Читать книгу "Ангел любви. Часть 2"

Глава 18. Ничья – это когда выигрывают оба

Антэн, не отрываясь, смотрел на бледное лицо Лаки.

«Бедная моя крошка, что ей пришлось вчера вытерпеть из-за меня. Я приношу ей только неприятности, причем с самого рождения.

Он сел в кресло, поднес к губам ладонь Лаки и целуя, тихо попросил:

– Прости меня, доченька, прости за все. За то, что обрек на такую жизнь, за то, что не был рядом все эти годы. Не видел, как ты растешь, не вытирал тебе слезы и не лечил сбитые коленки. Не отмечал с тобой дни рождения и не дарил подарки, не учил читать, и много еще чего не делал. Не знаю, захочешь ли ты иметь такого отца, нужен ли он тебе, уже такой взрослой и сильной девочке? Но я прошу тебя признать меня своим отцом, и ради этого готов на все.

Не выпуская ее руки, Антэн опустился на колени.

Ресницы Лаки вздрогнули, она открыла глаза, и увидела стоявшего на коленях отца, с подозрительно блестевшими глазами.

– Папа, мне не за что тебя прощать. Я люблю тебя. Твоя просьба признает, что я твоя дочь. Теперь у меня есть отец.

Она не стала продолжать фразу словами: «И никто, и никогда теперь не назовет меня ублюдком». Эту горькую мысль она постаралась быстрее спрятать от отца, чтобы он не услышал и не стал еще больше винить себя в трудной, а зачастую и несчастливой жизни своей дочери.

Лаки приподнялась и села на кровати, прислонившись к ее спинке.

– Обними меня, пожалуйста, папа, – еле слышно попросила она.

Антэн поднялся с коленей и сел на кровать рядом с дочерью. Обняв за плечи, прижал к себе и прошептал, целуя в висок:

– Моя маленькая девочка, моя принцесса. Как бы я хотел взять на себя твою ношу. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы все сделал иначе. Ты жила бы, как обычная девочка, интересовалась бы нарядами и мальчиками, а не разрабатывала бы планы выполнения заданий и не тренировалась бы до изнеможения. Как они могли возложить на тебя функции гасителя? – сокрушенно покачал он головой. – На хрупкую и нежную девочку? Неужели для этого не хватает сильных и специально обученных мужчин? Не понимаю и не могу это принять! Почему Галлард допустил такое? Ты же его наследница, как он может так рисковать, посылая тебя на задания? Ведь любое из них может стать последним! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда снова вижу сон, в котором ты дерешься с тем мафаром. Ведь ты тогда была на волосок от гибели, и только счастливая случайность спасла тебя! И такие задания ты выполняешь уже год?

– Три года, папа, но обычно все не так страшно. Не переживай, я хорошо подготовлена. И господин Галлард не рискует жизнью своей наследницы. Я сама убедила его, что должна знать о возложенной на клан миссии не понаслышке, поэтому Совет и пошел мне навстречу. Знаешь, некоторые задания намного легче выполнить женщине, чем мужчине, поэтому иногда меня и используют в качестве гасителя.

Девушка говорила проникновенным голосом, стараясь убедить отца, что все ее задания не более, чем уступка упрямой девчонке, желающей поиграть в гасителя, и носят более развлекательный, чем опасный характер.

Антэн недоверчиво покачал головой и поцеловал ее в лоб.

– Пора прекращать играть со смертью. Хватить носится по свету, надо осесть в Дармунде и продолжить учебу. Ты ведь преемница главы клана. Тебе нельзя останавливаться на желтом капюшоне, как всем девочкам. Надо учиться дальше и постараться заработать оранжевый.

Он испытывающим взглядом посмотрел ей в глаза. Лаки вздохнула и виновато сказала:

– Ладно, признаюсь. У меня красный капюшон.

– Я так и думал. Ты изучала «Друидскую любовь», – расстроено произнес Антэн. – И кто же учил тебя? Кто посмел рассказывать девочке все подробности о сексе? А как ты сдала экзамен и кому?

Его голос стал жестким и требовательным. Он ждал ответа, не сводя глаз с дочери.

