Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

– О, канадец! – с интересом воскликнула Джессика. – Вы случайно не знакомы с Шоном Брионом, сэр? Говорят, он тоже канадец? – с едва заметным презрением спросила она Дерека.

– Канада – не маленькая деревня, мэм, чтобы в ней все знали друг друга, – осадил ее Милтон, а потом с широкой улыбкой снисходительно добавил: – Но с Шоном Брионом я случайно знаком. Он мой друг.

– Как это интересно, ваш друг… И друг мисс Лаутензак, – иронично усмехнулась журналистка и насмешливо обратилась к Лаки, называя ее прозвищем, данным желтой прессой: – Я слышала, Герцогиня, вы поставили огромные деньги на своего бой-френда. Вы так уверены в его силах? Он убедил вас, что на многое способен, не так ли? – с двусмысленной улыбкой приподняла она татуированные брови.

– Какой бой-френд? – негодующе вскинулся Милтон. – Что вы себе позволяете, дамочка? Он ее отец! Ненавижу этих продажных журналюг.

– Ну-ну! Отец… – язвительно усмехнулась Джессика. – Может в вашей немаленькой деревне это так и называется, господин из Канады, а у нас «папочками» зовут отнюдь не отцов.

– Вы никогда не называли своего отца папочкой, мисс Престон? – наивно спросила Лаки, одновременно хватая Дерека под руку, чтобы удержать его от дальнейших пререканий. – Даже в детстве? Неужели всю жизнь вы к нему обращаетесь просто «сэр»?

– Причем здесь мой отец? – непривычно для своей спокойно-язвительной манеры вспылила Джессика. – Всем известно, какие отношения связывают вас с мистером Брионом, мисс Лаутензак! Как и то, что вы поставили полмиллиона на его победу!

– Я поставила полмиллиона на то, что второе место займет ирландская команда, мисс Престон, – спокойно уточнила Лаки, а затем насмешливо добавила многообещающим голосом: – А если вас так интересуют наши отношения с мистером Брионом, то я могу все рассказать о них в эксклюзивном интервью для вашей программы. Но только после окончания гонки. А сейчас, извините, я хочу продолжить следить за ней.

Глаза скандальной журналистки вспыхнули в предчувствии пикантных подробностей, и она с удовлетворением закончила свой репортаж, обращаясь к зрителям: – На этом моменте мы прервемся и вернемся к нему через час, чтобы, как пообещала нам небезызвестная Герцогиня, услышать о загадочном мистере Брионе.

– Нам пообещали все рассказать Шоне Брионе через час, – появился на экране спортивный комментатор. – С нетерпением будем ждать, а сейчас вновь обратимся к гонкам, и что же мы видим…

Он стал перечислять все команды и количество кругов, пройденных пилотами. Технические подробности, озвученные спортивным комментатором, мало интересовали присутствующих в гостиной Маклафлинов. Еще полчаса они слушали его в пол-уха, оживленно обсуждая ранее увиденное и с аппетитом поглощая ужин, поданный по распоряжению Патрисии в гостиную.

– Интересно, нам сегодня покажут интервью с Лорен? Хотелось бы услышать, что она расскажет на нем этой противной Престон, – взволнованно сказал Арчи, выражая общее любопытство.

– Думаю, покажут, – уверенно заявил Викрам. – Для повышения рейтинга канала любой скандал подойдет. А здесь всем пообещали, что покопаются грязном белье всем известной нимфоманки Герцогини, причем с ее собственной подачи.

– Ты так спокойно говоришь об этом, – растерянно произнесла Тэсс. – Не понимаю, зачем Лорен это сделала. Теперь имя дяди Шона еще больше будут трепать все, кому не лень. Да и он тоже хорош, позавчера так нападал на отца, доказывая, что она его дочь, хотя все же знают, что…

Вик, словно спохватившись, слегка ударил себя по лбу и виновато сказал:

– Совсем забыл, ты же еще ничего не знаешь! Как, наверное, и половина присутствующих.

Честно говоря, он уже и сам запутался, кто знает об этом, а кто нет.

