Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

Алан внимательно слушал отца, взволнованно пересказывавшего почти невероятную историю, и ловил себя на том, что даже он, отлично знавший правду, подпадает под его мощное обаяние, и уже сам начинает верить в трагические события, и даже сочувствовать молодому и талантливому парню, ставшему жертвой жестоких обстоятельств, так круто изменивших ему жизнь.

Антэн продолжал рассказывать о трудных первых годах в чужой стране, о постоянном волнении за семью, о вечных поисках денег. И о том, как случайно прочитав объявление в газете, поступил на компьютерные курсы. Как затем начал работать в этом направлении, одновременно обучаясь в университете, и уже через несколько лет создал небольшое бюро, разрабатывающее компьютерные программы, постепенно превратившееся в процветающую компанию. Антэн с дрожью в голосе поведал, что никогда не забывал о гонках, они даже снились ему по ночам, но он понимал, что вернуться в тот мир ему невозможно. Только несколько лет назад, узнав о возрождении Формулы-2, он отважился поучаствовать в ней под чужим именем в качестве третьего пилота, не претендуя на титул чемпиона, и только принося команде победные очки. Он участвовал в гонках в Южной Америке, Африке и Китае, не рискуя появляться в Европе. И решился на это лишь месяц назад, вернувшись на родину в Ирландию, чтобы повидать родителей. Теперь, когда истек срок давности за преступление, свидетелем которого он был, можно уже не опасаться ни за себя, ни за своих родных.

В Дублине он встретил давнего друга, – Антэн широким жестом показал на Лукаса Маклафлина, сидевшего рядом с Милтоном и вместе с ним заворожено слушавшего всю эту историю из уст Лаки, переводившую им ее на английский, – и узнал о его неприятностях с командой. Тогда он решил помочь ему и выступить в качестве запасного пилота, чтобы команду не сняли с соревнований. Его целью была только помощь другу, он не рассчитывал ни на какие высокие результаты, а тем более не ожидал, что его кто-то узнает. На этом моменте у Антэна увлажнились глаза и сдерживая волнение, он закончил свой рассказ словами, что все получилось, как получилось, и он очень рад, что встретил Диего и других своих старых знакомых. Рад, что его узнали, и он сможет вернуться к своему настоящему имени.

История, рассказанная бывшим гонщиком, растрогала зрителей в студии до слез, и в конце передачи они уже стоя аплодировали Антэну, искренне восхищаясь им.

А зрители в дублинской гостиной тоже растрогались. Патрисия, Присцилла, Тэсс и Стася даже не скрывали слез, а голос Дарии предательски дрожал, когда она синхронно переводила рассказ Антэна. Кристиана изо всех сил старалась сдерживать эмоции, но по закушенной нижней губе было видно, что ей дается это с трудом.

Даже Алан находился в каком-то встревоженном состоянии, не говоря уже об Арчи и Габриэле. Только толчок Вика в бок и его торопливый шепот ему на ухо: – Хорошая работа, сразу видно, что Лаки постаралась с легендой, – вернул ему душевное спокойствие.

Он посмотрел на плачущих женщин, и его сердце дрогнуло. Не имея сил устоять перед женскими слезами, Алан поспешил всех успокоить. Легко подхватившись, он сначала подошел к сестре, погладил по голове, словно маленькую девочку и с успокаивающей улыбкой попросил: – Не надо расстраиваться, ведь сейчас все уже хорошо.

Затем повернулся к Патрисии и Присцилле и широко раскинув руки, словно обнимая их, вновь повторил:

– Все уже хорошо, даже отлично. Я предлагаю за это выпить и настроиться на Эй-Бэй-Си. Послушаем интервью Лаки этой Престон.

Патрисия больше не могла и не хотела скрывать свое отношение к Алану. Она обняла его и припала лицом к плечу.