Она не стала отводить взгляд и как можно беспечней ответила:

– Папа, почему ты так рассердился? Кто в Дармунде не читал «Друидскую любовь»? Ее все читают, и мальчики, и девочки. Да там и читать нечего, пара глав всего, а в них набор банальностей о сексе. Пап, да в наше время в Сети такое можно прочитать и увидеть, что эта книжка кажется детской. Никто меня не учил по ней, – с широко раскрытыми правдивыми глазами продолжила Лаки. – Совет посчитал, что у преемницы главы кланы обязательно должен быть красный капюшон. Поэтому господин Галлард дал мне выучить какие-то две главы из книги, которые никто никогда в ней не видел, что-то о целебных зельях. Я добросовестно все вызубрила, а потом сдала экзамен Совету. А красный капюшон я получила за то, что усовершенствовала рецепт одного зелья, которое широко используется.

Антэн вглядывался в ясные бирюзовые глаза дочери, пытаясь определить, насколько она откровенна с ним.

– Ты сама не замечаешь, как цитируешь фразы из книги, кстати, не входящие в раздел о зельях.

– Правда? – искренне удивилась Лаки. – Это только доказывает, что книга – набор банальностей, известных всем, и я не пойму, почему ты так разгорячился?

Она специально ушла от темы «Друидской любви» и заботливо поинтересовалась:

– Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Рука сильно болит?

Антэн тоже решил сменить тему, понимая, что больше от нее ничего не добьется.

– Нормально себя чувствую, – он нежно погладил Лаки по волосам и поцеловал в затылок. – Вчера уже совсем попрощался с жизнью, жалел только, что не увижу тебя и не скажу, как люблю. Спасибо твоим ребятам – удержали меня до твоего возвращения. Алан рассказал, как все было. Ты подарила мне жизнь, малышка. Если бы не ты…

– Да ладно тебе. Ты ведь тоже подарил мне жизнь, и если бы не ты… – она насмешливо подмигнула ему. – Считай, мы квиты. Плохо, что ты не рассказал мне о проблемах со здоровьем. Тогда бы мы не носились, как сумасшедшие в поисках развлечений, а сразу начали бы тебя лечить. Что ты еще утаил от меня? Давай, колись.

– Меня уже третий раз спрашивают об утаиваемых болезнях. Вик заверил, что после твоего лечения я здоров, как бык, даже пообещал, что скоро женюсь.

– А с этого места подробней, пожалуйста, – сразу заинтересовалась Лаки. – Кто твоя невеста? Я ее видела в Торонто?

– Это ты у братика спроси, кто моя невеста. Он сказал, что я женюсь в Ирландии, – рассмеялся Антэн и легкомысленно махнул рукой. – Да это все глупости. Вик просто хотел меня успокоить. У меня нет невесты в Торонто, а тем более, здесь. И не до женитьбы сейчас, надо навестить родителей. Я все откладывал, сначала хотел провести время с тобой, а вчера понял, что не только не успел сказать, как люблю тебя, но и попросить у них прощение за все. А жизнь опять показала, что ничего не надо откладывать на «потом», ведь это «потом» может никогда и не наступить для тебя. Ты давно видела бабушку и дедушку? Как они там?

– Не знаю, я их не видела, – очень тихо ответила Лаки.

– Ну что же ты, доченька? – искренне огорчился Антэн. – Одного дедушку навещаешь каждый месяц, а других бабушку и дедушку уже забыла и когда?

– Я никогда не навещала их, папа, – Лаки старалась, чтобы ее голос не дрожал. – Я с ними незнакома.

– Почему незнакома? Они хоть живы? – встревожился Антэн.

– Господин Галлард не посчитал нужным познакомить нас, – ей нелегко давалось видимое спокойствие. – Они живы и здоровы, мне сказал об этом Патрик. Он, кстати, предложил познакомить нас, но я отказалась, считая недопустимым, чтобы чужой человек знакомил меня с родственниками, когда мой прадед не захотел это сделать. Унизительно самой напрашиваться, если тебя посчитали недостойной для знакомства с ними.

Антэн расстроился не на шутку.