– Мы специально держали все в тайне до начала гонки, ну, так было надо.

Вик не мог быстро придумать, кому было надо, но надеялся, что никто и спрашивать не будет.

– А сейчас скрывать уже ни к чему, тем более, мы все здесь свои люди, и не какие-то продажные журналюги, как сказал твой отец.

На мгновение он остановился, понимая, что его несет куда-то в сторону, и тогда, не мудрствуя лукаво, выпалил:

– Твой дядя Шон на самом деле бывший гонщик, и настоящее его имя – Антэн Бойер.

– Дядя Шон жил под чужим именем? Все десять лет нашего знакомства с ним? – Тэсс растерянно посмотрела на мать. – А ты знала об этом, мама? – та не менее растерянно отрицательно покачала головой.

– Тэсс, я не знал об этом все двадцать лет моего знакомства с ним, и лишь случайно все узнал несколько дней назад, – «успокоил» ее Алан.

– Что значит двадцать лет, Алан? Тебе же двадцать шесть, как же ты называл отца шесть лет? – еще больше удивилась девушка. – Ничего не понимаю.

– Шон усыновил меня в пятилетнем возрасте.

Алан не стал останавливаться на щекотливых моментах и посвящать дочь и мать Милтон в семейные тайны Макбрайдов, решив, что на сегодня им и этого хватит. А то, что Патрисия Маклафлин его родная тетка, они узнают со временем. Тем более, что он сам еще полностью не определился с таким ее статусом.

– Хотя, теперь, как сказал Викрам, его уже можно называть настоящим именем – Антэн Бойер. Но самое интересное не в том, что я его приемный сын, – он хитро подмигнул Тэсс. – А в том, что Лорен – его родная дочь.

– Получается, дядя Шон не обманул отца? – радостно воскликнула Тэсс и с облегчением вздохнула. – Я так боялась, что папа узнает обо всех этих слухах, которыми в последний месяц была заполнена вся наша желтая пресса, и разозлится на дядю Шона за то, что тот его обманул и выставил дураком. Он и так не особо верит, что дядя Шон отец Лорен, – поделилась она с Аланом. – Позавчера при нас уговаривал бросить этого старого пня, пообещав, что сам удочерит ее.

– Представляю, как отреагировал бы старый пень, услышь об этом, – ухмыльнулся Викрам. – Он терпеть не может, когда кто-то пристает к его драгоценной дочурке.

– А он и отреагировал, чуть не заехав Дереку в ухо, – звонко рассмеялась Присцилла. – Жаль, что не влепил ему пару затрещин. Дерек достал тогда всех своим отвратительным поведением. Мне было ужасно стыдно за него перед Патрисией и Арчи. Теперь еще надо привыкнуть называть Шона Антэном, – возвратилась она к предыдущей теме. – Интересно, зачем он изменил имя и как теперь все объяснит нашим знакомым в Торонто? – задумалась Присцилла и спросила у Вика, считая его как бы главным в такой необычной ситуации. – Или в Торонто он так и останется Шоном Брионом?

– Вот для этого, я считаю, Лаки и решила дать интервью этой стерве Престон. Так сказать, воспользоваться случаем объявить всем, кто такой Шон Брион. Кстати, – Викрам опять картинно хлопнул себя по лбу, – между собой мы зовем Лорен другим именем – Лаки. Это имя для друзей, так что, если хотите, тоже можете ее так звать.

– Хотим, – сразу отозвалась Присцилла. – Мне оно больше нравится, чем церемонное Лорен, и больше подходит этой славной девочке.

В этот момент Габриэль, уловивший в быстрой скороговорке спортивного обозревателя упоминание об ирландском гонщике, громко привлек всеобщее внимание к экрану телевизора.

– Слушайте, там снова что-то говорят о Шоне.

А на экране комментатор внезапно закричал во всю мочь:

– Все, он прошел 71 круг, причем без единого пит-стопа, и на минуту раньше, отведенных двух часов! Клетчатый флаг вскинут, господа! Гонка закончилась! И вот он, герой сегодняшнего дня, следует в свой бокс. Через несколько минут мы увидим его лицо, лицо чемпиона Сан-Паулу!

