Участники подобных движений заявляют, что делают все это из любви к себе и стремления к аутентичности. Однако их ошибка в том, что для них внешняя красота по-прежнему остается главным критерием оценки женщины. Киз не говорит, что перестала «густо» краситься, так как осознала, что есть более важные вещи, чем внешность. Она обосновывает свою позицию тем, что даже без косметики продолжает себя чувствовать привлекательной. Но, положа руку на сердце, следует признать: не все представительницы слабого пола могут с уверенностью сказать то же самое.
Пролистывая страницы участников #nomakeup в Instagram, вы найдете фотографии женщин, демонстрирующих свою «смелость», открывающие миру свои прекрасные лица и чистую кожу, не «обезображенную» макияжем. Но здесь нет тех, у кого кожа бугристая и в пятнах, у кого темные круги под глазами, а ресницы редкие и блеклые[43]43
Кстати, рекламные креативщики не преминули воспользоваться ситуацией, забавно извратив смысл акции. Они публиковали рекламу накладных ресниц с хэштегом #nomakeup. – Прим. автора.
[Закрыть]. Такие почему-то не публикуют свои снимки в рамках флешмоба. Наверное, это оттого, что большинство из нас понимают: тобой будут восхищаться, только если лицо без косметики окажется таким же красивым, как с косметикой.
Когда я попросила Тию Уильямс высказать, что она думает по поводу этого тренда, она не могла сдержать эмоций: «Я считаю, что эта акция направлена против женщин!» Конечно, у этого движения есть потенциал: показывая, что можно принимать свою внешность такой, какая она есть, никак ее не меняя, мы тем самым учим девушек любить себя и делать выбор, исходя из собственных потребностей, не оглядываясь на других. Но фактический результат нового поветрия совсем иной. Общество осудит женщину, никак не замаскировавшую глубокие следы акне или сильную пигментацию. «Похвалят и поддержат лишь тех отказавшихся от косметики, у кого и так отличный цвет лица, гладкая кожа, натуральный румянец, сияющие глаза», – говорит Тия. Какой бы сильной, воодушевленной, свободной и красивой ни чувствовала себя Алиша Киз, трудно представить, чтобы рядовым ее поклонницам было бы так же легко жить без тонального крема и подводки для глаз. Особенно неприятно, когда малознакомые люди вдруг начинают с сочувствием спрашивать, не заболели ли вы и почему у вас такой усталый вид. А кто-то ничего не скажет, лишь презрительно пожмет плечами[44]44
Да и вообще не вполне ясно, насколько далеко зашла Алиша в отказе от визажа: Cosmopolitan писал, что стандартный выход певицы в стиле no makeup предполагал все же использование карандаша для бровей Anastasia, средства для сияния кожи от Vita Liberata и волшебного матирующего крема от Mally. Maya Allen, “Here’s What Happened When I Tried Alicia Keys’s No-Makeup Makeup Routine”, Cosmopolitan, October 7, 2016, www.cosmopolitan.com/style-beauty/beauty/a5086477/i-tried-alicia-keys-no-makeup-products. – Прим. автора.
[Закрыть].
= Дама с бородой – гротескный, цирковой персонаж из прошлого. Такая внешность не укладывается в рамки традиционных представлений о признаках пола
Пока женщин оценивают по крайне ограниченному набору внешних признаков, у большинства из нас не выйдет по-настоящему быть собой. Ибо сколько бы ни создавал проблем макияж, он все же дает возможность хоть как-то уравнять позиции красивых и не очень, позволяя внешнему миру заметить последних и разглядеть ценные качества их личности.
* * *
Помимо этих практических соображений встает еще один вопрос. Почему вообще кому-либо должно быть дело до того, что женщина делает с собой, что она считает нужным нарисовать на своем лице – для красоты или просто ради забавы? «Если тебе удобнее всего ходить в растоптанных башмаках – ходи!» – провозглашает Уильямс. И у меня нет никаких оснований с ней не соглашаться.