– Мой бедный мальчик, что тебе пришлось испытать, – судорожно всхлипывала женщина. – Если бы мы знали, то никогда бы… мы искали бы тебя, мы так тебя любили…

Алан обнял рыдающую тетку за вздрагивающие плечи и понял, что в его душе не осталось и следа от обиды на них, своих родственников, как и он, пострадавших от злого, бесчеловечного поступка Бернарда. Они не заслужили ни его презрения, ни осуждения. Уловив недоуменные взгляды Тэсс и Присциллы, не понявших столь бурного всплеска эмоций к малознакомому человеку, Алан, продолжая поглаживать тетку по плечам, с растерянной улыбкой объяснил им:

– Она моя тетя, Арчи и Саманта – кузены, а Дария – родная сестра.

Сказав эти слова, Алан почувствовал, как теплая волна успокоения и прощения заполняет его сердце, полностью вытесняя из него всю горечь и злость.

Патрисия, услышав его признание, зарыдала еще сильней. Не выпуская из рук, Алан довел ее до диванчика, усадил и присел рядом.

– Все хорошо, тетя Патти, не надо плакать, все же обошлось, и теперь я снова с вами.

Он назвал ее, как в далеком детстве, и на лице Патрисии появилась робкая улыбка надежды. Алан поднес к ее губам стакан с бренди, принесенным Арчи, и легко поцеловал в щеку.

– Ничего не понимаю, – с широко раскрытыми от удивления глазами ошеломленно произнесла Тэсс. – Если все твои родственники живы и здоровы, то почему тебя усыновил дядя Шон, то есть Антэн, двадцать лет назад?

Патрисия с тревогой вскинула глаза на Алана. Тот еле заметно кивнул ей, призывая к спокойствию, и на одном дыхании выдал версию, основанную на рассказе Антэна, в очередной раз приятно удивляя своей сообразительностью Вика, и вызывая настоящий восторг у Арчи. Тот не представлял, как бы он на месте Алана смог так быстро все придумать, чтобы не раскрыть перед посторонними постыдную семейную тайну.

– Он рассказал мне об этом несколько дней назад, когда открыл тайну моего усыновления, – медленно и печально начал свой рассказ Алан, с благодарностью принимая от Арчи стакан с бренди. – Я, как и Антэн, оказался в неподходящем месте в неподходящий момент. Мой отец, – он через силу заставил себя так назвать его и сразу уточнил, – брат Патрисии – Бернард, взял меня с собой в Монако. В тот день он поссорился с моей матерью. Она обвинила его в том, что он мало занимается сыном, отговариваясь нехваткой времени. Тогда он решил доказать, что жена не права, но при этом не захотел отказывать себе в удовольствиях. Решив, что пятилетний ребенок уже далеко не младенец, и особых хлопот ему не доставит, он не стал менять свои планы на выходные дни и не отменил поездку в Монако, где договорился встретиться с друзьями и немного развлечься. А главным его развлечением были казино.

Патрисия перестала плакать и с неподдельным интересом стала слушать племянника, столь живописно и правдоподобно объяснявшего безумный поступок ее брата.

– Ему было двадцать шесть лет, столько, сколько мне сейчас, но он был довольно легкомысленным, – с иронией заметил Алан. – Бернард с чего-то решил, что его беспрепятственно пропустят в казино с маленьким ребенком. Получив справедливый отказ в нескольких заведениях, а заодно выслушав от приятелей все, что они думали о придурке, притащившем на холостяцкий уик-энд ребенка, он решил махнуть в Сан-Марино, где проходили гонки и сыграть в тотализатор. Почти к вечеру он добрался до места, окончательно измучившись с ребенком, и чтобы немного снять напряжение, зашел в небольшой бар, пропустить стаканчик-другой. Ну, заодно, и ребенка сводить в туалет.

Алан рассказывал не торопясь, без особых эмоций, полностью абстрагируясь и называя себя в третьем лице, но так убедительно, что его слушатели словно наяву видели всю картину.

«Да, шпарит на одном духу, – скептически ухмыльнулся про себя Викрам. – В Школе Бардов по сочинению саги он сдал бы экзамен на ура».