Он еще что-то выкрикивал, а быстроногие операторы уже теснились у ворот бокса.

– Никому не известный Шон Брион становится героем номер один, спасшим ирландскую команду от неминуемой дисквалификации, и принесший ей второе место своей личной победой! – продолжал подогревать интерес комментатор. – Вот сейчас он выйдет из-за этой двери, и мы все увидим его! Его, стартовавшего под вторым номером, и пришедшего первым, первым по всем статьям! И вчера в последней квалификации, и в сегодняшней гонке! Последние секунды, господа, перед выходом победителя!

– Да что ты нас заводишь, – в сердцах бросил Вик невидимому комментатору. – Мы и так на взводе. Давай уже, показывай!

И словно услышав его, камера крупным планом выхватила лицо Антэна, выходящего из бокса в форме пилота ирландской команды со вторым номером на груди. А комментатора, казалось, сейчас хватит удар, он завопил уже во все свое луженое горло.

– Не может быть! Невероятно! Да это же Антэн Бойер! – и забывая, что прямой эфир, он заорал по второй линии: – Джесс, это сам Бойер! Теперь понятно, почему девчонка швырялась деньгами, ставя на него! Ты должна перехватить его, он должен дать нам интервью! Делай, что хочешь, хоть за ноги его хватай, но мы должны стать первыми!

– Кто такой Бойер? – возбужденно переспросила Престон. – Объясни толком.

– Твою мать, – выругался комментатор. – Ни хрена не знаешь. Говорю тебе, хватай его первая!

Внезапно звук отключился, видимо звукооператор сообразил, что посторонний разговор вышел в эфир, и несколько минут звучал бравурный марш. Затем снова зазвучал голос уже успокоившегося обозревателя, продолжившего комментировать кадры, на которых Антэна обнимали Лукас, Дерек и даже Стивен. Обнявшись со всеми, Антэн подхватил Лаки, приподнял и расцеловал в обе щеки, а потом с улыбкой закружил на месте. К этому моменту сквозь заграждение к боксу уже пробились репортеры, жаждавшие получить хоть какую-то информацию о победителе гонки. Расталкивая всех локтями, на первый план протиснулась мисс Престон. Раскрасневшаяся и растрепанная, она совсем не походила на ту холодную и высокомерную даму, какой всегда была на своем шоу.

– Мистер Брион, я – Джессика Престон, канал Эй-Бэй-Си, – перебивая других корреспондентов, громко представилась она. – Это правда, что вы – тот самый Антэн Бойер? Вы должны дать интервью нашему каналу!

– Можно подумать, вы знаете, кем был Антэн Бойер, мисс Джессика Престон, канал Эй-Бэй-Си, – иронично поддел ее Антэн.

– Конечно, знаю, сэр, – самоуверенно заявила она, – Вы… вы…

– Он был знаменитым ирландским гонщиком начала 90-х, мадам, – издевательски ответил ей мужчина средних лет, по облику явно из бразильской журналистской братии. – Судя по вашему возрасту, вы понятия не имеете, кто он. И, ничего не зная о своем соотечественнике, кричите громче всех, что он вам что-то должен. Привет, Антэн! – выкрикнул он на португальском языке. – Давай устроим пресс-конференцию, как в старые добрые времена!

– Привет, Диего! Все там же трудишься? – улыбаясь, откликнулся на португальком Антэн, узнавая журналиста, бывшего своего поклонника в те давние времена.

Тот расплылся в довольной улыбке, что его назвали по имени, и окинув своих собратьев гордым взглядом.

– Нет, сейчас я работаю на Центральном канале, у меня своя воскресная передача, и я приглашаю тебя в прямой эфир через полтора часа.

Оператор, знавший португальский язык, перевел мисс Престон состоявшийся диалог, и она поняла, что скандальная сенсация уплывает из рук, и за это, конечно, руководство канала по головке. не погладит

– Позвольте! – возмутилась Джессика, обращаясь к Антэну. – Мне было обещано эксклюзивное интервью вашей… – она уже не решалась назвать Лаки подругой, наткнувшись на свирепый взгляд Милтона. – Вашей… в общем, мисс Лаутензак, – обтекаемо закончила она.