= Женственность неразрывно связана с перекраиванием собственного лица и фигуры и попытками приблизиться к выдуманному идеалу
«Я понимаю, почему женщины красятся; я понимаю, почему делают прическу; я понимаю, почему надевают корректирующее белье. Люди вообще любят все искусственное», – заявляет в беседе со мной Харнаам Каур, лондонская активистка, проповедующая бодипозитив, защищающая от травли людей, непохожих на других. Она принадлежит к 10 % женщин, страдающих синдромом поликистозных яичников (57). Это гормональное расстройство характеризуется такими симптомами, как неустойчивость менструального цикла, лишний вес, пигментация кожи, гирсутизм. В случае Каур заболевание проявило себя особенно ярко: у нее растет густая борода – куда окладистей, как она сама смеется, чем у многих мужчин.
К Харнаам часто относятся как к изгою или диковинному монстру. Еще бы: женщина с бородой – гротескный, цирковой персонаж из прошлого. Ее внешность не укладывается в рамки двуполярных гендерных представлений. Но она не сдается и мужественно отстаивает феминистские ценности. Пример Каур, конечно, крайность, однако на нее часто ссылаются как на яркий образец абсолютного принятия своей судьбы и своей внешности.
Эта женщина, безусловно, по-своему уникальна. Но не настолько, насколько кажется. Борода у представительниц слабого пола действительно растет редко, но ведь тех, у кого вообще есть волосы на лице, очень много. По некоторым оценкам, до 40 % женщин сталкиваются в той или иной мере с этой проблемой (58). В значительной степени это определяется этнической принадлежностью (59)[45]45
Одно из исследований показало, что у индианок и итальянок чаще, чем у представительниц других национальностей, растут волоски над верхней губой. Это «открытие» отнюдь не новость, скажем, для владельцев магазинов с продукцией для эпиляции. – Прим. автора.
[Закрыть]. Если дамы с подобной особенностью встречаются так часто, почему же принято считать, что без этой растительности мы будем выглядеть «естественно»? Здесь как раз опыт Каур оказывается кстати: «Ко мне иногда подходили женщины и говорили: «Я замужем уже много лет, но муж даже не подозревает, что я каждое утро бреюсь», – рассказывает активистка. Волоски удаляют воском и нитью, выщипывают, обесцвечивают. Часто все это проделывается тайно. В итоге лицо оказывается абсолютно гладким, но вовсе не потому, что так распорядилась природа.
Нетрудно догадаться, почему мы так фанатично искореняем растительность на лице. Нам постоянно внушают, что это мужской признак, а женщины, которые не борются с оволосением, – уродливые, больные или просто ведут себя неприлично. В 2013 году в Daily Mail были опубликованы результаты опросов: мужчины назвали волосы на лице женщины главным отталкивающим фактором (60)[46]46
А женщин, в свою очередь, больше всего отталкивает в мужчинах неприятный запах. – Прим. автора.
[Закрыть]. Женщины нетрадиционной ориентации относятся к этой особенности терпимее, при этом чаще усики не сбривают, а оставляют «бучи» – то есть те лесбиянки, которые играют в однополых отношениях мужскую роль.
Даже в медицинских и научных трудах оволосение у женщин над верхней губой «негативно маркируется». Его называют нежелательным или чрезмерным. Это не волоски, это – гирсутизм, устрашающий термин, прочно ассоциирующийся с патологией, а не с вариантом нормы.
Дамам, которые хотят как-то ужиться со своей растительностью, а не вести с ней постоянную войну, приходится непросто. Даже таким уверенным в себе, как Каур. «Я все еще нервничаю, когда отправляюсь в места большого скопления людей», – признается она в разговоре со мной. И добавляет, что последние десять лет постоянно сталкивается с травлей и прекрасно знает, что происходит, когда женщина с бородой выходит из дома.
