Бетани, а заодно и лечил от различных недомоганий, возникающих в таком, как у них возрасте.

– Так вот откуда он так хорошо умеет обращаться с лошадьми.

– Да, он разговаривает с ними в буквальном смысле слова. Джек присматривает за вами, и если понадобится помощь – обязательно ее окажет, а если не сможет сам, так сообщит об этом главе клана.

– Но отец даже не хочет дать номер своего сотового телефона. Когда изредка он звонит нам, его номер не определяется, – все еще с не прошедшей обидой в голосе заметил Чед.

– У меня тоже нет его номера, – спокойно ответила Лаки. – И мне он звонит в крайне редких случаях, только чтобы дать срочное поручение.

Конечно, она лукавила, и отлично знала номер главы клана, но ей бы и в голову не пришло звонить по нему. Тем более, еще в самом начале ее жизни в Дублине, три с лишним года назад, ей было сказано, что по этому номеру существует только односторонняя связь. Но данный факт ее абсолютно не беспокоил, и тем более не обижал. Ей вполне было достаточно слышать прадеда, когда он выдавал ей задания или, что было гораздо чаще, выслушивать его обвинения в недостойном поведении. Как, например, вчера он отчитал ее за чудовищную невоспитанность и вопиющее нарушение этикета, какое она допустила на встрече с Верховным правителем международного магического сообщества в Руане. В настоящее время в нем председательствовал Сигизмунд – главный польский белый мафар, давний оппонент Галларда в магических дебатах. И в самый разгар дискуссии, в кульминационный момент словесных баталий Лаки потеряла сознание. Точнее, мастерски сыграла, чтобы покинуть зал заседаний, получив отчаянный призыв Вика. Обеспокоенный Бирн сам хотел вынести ее из зала, но Галлард, верно заподозрив притворство, приказал это сделать Маккензи, телохранителю правнучки. Каково же было удивление Маккензи, когда несчастная девушка, потерявшая от шума и духоты сознание, оказавшись вне зала заседаний резво вскочила на ноги и побежала в комнату, где ирландская делегация оставила верхнюю одежду. И одеваясь на ходу, приказала ему передать главе клана, что ей надо срочно лететь в Дублин по семейным делам – ее брат Стивен внезапно заболел. Конечно, прадед не поверил такому объяснению ее бегства и высказал все, что о ней думал. Лаки не стала переубеждать его, а тем более, называть истинную причину. Она не знала, как отреагировал бы Галлард на новость, что Антэн в Ирландии. Скорее всего, потребовал бы, чтобы она немедленно вернулась в Дармунд, а Лаки не хотела терять последние драгоценные дни общения с отцом.

Но она не стала вдаваться в подробности взаимоотношений с прадедом и продолжила утешать Чеда, оправдывая Галларда в его глазах.

– У него всегда много дел, ведь он занимается не только делами нашего клана. Его избрали главой Ордена друидов, объединяющего кланы пяти стран, а в перспективе он займет место Верховного правителя Всемирной магической ассоциации.

– Дед станет Верховным правителем? – восхищением присвистнул Антэн. – И когда же?

– Через пятнадцать лет он должен занять этот пост. Позавчера в Руане об этом тоже шла речь, поэтому он так и рассердился, что я сбежала. Но ты не переживай за меня, папочка. Я все улажу с Сигизмундом через Стефана, – Лаки заговорщицки подмигнула отцу, намекая на Стефана Сташинского, верней, на его дух, а затем вновь обратилась к Чеду.

– Ничего не поделаешь, дедушка, человеку, занимающему столь высокое положение, трудно найти время для личных дел, поэтому не надо обижаться на господина Галларда. К сожалению и я буду редко навещать вас, да и звонить вам тоже, – немного грустно усмехнулась она. – Как и тебе, папа. А если и позвоню, то вы не увидите мой номер, он будет скрыт. Это связано с условиями нашей жизни, которые я не могу нарушить, но это не значит, что я забуду о вас.

– Только узнали о внучке, и сразу же, считай, ее лишились, – чуть не заплакала от обиды Бетани.

– Не надо огорчаться. Антэн теперь с вами, а скоро он еще познакомит вас с Аланом, да и Николас когда-то вернется из Тибета и приедет к вам.

– Я хочу и тебя познакомить с Николасом. Он обрадуется, что у него есть сестра.

– Конечно, познакомишь, папочка, – невинно усмехнулась Лаки. – Еще и как обрадуется такой чудесной сестре, как я.