– В баре он встретил своего приятеля Антэна Бойера. Они разговорились, и Бернард поведал ему о своих злоключениях в этот день, во всем обвиняя жену, навязавшую ему сына. Он уже довольно много выпил, и Антэн пытался его остановить, уговаривая пойти вместе с ним в отель и уложить ребенка, уснувшего прямо в шумном баре. Ему почти удалось уговорить Бернарда, но тот внезапно затеял драку, сцепившись с нечаянно толкнувшим его посетителем. Началась потасовка, Антэн схватил на руки плачущего ребенка, чтобы в ходе разборок его не столкнули со стула на пол и не затоптали. Потом вмешались охранники, и Берна стали выталкивать из заведения. Антэн с ребенком проталкивался вслед за ним и увидел, как похитители хорватского генерала воспользовались ситуацией и под шумок потащили его через черный вход, где их ожидала машина.

Отец сказал, что сразу понял, что на его глазах похищают человека, – Алан на минуту отвлекся от рассказа и твердо заявил: – Прости, тетя Патти, но я не могу называть Бернарда отцом. Им навсегда останется человек, вырастивший меня, и неважно, как теперь его будут звать Антэн или Шон.

– Да-да, конечно, мой мальчик, – быстро согласилась с ним Патрисия и недовольно поджала губы. – Какой уж из Бернарда отец, одно название. Рассказывай, пожалуйста, дальше, дорогой.

Алан с видимым волнением пригубил стакан, а затем залпом осушил его. А Викрам, удобно устроившись в кресле, с интересом наблюдал за ним, по достоинству оценивая его мастерскую игру.

«Кто бы мог подумать, что он такой умелый рассказчик. Ну, ничего, сейчас я тебя поймаю на деталях, посмотрим, как ты выпутаешься из них».

Долго ждать Вику не пришлось. Уже через минуту он невинно спросил:

– Ты сказал, что похитители хотели убить и ребенка, посчитав, что он может их узнать. А, как Антэн узнал об этом? Они что, говорили между собой об этом на английском? Или Антэн знал югославский язык?

Алан бросил на него беглый взгляд, в котором Вик уловил недовольство, типа, «что ты меня поддеваешь, мне и так трудно все это озвучивать, чтобы не сбиться». Но и на секунду не потеряв нить повествования, без малейшей растерянности он продолжил рассказ, не преминув, однако, его подколоть.

– Югославского языка, как такового не существует, под ним подразумевают сербохорватский язык. Не думал, что ты этого не знаешь.

Вик даже вздрогнул от удивления, он не ожидал, что у Алана такие познания в лингвистике, а тот, не моргнув глазом, продолжил лихо закручивать дальнейший сюжет, обращаясь уже лично к нему.

– Отец не владел сербохорватским языком, зато хорошо знал итальянский. Он не стал говорить об этом в передаче, чтобы не шокировать публику, но ты, как разумный человек, должен понимать, что никакая полиция не смогла бы организовать в течение суток переправу свидетеля в другую страну, тем более, на другой континент. Да и не захотела бы, найдя кучу бюрократических проволочек. Тем более, что Антэн не был гражданином ни Сан-Марино, ни Италии. Стали бы они заниматься таким хлопотным и дорогостоящим делом, как защита свидетеля, ради какого-то ирландца?

Вик оценил логическое мышление Алана и его умение выстроить стройную цепочку взаимовытекающих событий. Действительно, в рассказе Антэна этот момент был не совсем правдоподобным, но вполне приемлемым для объяснения эмоциональным бразильцам, выросшим на своих сериалах. А Алан пошел дальше, и разложил его рассказ на уже более достоверные составляющие. Вику стало интересно, что он предложит в своей версии и как объяснит резкую метаморфозу в жизни Антэна.

И Алан не разочаровал своих слушателей. Сделав длинную многозначительную паузу, он с легкой полуулыбкой сам ответил на свой вопрос:

– Антэну помогла мафия.

Заметив подлинный жадный интерес в глазах слушателей, Алан продолжил вешать лапшу на уши, причем так правдоподобно, что в конце рассказа даже Викрам готов был согласиться, что такая история, вполне могла произойти в лихие девяностые.

