Читать книгу "Дело об исчезновении. Детектив"

Глава 7 Подруги

Ферма, длинное приземистое здание, огороженное со всех сторон плетнем из осиновых жердей, стояла примерно в километре от Заречья. Туда вела грунтовая дорога, неровная, с ухабинами, вся разбитая тракторами во время дождей.

Дмитрий подошел к ферме, когда все доярки после вечерней дойки уже расходились по домам. Максим объяснил ему, что Юлю, подругу и одноклассницу Насти, Дмитрий узнает сразу: самая высокая и статная среди доярок и будет Юля. Действительно, девушка была почти на голову выше своих подруг, и Дмитрий сразу обратился к ней.

– Извините, Вас ведь Юлия зовут?

Две женщины в синих халатах и резиновых сапогах, лет по пятьдесят, выходившие из здания фермы вместе с Юлей, остановились, с откровенным любопытством рассматривая Диму.

– Да, это я…, – с удивлением протянула молодая женщина.

– Можно с Вами поговорить?

– Конечно. Слушаю Вас.

Обе женщины, не прекращая бесцеремонно разглядывать Диму, как диковинное животное, вовсе и не собирались уходить, а ждали продолжения их разговора. Одна из доярок, достав из кармана горсть семечек, протянула их подруге. Женщины с видимым удовольствием защелкали семечки, выплевывая шелуху прямо себе под ноги. Возникла неловкая пауза.

– Вы наедине поговорить хотите? – наконец, догадалась Юля и обратившись к подругам, сказала, – Идите девочки, я вас догоню.

– Смотрите, молодой человек, – двусмысленным тоном сказала одна из «девочек», – она замужем, а муж у нее, ох какой ревнивый!

– И деток – семеро по лавкам.

– Да ладно Вам, девчонки, совсем парня смутили, – смеясь, ответила Юля.

«Девочки» весьма недовольные тем, что не удалось услышать, о чем пойдет разговор, повернулись и пошли по дороге, ведущей в деревню.

– Ну что, пошли и мы, по дороге и поговорим. Вас как зовут-то?

– Дмитрий.

– Из Николаевска что ли?

– Да, я в редакции работаю, журналистом.

– Написать, что ли про меня хотите? – Юля опять весело рассмеялась. – Так я вроде не ударница.

– Юля, я хотел поговорить о Вашей подруге Насте.

– А зачем Вам это? – Юля от неожиданности остановилась.

– Понимаете, хочется разобраться в этой истории.

– Времени-то сколько прошло! Милиция не разобралась, а Вы разберетесь? Как это у Вас называется, кажется, журналистское расследование? Сейчас это модно.

– Ну, что-то вроде того, – промямлил молодой человек.

– Понятно, понятно, телик смотрим. И чем же я могу помочь?

– Вы ведь были ее близкой подругой, насколько я знаю?

– И подругой и одноклассницей, ну, и что с того?

– Вы верите, что Ваша подруга жива?

– Нет, конечно. Думаю, что убили ее тогда. Слушай, Дим, давай перейдем на «ты», а то я девушка простая, меня «выкание» напрягает.

– Хорошо, перейдем на «ты». Юль, а ты кого-нибудь подозревала тогда, когда Настя только что исчезла? Или теперь, когда столько времени прошло, может быть, какие-то свежие мысли появились.

– Нет, я никого не подозревала. И сейчас не знаю на кого подумать. Мишка хоть и ревновал, но с головой парень был и любил ее очень. Думаю, что не мог он ей ничего дурного сделать. Маринка, правда, тоже очень ревновала Мишку к Насте, но в голове не укладывается, что она что-то подруге плохое сделала.

– Говорят: от любви до ненависти один шаг и в тихом омуте черти водятся.

– Так-то оно так, но что-то верится с трудом. Мы все друг друга с детства знали.

– Но ведь факт в том, что Марина все-таки добилась Михаила и вышла за него замуж.

– Согласна. Против фактов не попрешь. Но это вовсе не значит, что Настю она убила.

– А что Вы… прости, а что ты думаешь об Игоре?

– Я его совсем не знала. Приехал на неделю, вскружил всем девчонкам головы и укатил. Больше я его здесь и не видела с тех пор. Говорят, приезжал с родителями на своей машине, но лично я не видела. Пересудов, конечно, много всяких ходило, но сплетни есть сплетни, что с них возьмешь.

– А что тебе сама Настя о нем рассказывала?

– Что взять с влюбленной девчонки? Ахи, да охи сплошные. Ах, какой он хороший, ах, какой он умный и красивый.

– А интимные отношения у них были?

– Об этом она не любила говорить, но думаю, что были. Однажды мне Маринка проболталась, что Настя у нее тест на беременность попросила в аптеке достать. Это ведь редкость тогда была. Сейчас в любой аптеке купить можно все, что душа пожелает, а тогда всякая ерунда дефицитом была.