Антэн бросил быстрый взгляд на Лаки, и та еле заметно кивнула в ответ.

– Ну, если моей… в общем, мисс Лаутензак было обещано вам интервью, то я могу присутствовать на нем, – пообещал Антэн и увидев победно вспыхнувшие глаза журналистки, решительно добавил: – Но только после передачи Диего.

Диего Костас сделал широкий приглашающий жест и великодушно произнес уже на английском:

– Вы тоже можете присутствовать на моей программе, мадам, в качестве зрителя, конечно, впрочем, как и все остальные желающие.

– Хочу напомнить вам, господа журналисты, что Антэну необходимо присутствовать на церемонии награждения, и я убедительно прошу вас оставить его в покое, – не допускающим возражений тоном, вмешался Лукас Маклафлин.

Охранники решительно оттеснили толпу журналистов, и Антэн быстрым шагом направился в административный центр, где находился оргкомитет Гран-При Бразилии. Лукас и Дерек сопровождали его, а Стивен и Лаки немного задержались с Диего Костасом, отвечая на его вопросы.

На экране вновь замелькали кадры с гоночной трассой, и комментатор продолжил репортаж. Все время подготовки церемонии награждения он посвятил знакомству своих зрителей со спортивной биографией Антэна Бойера, восторженно подчеркивая, что за три года спортивной карьеры тот не знал ни одного поражения, и ирландская команда трижды выигрывала Кубок Конструкторов, а он трижды становился Чемпионом мира. К сожалению, отметил комментатор, Антэн Бойер непостижимым образом внезапно исчез, как из мира гонок, так и из повседневной жизни, что в свое время породило кучу вымыслов и слухов. Расследования, проводимые журналистами, ни к чему не привели, как, впрочем, и официальное полицейское расследование. И вот спустя двадцать лет он появляется на гоночной трассе, и вновь становится победителем Гран-При. Конечно же, это сенсация, отметил комментатор и подчеркнул, что сам с нетерпением ждет начала спортивной передачи Диего Костаса. Он также призывает всех телезрителей, владеющих португальским языком, последовать его примеру и настроить свои телевизоры на бразильский канал. К тому же, сразу по окончанию программы бразильского телевидения на Эй-Бэй-Си в прямом эфире выйдет экстренный выпуск шоу Джессики Престон с участием самого Антэна Бойера и загадочной светской львицы мисс Лаутензак, более известной в определенных кругах Ирландии и Англии, как Герцогиня.

Репортаж из Сан-Паулу Эй-Бэй-Си закончила трансляцией награждения победителя. Трое гонщиков поднялись на подиум, и Антэн занял наивысшую ступень победителя. Сначала в его честь заиграл гимн Венесуэлы, страны, по лицензии автоклуба которой он выступал, а затем гимн страны, за команду которой играл – гимн Ирландии. Лицо Антэна было спокойно и торжественно, а камера, на мгновение выхватившая лица ирландских болельщиков, показала слезы радости и восторга на них. Затем было традиционное обливание шампанским тройкой победителей и награждение команд, что и стало заключительными кадрами репортажа.

Зрители в просторной дублинской гостиной тоже долго не могли прийти в себя. Торжественная церемония награждения и у них вызвала слезы умиления у женской половины общества, и радостное возбуждение у мужской. Они с большим удовольствием осушили несколько бутылок шампанского за Антэна и за ирландскую команду, занявшую второе место по результатам всего сезона.

Патрисия была несказанно рада за мужа. Тот вылетел в Бразилию в ужасном состоянии, что, конечно же, омрачало общее настроение, должное быть приподнятым перед свадьбами их сыновей. А теперь все устроилось наилучшим образом, и завтра все будет великолепным. Они с Приссциллой и девочками постарались на славу. Свадьбы пройдут по высшему разряду. К тому же и Лукас с Дереком неплохо поладили, а это уже гарантия, что между двумя семьями установится крепкая и по-настоящему родственная связь.

