Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

Алан с сомнением смотрел на Антэна, отказываясь верить, что родной отец так ненавидел его, что хотел убить. Да, тот часто бил его, не прощая малейшей шалости. Но решиться убить ребенка, даже считая его чужим, может только сумасшедший.

– Он тогда подсел на таблетки, а запивал их виски, – объяснил странное поведение Бернарда Антэн. – Получалась настоящая гремучая смесь, напрочь меняющая восприятие действительности. Я увидел огонек безумия в его глазах, и побоялся оставить тебя с ним, как и побоялся отдать Патрику. Тот все равно вернул бы тебя родителям, и Бернард мог выполнить свою угрозу. А отдавать тебя Бирну я не захотел. Не захотел, чтобы тебя заключили в Дармунд, как в тюрьму, на долгие двадцать лет. Ведь, если бы Бирн поверил мне, что тебе грозит опасность от собственного отца, то не выпустил бы тебя из Школы даже на каникулы. Но, это не значит, что он сам воспитывал бы правнука. Бирн не привык возиться с детьми. Со Стивеном он совсем не нянчился, в Дармунде лишь несколько человек знали, что тот его правнук, для остальных он был не потомком знатного друидского рода, а обычным человеком, волей случая унаследовавший магическую силу через десяток поколений. Таких учеников в Дармунде считают полукровками, и относятся к ним снисходительно– презрительно, не считая способными занять достойное место в магической иерархии.

Алан удивленно вскинул брови в молчаливом вопросе.

– О том, что никто не знал о прадеде Стивена, мне рассказала Лаки. У Бирна свои взгляды на воспитание мальчиков, и он посчитал, что его правнук должен ничем не выделяться среди других учеников. Только сам почему-то все время выделял его и постоянно отчитывал при всех за малейший промах. Но у Стивена был богатый отец, который хорошо платил за пристойные условия проживания, и никогда не ограничивал сына в деньгах. Была семья и дом, где его всегда ждали на каникулы. Жизнь в Дармунде несильно утруждала его, ведь он был «золотым мальчиком», или как сейчас говорят «мажором» с кучей приятелей, таких же детей обеспеченных родителей. И не беда, что его родители были не друидами, а обычными людьми. Это не помешало ему войти в элиту Дармунда, и отлично провести время обучения на протяжении всех лет. Я сам так жил, ведь тоже был «золотым мальчиком», да еще и преемником главы клана. Но в Дармунде есть и другая жизнь, другие «не золотые» дети, считай, что плебеи – сироты, незаконнорожденные, дети из обычных несостоятельных семей. Вот той, другой жизни я и не захотел для тебя. За твою учебу Бирн заплатил бы, но не стал бы создавать тебе особые комфортные условия. Наоборот, чтобы закалить характер поселил бы в комнате, где с тобой проживало бы еще пятеро разновозрастных парней, быстро научивших бы тебя жизни.

Антэн невольно разволновался, вспоминая, что испытал, когда узнал о порядках, установленных на «дне» Дармунда.

– Ты и жил бы словно в тюрьме, ведь тебе некуда было бы возвращаться на каникулы. У тебя не было бы денег даже на мелочи, такие всем необходимые, и родители не присылали бы сладости и деликатесы, чтобы разнообразить твое питание. Бирн всегда упрекал деда, что тот сильно балует меня, и мое изгнание лишний раз убедило его, что мальчиков надо воспитывать в спартанских условиях. Стивену повезло, что он – Маклафлин. Тебе бы так не повезло, ведь ты – Макбрайд. Бирн с детства выколачивал бы из тебя всю дурь, показывая моему деду, как надо воспитывать наследников. Вот почему я не отдал ему тебя, сынок. А еще я понял, что судьба дает мне шанс заново начать жизнь, и больше не стал с ней спорить. Твой отец появился в тот момент, когда я решил, что жизнь мне больше не нужна. Ни днем раньше, ни днем позже. Поэтому я воспринял тебя, как дар богов, и дал себе слово, что стану для тебя настоящим отцом и сделаю все возможное, чтобы ты был счастливым. За двадцать лет я и минуту не жалел о принятом решении, ты стал для меня сыном, таким же родным, как и мой собственный. А если честно признаться, даже более близким, чем Николас. Он всегда это чувствовал и обижался, а потом и вовсе сбежал, не простив меня.

– И от обиды и жалости к себе, что его не долюбили в детстве, решил разорить тебя. Так можно оправдать любую свою подлость. Ты был хорошим отцом для нас обоих.

Алан говорил четко и уверенно, ни на мгновение, не сомневаясь в своих словах.