– Я очень хочу познакомить тебя с бабушкой и дедушкой. Странно, что Галлард этого не сделал. Конечно, он злился на меня, но ты здесь причем? Родители тоже были недовольны моей женитьбой на Линде, но радовались внуку, и всегда интересовались Николасом. Почему дед решил, что они не захотят знаться с тобой? Может он и сам по каким-то причинам не общается с ними? – он все пытался найти оправдание необычному поведению деда. – Что он тебе о них рассказывал?

– Господин Галлард никогда говорил со мной ни о сыне, ни о внуке, – Лаки был явно неприятен этот разговор. – О тебе мне немного рассказал Патрик три месяца назад. Тогда же и предложил познакомить с твоими родителями. Не знаю, стоит ли тебе знакомить меня с ними? Может, лучше навестишь их один?

– Детка, почему ты так считаешь? Объясни, в чем дело?

Антэн огорченно смотрел на дочь, и Лаки ответила жестко, но как всегда правдиво:

– Не думаю, что они обрадуются внезапно обретенной внучке-колдунье. Обычных людей колдовство пугает и очень напрягает. Дед Лаутензак долго не мог смириться с этим. Да что говорить, он вначале и слышать обо мне не хотел. Возможно, поэтому господин Галлард не стал знакомить меня со своим сыном и его женой, зная их отношение к друидам. А может еще и из-за того, что я похожа на Линду, а твои родители, по словам Патрика, ее недолюбливали. Дедушка Генрих сказал, что я вылитая Линда, даже голос похож на ее, и только это сходство смирило его со мной. Ну и еще пара оказанных ему услуг.

Лаки презрительно хмыкнула:

– Люди перестают бояться колдуньи, когда она начинает им помогать. Даже радуются, что знают ее. Лукас два месяца назад плевал в мою сторону, а сейчас прямо счастлив, что мы так хорошо знакомы. Оказывается, совсем не страшно и даже полезно водить со мной дружбу.

Ее губы сложились в циничную улыбку, что покоробило Антэна, и он бросился защищать Маклафлина-старшего, с которым в последнее время тесно общался, можно сказать даже подружился.

– Людей всегда пугает все странное и необъяснимое. Лукас еще молодец, полностью принял образ жизни сына и рад, что у того есть магическая семья, которая его любит и всегда поможет в трудную минуту. Он как-то разоткровенничался и рассказал о твоей непонятной для всех связи со Стивеном и Викрамом. В общих чертах, конечно, без особого акцента на колдовство.

– Ты ему нравишься, вот он и захотел предупредить тебя, не связываться со странной девчонкой.

– Совсем наоборот. Убеждал, что Стивен и Вик мне не соперники, и утверждал, что ты чудесная девушка – добрая, понимающая и помогающая всем. Мне было приятно слышать такие отзывы, малышка. Уверяю тебя, моих родителей не испугает друидская внучка. Они ведь знают, кто их сын, как и знают, кто такой Галлард. Ни минуты не сомневаюсь, что они полюбят тебя. Давай прямо завтра съездим к ним вместе, ведь у нас осталась только одна неделя, – с бесконечным сожалением напомнил Антэн.

Время, выкроенное для него дочерью, неотвратимо истекало, и через неделю его девочка вернется к своей обычной жизни, наполненной бесконечными обязанностями, и столь обделенной главными житейскими радостями, такими как любовь и счастье. Как же Антэн хотел, чтобы она позволила ему разделять с ней все невзгоды, согревая родительской любовью. По его вине ей выпали испытания, которые бывают не под силу и взрослым мужчинам, не то, что юной девушке.

– Хорошо, папа, – сдалась Лаки. – Я поеду с тобой и познакомлюсь с бабушкой и дедушкой. Но почему ты прекратил все отношения с родителями и не видел их двадцать лет? Неужели для тебя они так мало значили, что ты не вспоминал о них все эти годы?

Антэну было неловко обнажать свою жизнь перед взрослой дочерью, но другого выхода не было, и он решил рассказать Лаки правду, но конечно, не так откровенно, как Алану.

– Во всем виновата моя проклятая гордость. До твоей мамы я встречался с другой девушкой. Она жила по соседству. Мои родители знали ее с детства и любили, как родную дочь. Ее нельзя было не любить. Казалось, что она была соткана из солнечного света, – он тяжело вздохнул и грустно добавил:

– И она очень любила меня, как любят первой настоящей любовью.