– И что показал тест?

– Вот это мне неведомо. А Настя не поделилась со мной. Как-то не принято было у нас свои интимные отношения обсуждать с кем-либо. Может Галке или Марине она что-то и сказала. Поговорите с ними. Хотите, прямо сейчас к Галке и зайдем: мы мимо ее дома проходить будем. Я вас и познакомлю. Видишь, Настин дом? А через дом от него Галкин стоит. Они соседки с Настей были.

– А каким человеком Настя была?

– Хорошим человеком. И детки ее в детском саду обожали, и родители. У начальства на хорошем счету была. Обычная скромная девушка, прекрасная подруга. Эх, да что говорить! И у кого только на нее рука поднялась, – у Юли заблестели глаза и, смахнув слезинку, она добавила. – Знаешь, как я ее любила! Доверишь ей тайну, никогда не проболтается. Доверчивая очень была, может, за то и поплатилась.

– А в тот злополучный вечер ты ее не видела?

– Я ее перед этим, почти неделю не видела. Уставала я на ферме очень. Наработаешься за день, а вставать рано на другой день. Не до гулянки! Да и Насте не до нас было, влюбилась. А потом и у меня парень появился, так и вообще редко стали видеться. Когда она Мишке отказала, я и платья наши свадебные из Николаевска сама привезла. Она это платье в шкаф заперла и все. О чем тут говорить.

– А как Марина к этому отнеслась? Я имею ввиду, расставание Насти с Михаилом?

– Сначала обрадовалась. Она сама Мишу любила. Думала, что теперь путь открыт, но не тут-то было. Ездила она к нему в Приволжск, но он только о Насте и говорил. Что всю жизнь только ее любить будет, что всегда только ее ждать будет и, все в таком роде. Приехала она от него сама не своя. Мне ее очень жалко было. Потом она на всех обозлилась, даже с нами общаться не хотела. А однажды, сказала нам с Галей, что если бы умерла Настя, ей было бы ее не жалко. Ну что же… я ее понимаю и не виню. Думаю, это она в сердцах так сказала.

– Как же она все-таки Михаила добилась?

– Говорят же люди: не мытьем, так катаньем. Как Миша Настю настойчивостью взял, так и Марина его добилась. Мне кажется, ему тогда все равно было на ком жениться. Была рядом Марина, на ней и женился. Дочь у них родилась, Иринка. Только прожили они не долго, развелись. Уж не знаю, что там между ними произошло. А потом встретил он в городе Катю, жену свою нынешнюю. Видно, что любит ее очень, как когда-то Настю. Да и теперь с Мариной мы общаемся не часто: работа, семья, дети, заботы. Правда мне и не очень хочется с ней встречаться. Изменилась она с юности, озлобилась. Говорила я ей не раз, да и Галка тоже, что пора забыть Мишу и начать все сначала. Но у Марины одна пластинка: как Мишу с Катей разлучить. Женщине за тридцать, а она не поняла до сих пор, глупая, что сердцу не прикажешь и насильно мил не будешь. Правда и мужиков-то в деревне – не разбежишься. Вон, сколько одиноких женщин. Ты у Галки порасспроси, она, наверное, больше моего знает.

Они поравнялись с домом Насти. В вечернем сумраке он показался Дмитрию зловещим. Юля поймала его взгляд.

– Знаешь, – шепнула она Диме, – я однажды видела здесь привидение.

– Правда?

– Да. Возвращалась я однажды зимой с фермы одна, припозднилась немного, и все женщины вперед убежали. Стемнело уже, но от снега светло было. Так-то я не робкого десятка, одна ходить не боюсь и за себя постоять смогу, если что.

Дима посмотрел на рослую женщину, которая была чуть ли не на голову выше него, и подумал, что она еще как за себя постоять может.

– Бегу я, значит, по дороге, спешу к теплой печке, а на улице мороз, холодно, снег скрипит под ногами. Думаю о чем-то о своем, о девичьем. И вот, нечаянно взглянув на Настин дом, мне вдруг показалось, что кто-то там ходит, под окнами. По силуэту – вроде женщина, в длинном белом платье. Откуда зимой женщина в платье? Холодно же. А издалека толком не видно, кто это. Я крикнула: «Эй!» И вдруг эта женщина стала ко мне приближаться, и так быстро, как будто не по снегу идет, а плывет над землей. Я остановилась, как вкопанная, смотрю, а ее белое платье насквозь просвечивает и дом через него виден, и вся она будто светится. Вот уже почти ко мне приблизилась, смотрю, а это же Настя! Остановилась в метрах трех от меня: лицо и волосы белые, смотрит на меня так грустно, словно что-то сказать хочет, да не может. Я остолбенела от испуга, с места сдвинуться не могу, ноги сделались как ватные. Закричать хочу, а голоса нет. Потом она начала рукой меня к себе звать, тут я словно очнулась, да бежать. Правду говорю, оглянуться боялась, вдруг она меня преследует. А бежать трудно, ноги в снегу вязнут. Еле до дома добралась, прямо на крыльцо и рухнула. Оглянулась, нет никого. Только тогда и успокоилась. Мужу рассказала, так он не поверил. Поэтому, больше никому и не рассказывала про тот случай. Раз муж родной не поверил, так чужой человек и подавно на смех поднимет. Но после этого случая, одна я поздно с фермы никогда не хожу, боюсь.