= Принадлежность к определенному полу по умолчанию предполагает необходимость представить миру «хорошо оформленный фасад»
Растительность на лице – не единственное физиологическое свойство, которое считают противоестественным и неженственным. Список того, что принято относить к «природной», «натуральной» красоте, очень ограничен. В обществе бытует представление, что совершенное женское тело – это плод усилий, рукотворное создание. От мужчины в целом не требуется столь серьезных затрат для доказательства своей мужественности. Он может особо и не менять себя: ничего не делать с волосами на теле, практически не ухаживать за собой, даже плохо пахнуть, и все это будет восприниматься как норма.
Но женственность неразрывно связана с перекраиванием и переделыванием собственного лица и фигуры и попытками приблизиться к выдуманному идеалу. Быть женщиной – сплошная морока, и особенно заметно это становится тогда, когда мужчина сменил пол и вдруг понял, какой труд ему предстоит.
* * *
«Вся эта зацикленность на натуральном просто поражает! Столь радикальное противопоставление естественного и искусственного особенно для меня странно», – говорит в беседе со мной писательница-трансгендер Мередит Талюзан.
Обыватели представляют смену пола как череду дорогостоящих операций. Обсуждая появившуюся на экране в новом качестве Кейтлин Дженнер, публика в основном прикидывала, какую баснословную сумму бывший спортсмен Брюс Дженнер потратил на то, чтобы приобрести «новое лицо» и впечатляющие «формы» (61). Таблоиды перечисляли заковыристые названия сложных медицинских манипуляций, которым, как предполагалось, подверглась звезда: удаление кадыка, лифтинг бровей, пластика скул и т. п. (62) Все это должно было объяснить, каким образом мужественный атлет-десятиборец превратился в аппетитную «девушку с обложки» журнала Vanity Fair.
Нет вопросов: трансгендерным женщинам действительно требуется пластика лица, чтобы они могли выглядеть более женственно, а также импланты груди и другие оперативные вмешательства, необходимые для того, чтобы внешний вид человека соответствовал его внутреннему самоощущению. Да и к обычным женщинам, прибегающим к пластической хирургии, тоже нет претензий. Иногда они делают те же самые операции, что нужны при смене пола. В конечном итоге достижения медицины существуют именно для того, чтобы любой мог почувствовать себя красивее, счастливее и жить в гармонии с собственным телом.
В случае с транссексуалами действительно женщину, как и мужчину, творит скальпель хирурга. Однако это не повод думать, что есть единый для всех, правильный способ быть женщиной, и он неразрывно связан с неким набором «природных» физических свойств. Трансгендер Талюзан, скажем, показывает миру свое «натуральное» лицо, такое, каким оно было от рождения. Она не меняла ничего в своем лице, не пользуется косметикой и при этом вполне комфортно чувствует себя в этом мире. Она уверена, что привлекательна. И тому есть много причин: в данном случае удачно совпали как генетические особенности, так и социальные факторы.
Мередит по национальности филиппинка, при этом она альбинос – крайне редкое природное явление. Поэтому ей без особых уловок и хитростей удается выглядеть оригинально и в то же время симпатично. Она изначально, еще будучи юношей, была похожа на миниатюрную белую девушку. Ни массивной фигуры с широкими плечами, свойственной многим европейским мужчинам, ни гренадерского роста. «Как-то само собой оказалось, что я без усилий вписалась в американское общество, в котором эталоном служат белые цисгендерные люди[47]47
Цисгендер – человек, чья гендерная идентичность и гендерное самовыражение совпадают с его биологическим полом. – Прим. ред.
[Закрыть]. Единственное, что меня отличает от этого стереотипа, так это то, что я сменила пол», – говорит она.