– И любил одинаково, не отдавая предпочтения. Возможно, Николас похож на мать. Ты сам сказал, что Линда хотела, чтобы все подчинялось только ее желаниям, и требовала постоянного внимания к себе. Вспомни, Николас тоже постоянно хотел, чтобы все вертелось вокруг него, и его желания стояли для всех на первом месте. Ты все делал правильно, нечего себя укорять. И если ты такой уже фаталист, значит, смирись, что судьба послала тебе такого сына. Ты ничего не смог бы изменить, – он ободряюще подмигнул отцу. – Но она же и подкинула тебе чудесную дочь, так что грех жаловаться. Кстати, а Лаки знает, как оказалась в семье Габриэля? Если она предугадывает будущее, то может, видит и прошлое?

– Как и всем ясновидящим, Лаки не дано видеть свое будущее или прошлое. И для кровных родственников она ничего не может предвидеть, иначе, зная, что произойдет со мной, ни за что не уехала бы в Руан, несмотря ни на какие договоренности. Поэтому она и попросила ребят остаться дома, помочь мне в случае чего. Они и помогли, несмотря на мой выпад против Габриэля. Хорошо, что Стивен опытный ловец и мгновенно среагировал.

Антэн виновато вздохнул, вспоминая свои нападки на братьев Лаки.

– Надо будет извиниться перед ними за свои наскоки, у меня тогда совсем крышу снесло от беспокойства за мою девочку, вот и оторвался на них. А они молодцы, крепко стоят друг за друга. У Лаки хорошие братья, лучше родных. Не знаю, как Николас отреагирует на появление сестры, – озадаченно покачал он головой.

– Не думаю, что сильно обрадуется, – иронично заметил Алан. – Он ведь привык быть в центре внимания, а теперь ты будешь делить свою любовь уже на троих. Удивительно, как Лаки удалось найти тебя через столько лет, да еще на другом континенте. Она не рассказала, сколько времени ушло на поиски?

– Лаки не искала меня, даже не пыталась. Когда я увидел золотую гривну, которую сам когда-то носил, то сразу решил, что она дочь моего деда Галларда. В нашем клане всем заправляют мужчины, и если девчонку допустили к власти, сделав наследницей главы клана, то это не простая девчонка, а его плоть и кровь. Она, конечно, не ответила бы, спроси я об этом прямо, такое родство не афишируют перед случайным незнакомцем. Я заговорил с ней об отце, когда ты по дороге в общину наргонов задал шутливый вопрос о ее фамилии. Вот тогда Лаки и сказала, что никогда его не видела, и не стремится увидеть, чтобы не портить жизнь ни ему, ни себе.

– Очень странно. Почему портить, и главное, чем?

– Новыми разочарованиями и несбывшимися надеждами. Вспомни ее слова Габриэлю: «Не теряешь то, что не имеешь», – объяснил Антэн позицию Лаки. – Найдя отца, вместо ожидаемой радости в его глазах она могла увидеть лишь недовольство, что размеренная и счастливая жизни нарушена внезапным появлением нежданной дочери. Несмотря на возраст, Лаки хорошо разбирается в людях. Она прямо спросила, как бы я отреагировал, если бы на мою голову свалилась взрослая дочь.

Антэн улыбнулся, вспоминая их разговор, в очередной раз, радуясь, что он тогда состоялся.

– А я ответил, что очень обрадовался бы этому. Наверное, мои слова прозвучали убедительно, и она захотела ближе познакомиться со мной, пригласив нас в свой дом. Как же я рад, что тогда она поверила мне! Ты смеешься, что я фаталист. Но, как иначе объяснить нашу встречу через двадцать лет, если не подарком судьбы?

– Я тоже хочу быть фаталистом и считать, что мы с Лаки предназначены друг другу судьбой. Не зря же двенадцать лет назад я передал ей амулет, который привел ее ко мне в Венесуэле. Скажи, он точно соединяет пару? Я люблю Лаки и хочу, чтобы мы были вместе. Ты же не возражаешь против этого? – он с надеждой посмотрел на отца.

