Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

Внимательным взглядом он окинул фигуру жены, изменившуюся от беременности, и заметил, что уже немного раздалась талия, округлился животик, а полная грудь стала еще соблазнительней. И ощутил странное чувство, но это была не брезгливость, в чем упрекнула его сестра, а нежность к своей женщине, вынашивающей их ребенка. Габриэль опустился на кровать рядом с Дарией и медленно, начиная с коленей, стал нежно поглаживать ее тело, постепенно поднимаясь вверх. Он ненадолго задержался в уютном местечке между ног, а потом ласково погладил животик и тихо сказал:

– Малышка, папа всегда будет рядом. Я тебя люблю.

Дария проснулась от первого прикосновения. Сквозь приоткрытые веки она смотрела на мужа и ждала его дальнейших действий. Руки Габриэля тихонько продвигались все выше, выше и нежно обхватили грудь, а затем к ним присоединись горячие нетерпеливые губы, припавшие к таким чувствительным соскам. Жаркая волна желания прокатилась по ее телу, и оно выгнулось под его умелыми руками. Лаская жену Габриэль, не переставая, говорил о своей любви, просил прощения за нанесенную обиду и откровенно восхищался ее телом, смущая описанием отдельных его участков, особенно любимых им. Он клялся, что никогда больше не обидит ее, и просил не бросать его. Дария трепетала в объятиях мужа, только единственное «но» огорчало ее. Слова раскаяния и любви, все обещания и клятвы он произносил на испанском языке. Дария отлично знала испанский, как еще французский, немецкий, итальянский и португальский языки, но ведь Габриэль этого не знал. Он почему-то не захотел произнести все эти слова на ирландском, то ли из-за гордости, то ли из-за боязни открыть свое сердце, опасаясь, что она отвергнет его любовь.

На родном ей языке он сказал только:

– Прости меня, пожалуйста, я хочу быть с тобой и малышкой. Не надо называть ее Габриэлой. Я никогда ее не брошу, как никогда не брошу и тебя.

Дария решила простить мужа, ведь она любит его. Да и он ее любит, хоть прямо не сказал об этом. Но она подумает, как убедить его произнести слова любви на ирландском языке. А еще лучше, попросит совета у Лорен, ведь только благодаря сестре Габриэля, ей удалось сохранить семью. Дария на время отбросила все сомнения и стала отвечать мужу на ласки. Они занялись любовью, изгоняя из сердец горечь от обид и наполняя их тихой радостью от обладания друг другом.

Габриэль с благодарностью вспомнил Алана, сумевшего помочь ему, казалось, совсем в безнадежном деле, и понял, что отныне может считать его другом, очень близким другом, можно даже сказать, братом.

В это время Алан потягивал вино и перебирал в памяти слова Габриэля, прозвучавшие в тот тяжелый момент, когда он уже смирился, что Лорен недосягаемая для него. На душе стало тепло и спокойно, ничего, он еще поборется за свою любовь.

***

День, знаменательный для всех, катился к концу. Для Габриэля и Дарии он стал самым счастливым со дня их свадьбы. После неожиданного и желанного примирения они вновь стали жить вместе, и на ужин пришли уже вдвоем. Викрам и Стивен довольно переглянулись, но не стали ничего комментировать, чтобы не смущать Дарию. Габриэль за спиной жены улыбнулся Алану и показал ему большой палец, говоря, что у них все в порядке.

За столом царила непринужденная дружеская атмосфера, ничем не напоминавшая утреннее столкновение. Стивен узнав, что Шон отец Лорен, стал относиться к нему с явной симпатией, ведь Антэн Бойер, действительно, был его кумиром в школьные годы. Да и Габриэль, пребывая в благодушном настроении, позабыл неприятный инцидент.

Алан весьма удивился такой смене отношений, он ведь не знал о разговоре, состоявшемся между тремя любимыми мужчинами Лорен, положившем конец неприязни между ними. Похоже, они договорились между собой, и за ужином не было привычного обмена колкостями.

Кристиана с еле заметной грустной улыбкой наблюдала за Шоном, который вел себя как тот, незабываемый ею Антэн – любезно и непринужденно, оказывая внимание всем присутствующим дамам, включая и ее. Она невольно поддалась его обаянию, а Стася и Дария, редко обедавшие за общим столом, были полностью пленены остроумным и внимательным дядей Шоном. Да что говорить о женщинах, которые всегда были от него в восторге, даже недоверчивые братья Лорен, все трое, уже не хмурились и не бросали недовольные взгляды, а по-приятельски болтали с ним.