= Современный кодекс женского поведения не имеет ничего общего с тем, что диктовала нам природа еще до прихода цивилизации
Талюзан по своему опыту знает, насколько проще жить, когда тебя воспринимают как привлекательную женщину. Некрасивым (и даже просто неприметным) намного труднее. Природные данные помогли ей во время переходного периода от одного пола к другому. По правилам было положено проходить шесть месяцев психотерапии, прежде чем будущего трансгендера переводили на гормональные препараты. А затем еще около года длилось ожидание «подтверждения пола» – то есть основной операции. Но нашей героине прописали гормоны во время первого же ее визита к врачу. Да еще сказали, что операцию ждать не надо, можно сделать ее в любой удобный момент. «Во многих заключениях, полученных мною от врачей, вы найдете фразу типа: «По внешности пациентки невозможно догадаться, что она сменила пол, она готова к прохождению медицинских процедур», – рассказывает Мередит. – То, что другим стоило больших денег и временны́х затрат, мне далось легко. И все потому, что я и без всяких операций была похожа на цисгендерную женщину».
Впрочем, отсутствие бюрократических проволочек – не единственный «бонус», который получила Талюзан. Как раз в то время, когда она начала презентовать себя обществу в новом (женском) качестве, ей довелось участвовать в исследовании по внешней привлекательности. Девушке выделили бюджет в $10 000 на косметику и косметические процедуры. Мередит потратила эти деньги на то, что она называет «Проект «Женщина». Она училась наносить макияж, выщипывать брови и осваивала прочие секреты женской красоты. Это оказалось очень полезным занятием.
Стоило ей приблизиться к принятому в обществе идеалу прекрасной белокожей девушки, молодой и стройной, как ее стали с распростертыми объятиями принимать в косметических бутиках и магазинах одежды. Ей предоставляли большие скидки и даже давали продукцию бесплатно. «Когда тебя воспринимают как модель, к которой есть позитивный интерес, тебе начинают много чего дарить», – утверждает моя собеседница.
Со временем Талюзан почувствовала себя увереннее в новой роли и отказалась от косметики. А вслед за этим «иссякли» скидки и бонусы. Дорогие вещи, которые можно было покупать с их помощью, служили лишь для того, чтобы постоянно подтверждать причастность к некоему абстрактному идеалу красоты. Когда Мередит поняла, что окружающие будут воспринимать ее как женщину вне зависимости от того, красится она или нет, все изменилось. Не было смысла ежедневно тратить время, чтобы накладывать на лицо маску, то есть носить своего рода «униформу». Теперь это представлялось ей совершенно пустым и неинтересным занятием.
При этом она не переставала удивляться, насколько сильны стереотипы в сознании людей: все ожидали, что двадцатилетняя девушка будет лезть из кожи вон, стараясь соответствовать стандартам внешней привлекательности. Никому не было дела, насколько ей действительно необходим макияж и насколько этот вопрос вообще для нее важен. Предполагалось, что молодая амбициозная женщина захочет всем нравиться и в конце концов подстроится под ожидания других людей. Нашу героиню возмущала всеобщая презумпция: раз ты принадлежишь к определенному полу, это по умолчанию означает, что обязана представить миру (друзьям, работодателям и т. п.) хорошо оформленный «фасад».
«Увы, мы живем в искусственном мире», – сетует Талюзан в беседе со мной.
= Показать себя партнеру такой, какая ты есть на самом деле, – в этом и заключается подлинная близость, но путь к ней очень труден
На самом деле в наших представлениях о женской красоте нет ничего «естественного». И современный выдуманный кодекс поведения женщин не имеет ничего общего с тем, что диктовала нам природа еще до прихода цивилизации. В наши дни, чтобы считаться красавицей, требуется прежде всего родиться в правильное время в правильном месте, с определенным набором черт и телосложением – именно таким, какое сейчас в моде. А потом еще как следует потрудиться, чтобы подстроиться под имеющиеся эталоны, которые сами по себе бесконечно далеки от «натуральности». Однако, даже осознавая все эти истины; даже понимая, насколько несправедливы и безумны установленные правила; даже отдавая себе отчет, что редко кто может полностью отвечать им, – несмотря на все это, мы по-прежнему продолжаем верить в существование «естественно прекрасной внешности» и восхищаемся теми, кто сумел воплотить в жизнь этот идеал.