– Антэн настоящий наш спаситель, – растроганно произнесла она. – Я расцелую его при встрече.

– Не только ты, мы все его зацелуем, и он будет разукрашен следами от нашей помады, – рассмеялась Присцилла и, повернувшись к Алану, шутливо попросила: – Ты обязательно сфотографируешь его в таком виде, а я выложу фотку на своем сайте, чтобы все наши дамы умерли от зависти. Он ведь никому не дается в руки, – доверительно поделилась Присцилла с Патрисией и Кристианой. – Напропалую флиртует со всеми, делает комплименты, но ни одна не может похвастаться, что имела что-то большее от него, чем символический поцелуй воздуха возле ее щечки.

Кристиана внутренне сжалась, как пружина, но изо всех сил старалась не выдать своего волнения, и проявила вежливый интерес невыразительным замечанием: – Странно, ведь он довольно интересный мужчина.

Но Патрисию не провел ее нарочито равнодушный вид, и она решила разузнать подробности личной жизни Антэна, руководствуясь не только своим любопытством, но и желанием помочь Кристиане. Кто знает, вдруг между ними вновь вспыхнет искра любви, ведь, как говорится, первая любовь не умирает, она остается в сердце каждого навсегда.

– Присцилла, дорогая, ну расскажи нам об Антэне, – доверительным тоном попросила она, жестами предлагая им втроем пересесть за небольшой столик, сразу определившись в свою небольшую компанию взрослых женщин. – Я сейчас немного припоминаю, что в молодости у него были толпы поклонниц, и они сами вешались ему на шею.

Патрисия, слегка приподняв брови, с намеком посмотрела на Кристиану, словно говоря: «Сейчас мы все узнаем об Антэне». На что та слегка пожала плечами, отвечая: «Мне все равно, кто у него есть в Канаде».

Присцилла украдкой посмотрела на молодежь, столпившуюся у телевизора, одна часть которой, пыталась разыскать бразильский канал, а другая очень оживленно обсуждала увиденные кадры.

– Не хочу, чтобы Тэсс услышала и упрекнула, что я сплетничаю, – она выразительно взмахнула указательными пальцами, призывая своих собеседниц ближе придвинуться к ней и понизив голос, начала выдавать информацию.

– Я знаю Шона, ну теперь Антэна, больше десяти лет. Муж познакомился с ним в Венесуэле двенадцать лет назад, а потом убедил перебраться в Торонто. Сказал, что в Канаде у него будет больше перспектив для развития бизнеса и пообещал помочь на первых порах, познакомив с парой-тройкой нужных людей. Антэн и сейчас отлично выглядит, никто не даст ему и сорока лет, а тогда он был безумно красив. Когда Дерек пригласил его к нам на прием, все наши дамы просто взбесились, и чуть не передрались между собой, узнав, что он вдовец с двумя детьми. Они решили, что Антэн усиленно займется поиском матери для сыновей, и каждая мнила себя на эту роль. Ну, кто там задумывался о мальчиках, тем более, те были уже не младенцами, а подростками. Само собой, подразумевалось, что их отправят в какое-нибудь закрытое учебное заведение, и они не будут мешать родителям, наслаждаться прелестями брака. Но Антэн и не думал искать жену, дав всем понять, что его сыновьям не нужна мачеха. И он твердо убежден, что никакая женщина неспособна полюбить чужих детей, чтобы там не говорилось в разных историях о второй матери. Ну, в принципе, он прав, – резонно заметила Присцилла, – Я тоже не верю, что женщина может полюбить чужих детей. Она будет только мириться с их существованием и то временно, пока полностью не завоюет их отца. Узнав его позицию, охотницы на богатых мужей сразу угомонились, уступив место любительницам острых ощущений. То, что Антэн чертовски сексуальный, ощутили все с первой минуты. Честно признаюсь, – она понизила голос почти до шепота, – при всей любви к Дереку, меня саму бросало в жар от одного его взгляда, и не знаю, устояла бы я перед ним, если бы он приложил, хоть малейшее усилие, чтобы привлечь мое внимание или как-то намекнул, что хочет познакомиться поближе.