Алан в очередной раз убедился в умении отца очаровывать людей, причем как женщин, так и мужчин. Этим качеством он походил на Лорен, умевшую покорять одним взмахом ресниц и легкой улыбкой. Алан прекрасно понимал, почему она выбрала отца, ведь перед ним невозможно устоять даже такой неприступной красавице. Рядом с ним любой мужчина выглядил бледно и неубедительно. Он не знал, как привлечь к себе ее внимание, и опять засомневался, стоит ли это делать. Может лучше смириться и попытаться радоваться за них, ведь он любит их обоих.

Кошмар начался в красной гостиной, куда они перешли, чтобы немного расслабиться в удобных креслах, наслаждаясь десертом и выпивкой. Шон медленно потягивал виски, как внезапно, без всякой видимой причины начал задыхаться и хвататься за сердце.

Викрам мгновенно оказался рядом и обеспокоенно спросил:

– Что, сердце?

Шон лишь беспомощно хватал ртом воздух, не в силах вымолвить и слова.

– Алан, у отца больное сердце или проблемы с сосудами?

Тот отрицательно покачал головой:

– Не знаю, он никогда не говорит, что у него болит, из него и слова не вытащишь, когда спрашиваешь о здоровье, – и обеспокоено вглядываясь в лицо отца, машинально гладил его по руке.

– Все ясно, еще один возомнил себя бессмертным и доигрался с экстремальными развлечениями, – Вик махнул рукой Стивену. – Давай оттащим его в лабораторию, а там посмотрим, что с ним делать.

Они действовали быстро и слаженно. Легко подхватили Шона и стремглав помчались с ним в самую дальнюю комнату на втором этаже. Алан растерялся от такой резвости, не зная, чего ожидать от этих колдунов, так яростно сцепившихся утром с его отцом. Он заподозрил, что они специально разыгрывали дружеское расположение за ужином, чтобы избавиться от него, и страх заметался в его глазах.

Габриэль мгновенно понял, какие сомнения одолевают Алана.

– Друиды никогда не бросят своего в беде. В лаборатории есть специальные зелья. Поверь мне, они попытаются спасти Шона, а не отравить, – уверенно произнес он, стараясь достучаться до него.

– Они ненавидят его и точно отравят! – выкрикнул Алан, бросаясь вдогонку за колдунами, потащившими отца в свою жуткую лабораторию.

– Стася, попытайся объяснить девчонкам, кто такие друиды и что не надо их бояться, – на ходу распорядился Габриэль и выбежал следом за Аланом, боясь, что из благих намерений тот всеми силами будет стремиться помешать Вику и Стивену.

Алан влетел в лабораторию и остановился, как вкопанный. Отец лежал на широком столе, за одну руку его держал Викрам, за вторую – Стивен.

Шон был в сознании и тяжело дыша, через силу отвечал на вопросы Вика.

– Похоже, оторвался тромб. Меня предупреждали, что это может произойти в любой момент. Если тромб попадет в легочную артерию, то наступит тромбоэмболия.

Он специально говорил терминами, понятными лишь профессионалу, чтобы не пугать вбежавшего в комнату сына страшными словами – удушье и смерть.

Стивен понимающе глянул на Вика. Они недаром изучали в Дармунде анатомию и хорошо представляли, что если тромб большого размера, то Шон может умереть почти молниеносно, максимум через час. Лорен почувствовала, что ему грозит какая-то опасность, и попросила братьев спасти его. Если бы Шон не был ее отцом, она бы четко увидела, что именно грозит ему, о ее даре ясновидения в Дармунде ходили легенды. Но предвидеть, что ожидает в будущем ее саму или ее кровных родственников ей, как и всем ясновидящим, было не дано.

– И зачем три недели надо было носиться, как сумасшедшему? Что, нельзя было вести себя немного осмотрительней? Или хотели произвести впечатление на свою доченьку, Шон? – обреченно вздохнув, спросил Викрам.

– Ты не поймешь, какой ловишь кайф, когда мчишься по встречной со скоростью триста километров, да еще с таким напарником. Эти дни для меня были самыми счастливыми за последние двадцать лет. Жаль, что не дотянул до конца месяца и не умер в Канаде. Передай моей девочке, что я люблю ее, сам сказать я уже не успею.