– Ну, что ты. Я буду только счастлив. Только сначала надо убедиться, что вы подходите друг другу, сынок. Подходите во всех отношениях. Не надо повторять наших с Линдой ошибок. Боюсь, Лаки могла унаследовать от матери отвращение к сексу. Ты же заметил, как она не любит, когда к ней прикасаются даже близкие ей люди – ее братья? Я пытаюсь немного приучить ее к своим прикосновениям, и хоть Лаки старается не показать этого, я чувствую, что она терпит их только, чтобы не обидеть меня. Конечно, у нее было очень трудное детство, еще и те подонки напали на нее, от которых ты ее спас. Все это наложило отпечаток на ее характер и определило такую сдержанность в чувствах. Если даже деду не удалось любовью и заботой, а поверь, он очень любящий человек, преодолеть у Лаки этот барьер, значит вся причина в наследственности. Хотя, так не хочется в это верить, ведь тогда моя девочка никогда не познает радости от настоящей чувственной любви, как и ее мать.

– Что же мне делать, папа? Ты же не предлагаешь затащить Лаки в постель, чтобы убедиться, подходим мы друг другу или нет?

Алан пытливо посмотрел на отца.

– Или именно это и предлагаешь? А если выяснится, что не подходим, как ты отреагируешь на то, что я банально переспал с твоей дочерью? Боюсь, ты знать меня не захочешь, да и Лаки будет меня избегать. Я потеряю и ее, и тебя.

– А если все получится, я буду радоваться за сына и за дочь, и с нетерпением ждать внуков, – ободряюще усмехнулся ему Антэн. – Только не надо тащить Лаки в постель, а потом избегать друг друга от смущения и неловкости. Вам хватит одного поцелуя, чтобы понять, стоит ли доводить дело до секса.

Антэн помнил свой первый сладкий поцелуй с Кристианой. Это был незабываемый поцелуй, через несколько мгновений приведший их, юных и неопытных, в постель, где все совершилось так легко и естественно, словно они занимались этим много раз и точно знали, как доставить друг другу удовольствие. Никогда и ни с кем ему не было так хорошо, как с Кристианой. Антэн грустно вздохнул. Каким же он был дураком, что из-за какой-то глупой сплетни предал свою настоящую любовь ради иллюзии счастья с Линдой. Их неожиданная встреча спустя четверть века лишь усилила горечь от потери, не забытую его сердцем за все это время. Ему больно было видеть каждый день ее такую красивую, близкую и родную, и такую недосягаемую. Она вежливо разговаривала с ним в тех редких случаях, когда им приходилось обмениваться парой фраз в присутствии других. Ее взгляд был спокойным и безмятежным, когда невольно встречался с его взглядом. Казалось, она забыла все, что когда-то было между ними, как незначительные эпизоды своей жизни. Хотя, ради справедливости, надо отметить, что он тоже делал вид, что не помнит событий далекой юности. А его память цепко хранила воспоминания о нежной улыбке Кристианы, о прикосновениях ее ласковых рук и о безумном наслаждении, которое дарило ее тело, такое податливое и упоительное, и так идеально подходившее к его собственному телу. Антэну до сих пор снятся сны, где они идут, взявшись за руки, и счастливо улыбаются друг другу. А те редкие сны, в которых они занимались любовью, поутру оставляли такое чувство боли, что даже не хотелось жить, ведь он понимал, наяву подобное счастье ему уже не испытать.

– Тебе хватит одного поцелуя, чтобы все понять, – повторил он сыну, возвращаясь из прошлого и отгоняя грустные мысли. – Кстати, а кто победил в вашем споре на поцелуй? И на кого вы ставили? Это был бы чудесный момент все выяснить между собой. С твоей наблюдательностью и опытом, ты сразу поймешь, какую реакцию вызываешь у Лаки, и стоит ли добиваться особого внимания к себе. Если окажется, что ты не пробуждаешь в ней тех чувств, на которые рассчитывал, то не надо усиленно пытаться их вызвать. Все равно ничего не получится, поверь мне на слово. Я шесть лет старался добиться любви Линды и потерпел поражение. Она не полюбила меня, и тем более, не захотела. Учись на моих ошибках. Очень больно и обидно, когда тебя едва терпят и делают одолжение, ложась с тобой в постель.

И чтобы все выяснить используй ваш спор, даже если выиграет Лаки. Ее поцелуй явно будет символическим. А ты ответь на него с любовью и страстью, и сразу поймешь, есть ли у вас будущее. Амулет лишь указывает на избранника, но если пара не создается, то дальше каждый идет своей дорогой.

Заметив огорчение сына, Антэн убежденно произнес, настаивая на своем:

– Поверь, это гораздо лучше, чем идти одной дорогой с нежеланным попутчиком. Но пока не думай ни о чем плохом. Используй поцелуй, а там будет видно. Так кто все-таки выиграл?