– У него был ярый поклонник из числа настоящих фанатов, молодой парень, на пять лет младше его, из одной очень уважаемой «семьи», которая держала весь Сан-Марино. Похитители генерала усиленно искали случайных свидетелей, поэтому обратились за помощью к местному авторитету, посулив хорошие деньги. Юный фанат Антэна был его родным сыном и уговорил отца помочь своему кумиру. Парень разыскал Антэна и предупредил, что надо срочно смываться вместе с мальчишкой. «Семья» пообещала югославам, что к утру ирландца с ребенком найдут. По словам отца, я выглядел лет на семь, и у меня был весьма смышленый вид. Это ввело похитителей в заблуждение, что я тоже могу быть свидетелем. У отца не было времени на размышление, его хватило лишь на то, чтобы заехать за Николасом, находившимся в семейном пансионе под присмотром няньки. Через несколько часов он уже покидал Европу с новыми документами и двумя маленькими детьми на руках.

На такой печальной ноте Алан хотел закончить свой рассказ, но Вик решил уточнить еще одну деталь, чтобы потом у канадских гостей не возникли дополнительные вопросы, такие же, какие сразу возникли у него. Надо окончательно поставить точку в этой истории.

– Ну, а почему Антэн, оказавшись в Венесуэле, не связался с твоими родными и не сообщил им, где ты? – провокационно ввернул он озадаченным тоном.

«Да что ты никак не угомонишься? – подумал Алан. – Все тебе надо разжевать, остальные так проглотили не глядя. Хотя, в твоем вопросе есть резон, сейчас что-нибудь выдам».

– А он связывался, – смело глядя в глаза Викраму, уверенно произнес он.

Патрисия с тревогой посмотрела на племянника, а Присцилла и Тэсс с откровенным, жадным любопытством. Ведь, действительно, что стоило Антэну, вырвавшись на свободу, не перезвонить Макбрайдам и не сообщить, где их сын.

– Антэн позвонил моему деду Патрику через три дня. Он хотел рассказать ему, где я, и предложить Бернарду прилететь за мной в Каракас. Я ведь был вписан в его загранпаспорт, и моя фотография была вклеена в нем. Но еле дозвонившись до Ирландии, отец услышал, что по этому адресу Патрик Макбрайд уже не проживает. У него случилось горе – погиб его внук Алан. Он срочно продал свой особняк в Белфасте и выехал в Дублин со всей семьей. Предупреждая твои дальнейшие вопросы, Викрам, объясняю, почему отец долго и нудно не разыскивал следы Патрика в Дублине.

Алан посмотрел на него недобрым взглядом, намекая, хватить болтать.

– Потому что был в бегах, а вдобавок еще и опасался за мою жизнь. Он решил, что если внука Патрика похоронили, значит, там, в Сан-Марино, югославам все-таки выдали два трупа – мужчины и мальчика, а начни он шумиху, то снова в опасности оказались бы мы оба. Но, это одна причина, а вторая – у него элементарно не было денег. Все телефонные переговоры безумно дорогие, а если ты помнишь, он сказал Диего, что оказался в Венесуэле почти нищим. А деньги, Викрам, он заплатил мафиози, – повышенным голосом Алан пресек его дальнейшие вопросы. – Ты же понимаешь, что за «спасибо» такие дела не делаются. Антэн отдал все сбережения, накопленные за участие в гонках, спасая наши жизни. Первые годы в Венесуэле дались очень тяжело, все его мысли были только о том, где достать денег на еду и одежду для детей.

Вик печально покачал головой и развел руками, показывая, что у него больше нет никаких вопросов, а потом виновато произнес:

– Прости, что пристал с расспросами. Мне было просто любопытно, а тебе пришлось пережить все заново.

Он обвел взглядом всех, таких же печальных и грустных, как Алан, и предложил им немного взбодриться:

– Давайте выпьем за то, что все хорошо закончилось. Арчи, наливай нам виски, а дамам – ликер. Выпьем за Алана, за то, что он вернулся в свою семью, – а затем неуверенно спросил: – Шоу Престон будем смотреть или на сегодня уже хватит душещипательных историй?