– А ты, папа, любил ту солнечную девочку? Или, как обычно поступают мужчины, лишь позволял себя любить?

– Да, малышка, я поступил так, как обычно поступают мужчины, – не стал оправдываться Антэн. – Ты правильно сказала Габриэлю, что мы не ценим настоящую любовь, и понимаем, что потеряли лишь, когда теряем безвозвратно. Я поверил сплетням об ее измене и ничего не выясняя сразу бросился в круговорот нового увлечения, приняв его за любовь на всю жизнь. Я влюбился в твою маму, бросив свою солнечную девочку. И только спустя годы понял, что в других объятиях я пытался забыть свою первую любовь и ту боль, которую испытал от слов об ее измене. Забыть не удалось, – честно признался он дочери. – До сих пор жалею, что так подло поступил тогда. Родители открыто сказали, что я отъявленный негодяй, и бросаю любящую меня девушку ради бездушной куклы.

Он сразу поспешил сгладить свои слова, чтобы Лаки не узнала об эмоциональной ограниченности своей матери, о равнодушии ко всему, что не касалось ее лично.

– Понимаешь, твоя мама была очень сдержанной в проявлении чувств. Мои родители были уверены, что за красивой оболочкой спрятано холодное рациональное сердце, не знающее, что такое любовь. Они не приняли Линду и сказали мне, что у них больше нет сына, потому, что подлецов в их роду никогда не было. Только после рождения Николаса они смирились и стали изредка общаться с нами. А потом все так закрутилось…

Антэн тщательно подбирал слова, разговор с дочерью очень напрягал его. Как хотелось ничего не объяснять, чтобы не упасть в ее глазах, и не увидеть в них презрение и сожаление о том, что он ее отец.

Лаки сжала его руку и прервала исповедь. Все, что надо, она уже услышала.

– Дальше можешь не продолжать, и так все понятно. Тебе было стыдно перед родителями, что они оказались правы. Ты женился не на той девушке. И не той для себя, а не для себя. Конечно, признаваться в этом не хотелось, поэтому ты и не возвращался в отчий дом все эти годы. А может из-за того, что боялся посмотреть в глаза своей солнечной девочки и не увидеть в них свое отражение? Или боялся увидеть ее рядом с тем другим, в чьих объятиях забылась она? Ты ведь сказал, что вы жили по соседству?

– От тебя трудно что-то утаить. Ты понимаешь меня лучше, чем я сам понимаю. Да, я боялся встретиться с ней, поэтому и не приезжал домой. А лет семь назад узнал о своей болезни, о том, что в любой момент могу умереть, и решил не бередить сердца родителей. Они смирились с мыслью, что их сын где-то болтается по свету, живой и невредимый, просто эгоистичный и равнодушный к ним. А снова появиться в их жизни, чтобы умереть почти у них на глазах, я не захотел. Но сейчас все изменилось. Ты вылечила меня, и теперь я могу появиться в отчем доме, чтобы упасть на колени, как библейский блудный сын. Да и моя солнечная девочка там больше не живет.

– Хорошо, поедем к ним завтра утром – усмехнулась Лаки, разгоняя грусть отца. – Только давай недолго погостим. Потом ты еще к ним съездишь, заодно и с Аланом познакомишь. У нас осталось всего пять дней до свадьбы Арчи, а еще надо устроить возвращение Антэна Бойера. Ты же не хочешь и дальше быть Шоном Брионом? Или хочешь?

Она переплела пальцы с пальцами отца, внимательно вслушиваясь в его мысли. Они полностью совпали со словами.

– Я хочу стать Антэном, но не представляю, как у меня это получится. Ведь не скажешь всем, как говорят в сериалах: «С тысячной серии роль Шона Бриона играет Антэн Бойер», – сказал он противным голосом, каким часто озвучивают бразильские сериалы за кадром.

Лаки звонко рассмеялась.