* * *
«Трудно представить, сколько грима должен наложить на себя человек, чтобы радикально изменить свои черты, – говорит Бэйз Мпинджа. – Даже если сегодня на тебе тонны мейкапа, а завтра я тебя увижу без него, то вряд ли буду недоумевать: «А кто это вообще?» Не стоит драматизировать, утверждая, будто женщину без макияжа не узнать».
При этом Бэйз считает, что существенно скорректировать лицо все же можно. Для этого нужно прибегнуть к косметическим крайностям, например, использовать «накладные ресницы, толстый слой тонального крема, средства для контуринга, как у сестер Кардашьян». Но даже через эту плотную маску будут «просвечивать» реальные черты.
Тот факт, что косметика смывается, утягивающее белье отправится обратно в шкаф, волосы вырастают и начинают кудрявиться, акриловые ногти ломаются, похоже, удивляет только мужчин. Женщины изначально знали, что немного лукавили. Правда, они всего лишь старались играть по правилам, потому что у них не было выбора. Только несколько наивный представитель сильного пола, скажем, такой, как герой фильма «Исчезнувшая» (Gone Girl) Ник Данн, может вдруг поразиться тому, что «крутая девчонка», которую он привез домой, освободилась от всей внешней мишуры и оказалась настоящей, живой женщиной.
«Мы думаем, что в какой-то момент сможем расслабиться и «выдохнуть», – продолжает Мпинджа. – Все женщины знают, что ноги не могут быть всегда идеально выбриты. Но давление извне, заставляющее нас постоянно совершенствовать свое тело и жить по канонам красоты, часто становится причиной растущей тревожности и страха разоблачения. Девушка начинает бояться, что, как только она перестанет быть настороже, все увидят ее истинное лицо, тело, волосы и на этом основании отвергнут ее. Показать себя партнеру такой, какая ты есть на самом деле, – в этом и заключается подлинная близость, но путь к ней очень труден».
= Распространение моды на селфи заставляет людей постоянно думать о том, чтобы презентовать себя в Сети в лучшем виде
В фильме «Дневник Бриджит Джонс» (Bridget Jones’s Diary) есть эпизод, прекрасно отражающий проблему, с которой женщины сталкиваются ежедневно. Готовясь к свиданию, Бриджит выбирает нижнее белье. Она думает, надеть ли ей огромные и уродливые утягивающие трусы Spanx, придающие, по мнению героини, ее животу под платьем более привлекательные формы[48]48
Говорят, что после фильма продажи белья марки Spanx резко возросли. Интересно, с чего бы это? – Прим. автора.
[Закрыть]. Или выбрать полупрозрачные соблазнительные трусики без всякого корректирующего эффекта, которые призваны возбудить потенциального любовника, но только если в результате чудесного стечения обстоятельств он все-таки угодит к ней в постель. Как хорошо было бы быть веселой и сексапильной девушкой с безупречной фигурой! Именно такой и нужно показать себя миру. И ни в коем случае не приоткрывать те усилия, которые мы прикладываем, чтобы добиться красоты тела, лица, волос. Если хочешь победить в этой игре, будь прекрасной и беззаботной. Правда, это требует огромных усилий, которые должны быть незаметны окружающим. Если тебя поймают с поличным, ты будешь дисквалифицирована. Иногда кажется, что выиграть невозможно, ну, если только вы сами не принадлежите к той индустрии, которая постоянно обещает женщинам, что они перехитрят всех и в любой момент времени будут «на коне».
* * *
Культ красоты оказывается всепроникающим, он появляется везде, где есть женщины. Даже в таких местах, где внешность вроде бы не должна иметь никакого значения. Интернет начинался как текстовое пространство, но вскоре стал визуальным. Он невозможен без селфи, как и без видеороликов с котиками. Как писала автор New York Times Дженна Уортэм, «это нечто вроде дневника, состоящего из образов, которые фиксируют моменты нашей жизни и сообщают о них другим, чтобы доказать, что мы существуем» (63). Возможность включить в свои электронные послания изображения себя, любимого, с одной стороны, сделало контент социальных сетей очень человечным и личным. С другой стороны, теперь приходится постоянно думать о том, чтобы презентовать себя в лучшем виде.