– Конечно, будем, – живо отозвался Алан, еще пару минут назад ронявший слезы над судьбой бедного мальчика, потерявшего родную семью. – Надо же услышать продолжение истории Антэна Бойера, а именно его знакомство с дочерью, чтобы уже сложилась общая картина.

Он быстро поднялся на ноги и взяв из рук Арчи бутылку с ликером, начал любезно наполнять бокалы женской половине общества.

Возвращая бутылку с ликером обратно в бар, Алан на мгновение столкнулся с Виком и услышал одобрительный отзыв о своей истории. Пользуясь моментом, что все отвлеклись анонсом передач уже на английском канале и не обращали на них внимания, Вик наклонился к нему и тихо сказал: – А ты мог бы стать неплохим загонщиком, у тебя определенно есть к этому талант. Понимаешь, о ком я говорю?

– Понимаю, – также тихо ответил Алан. – Отец немного рассказал мне о вашей жизни.

– Я только сейчас сообразил, что сложись все иначе, ты учился бы вместе с нами.

Викрам задумчиво покрутил в руках стакан, прикидывая, дружили бы они все втроем, или тогда у Стивена был бы брат, и в его обществе они бы не нуждались.

– И познакомился бы с Лаки намного раньше, – мечтательно произнес Алан.

Он не сказал, что возможно уже и завоевал бы ее любовь, но Викрам и без слов все понял и сразу спустил его на землю.

– А вот это вряд ли бы. У нас заведена своеобразная система обучения. Все разделены по возрастам и общаются только с ровесниками. Ты мог даже не увидеть Лаки, не то, что познакомиться с ней. Мы со Стивеном ее братья, поэтому нам разрешалось часто видеться и проводить вместе время. Не думаю, что Макбрайд предложил бы тебе роль ее третьего брата.

Вик иронично усмехнулся. Макбрайду вполне хватало одного шпиона, чтобы следить за Лаки. Он ведь прекрасно понимал, что именно для этого Бирн предложить ей еще одного брата, а не потому, что Вик и Стивен подружились с первой минуты знакомства.

– Твоего прадеда трудно предугадать. Он вполне мог устроить тебе «веселую» жизнь, ведь ты был бы его наследником, а значит, должен соответствовать столь высокому званию. Да тебе надо еще поблагодарить Бернарда за то, что избавил тебя от прелестей жизни в Дармунде.

– Я это понял из ваших разговоров и объяснений отца, – усмехнулся Алан. Его неприязнь к Бернарду почти уже переросла в признательность. – Тем более, в отличие от рассказанных историй, моя реальная жизнь была прекрасной. Мы с братом ни в чем не знали отказа, и естественно, никогда не голодали. Отец всегда был рядом и всему в жизни нас научил. Не думаю, что я так же счастливо прожил бы эти годы в вашем Дармунде, – не преминул поддеть он Вика.

– Не прожил бы, – охотно согласился тот. – Прадед ни за чтобы этого не допустил. Да-а, не хотел бы я быть рядом с ним, когда он узнает, что его лишили наследника.

– Ты считаешь, отцу реально грозит опасность? – всполошился Алан, уже вдоволь наслушавшийся разговоров о бешеном нраве Бирна.

– Кого ты имеешь в виду? Бернарда или Антэна? – невинно поинтересовался Вик.

– Конечно, Антэна, – резко ответил Алан. – Он всегда будет моим отцом. Тем более что Бернарду ничего не угрожает, ведь вы с Лаки уже наказали его, а как мне объяснили, у вас не наказывают дважды за один проступок. Меня волнует, что Бирн может посчитать отца даже более виновным, чем Бернарда, и это меня напрягает.

– Да все обойдется. Не забывай, что Антэн не только твой отец, но и Лаки. Она выгородит его перед Макбрайдом. Тот действительно любит ее больше, чем своих правнуков. Похоже, начинается шоу Престон. Давай посмотрим, а остальное не бери в голову, все будет нормально.