В отличие от первых трех скучных и нудных последующие часы пролетели незаметно Лаки озвучила свою до глянцевого блеска отшлифованную версию знакомства с Аланом, в результате которой стало возможным и ее знакомство с прадедом.

Если бы Антэн не услышал от самого Алана подлинную историю их знакомства, как и рассказ Викрама о жизни Лаки до появления в Дармунде, он и сам бы поверил, что Лаки случайно встретила Алана на оживленном пляже в Венесуэле. Она отдыхала там с родственниками Габриэля, которые приютили ее после трагической гибели приемных родителей в автокатастрофе. А в семью Габриэля она попала из-за халатности медсестры, перепутавшей именные бирки на ручках младенцев. Приемные родители, заподозрив в голубоглазой светловолосой дочери чужого ребенка, сделали анализ на ДНК и очень хотели разыскать биологических родителей Лаки, но не успели. Она с братом попала к его дальнему родственнику, бывшему весьма недовольным такому прибавлению к своим пяти детям. Именно на пляже, куда дядя Габриэля вывез свое многочисленное семейство, маленькая Лаки случайно потерялась и встретила взрослого мальчика, подарившего ей необычный медальон, чтобы немного успокоить. А уже по медальону ее нашел прадед и забрал их с Габриэлем в Дармунд.

История была похожа на сценарий мыльной оперы, старики слушали ее, затаив дыхание. Конечно, они замечали нестыковки и задавали вопросы, но Лаки мастерски находила на все ответы и говорила таким уверенным голосом, что они только удивленно покачивали головами, соглашаясь, что в реальной жизни события часто бывают невероятней, чем в запутанных сериалах. Самым непонятным был момент, почему испанская семья дала дочери необычное имя, но Лаки быстро нашла ответ, объяснив, что молодые женщины так подружились, находясь в одной палате после родов, что каждая решила назвать дочь именем, выбранным подругой. Так в семье Альварес появилась Лорен, что означает «идеально красивая», а в семье Бойеров – Стелла, «звезда». На следующий день пути женщин разошлись, и сеньора Альварес не узнала, что ее новая подруга скончалась, а следом за ней и ребенок.

Бетани даже прослезилась, услышав самый печальный момент в ее рассказе, и искренне порадовалась, что девочку похоронили без имени, так как не успели окрестить. Было бы очень неприятно читать на надгробии, что дочь Бойера погребена.

Лаки поспешила развеять грусть бабушки и жизнерадостно поведала, что Алану сразу не понравилось имя Лорен, он назвал его старомодным и предложил звать ее Лаки, что означает «счастливая», а заодно подарил ей на счастье свой медальон. Затем все услышали не менее увлекательную, «правдивую» историю о случайной встрече с отцом чуть больше месяца назад в Венесуэле. Она приехала туда погостить к подруге, дядя которой вел какие-то общие дела с Антэном, благодаря чему они встретились на благотворительном приеме. Лаки трогательно описала сцену их знакомства, удивление Антэна, признавшего в незнакомой девушке свою дочь, благодаря семейному медальону и сходству с Линдой, и их взаимную радость от внезапной встречи.

Они уехали поздно вечером, отказавшись переночевать из-за нехватки времени в связи с подготовкой свадьбы Арчи. Родители, конечно же, были огорчены, но Антэн клятвенно заверил, что приедет к ним на Рождество с Аланом, и они, повеселев, провели остаток вечера со своим другом Патриком, заново обсуждая все события такого необычного дня.

Отец гнал машину, а Лаки устало прикрыла глаза и склонила голову на спинку сидения. Этот день ужасно утомил ее, она хотела лишь одного – быстрее доехать домой и лечь в постель.

Бросив виноватый взгляд на измученную дочь, Антэн обеспокоено произнес:

– Зря я сегодня потащил тебя к родителям, малышка. Надо было отлежаться еще денек-другой. У тебя совсем нет сил, еще эта бешеная лошадь свалилась на твою голову. Да и разговоры с бабушкой и дедушкой утомили тебя. Прости меня, детка, я такой эгоист и хочу каждую минутку проводить с тобой вместе. Ведь у нас так мало осталось этих минуток.

– Да, осталось всего несколько дней, – тихо ответила Лаки, не открывая глаз. – Двадцать третьего числа я уеду, еще не знаю, куда и на какое время, так что отлеживаться некогда. Хорошо, что ты сегодня повез меня к ним, и мы познакомились.

– Но мне показалось, что ты не в большом восторге от этого знакомства. Особенно, если учесть, как они вели себя в начале, – не удержался от осуждения родителей Антэн.