Патрисия сочувственно кивнула, давая понять, что полностью разделяет ее чувства, а заодно, поощряя к дальнейшему разговору. Присцилла приободрилась и с удовольствием продолжила сплетничать.

– Короче, они стали вертеть перед ним хвостами, пытаясь привлечь внимание, но ни у одной дальше комплиментов дело не дошло. Дерек рассказал мне, что вначале мужчины восприняли Антэна в штыки, небезосновательно опасаясь, что с его появлением у них вырастут увесистые рога, наблюдая, как их жены, потеряв всякий стыд и страх, навязывают себя этому красавчику. Он даже засомневался, стоило ли уговаривать Антэна переезжать в Торонто, обещая успешное развитие бизнеса, и поделился с ним своими опасениями. Но Антэн сказал, что в Венесуэле никогда не путался с женами своих партнеров, а тем более с дочерями, и гарантирует Дереку, что и в Торонто не будет изменять своим принципам. Постепенно все это поняли, и мужья, и жены, но все равно никому не давала покоя неизвестность, с кем спит наш красавец. Но время шло, а никто не появлялся рядом с Антэном. Он полностью был занят развитием своей компании и воспитанием детей. И тогда пошли слухи, что он импотент или гей.

– Да ты что? – воскликнула Патрисия и с сочувствием спросила: – Неужели он стал импотентом в тридцать лет?

– Когда я рассказала Дереку о таких слухах, он сначала выругал меня за то, что я повторяю вымыслы злобного бабья, отвергнутого Антэном. А потом уверенно заявил, что с тем все в порядке, потому что многие наши знакомые мужчины обращаются к нему за помощью, – Присцилла понизила голос до еле различимого шепота. – Он знает какой-то старинный рецепт для повышения потенции. Я так подозреваю, что и Дерек обращался к нему.

У нее вспыхнули щеки, но она все равно не удержалась и поделилась с новыми приятельницами своей женской радостью:

– В последнее время Дерека не узнать, у нас с ним секс каждую неделю. Муж как-то сказал, что Антэн озолотился бы, если бы продавал свое снадобье, и не надо было бы целыми днями торчать за компьютером.

– Ну, тогда почему он одинок? – недоуменно возразила Патрисия. – Никогда не поверю, что он гей!

– Ну что ты! – замахала на нее руками Присцилла, – Конечно, нет! Наверняка у него есть женщина, просто он об этом не распространяется. К кому-то же он постоянно мотался в Венесуэлу. Хотя, в свете последних новостей… – она неопределенно пожала плечами и неуверенно заметила: – Получается, что в Венесуэле он занимался гонками.

Такой интересный для них, особенно для Кристианы разговор прервал довольный возглас Вика.

– Все-все, Алан, остановись, похоже, мы нашли Центральный канал. Интересно, что говорит диктор? Ты как с португальским языком?

– Да никак, я уже и испанский почти забыл за десять лет, – скромно приуменьшил свои знания Алан.

В принципе, он неплохо знал португальский, иногда практикуясь с отцом, но захотел сам внимательно послушать, о чем тот будет говорить, не отвлекаясь на перевод.

– Я уверен, что программа будет идти на португальском языке, – уверенно продолжил Викрам. – Канал вещает только на свою страну и не имеет статуса международного, поэтому перевода на английский не будет. Да, проблемка… – с жалостью протянул он. – Как же нам понять, о чем они будут говорить? Мы с Габриэлем только испанский знаем, это у нас Лаки по языкам шпарит.

Алан скосил глаза на Дарию, и та сразу сообразила, чего от нее хочет брат. За неделю тесного общения они очень сблизились и научились хорошо понимать друг друга. Это стало удивительным и радостным открытием для обоих, вселившим уверенность, что теперь у каждого из них появился родной и близкий человек. Они поделились друг с другом многими сведениями из своей жизни, находя большое сходство во вкусах и привычках, да и в способностях тоже, удивляясь, что легкое изучение иностранных языков присуще им обоим. Португальский входил в перечень языков, которыми они оба свободно владели, и Дария поняла, что брат по каким-то своим причинам не хочет сознаваться в этом Викраму, но не возражает, чтобы переводом передачи занялась она.