– Нет, Шон, сами ей скажете, – Вик отошел от него и стал отмерять какие-то капли из синего флакона. – Ваша девочка меня убьет за своего папочку, если я не дотяну его до ее возвращения.

– Называй меня Антэном, не хочу умирать под чужим именем.

Алан недоуменно нахмурился, не зная, как понимать слова отца. Может, как начавшийся бред?

– Я тебе сейчас дам «умирать», Антэн! – с нарочитой угрозой произнес Стивен, ложась рядом и крепко сжимая его руку. – Твоя доченька нам головы оторвет за тебя. Дождись ее, а потом уже помирай. Вик, вызывай ее.

Викрам широко распахнул окно и взмахнул квилоном, выпуская огненную молнию в ночную темноту неба. За окном бушевала снежная буря, очень необычная для Ирландии. Такого катаклизма не было несколько десятилетий.

– Она не прилетит в такую погоду, слишком сильный ветер, ни один вертолет не взлетит, – еле слышно прошептал Антэн. – Да и дед ее не отпустит.

– Твою дочь ничто не остановит, а тем более, никто, – Викрам начал осторожно вливать в его рот какое-то странное зелье, ярко синего цвета. – Продержись часок. Я уверен, что она не намерена терять отца, которого ждала двадцать лет.

– Дочь? – изумился Габриэль.

– Да, брат. Это Антэн Бойер – отец Лаки, – ответил Вик, вливая очередную порцию зелья, на этот раз ядовито-зеленого цвета.

– Не может быть, – недоверчиво произнес Алан и посмотрел на отца, но тот был уже без сознания. – Лаки говорила, что ее очень интересует мой отец, но я думал, в смысле… – и он нерешительно замолчал.

– Не ты один думал, что именно в том смысле, – отозвался Стивен. – Они нас всех провели, только Вик знал и тихонько подсмеивался. А я все гадал, почему он так лояльно относится к Шону и разрешает ему столько времени проводить с Лаки наедине.

– Я ничего не понимаю. А для чего все это было? – недоуменно спросил Габриэль. – Они вели себя, как…

– Как любовники, да? – охотно подсказал Викрам. – Да нормально они себя вели, это вам в каждом жесте и слове мерещилось то, что вы хотели увидеть и услышать. Просто, я думаю, им сложно было сразу броситься друг другу на шею с криками радости, объявив всем, что они – отец и дочь. Ты ведь знаешь Лаки, она не разбрасывается словами, а тем более чувствами. Чтобы называть Антэна отцом, ей сначала надо было убедиться, что он хочет иметь такую дочь. Да и Антэн не был уверен, что Лаки простит его за все.

– За что прощать отца? В чем он виноват перед ней? Меня, совсем чужого ему ребенка, он вырастил как родного сына. А родную дочь никогда бы не бросил, я уверен, что он не знал о ней.

Алан бросился защищать человека, которого двадцать лет считал своим любимым отцом, и которым искренне восхищался.

– Он тебе сам все расскажет, только сначала его надо спасти.

Вик сосредоточенно смешивал зелья и по каплям вливал в рот Антэна. Время неудержимо истекало, а Лаки так и не появилась. Он боялся, что его сигнал не дошел до нее, и выпустил еще целую серию вспышек. Молнии ярко осветили черное небо. А его губы зашептали заклинания вперемешку с просьбами к Лаки скорее вернуться домой.

Антэн лежал с закрытыми глазами, его дыхание, тяжелое и прерывистое, грозило остановиться в любую минуту. Он был еще жив только благодаря снадобьям и жизненной энергии, которой делился с ним Стивен. Тот измученный до предела, не жалея себя подпитывал Антэна, опасаясь, что они с Виком не выполнят просьбу сестры, и она потеряет отца.

Промокшая насквозь и замершая до самых костей, Лаки ворвалась в комнату через открытое настежь окно, упав прямо с неба. Последние полчаса ей пришлось лететь сквозь снежную бурю по леденящему ветру. Казалось, природа взбесилась в эту ночь, засыпав Ирландию снегом. Ее голова была непокрытой, шапка слетела во время полета, и волосы звенели застывшими льдинками. Широко раскрытыми глазами она обвела комнату, четко фиксируя каждый момент, и увидела лежавшего на столе отца. Тот еле дышал, его силы поддерживал Стивен, стремительно слабевший и выглядевший не намного лучше Антэна.

Увидев сестру, Вик с облегчением вздохнул:

– Наконец-то, я уже и не надеялся. У него оторвался тромб и почти закупорил легочную артерию. Стивен еле его удерживает.