С распространением моды на селфи стало появляться все больше дешевых (и даже бесплатных) программ-фоторедакторов, позволяющих моментально сделать «цифровую коррекцию» лица и фигуры. В один клик вы волшебным образом преображаете себя и выставляете всем напоказ. В этом помогают специальные приложения, скажем, Meitu и YouCam, или фотофильтры, встроенные в такие сервисы, как Snapchat или Instagram.
Теоретически эти фильтры гендерно нейтральны: ими могут пользоваться и мужчины, и женщины. Но на деле они, конечно, предназначены преимущественно для прекрасного пола. Несколько нажатий клавиши – и ты выглядишь симпатичнее, моложе, женственнее.
Автор New York Times, делавшая обзор приложений-фотофильтров для своей онлайн-колонки «Интернет с Амандой Хесс», утверждает, что некоторые из приложений показались ей «очень девичьими»[49]49
Почему фотофильтры рассчитаны в основном на женщин? По мнению Хесс, это связано с тем, что женщины привыкли к объективации, их учат подавать себя как «товар для потребления». С представителями сильного пола такого не происходит. «Я никогда не слышала о том, чтобы мужчины регистрировались в Snapchat», – смеется она, замечая, что мужчины в Интернете чаще выступают в качестве создателей контента, а лица свои показывают гораздо реже. – Прим. автора.
[Закрыть]. «Они так мило все приукрашивают», – говорит Аманда, указывая, что даже те программы, которые способны довольно радикально изменить внешность пользователя на снимке, в целом отвечают общей немного слащавой эстетике. «Если бы я захотела превратиться в медведя… то не смогла бы стать страшным зверем. Это был бы симпатичный медвежонок, с огромными, как в анимэ, глазами и округлыми ушками», – считает Хесс. Даже самые фантасмагорические фильтры ориентируются на принятый в обществе идеал красоты. В них есть множество новомодных функций, но по большому счету они сводятся к довольно банальной и стандартной ретуши. Они стирают индивидуальные черты, и по финальным кадрам можно понять, что в массовом сознании воспринимаются как прекрасное[50]50
Показательная история: в марте 2017 года в честь Международного женского дня Snapchat предложил забавную, по мнению создателей, модификацию фильтра. Все желающие могли примерить «цифровые» накладные ресницы и наложить на фото макияж глаз в память о выдающейся женщине-химике Марии Кюри. Дело в том, что она проводила научные опыты, не щадя своего здоровья, и из-за этого полностью лишилась ресниц. Пользователей возмутил подобный цинизм маркетологов и программистов Snapchat. Разразился скандал. В социальных сетях было размещено множество комментариев, в которых осуждалось поверхностное и даже издевательское отношение создателей приложения к памяти выдающегося ученого. – Прим. автора.
[Закрыть].
= Большинство фотофильтров корректируют лица, ориентируясь на несколько слащавый и «кукольный» эстетический идеал
Возможно, существуют «правильные» и «неправильные» способы нанесения косметики, но при этом у женщины остается возможность играть, варьировать, пробовать новое, экспериментировать. Цифровые технологии, напротив, такой свободы не дают. Либо ты их используешь, либо – нет. И если ты прибегаешь к ним, то вынуждена ограничиться узким набором штампов, связанным с общими представлениями о красоте. В итоге получается «глянцевое» изображение нежной девы с чертами в стиле анимэ.
Такое «усовершенствование» внешности, как правило, недостижимо в реальной жизни. А цифровая коррекция возможна, и она приносит вполне конкретные (хотя и виртуальные) плоды – больше просмотров, больше лайков, больше подписчиков. Нечто подобное происходит и в реальности, когда на публике появляется очередная звездная красотка.