– Еще не знаю. И вообще, даже не предполагаю, как мы это определим. Я сам предложил Лаки пари, и только потом сообразил, что сморозил глупость. Не будешь же допытываться у сестры, признался ей муж в любви или нет. Да и он не ответит, если я у него прямо спрошу. Пошлет куда подальше. Так что, скорее всего, награду никто не получит.

– Вы поставили на Габриэля? Помирится ли он с Дарией или нет? – деловито уточнил Антэн.

– Нет, я спорил не на примирение, а на то, что из-за гордости и высокомерия он не признается Дарии в любви. А Лаки, оправдывая своего ненаглядного братца, настаивала, что обязательно признается. И поспорили мы не на взаимные поцелуи, – рассмеялся Алан. – В качестве награды она запросила поцелуй для Габриэля. А теперь представь, подхожу я к нему, задаю нескромный вопрос и целую в губы, а потом оказываюсь в больнице со сломанной челюстью. Ну, это в лучшем случае, а в худшем, у тебя останется один сын, и проблема сыновней ревности отпадет сама собой, – вздохнул он притворно грустно.

– Да ладно тебе, – иронично ухмыльнулся Антэнэ – Ни за что не поверю, что Лаки специально спасла тебя в Венесуэле, чтобы в Дублине убить руками брата. Не думаю, что речь шла о поцелуе в губы. А легкий дружеский поцелуй вполне возможен, испанцы ведь гордый, но сентиментальный народ. Если ты поцелуешь Габриэля в порыве благодарности, при свидетелях, да еще в какое-нибудь нейтральное место, например, в макушку, это только растрогает его, а не разозлит.

– Такой вариант вполне подойдет, и Лаки, кстати, вовсе не возражала против макушки или виска.

– А-а-а, – хитро засмеялся Антэн. – Ты уже заранее обсудил такой вариант? Тогда почему вдруг засомневался в нем?

– Да я готов поцеловать его уже за то, что он помирился с Дарией. За две недели я привык к нему и считаю своим зятем. Не пойму только одного. Я целую Габриэля в случае проигрыша, а значит, не целую Лаки. Вот, если бы я выиграл, тогда она не ускользнула бы от меня, тем более, что согласилась на мое условие – поцелуй будет в губы.

Заметив настороженно-вопросительный взгляд отца, типа, а куда еще ты хотел поцеловать мою девочку? – он поспешил объяснить: – Ну, не в висок, макушку или щечку.

– Понятно, – протянул Антэн. – Значит, теперь главное свести спор к ничьей и сказать, что победили оба. Поэтому каждый должен получить свою награду.

Алан громко засмеялся от такого находчивого предложения.

– Хорошая идея, только подыграй мне немного и поинтересуйся, кто же выиграл в нашем споре. Интересно, что Лаки тебе ответит.

– Договорились, – заговорщически произнес Антэн. – Обязательно спрошу, я ведь дважды заинтересованное лицо. А сейчас хочу увидеть Лаки.

Антэн попытался встать, но от сильного головокружения обессилено упал обратно на кровать.

– Нельзя так резко вставать, – раздался предостерегающий голос Викрама.

Вместе с ним в комнату вошли Стивен и Габриэль. Все братья Лаки захотели убедиться, что с ее отцом все в порядке.

– С возвращением в этот бренный мир, Антэн. Как вы себя чувствуете?

Вик присел на краешек кровати и с глубокомысленным взглядом врача начал проводить ладонями над его телом.

– Викрам, не надо отступать от правил. Теперь мы все на «ты», – напомнил Антэн и объяснил Алану: – У друидов существует традиция. Когда спасаешь жизнь человеку, становишься с ним наравне, независимо от возраста или положения, и обращаешься к нему на «ты».

– Ребята, вы простите меня за все, особенно ты, Габриэль, – покаянно попросил Антэн. – Я очень беспокоился за Лаки, и от бессилия нападал на вас. Умом понимаю, что двадцать лет она же как-то прожила без меня, а сердцем нет. Хочется быть рядом с ней и защищать от всех бед, но знаю, что это невозможно. У моей девочки своя жизнь, в которой нет места для отцовской опеки. Рядом с ней всегда были и будете вы. Спасибо вам за Лаки, мальчики. Ей очень повезло с братьями. И спасибо за то, что вчера подарили мне жизнь. Я ваш должник.

– Да ладно тебе, – снисходительно ответил Стивен. – У нас здесь круговая порука – все друг другу должны. Ты, главное, не пугай так больше. А ну, быстро говори, какие у тебя еще болезни.