– Интересная идея, можно ею воспользоваться, но у меня возникла другая мысль. Главный заезд в Сан-Паулу пройдет накануне свадьбы, вот и рванем туда, заодно и Дерека с собой прихватим, чтобы не болтал здесь ничего лишнего. Они с Присциллой прилетают всего на пять дней, вот он и проведет три дня в Сан-Паулу, и два в Дублине. Милтону понравятся гонки, он ведь очень азартный человек. Возможно даже он захочет вложиться в ирландскую конюшню, а такой спонсор Лукасу не помешает.

– Так вот откуда возьмутся обещанные пятьдесят миллионов для команды? – засмеялся Антэн. – А если не выгорит? Дерек ведь не предсказуемый. Может и сто миллионов отвалить, но если ему что-то не понравится, то и доллара не даст.

– Все ему понравится, вот увидишь, – уверенно пообещала Лаки. – Он же авантюрист по своей природе. Только основную ставку я делаю не на него. Основную сумму дадим мы с тобой.

Она с хитрой улыбкой следила за лицом отца, на котором отразились сразу несколько противоречивых эмоций. Он не хотел отказывать дочери и выглядеть в ее глазах скрягой, но и позволить себе выбросить миллионы на содержание команды тоже не мог. Антэн не был настолько богат, чтобы, как Лукас, вкладывать бешеные деньги в хобби. Его годовой доход составлял около двадцати миллионов, и чтобы дать даже половину этой суммы ему пришлось бы полностью опустошить свой банковский счет, а ведь он был общим у него с сыновьями. Похоже, Лаки сильно переоценивает его платежеспособность. Сам он не знал ее доходов. Не очень-то красиво выяснять у девушки размер ее состояния. До того, как она признала его отцом, Антэн считал недопустимым спрашивать ее об этом. Лаки легко расставалась с деньгами, и за последние три недели устраивала для него очень дорогостоящие развлечения. Он в свою очередь тоже постарался – организовал поездку в Канаду частным чартерным рейсом, а в Торонто засыпал ее подарками. Но сейчас речь шла о слишком крупной сумме, которую Лаки предлагала в прямом смысле слова выбросить на ветер. Содержание «конюшни» престижное, но заведомо убыточное дело. И позволить его могут себе лишь очень состоятельные люди, демонстрируя таким образом свое богатство, ведь выигрыши в гонках весьма незначительные по сравнению с затратами на содержание команды.

– Ты зря пообещала Лукасу, что мы станем спонсорами его команды, – осторожно начал Антэн. – Мы не сможем ему столько дать. И не только потому, что это были бы выброшенные деньги. У меня их просто нет.

– У меня их тоже нет, – безмятежно ответила Лаки.

– Не понял, получается, что Лукаса мы «кинем»? – неприятно удивился Антэн. – Я как-то не привык так поступать с друзьями.

– А я привыкла всегда выполнять свои обещания. Иногда даже жалею об этом, но так меня приучила жизнь. Не беспокойся за Лукаса, он получит спонсорские деньги. Уверена, что большую часть даст Дерек, а мы с тобой подкинем лимончиков двадцать, – и видя возмущенное лицо отца, насмешливо проворковала: – Не переживай, папочка, я не собираюсь разорять вас с Аланом, или продавать свою долю в нашей компании. Мы заработаем с тобой на тотализаторе.

– На тотализаторе? Но ведь это совсем не похоже на наши ставки в казино, все намного сложней. Я даже не знаю, что и как…

– Зато я знаю, – загадочно улыбнулась Лаки. – Ты еще готов пожертвовать половиной миллиона? Может рискнешь и доверишься мне?

– Ты еще играешь на тотализаторе? Какая ты, однако, рисковая, так ведь можно остаться ни с чем, – осуждающе заметил Антэн.

– Да, я такая, и пошла этим в дедушку Лаутензака, – охотно согласилась Лаки. – Мы, кстати, и сошлись с ним на игре. А когда я подсказала ему еще пару верных ходов на бирже, так он меня совсем полюбил. Не переживай, папочка, я везучая, и почти всегда выигрываю.

– Почти? Значит, иногда ты все-таки проигрываешь?

– Конечно, как, например, тебе почти месяц назад.

Антэн громко расхохотался, вспоминая невероятную дуэль со странной Герцогиней.

– Сдаюсь, отдаю полмиллиона и полностью полагаюсь на тебя. А перед Лукасом сама будешь извиняться, я ему ничего не обещал. Кстати, я тебе должен пять тысяч, Габриэль вчера помирился с Дарией.