Лаки резко стряхнула головой и в разные стороны полетели ледяные осколки, она вся дрожала от холода.

Габриэль быстро захлопнул окно и озабоченно сказал:

– Тебе надо срочно переодеться, ты можешь заболеть.

Она лишь слабо улыбнулась брату и тихо попросила:

– Дай мне свой свитер, у меня нет времени на переодевание. И, пожалуйста, иди к девочкам, успокой их. Алан, тебе не надо оставаться здесь, уходи вместе с Габриэлем.

Быстро сняв свитер Габриэль протянул его сестре и увидев ее нетерпеливый жест, направился к выходу. У порога он оглянулся на Алана, но тот и не думал покидать лабораторию, твердо заявив: – Я останусь с отцом.

Лаки кивнула брату, и он вышел, прикрыв за собой дверь.

Не теряя времени на соблюдение приличий, она мгновенно сбросила на пол мокрую куртку и свитер, следом полетели джинсы с сапожками. Оставшись в одном белье, Лаки быстро натянула свитер брата и повернулась к Алану.

– Тебе все-таки лучше уйти, – еще раз попросила она, не желая с ним спорить. У нее совсем не было на это времени.

– Нет, я не брошу отца.

– Хорошо, – безропотно согласилась девушка, подошла к столу, стоявшему у окна, и стала что-то искать в его ящике. – Помоги мне, пожалуйста, достань большую банку с пиявками со средней полки, – махнула она в сторону узкого стеллажа, уставленного всевозможными сосудами.

Не ожидавший никакого подвоха, Алан подошел к стеллажу протянул руку к полке и услышал негромкий щелчок. Лаки резко схватила его руку, потянула к себе, и через мгновение он оказался прикованным к трубе, подающей горячую воду для отопления. От негодования на ее коварность и свою доверчивость у него перехватило дыхание, и он смог лишь сипло выжать из себя:

– Ты с ума сошла, зачем ты это сделала?

– Я же просила уйти и не мешать мне, а ты не послушался. Теперь главное не отвлекай меня и молчи, не заставляй заклеивать рот скотчем. Ради него я пойду на все, и на это тоже.

Ее голос был таким жестким и решительным, что Алан сразу поверил и не стал дальше спорить.

Лаки отошла от него, быстро достала из ящика стола длинную пластиковую коробку и подошла к отцу. Нежно погладила его по щеке и прошептала:

– Прости, что будет очень больно, но другого выхода нет, я не могу забрать твою боль, мне нужна сила.

– Надо попробовать выбить тромб из артерии, а потом отогнать его в руку, – объяснила она Вику.

Тот понял ее с полуслова, приподнял Антэна и придерживая за плечи, усадил на столе. А затем сел сзади него, спина к спине, цепко обхватил руками за талию, а ногами крепко уперся в стену. Стивен, как и Антэн, был уже без сознания.

– Давай, малышка, бей изо всей силы. Лучше получится твоим любимым ударом, только у тебя не более двух попыток, больше он не выдержит, – Вик и сам еле ворочал языком.

Алан до крови закусил губу, чтобы не закричать, увидев, как Лаки отошла от стола на пару метров, а потом приемом каратэ ударила отца правой пяткой прямо в грудь.

Антэн захрипел, казалось, сейчас он задохнется. Не медля ни минуты Лаки ударила второй раз. Вик чуть не слетел со стола и еле удержал Антэна.

Девушка подскочила к отцу, положила руку ему на грудь и зашептала заклинания. Она несколько раз провела от грудины к плечу, сильно надавливая на тело, словно гнала невидимую волну. Пот градом катился с ее лба, от напряжения сводило все тело, но она, не переставая, настойчиво продолжала проталкивать тромб по артериям.

Алан не понимал, что она делает, но боялся вымолвить хоть слово, понимая, что может помешать ей. А на кону стояла жизнь его отца, впрочем, не его, а их отца, одного на двоих. Он до сих пор не мог поверить, что Лаки его дочь, и что отец не рассказал ему об этом, как и не открыл свое настоящее имя, а ведь они всегда доверяли друг другу. Хотя, если положить руку на сердце, он ведь тоже не сразу рассказал ему о своей первой встрече с Лаки, а только при определенных обстоятельствах признался в этом. У отца могли быть свои соображения по поводу дочери, и Алан надеялся, что тот все ему объяснит, если удастся его спасти. И он стал мысленно умолять Лаки спасти их отца. Но, самое жуткое зрелище ожидало его впереди.