– Вик, Алан, – позвал их Арчи. – Шоу начинается. Сейчас эта Престон вцепится в Лаки, как питбуль. Терпеть ее не могу. Она переворачивает каждое слово и выставляет человека на посмешище на своих дурацких шоу.

Арчи вспомнил, как сам попался на язычок беспринципной журналистки, и она, походя, прошлась по нему словно бульдозером, назвав перед всеми бесхребетным слюнтяем, абсолютно не похожим на своего преуспевающего отца. Даже позволила себе не завуалированный намек на то, что Арчи не сын Лукаса. И все это притом, что он просто попал в поле ее зрения на каком-то приеме, и сразу же удостоился быть упомянутым в шоу в столь уничижительном ракурсе. Престон еще и прошлась по его личной жизни, деланно удивившись, что такого богатого и симпатичного холостяка никогда не видят в обществе девушек, и тут же высказав мнение о его нетрадиционной ориентации. Арчи тогда случайно включил телевизор, ожидая выпуск рекламы о продаже квартир, построенных их компанией, и натолкнулся на это шоу, где за несколько минут внимания, «уделенного» ему мисс Престон, оказался облитым грязью с головы до ног. Целый месяц он не мог отойти от циничных нападок журналистки, переживая, что ее слова слышали сотни тысяч людей.

Умом Арчи понимал, что это были лишь очередные хлесткие остроты ведущей шоу. Подавляющая масса услышавших их, понятия не имела о ком шла речь и через минуту уже забыла о нем – об одном из многих, пережеванных зубками Престон и сразу же выплюнутых ею. Но он переживал, что ее слова могли дойти до родителей, знакомых и родственников, и очень стыдился этого. А еще больше злился на себя, что грязные намеки и злобные выпады так подействовали на него. И что он, действительно, оказался слюнтяем, которого чужая болтовня надолго выбила из седла.

А сейчас Арчи беспокоился за Лаки и Антэна, которые с безмятежным видом сидели в студии и не подозревали, что через мгновение в них вопьется пиранья и будет безжалостно рвать на куски. Подобное беспокойство он увидел и в глазах матери, отлично знавшей людоедскую манеру Престон, и тоже неоднократно становившейся жертвой ее досужих вымыслов.

Вик заметил взволнованный обмен взглядами и уверенно заявил:

– На месте этой мисс я бы ограничился общими вопросами. Лаки терпеть не может, когда оскорбляют близких ей людей. И если Престон это сделает, то она порвет ее в клочья.

– Да Престон настоящая акула, она проглатывает людей целиком, не давая им даже опомниться. Все, кто попадал к ней в студию, были смешаны с грязью, – грустно сказала Патрисия. – И сейчас мы, к сожалению, воочию в этом убедимся.

– Не переживайте. Лаки не даст спуску этой дамочке. Я ведь знаю характер сестры, – с улыбкой покачал головой Вик, уже предчувствуя небольшое развлечение. – Ее любимая поговорка: «Если хочешь вырыть мне яму – копай сразу вторую для себя», так что мисс Престон рискует быть закопанной с головой. К тому же, там присутствует Антэн, а он тоже не из тех, кто прощает нападки, тем более на любимую доченьку. Сейчас немного развлечемся, вот увидите.

Все вновь уставились в экран телевизора. Шоу «Богатые и знаменитые» началось. На Эй-Бэй-Си специально сделали его внеплановый выпуск, передвинув показ фильма, о чем постоянно предупреждали зрителей в течение последнего часа.

Суть шоу Престон заключалось в том, что она брала интервью у представителей бомонда, снимала о них репортажи, а потом в студии с удовольствием перемывала им косточки со своими «гостями» – специально подобранными актерами, задававшими «наивные» вопросы о жизни богатых и знаменитых, и получавшим «правдивые» ответы от ведущей с ее язвительными комментариями. У шоу был очень высокий рентинг, державшийся на том, что мисс Престон, якобы, не взирая ни на какие звания и привилегии обнажала личную жизнь известных и популярных личностей, постоянно подчеркивая при этом, что общественность имеет право знать правду о личной жизни публичных людей. И ради такой «правды», неоднократно заявляла она, они со своей командой делают все, не считаясь ни с угрозами судебного разбирательства с каналом, ни с угрозами физической расправы лично с ней.