– Не переживай, Вик, – с улыбкой успокоила его Дария. – Я довольно сносно знаю португальский и думаю смогу перевести, о чем будет идти речь хотя бы в общих чертах.

Габриэль не смог удержаться и обняв за плечи сидевшую рядом жену, шепнул ей на ушко:

– Только давай договоримся, что ты не будешь говорить на португальском языке, какой он у меня большой и упругий, я предпочту услышать это на ирландском.

Дария смущенно вспыхнула и укоризненно посмотрела на мужа, а тот громко расхохотался и погладил ее по голове, а затем поцеловал в щечку.

…Габриэль вспомнил, как сегодня утром жена щелкнула его по носу и положила конец глупой игре, затеянной им несколько дней назад. Он и сам бы хотел ее закончить, но из-за неуместной гордости не знал, как это сделать. Габриэль сам не понимал, почему продолжал вести разговоры в постели на испанском, почему спазм стискивал его горло всякий раз и не позволял сказать жене все ласковые и нежные слова на родном ей языке. Хотя, как разумный человек, понимал, что этим обижает ее. Поэтому, он и словом не обмолвился, когда она, следуя его примеру, начала говорить в постели на немецком языке. Его распирало от любви и нежности, он не мог и не хотел молчать о своих чувствах, но все его красноречие легко и свободно проявлялось только в испанских выражениях. Габриэль боялся, что высказав все на ирландском языке, предстанет перед женой чрезмерно сентиментальным и смешным, что недостойно мужчины. Но с упоением внимал восторгам Дарии, высказанным на немецком. Он делал вид, что не понимает ни единого слова, а сам заводился с пол-оборота от ее красноречивых описаний его сильного и крепкого «друга». Габриэль решил, что ей, как и ему, неудобно открыто проявлять свои чувства. Тем более, она могла посчитать, что ее сдержанному и чопорному мужу, каким он проявил себя в первый месяц их супружества, будут претить ее откровенные восторги, и вызовут нарекания в несдержанности и нескромности. Габриэль хотел бы сказать, что никаких нареканий не будет, и он безумно рад, что его жена такая чувственная и отзывчивая, но тогда пришлось бы признаться, что он обманывал ее, делая вид, что ничего не понимает, а, следовательно, пользовался ее откровенностью.

Но сегодня утром его умница жена несколькими словами прекратила их бессмысленную игру. Даже сейчас, вспоминая утренний эпизод, Габриэль едва сдерживался от смеха, представляя со стороны весь комизм ситуации, когда он, подбадриваемый непристойными выкриками жены во время его усердной «пахоты», вдруг в этих восторженных стенаниях начинает улавливать совсем иные слова. А именно, как его дорогая жена начинает методично перечислять список дел на сегодняшний день. Его хватило только на три пункта. Когда он услышал, что Дария запланировала отвести спаниеля матери на очередную прививку, то уже не смог дальше сдерживаться и сразу кончил, а затем недоуменно посмотрел ей в глаза и недоверчиво спросил:

– Какой спаниель? У твоей же матери нет собаки.

Дария не ответила, а лишь выразительно приподняла брови, и Габриэль был вынужден сознаться:

– Прости, что не сказал сразу, но я хорошо знаю немецкий.

– Я тоже хорошо знаю испанский, но побоялась признаться в этом. Ты мог совсем перестать разговаривать со мной, и все делал бы молча. Ведь ты считаешь меня недостойной ласковых слов, – от обиды она закусила губу и отвернулась от мужа.

– Ну, что ты, родная, – Габриэль слегка обхватил подбородок жены и повернул к себе ее лицо. – Ты достойна самых лучших слов, просто у меня нет опыта в таких делах. Я никому до тебя не признавался в любви и боялся, что буду выглядеть сентиментальным идиотом, лепечущим любовный бред.