– Вик, вроде получилось, – судорожно выдохнула девушка. – Осторожно клади его на стол.

Вик отлепился от спины Антэна и плавно опустил его на стол, а сам обессиленный скатился на пол.

Лаки не обращала ни на кого внимания. Сильно прижимая руку к плечу Антэна, она повела ее вниз к локтю. Остановившись примерно на середине плеча, достала из коробки резиновый жгут и крепко перевязала им руку, помогая себе зубами. Затем в ее руках появился ритуальный кинжал, знакомый Алану по Венесуэле, и она резко рассекла руку отца. Кровь брызнула во все стороны – ей на лицо, на свитер Габриэля, на пол. Девушка отбросила в сторону квилон, схватила длинную острую спицу, погрузила ее прямо в рану и стала зондировать вену. Кровь хлыстала, а она все водила спицей и не переставая, произносила заклинания. Казалось, это длилось вечность. Алан скрипел зубами от бессилия и страха за жизнь отца.

Наконец, девушка подцепила сгусток крови и вытянула его из вены. Кровь хлынула с новой силой, кровавые лужицы застывали на столе и полу. Лаки отбросила в сторону спицу и схватилась за иглу. Она шила на ощупь, кровь заливала рану, вена была не видна. Пот и растаявший на волосах лед заливали лицо, размывая пятна крови Антэна, но она только встряхивала головой, не имея возможности его вытереть. Вид у нее был ужасный, как у вампира.

Она думала. что никогда не закончит сшивать сосуды, мышцы и кожу Антэна. Но все когда-то заканчивается, и через полчаса она уже забинтовывала ему руку. Силы почти покинули ее, она еле добрела до двери и вышла в коридор.

За дверью стояли взволнованные Габриэль и Кристиана. Девушка упала брату на руки и прошептала:

– Сними с моей шеи флакон, в нем зелье. Дашь Вику десять раз по пять капель через три минуты, только ему, он спасет всех.

Лаки потеряла сознание, а Габриэль растерянно посмотрел на Кристиану, та поняла его без слов.

– Сделай так, как она сказала. Вдруг зелья не хватит, чтобы привести ее в норму, и все погибнут. Давай найдем Вика, – предложила она и смело вошла в лабораторию.

Картина, представшая перед ее глазами, была не для слабонервных дамочек. На столе лежал бледный, как мертвец Антэн, на полу без сознания – Викрам и Стивен. У окна, тяжело привалившись к столу, сидел Алан. Его вытянутая правая рука была прикована к трубе отопления. И везде была кровь…

– Кристиана, отстегните меня, пожалуйста, ключ где-то на столе, – негромко попросил Алан. – Все было не так страшно, как кажется со стороны.

Он пытался успокоить ее, понимая какой ужас она испытала, переступив порог лаборатории. Женщина быстро обшарила глазами стол и нашла ключ от наручников. Через мгновение Алан уже потирал затекшую руку и оправдывал Лаки.

– Сам виноват. Отказался уйти, когда просили, и у Лаки остался лишь один выход – приковать меня. Я точно бы вмешался, когда она начала бить отца.

Кристиана испуганно вздрогнула, и он торопливо пообещал: – Потом расскажу, что здесь происходило.

Габриэль внес сестру в лабораторию и осторожно положил на узкий диван. Затем снял с шеи флакон и подошел к столу, махнув рукой парню.

– Помоги отодвинуть Антэна и уложить на стол Вика. Надо влить ему лекарство, чтобы оживить.

– Почему ему, а не Лаки? – сразу нахмурился Алан, как и Габриэль, в первую очередь подумавший о ней.

– Она приказала. Сказала, что он спасет всех.

Алан подошел к отцу, тот дышал неглубоко, но ровно. Они с Габриэлем передвинули его, уложили Вика, и стали долгие полчаса приводить в сознание, четко выполняя указания Лаки, и напряженно вслушиваясь в ее дыхание, боясь, что в любую минуту оно прервется.

Кристиана укрыла дрожавшую от холода девушку одеялом, затем осторожно смыла кровь с ее лица и набросила полотенце на волосы. Она всегда испытывала к Лорен материнские чувства, и только последние три недели отдалилась от нее, считая возлюбленной Бриона. Какое же облегчение испытала она, когда час назад Габриэль сообщил, что Шон, то есть Антэн – отец Лорен. Дальнейшие объяснения насчет друидов не испугали ее. Кристиана три года знала этих ребят и понимала, что они не совсем обычные люди, как всегда ощущала и необычность Антэна.