Ему было неприятно и стыдно, ведь он так настаивал на знакомстве, искренне считая, что его Лаки невозможно не полюбить с первого взгляда.

– Честно говоря, не ожидал от них такого. А ты, как всегда, оказалась права. Прости меня, доченька, что настоял на своем.

Лаки открыла глаза и выпрямилась на сиденье. Затем посмотрела на отца и убежденно возразила:

– Ты правильно сделал, что настоял на знакомстве. Иногда мне непонятны некоторые моменты поведения господина Галларда. Как, например, почему он полностью изолировал меня от дедушки и бабушки, скрыв факт их существования? А после знакомства с ними все стало ясным и объяснимым. Он принял единственно правильное решение, и мне надо не осуждать его, а благодарить. Как, впрочем, и за многое другое, что господин Галлард предпринял в отношении меня за эти годы.

– Как можно благодарить за то, что тебя лишают тепла и заботы родных людей?

Лаки усмехнулась от искреннего негодования отца.

– Он все правильно сделал, папа. Та маленькая, найденная им девочка, наверняка, захотела бы снова оказаться в любящей семье и всеми силами старалась бы завоевать любовь бабушки и дедушки. А поняв, что они не желают ее любить, а только терпят из чувства долга, крепко стиснув зубы и бросая осуждающие взгляды, она обиделась бы и сбежала. Вполне возможно, что уже через пару дней пребывания в их доме. Господин Галлард хорошо это понимал, поэтому даже не пытался навязать своему сыну внезапно появившуюся внучку. Да и сам не захотел приближать к себе девчонку, чтобы она не привязалась к нему, как приблудившаяся собачонка. Девчонка сама должна была понять, а со временем она и поняла, что ей не нужна чья-либо любовь, если ее необходимо завоевывать. Ведь согласно нашему учению любовь нельзя заслужить или выпросить, она дается с небес. И не надо стараться заполучить ее. Тебя либо просто любят ни за что, либо не любят за все, и это надо принять, как данность. Ведь ты тоже любишь кого-то, просто потому, что любишь, а не потому, что он заслужил у тебя эту любовь. Прости, что говорю, сумбурно, мое красноречие совсем иссякло после всех историй, рассказанных сегодня.

– А ты не хочешь рассказать мне подлинную историю своей жизни? – осторожно поинтересовался Антэн. – Ведь ты практически ничего не рассказала мне. Ни о жизни, ни о взаимоотношениях с Галлардом, таких странных и необъяснимых. Я понимаю, что не могу претендовать на особое доверие, объявившись на двадцать первом году твоей жизни, и ты вправе считать меня недостойным его.

Ему не удалось скрыть обиду, она так сквозила в его голосе.

– Но хочу, чтобы ты знала, что можешь рассчитывать на меня во всем. Я всегда помогу тебе, чем смогу и отдам все, что имею. Я так хочу стать тебе настоящим отцом, ведь я люблю тебя. И полюбил сразу, как только узнал кто ты, еще тогда, в Венесуэле. Любовь действительно приходит с небес.

Нежная улыбка осветила лицо Лаки. Она погладила руку отца и тихо сказала:

– Я тоже люблю тебя, папа, и ты уже стал мне настоящим отцом. А насчет правдивой истории моей жизни… – она немного помолчала и неопределенно пожала плечами. – Особо рассказывать и нечего. Она почти не отличается от той, что прозвучала сегодня.

Антэн понял, что больше ничего не услышит от своей дочери, а Лаки резко сменила тему разговора.

– Сейчас не до историй. Надо тщательно подготовить триумфальное возвращение Антэна Бойера. Вот об этом я сейчас и думаю. Вернее, подумаю, после того, как немного посплю, – она сладко зевнула и свернулась калачиком на сиденье. – Папочка, ладно я посплю?

Девушка спросила это уже совсем сонным голосом, чтобы не продолжать неприятный разговор. Неприятный тем, что не могла пообещать отцу ни правдивости, ни откровенности, не обманув при этом его ожиданий. Лаки привыкла рассчитывать только на себя, и родительская опека была ей вовсе ни к чему. Она бы не радовала, а только обременяла, создавая дополнительные проблемы. Отец уже начал обижаться за недостаточное доверие к нему, далее пойдут упреки за редкие звонки и еще более редкие встречи. А Лаки не могла посвятить ему свое время, подарить внимание и заботу. У нее своя дорога в этой жизни, и вряд ли она будет часто пересекаться с дорогой жизни отца. Не надо давать ему ложной надежды на то, что между ними могут возникнуть настоящие близкие отношения. Через пять дней их пути разойдутся, и вполне возможно, навсегда.