– Ни одна женщина не посчитает мужчину идиотом, слушая его слова любви, – пылко возразила Дария. – Это она чувствует себя используемой вещью, когда в самые интимные моменты слышит от мужчины только сопение и пыхтение.

Габриэль прижал к себе жену и тихо пообещал:

– У нас не будет ни сопения, ни пыхтения, и никакой иностранщины. А будет… – и он стал медленно целовать Дарию, шепча признания в любви, нисколько не стесняясь. А она, наслаждаясь откровенными словами и купаясь в его нежности, ответила не менее доверчиво, растрогав его до глубины души…

Дария сжала руку мужа, возвращая его из утренних воспоминаний в гостиную Маклафлинов.

– Мы не дома, – тихо напомнила она. – Перестань меня гладить по спине, на нас все смотрят.

Габриэль, поймав взгляды – насмешливый Вика и понимающий Алана, выпрямился на диванчике и по-деловому спросил:

– Дорогая, тебе хорошо отсюда слышно? Может, пересядем ближе, чтобы тебе было лучше переводить?

– Ей будет хорошо слышно, если ты отсядешь от нее и перестанешь отвлекать от перевода, – ухмыльнулся Вик. – Тогда и нам все будет понятно.

Дария усмехнулась и пересела ближе к экрану телевизора, сделав это весьма своевременно. Телепередача началась, и Диего Костас объявил о госте в студии.

Как и предполагалось, передача шла на португальском языке, причем все говорили очень темпераментно, и Дария еле успевала за ними переводить. Сначала ей было очень сложно – Диего вовлек Антэна в обсуждение и сравнение нынешних болидов с теми, что были двадцать лет назад. Он сыпал терминами и параметрами, настаивая, что современные гонки стали технически более оснащенными. И это в свою очередь выдвигает массу правил по ограничению скоростей, делая гонки менее опасными, но и менее зрелищными.

– Да задолбал ты уже своими шасси! – не удержался Викрам от едкого комментария. – Зрелищно – незрелищно! Сел бы сам и порулил, а потом бы разглагольствовал, – рассерженно пробормотал он и уже более мягко обратился к Дарии: – Солнышко, не переводи нам эту техническую дребедень. Когда он начнет расспрашивать Антэна о его жизни, тогда нам и переведешь.

Диего стал спрашивать Антэна о жизни лишь спустя двадцать минут, специально оставляя самую интересную информацию на конец передачи, чтобы удержать зрителей у экранов.

– А теперь расскажи нам, друг, куда ты пропал двадцать лет назад? И почему сегодня выступал не под своим именем?

Услышав перевод вопроса Диего, все встряхнулись и стали с большим вниманием следить за разговором в далекой заокеанской студии.

– Все случилось в Сан-Марино, в конце апреля девяносто первого года, перед самой гонкой, – начал рассказывать Антэн. – Я просто оказался в неподходящий момент в неподходящем месте, а именно, в небольшом баре в центре города, где стал случайным свидетелем похищения одного человека. Я хорошо разглядел похитителей, к сожалению, они меня тоже. Это были югославские военные. В Хорватии тогда вовсю шла война, и на нейтральной территории, в Сан-Марино, состоялась встреча представителей враждующих сторон, целью которой был поиск путей урегулирования конфликта. Не буду вдаваться в подробности, но на моих глазах похитили члена хорватского правительства, о чем я, как законопослушный гражданин рассказал в полиции, описав похитителей. За что и поплатился.

В то время я был достаточно известен, – скромно заметил он, на что Диего разразился бурными возражениями, уверяя зрителей, что тогда лицо Антэна Бойера было известно всему миру. – Им не составило труда отыскать меня, и я еле ушел от расправы. Тогда мне стало уже не до гонок. Опасность грозила не только мне, но и моей семье. Полицией было решено провести ряд мероприятий по защите нас, как свидетелей. Через сутки у нас уже были другие имена, биографии и страна проживания. Так в Каракасе появился Шон Брион, водитель-дальнобойщик, имеющий на руках семью и весьма скромные денежные накопления.