Дария тоже спокойно приняла сначала сбивчивые объяснения Стаси, а потом такие понятные и убедительные Габриэля. Стивен был ее двоюродным братом, а Лорен она безоговорочно доверяла, поэтому не испугалась, услышав о друидах. Тем более, что немного знала о них от своего деда Патрика, когда в детстве тот уговаривал ее не боятся прадеда Бирна. Габриэль также сказал, что между собой они предпочитают называть Лорен другим именем – Лаки, и если Дария и Кристиана захотят, то могут тоже так ее звать.

Кристиана порадовалась тому, что Габриэль настоял, чтобы Стася и Дария находились вместе с Раяном в детской. Она не представляла, что они испытали бы, войдя в лабораторию. С ее жизненным опытом и фантазией писательницы и то было жутко увидеть залитую кровью комнату. Но потом она взялась за работу, стерла кровь с лиц Стивена и Антэна, вымыла пол, и лаборатория приобрела почти свой обычный вид.

Через полчаса им удалось растормошить Викрама. Тот открыл глаза и попытался сесть, но его качало в разные стороны. Алан присел рядом и обхватил его за плечи, не давая упасть.

– Где Лаки? Что с ней? – первые слова Вика были о сестре.

– Она без сознания лежит на диване, говори, что надо сделать.

Алан готов был встряхнуть его изо всех сил, чтобы он быстрее сказал, как спасать Лаки.

– Отнесите в ее комнату и уложите в горячую ванну, – еле шевеля языком, Вик с трудом выталкивал из себя слова. – В воде надо растворить по пять ложек порошка женьшеня и розовой радиолы. Посмотри, они должны стоять на полке. Кристиана, посиди с ней, чтобы она не захлебнулась. А Стивена перенесите в мою комнату, не надо пугать Стасю. Я сейчас немного отдышусь и найду все снадобья. Алан, с твоим отцом, похоже, все в порядке, пусть спит до утра. Лаки успела вовремя.

Алан и Габриэль воспрянули духом и начали действовать. Вскоре все покинули лабораторию, где в этот вечер разыгрались такие страшные сцены. Они разместили Лаки и Стивена в ее апартаментах, включавших пять комнат. Алан вспомнил, как в начале считал, что она спит с Виком, ведь они вместе выходили из двери, ведущей в ее комнату.

Как же все изменилось за прошедшие три недели. За это время он узнал, что странная, непонятная Герцогиня, заманившая их с отцом в свой дом – маленькая незнакомка, оставившая неизгладимый след в его сердце. Она выросла и стала такой смелой и сильной, что Алан даже не представлял, как можно завоевать ее любовь. В сравнении с ней, он сам себе казался ничтожным, точнее, обычным человеком, который может предложить только свое сердце, а такого добра, с ее-то красотой, ей наверняка уже предлагали сотни раз. Поэтому, Лаки и не захотела принимать его любовь всерьез. Но все равно он хочет быть рядом с ней, чтобы хотя бы иногда ее видеть. Алан решил поговорить с отцом и объяснить ему, что он не вернется в Канаду, а останется в Ирландии и попытается…

Его невеселые размышления прервал звонок мобильного телефона Лаки.

– У нас здесь снежная буря, связь постоянно преры… – ответил Вик, отключил телефон и вопросительно посмотрел на Габриэля.

– Я вырубил все наши телефоны.

– Правильно сделал, брат. Потом поговорю с господином Галлардом. Не знаю, что ему врать о Лаки. Так плохо ей никогда еще не было. Лететь в такую бурю равно самоубийству, но не сообщить ей об отце я не мог. Она бы никогда мне этого не простила.

Он осторожно погладил Лаки по голове и поцеловал в лоб. После горячей ванны ее лицо порозовело, и уже не напоминало безжизненную маску.

– Идите спать, я останусь с ними один, – увидев протестующий взгляд Габриэля, Вик утомленно добавил: – Успокой жену, ей нельзя волноваться, к тому же, вы только сегодня помирились. И ты, Алан, побудь с отцом, с ним должно быть все в порядке, но мало ли что может случиться. Криста, пожалуйста, сделай мне горячего чайку и пару бутербродов.

Женщина облегченно вздохнула. Похоже, все наладится, если Вик уже просит еду. Главное, что сегодня все остались живы, а завтра многое увидится совсем в ином свете.