– Да ты что! – обрадовалась Лаки. – Вот видишь, я всегда выигрываю.

– А в вашем споре с Аланом, тоже выиграешь ты? – невинно поинтересовался Антэн. – И подаришь ему поцелуй?

– Мы спорили с ним не на мой поцелуй, – ушла от ответа Лаки. – Конечно, выиграю я. Ну, или сведу все к ничьей. Ты же знаешь, что любой спор можно привести к ничьей, если все правильно преподнести.

– Но мне самому интересно, кто из вас выиграет. Ты же мне расскажешь? – жалобно попросил он. – Умираю от любопытства, хочу узнать, какой выигрыш ты получишь.

– Да ладно, умираешь ты там, – ироничная улыбка скользнула по ее губам. – Небось, Алан попросил тебя все выведать? Сам он точно у Габриэля не спросит, да и у Дарии тоже, а выигрыш, похоже, ему хочется получить.

– А какой выигрыш он получит? Вы же вроде спорили на поцелуй?

– Что, папочка, трудно быть отцом одновременно нам обоим? – не удержалась от подколки Лаки. – И за кого же ты болеешь?

– Я – нейтральная сторона, мне просто любопытно, – поспешил заверить ее Антэн. – И ты, наверное, права, лучше все свести к ничьей.

– Ах ты, хитрец!

Он понял, что дочь видит его насквозь и даже покраснел от смущения. А Лаки снисходительно похлопала его по руке.

– Я не обижаюсь, папа. Конечно, Алан тебе ближе, ведь вы вместе прожили двадцать лет. К тому же вы – мужчины и хорошо понимаете друг друга.

Антэн хотел возразить, что за двадцать дней она стала ему такой же дорогой и близкой, как и Алан. И любит он ее не меньше, чем его.

Но Лаки приложила два тонких пальчика к губам отца, давая понять, что ей не нужны никакие заверения. Она верит ему и без слов, а поспешные признания в любви ей ни к чему. Этот жест лишь подтвердил опасения Антэна в ее излишней сдержанности, более присущей не молодой девушке, а умудренной жизнью женщине, избавившейся от иллюзий и утратившей веру во внезапно вспыхивающую любовь. Он глубоко вздохнул и только хотел попытаться переубедить ее, как в дверь негромко постучали.

– Лаки, нам можно к тебе зайти? – послышался голос Габриэля.

– Конечно, заходите, – гостеприимно пригласила она, удобней усаживаясь на кровати. Антэн же быстро устроился в кресле, стоявшем рядом.

В комнату держась за руки, вошли Габриэль и Дария. Девушка бросилась к Лаки, погладила ее по плечу и поцеловала в щеку.

– Мы так рады, что с тобой все в порядке, и с вами тоже, Шон, – искренне сказала она.

– Лучше называй меня дядя Антэн, детка. Мы ведь с тобой не чужие друг другу люди.

– Хорошо, дядя Антэн. Конечно, мы не чужие, ведь вы отец моего брата. Я рада, что вы с ним появились в моей жизни. Как и рада, что теперь у меня есть ты, Лаки.

Дария смотрела на нее с такой благодарностью, что сразу было понятно, как она счастлива от примирения с мужем.

Лаки перевела взгляд на брата и увидела его довольную улыбку и блеск в глазах.

– А у меня есть ты, – улыбнулась она Дарии и от души сказала: – Красивое платье, тебе очень идет зеленый цвет.

– Мы с Габриэлем вчера купили его в специальном магазине для будущих мам, – с гордостью ответила Дария и внезапно смутилась, что муж рассердится за такие подробности.

Но тот улыбнулся и поцеловал ее в висок.

– Судя по выбору в том магазине купить приличное платье целая проблема. Мы попросим Кристиану разработать для тебя несколько моделей. Или запустим целую коллекцию для будущих мам, и ты выберешь себе все, что понравится.

– Отличная идея, Габриэль, – с энтузиазмом поддержала его Лаки. – Надо обсудить ее с Кристианой. А к этому платью у меня есть пара подходящих украшений. Вик, принеси, пожалуйста, мою шкатулочку.