Этот выпуск был необычен тем, что делался впопыхах, в чужой студии и в прямом эфире. Попав на гребень волны от неожиданной сенсации, мисс Престон решила не упускать шанс еще более повысить не только рейтинг своего шоу, но и свой личный перед руководством канала, пообещав хороший скандал. Она воспользовалась любезностью Диего, разрешившего занять его студию, и шоу началось на фоне заставок о гонке в Сан-Паулу.

– Мы ведем репортаж из студии Центрального канала Сан-Паулу в Бразилии. Три часа назад закончились гонки, последние в этом сезоне, и наша группа готовила репортаж о присутствии на них членов королевской семьи. Однако, на ней присутствовали и другие весьма интересные для наших телезрителей личности, любезно согласившиеся дать нам интервью, – уверенно зачастила Престон. – И рядом со мной хорошо известная нашим зрителям Лорен Лаутензак, неоднократная героиня наших передач.

Лаки удивленно приподняла брови, услышав, что она, оказывается, часто попадается на язычок этой беспринципной мисс.

– Не знала, что столь популярна на вашей передаче, мисс Престон, – скептически заметила она. – Я даже не знала, что такая существует.

– Да бросьте. Никогда не поверю, что вы не смотрите наше шоу. Нас смотрят миллионы, – язвительно возразила ведущая.

– Вы действительно считаете, что богатые, а тем более, знаменитые смотрят ваше шоу? – в голосе Лаки прозвучало откровенное издевательство. – И жизнь у них настолько бедна событиями, что они слушают придуманный кем-то о ней бред?

– Мы живем в демократическом государстве, мисс Лаутензак, и у нас свобода слова, – высокомерно заявила Престон, седлая своего любимого конька. – Наши зрители имеют право на информацию, причем правдивую. И сегодня мы предоставим ее и о вас, и о вашем, так называемом «папочке» – Шоне Брионе.

Она небрежно взмахнула рукой в сторону Антэна и сладким ехидным голоском заметила:

– Который совершенно случайно вдруг оказался знаменитым в прошлом гонщиком – Антэном Бойером. Отдаю вам должное, мисс Лаутензак, вы отлично заработали на нем, пользуясь тем, что он выступил в роли «темной лошадки». Это как-то даже попахивает мошенничеством, ведь вы сорвали банк один к двадцати, скрыв его настоящее имя.

С чувством превосходства Престон окинула взглядом своих гостей и с улыбкой кобры продолжила:

– А самое забавное, что на вашем нынешнем бой-френде неплохо заработал предыдущий – Стивен Маклафлин. Похоже, Шон Брион, он же Антэн Бойер, пострадавший от мифических югославских экстремистов, – она издевательски скривила губы, давая понять, что история, рассказанная Антэном, не стоит выеденного яйца, – прекрасно вписался в круг ваших интимных друзей. В него, кстати, еще входит и ваш телохранитель – Викрам Ольсен, странно отсутствующий здесь, в Бразилии, и не охраняющий ваше бесценное тело.

Престон позволила себе даже негромко рассмеяться при слове «телохранитель».

– Впрочем, у него появился преемник – некий мистер Милтон, господин из Канады, так трогательно бросившийся защищать вашу добродетель.

Ведущая шоу сыпала вопросами, и сама на них отвечала, не давая даже рта открыть своим гостям. При этом многозначительно улыбалась, всем видом показывая зрителем, что она знает всю правду и не нуждается ни в чьих объяснениях и оправданиях.

Лаки спокойно слушала злобную трескотню Престон, и только та остановилась на мгновение, чтобы перевести дыхание, воспользовалась паузой и четким размеренным голосом вежливо спросила:

– И вы называете это информацией, достойной внимания миллионов, мисс Престон?

Она демонстративно переглянулась с Антэном, и они одновременно засмеялись.