Алан удивился, что Стивен слово в слово повторил его фразу, даже с той же интонацией. Оказывается, они, действительно, в чем-то похожи, как заметила Лаки. Как знать, возможно когда-нибудь они и станут относиться друг к другу, как двоюродные братья.

– Ничем он больше не болен, – вынес вердикт Викрам. – Сейчас выпьет еще пару микстурок, хорошо выспится и к вечеру будет, как новенький.

Он разбинтовал руку Антэна и смазал рану странно пахнувшей мазью, одобрительно заметив: – Аккуратненький шов сделала Лаки, даже шрама не останется.

Алан непроизвольно коснулся горла. Его шрам был уже почти не заметен. Тогда Лаки тоже постаралась на славу.

Вик забинтовал руку, а затем сжал ладонь Антэна в своих руках. Все с интересом ожидали, что он скажет.

– Ну-ка, брат, раскрой нам его тайны, – хитро ухмыльнулся Стивен. – Сейчас мы узнаем обо всех коварных замыслах.

– Меня волнует его здоровье, а не тайны, – нахмурившись, возразил Вик, сосредоточенно настраиваясь на принятие магических волн.

– Да ты у нас теперь здоровый, как младенец. Считай, вчера заново родился. Но кое-что я все-таки увидел, – Вик негромко засмеялся и повернулся к Алану. – Твой папочка женится до конца года, здесь в Ирландии. Сам не верю тому, что говорю, но хорошо это вижу.

– Отличная шутка, Вик, такая новость действует, как допинг, – одобрил Антэн, игриво подмигивая ему. – Мне уже совсем не хочется умирать. Узнать бы только, кто моя невеста? И как я успею познакомиться с ней до такой степени, что предложу пожениться? Ведь до конца года осталось всего ничего, чуть больше двух недель.

– На твоем месте я бы не был столь легкомысленным, – иронично заметил Стивен. – С твоей доченькой все возможно. Как она позавчера подловила меня на слове? И вот, пожалуйста, через несколько дней я предстану перед алтарем.

– А меня женили за три дня, – поддержал его Габриэль, с легкой улыбкой вспоминая вчерашнее примирение с женой. – Ты вполне можешь встретить новый год женатым человеком.

– Ладно, поживем-увидим, – не стал спорить Антэн. – Викрам, я выпью все микстурки и сделаю все, как ты скажешь, но потом, а сейчас я хочу видеть Лаки.

– Хорошо, но сначала выпей хоть это.

Вик наполнил стакан водой, щедро плеснул в него ядовито-зеленую жидкость, и вода забурлила, приобретая синий цвет, не менее яркий, чем зеленый. Он протянул стакан Антэну, тот взял его с недовольным видом и скривился.

Алан посмотрел на сомнительную микстуру и осторожно спросил:

– Ты не боишься это пить, папа?

– Думаешь, он хочет меня отравить? – подмигнул Антэн сыну. – Нет, я просто знаю, что эта гадость очень горькая, хоть и помогает быстро восстановить силы. Дед всегда давал ее пить, когда я болел.

– И вовсе не горькая, – успокоил его Вик. – Лаки улучшила формулу зелья, и теперь оно входит в обязательный набор для ловцов.

Антэн залпом выпил целебный напиток, оказавшийся всего лишь слегка терпким, и сразу почувствовал прилив сил. Осторожно встав с кровати, он почувствовал себя почти, как обычно. Головокружения больше не было.

– Вот видишь, а ты боялся, – насмешливо поддел его Вик. – Идем, посмотрим, как там Лаки. С ней всю ночь просидела Кристиана. Надо будет уговорить ее отдохнуть. А ты немного побудешь со своей доченькой и тоже вернешься в кровать. Хотя бы до обеда тебе надо еще поспать.

Они все вышли из комнаты, но в апартаменты Лаки Викрам хотел пропустить одного Антэна.

– Ты сегодня уже был здесь. Она все равно еще спит, – строго сказал он Алану.

Но тот посмотрел на него таким просящим взглядом, что Вик сдался.

Они зашли в большую светлую комнату, где на широкой кровати в старой мужской футболке лежала, свернувшись калачиком, спящая Лаки. Рядом в кресле сидела Кристиана.

– Как вы себя чувствуете, Антэн? – вежливо спросила она, внимательно вглядываясь в любимое лицо.

– Благодаря Викраму весьма неплохо, – также вежливо ответил он. – Спасибо, что позаботились о Лаки, Кристиана, но вам надо отдохнуть. Я посижу с ней.

Женщина тихо вышла из комнаты, а Вик тронул Алана за плечо и кивнул на дверь, призывая оставить отца наедине с дочерью.