Вик материализовался через минуту и с улыбкой произнес, ставя шкатулку на постель Лаки: – Я вижу тебе уже легче, малышка. Только сильно не увлекайся.

– Не надо маячить у девочек перед глазами, когда они заняты выбором украшений, – авторитетно заявил Антэн и подхватив под руки Габриэля и Вика, стал подталкивать их к выходу.

Оставшись вдвоем девушки начали увлеченно перебирать драгоценности, уложенные в изящные бархатные футляры.

– Какая прелесть, такие оригинальные идеи в сочетании разных камней, – восхищалась Дария, рассматривая многочисленные серьги, кольца и браслеты.

– Да, у меня отличный ювелир, он соглашается воплощать самые сумасбродные мои идеи. Такие мастера сейчас редкость.

– Ты сама придумываешь дизайн украшений? – с восторгом спросила Дария. – Какая ты талантливая. Я даже не скажу, какие из них самые красивые.

– Посмотри на эти миленькие сережки с демантоидом. Или на эти с аквамарином. Они тоже хорошо подходят под цвет платья и под цвет глаз.

Глаза Дарии были голубовато-серыми, и зеленый цвет платья придавал им особенную голубизну.

– Отложим и те, и другие. А вот к ним еще и браслетики имеются.

Лаки протянула футлярчики с браслетами, и глаза Дарии вновь вспыхнули восхищением. Никогда ранее она не замечала за собой такого интереса к драгоценностям. У нее было несколько золотых колечек и три пары сережек с традиционным жемчугом и бирюзой. Она считала, что этого вполне достаточно на все случаи жизни, и только сейчас, примерив, необычные украшения, поняла, как драгоценности могут изменить внешность женщины, подчеркнув все ее достоинства.

– Значит, определились эти, и еще вот эти.

Лаки добавила к отложенной кучке великолепный гарнитур с сапфирами и бриллиантами и придвинула футляры к Дарии.

– Носи с удовольствием.

– Тебе неудобно перед гостями, что жена твоего брата такая простушка? – расстроенно спросила девушка. – Поэтому хочешь дать мне поносить твои драгоценности? Но зачем так много? Я боюсь, что могу потерять, а они все такие дорогие…

– Я их дарю, а не даю поносить, – решительно перебила ее Лаки, – Ты теперь моя сестра, а своей сестре я могу дарить сколько угодно украшений. Я хотела сделать это раньше, но не знала, что тебе лучше подойдет, пока мы все не примеряли.

– Ты уже сделала мне бесценный подарок. Ты подарила мне Габриэля, – из глаз Дарии брызнули слезы, и она стала смущенно вытирать их с порозовевших щек. – Прости, я стала такой слезливой.

Лаки обняла ее за плечи и сочувственно сказала:

– Все нормально, это из-за беременности. Спасибо, что помирилась с Габриэлем. Я никогда прежде не видела брата таким влюбленным и счастливым. Он даже не скрывает этого. Молодец, что ты научила его говорить о любви.

Дария решила все откровенно рассказать, надеясь получить дельный совет. Лаки уже помогла ей сохранить семью, причем ничем не уступая своему достоинству и гордости.

– Габриэль и вчера, и сегодня утром говорил мне о любви, осыпал комплиментами и нежными словами, но… – ей было неловко обсуждать свои семейные дела и глубоко вздохнув для храбрости, она призналась: – Но, на испанском языке. Так что говорить об открытости и доверии я, к сожалению, не могу.

– Не надо огорчаться, а тем более сомневаться в его любви. Ему стыдно за свое поведение, но глупая гордость мешает прямо сказать, что ты – его настоящая любовь. Вот он и решился признаться на родном языке, чтобы открыть свое сердце. Но ты ведь хорошо все услышала?

Лаки хитро скосила глаза, и Дария непроизвольно вспыхнула, вспоминая откровенные комплименты мужа и наполненные сексуальной чувственностью слова любви.

– Да, я знаю испанский и прекрасно все поняла. Но мне обидно, что Габриэль не сказал это на ирландском языке, – уже не таясь, призналась она. – Наверное, он все равно сердится на меня, и лишь изображает влюбленного, чтобы не огорчать тебя.