Социум одержим идеей состязательности. Поэтому те женщины, которые не редактируют своих фотографий, оказываются в проигрышном положении. Как собрать лайки, если не пользоваться такими инструментами? Но у цифровой ретуши, как и у макияжа, тоже есть свои диссиденты, поборники всего натурального. Движение с хэштегом #nofilter существует параллельно с флешмобом за естественную красоту #nomakeup. В нем участвуют женщины, которые не желают слишком полагаться на электронную коррекцию своего лица и тела. И действуют они примерно так же, как протестующие против «чрезмерного» использования косметики.
Итак, фотофильтры делают в виртуальном мире примерно то же, что и мейкап в реальном, – совершенствуют, корректируют и служат прочим бьюти-ухищрениям. Однако есть здесь один важный нюанс, который обычно упускают в дискуссиях на данную тему. Мне на него указала Аманда Хесс. Она убеждена, что фильтры нужны не столько для того, чтобы изменить внешность и подтянуть ее под бытующие каноны прекрасного. И не для того, чтобы привлечь подписчиков и увеличить просмотры профиля. Они нужны прежде всего ради чувства безопасности.
= Ретушь фотографии не может защитить нас от троллинга, но она хотя бы отчасти создает барьер между нами и агрессивными комментаторами
«Мне намного спокойнее думать, что выставленная в Сети фотография – это не мое реальное изображение, а некая его измененная версия, аватарка, сделанная в Snapchat, – поясняет Хесс. – Выходит, что не я пытаюсь обмануть людей, а программа. Онлайн-взаимодействие кажется безопаснее, если ты не выставляешь напоказ всю себя, без остатка, а делаешь это лишь частично». По мнению Аманды, социальные медиа требуют от тех, кто в них зарегистрирован, постоянного присутствия и постоянного предъявления миру своего лица. Для женщин это тяжкое бремя. Они легко могут стать объектом насмешек, нападок, троллинга. «Фильтры в какой-то мере от этого защищают. Это что-то вроде маски, позволяющей выйти к широкой аудитории, свободнее общаться с друзьями и наслаждаться теми преимуществами, которые дает публичность, при этом сводя к минимуму риски от пребывания у всех на виду».
Речь идет вовсе не о надуманных, а о вполне имеющих почву страхах. Хесс свидетельствует, что ей не раз доводилось становиться объектом онлайн-агрессии, злобы и даже угроз (64). Очень часто в своих нападках хейтеры обращаются к фотографии, обсуждают степень привлекательности женщины (неприятные замечания о внешности – обычный прием троллинга). Снимок может быть изъят и опубликован в другом месте и сопровожден унизительными комментариями. Да, помещая свое изображение в цифровое пространство, женщина должна быть к этому готова. В конце концов в публичности есть и плюсы, и минусы, и о ее темных сторонах тоже необходимо помнить. И тут фотофильтры приходят на помощь. Конечно, они не смогут полностью защитить нас от оскорбительных выходок неизвестных нам людей, но хотя бы создадут психологический барьер.
Если фильтры – это некая виртуальная форма бьюти-ритуалов, которые женщины совершают в реальной жизни, то некоторые виды нападок в Сети – это форма домогательств. Мужчина, пристающий к женщине на улице, может совершить примерно то же самое и в Сети. Представьте, что вы одна, без пары, отправились в бар или на вечеринку или решили просто прогуляться по проспекту. Надо понимать, что окружающие представители сильного пола могут проявить к вам внимание, и не всегда оно будет вам приятно.
В реальной жизни нет Snapchat-фильтров, которые оградили бы нас от обидных комментариев в общественных местах и уберегли от неприличных предложений, свиста и смеха, несущихся иногда вслед. Но есть другие способы дать отпор тому, чей интерес для вас нежелателен. Однако для этого иногда снова придется прибегнуть ко лжи.