– Вам просто нечего сказать в ответ, – Престон высокомерно усмехнулась, чувствуя себя победительницей. – Вот вы и пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Да помилуйте, Бога ради, – лениво протянула Лаки и с видом смертельно скучающего человека равнодушным голосом снисходительно ответила:

– Ну что может быть интересного в том, что богатая девочка Лорен Лаутензак немного покрутила любовь с таким же богатым мальчиком Стивеном Маклафлиным? А с кем же еще ей было ее крутить? С дальнобойщиком или стриптизером из бара? Ну живет она в одном доме с телохранителем. А где еще он должен находиться, как не при ее бесценном теле? Но он тоже человек, и должен когда-то отдыхать от своих обязанностей, вот его здесь и нет. К тому же, охраны мистера Маклафлина вполне достаточно для всей нашей компании. Как, впрочем, и охраны мистера Милтона, того господина из Канады, по странной случайности весьма знаменитого мультимиллионера в своей стране.

– Так он еще и миллионер? И тоже ваш «папочка»? Какая вы, однако, любвеобильная «доченька»!

Престон с удовольствием заметила, как у Антэна на скулах заходили желваки, и с сочувствием обратилась к нему:

– У вас появился соперник, сэр? Он, кстати, тоже на вас неплохо заработал.

Лаки положила ладонь на руку отца и лучезарно улыбнулась ему:

– Мисс Престон немного злится, что не сообразила вовремя поставить на тебя, вот и высказывает свое сожаление об этом. Ну, зачем же так громко завидовать, мисс Престон? Вам никто не мешал поставить на ирландскую команду, как сделали все мы. Вы побоялись расстаться с парой сотен баксов, так теперь не плачьте об этом. И странно, почему вы постоянно удивляетесь, что ирландцы поставили за ирландцев? Что значат какие-то деньги, если на кону стоит моральный дух команды? Вам, англичанке, этого не понять. Как и не понять, что дочь поставила на победу отца просто потому, что он ее отец.

– И сейчас вы нам расскажете слезливую сказочку о внезапно найденном отце, в которого превратился вчерашний любовник, – звонко рассмеялась ведущая и вкрадчиво поинтересовалась: – Перед кем вы хотите разыграть белую и пушистую овечку, мисс Лаутензак?

– Какая же это сказочка, если ее за минуту можно подтвердить свидетельством о рождении, в котором указано, что мой отец – Антэн Бойер, а мать – Линда Лаутензак? – искренне удивилась Лаки, неопределенно пожимая плечами. – Ну, кому из телезрителей интересно, что я – дочь своих родителей? Это настолько банально.

Она произнесла это спокойно-скучающим тоном, сделав при этом легкий вздох, похожий на зевок.

– А вот история некой мисс Фремптон будет весьма интересной для них, – глаза Лаки возбужденно заблестели, и она затарахтела не хуже самой ведущей:

– Эту мисс в юном возрасте, а именно в пятнадцать лет, отец застает в постели с инструктором по фитнесу. Как бы отреагировал обычный отец? Весьма предсказуемо – врезал бы совратителю и подал бы на него в суд. А как поступил любящий папаша юной мисс?

В манере Престон Лаки задавала вопросы и тут же сама на них отвечала.

– Профессиональный игрок и кидала мистер Фремптон требует от инструктора десять тысяч баксов за невинность своей дочери. Невзирая на то, что сам лишил ее таковой еще в четырнадцать. Получив деньги от незадачливого любовника, папаша решил провернуть подобную ситуацию еще несколько раз, вывозя свою доченьку на Лазурный берег и подкладывая ее под богатых любителей Лолит.

Мисс Престон от внезапной атаки Лаки на несколько мгновений впала в ступор, а затем резко крикнула:

– Что вы несете? Какая Фремптон? Какое нам дело до какой-то девицы?

– Какая Фремптон? – Лаки сделала огромные недоуменные глаза и ответила тоном учительницы, вбивающей простую истину в голову тупой ученицы: – Джемма Фремптон, весьма сообразительная барышня, такая же предприимчивая, как папочка и такая же распущенная, как он.

– Заткнись немедленно! – неожиданно заорала Престон, покраснев от злости.