– Нет, нет, нет. Я его знаю двадцать лет и вижу насквозь. Габриэль тебя любит, – уверенно произнесла Лаки и заговорщицки предложила: – А давай его проучим. Нечего прятаться за свою испанскую гордость, нашелся здесь благородный идальго. Мы, сестренка, побьем его тем же оружием. Ты говорила, что знаешь немецкий?

– Да, я его хорошо знаю.

– Тогда прямо с сегодняшнего дня, как только займетесь любовью, начинай выражать бурный восторг от его усердия на немецком языке.

Дария засмущалась от такой откровенности, но слушала во все уши.

– Если, конечно, его усердие этого заслуживает, – невинно заметила Лаки, на что покрасневшая девушка лишь кивнула в ответ.

– Вот и славно, что тебе нравится. Поощряй его трудиться не покладая рук, вернее не рук, а … – и она выдала длинную тираду на немецком, явно услышанную в порнографическом фильме.

Дария хихикнула, и сама добавила пару пикантных словечек.

– Заметь, как легко говорить непристойности на чужом языке. Как, впрочем, и слова любви. Вот и говори ему все подряд, не ограничивая себя ни в чем.

– И будем мы, как два дуралея, скрывать свои чувства за непонятными словами, – грустно вздохнула Дария.

– Ну почему же непонятными? Ты отлично знаешь испанский, а Габриэль – немецкий, только он тоже не захочет признаться в этом. Вот и заставь его говорить на ирландском языке. Признавайся в любви, непристойно восхищайся его «дружком», поощряй к активным действиям. А через пару дней на той же волне, тем же голосом с придыханием начни говорить что-нибудь прозаичном, например, о списке покупок на завтра или о посещения маникюрши.

– А если он обидится на меня за это? – испугалась Дария.

– Если не прекратит говорить на испанском и не признается, что знает немецкий, тогда на что ему обижаться? Его же не волнует, что ты можешь обидеться на него. Может, когда он бормочет там что-то на испанском, то вспоминает футбольный матч или сравнивает тебя со своими бывшими. Вот пусть и почувствует на себе, как приятно переводить иностранную речь в самые интимные моменты.

– Я так и сделаю, – усмехнулась Дария, предвкушая небольшое сражение за ирландский язык. – Я так рада, что теперь у меня есть сестра, с которой можно всем поделиться, несмотря на то, что она сестра моего мужа.

– Мы – девочки, всегда должны помогать друг другу, даже пусть мы и сестры своих братьев. Что поделаешь, если мужчины такие непредсказуемые и сами никогда не знают, чего они хотят. Не переживай, все у вас наладится.

– Спасибо тебе за все, – порывисто обняла ее Дария, а затем еле слышно произнесла: – Саманта рассказала мне страшную правду о своей жизни за эти годы. Она так признательна тебе, что ей не пришлось никому ничего объяснять, даже родителям.

– Кстати, как у нее дела? – также тихо спросила Лаки. – Понемногу осваивается дома?

– По твоему совету тетя Патрисия загрузила ее по самые уши подготовкой к свадьбе, чтобы не было времени на грустные воспоминания.

– Вот и хорошо, а то я ничем не смогу помочь в ближайшие три дня.

– Конечно, ты ведь плохо себя чувствуешь, – внезапно спохватилась Дария, вспоминая, что пришла навестить больную. – Прости, я совсем заболталась, а Вик предупредил, что тебе надо хорошенько отдохнуть.

Она поспешила покинуть ее комнату, а Лаки наконец смогла прикрыть глаза, чтобы уснуть. Все эти разговоры очень утомили ее. А завтра ей еще предстояла непростая и честно говоря, нежеланная встреча с дедушкой и бабушкой.

***

– Всем привет! – весело сказала Лаки, входя вечером в столовую под руку с Антэном, и прогнусавила противным голосом, подражая переводчикам фильмов на пиратских дисках: – С этой серии роль канадского бизнесмена Шона Бриона, оказавшегося потерянным отцом внезапно найденной дочери играет Антэн Бойер. Заодно к сведению сообщаем, что Лорен Лаутензак в тесном семейном кругу откликается на имя Лаки Бойер.