– И больше ты ее ни разу не видела?

– Слава Богу, нет. Но самое главное это то, что на другой день я чуть не погибла!

– Правда?

– Корова, самая смирная в стаде, меня копытом лягнула. Я целый час без сознания лежала, пока «Скорая» не приехала. Думаю, Настя обиделась, что я от нее убежала, вот и хотела меня к себе забрать, да час мой видно еще не пришел. А вон и Галка, легка на помине, на улицу вышла. Галина Романовна, привет!

Возле дома, на который показывала Юля, невысокого роста, хрупкая, черноволосая женщина трясла красные ковровые дорожки.

– Привет! – откликнулась Галина. – Кто это тебя с работы провожает?

– Это я к тебе гостя веду. Принимаешь гостей?

– Таких молоденьких, принимаю.

– Думаешь, шучу? Как бы не так! Вот, знакомься это Дмитрий, из газеты. Ему с тобой о Насте поговорить надо. Вот я ему все рассказала, что знаю, а теперь твоя очередь.

– О Насте? – Галина была явно озадачена словами подруги.

– Что-то, вроде журналистского расследования, – пояснила Юля.

– Нет… я… в общем-то, частным образом, – поспешил оправдаться Дмитрий.

– Нелегально, значит? – женщины понимающе переглянулись.

– Ну, я пошла, – Юля протянула Диме руку, – до свидания и успехов тебе, Дмитрий.

– Спасибо, Юля, – Дмитрий пожал Юлину руку, – может, еще увидимся.

Юля вышла на дорогу и помахала им рукой.

– Ну что же, проходите в дом, чаем напою. Или чего покрепче налить? – Галина открыла дверь в дом.

– Нет, спасибо. Не беспокойтесь.

Они зашли в коридор, затем в большую прихожую, а потом Галина распахнула перед Дмитрием очередную дверь, за которой была большая светлая комната, заставленная огромным количеством разнокалиберных горшков и горшочков с комнатными цветами. Цветы стояли везде: на широких подоконниках, на специальных лесенках, были развешаны по стенам. В комнате было душно и влажно.

– У Вас тут целая оранжерея, Галина Романовна.

– С детства увлекаюсь комнатными цветами. Даже с мужем развелась: не выдержал он моего увлечения.

Дмитрий подумал, что насчет мужа она шутит. Но, Галина, видя его недоуменный взгляд, подтвердила правдивость своих слов.

– Правду говорю. Представляете, он мне ультиматум поставил: или я, или цветы. Конечно, я выбрала цветы. Что же это за мужчина, который ставит такие глупые условия? Садитесь, Дмитрий, где Вам будет удобно: в кресло или на диван.

Дмитрий сел в мягкое кресло. Галина устроилась на диване, напротив гостя, и непринужденно закинув ногу на ногу, коротко сказала:

– Рассказывайте.

– Видите ли, мне хочется разобраться в этой истории.

– Какова цель Вашего расследования? Прошло много лет. Убийцу Вы все равно не найдете, так зачем же ворошить прошлое?

– Может быть, мне повезет больше. Вы хотите, чтоб тайна исчезновения Вашей подруги была раскрыта.

– Конечно, хочу. Но не верю, что именно Вы сможете ее раскрыть. Вы же не следователь.

– А Вы просто поверьте мне.

– Ну, хорошо. В конце концов, это Ваше время, которое Вы теряете понапрасну. Что конкретно Вас интересует?

– Все, что Вы о ней помните. Может помочь любая мелочь. Ведь Вы же ее близкая подруга и кому как не Вам знать ее лучше всех.

– Подруги разные бывают: одни все расскажут, не утаивая ничего, другие, только то, что посчитают нужным, а третьи – предпочтут слушать тайны других, чем поверять свои.

– К каким же относилась Настя?

– Пожалуй, больше к последним.

– То есть, она была достаточно скрытной девушкой?

– В общем-то, да. Предпочитала слушать нас, чем делиться своими переживаниями и секретами.

– Почему, как Вы считаете?

– Наверное, потому, что раньше, то есть до Игоря, она никогда не влюблялась. Мишу, надеюсь, о нем Вы наслышаны, она не любила и всерьез долгое время не воспринимала, наверное, поэтому и рассказывать было нечего. А она девочка умная была и попусту болтать не любила, как мы с Юлькой, например.

– А недоброжелатели у нее были?

– Наверное, у нас у всех есть свои недоброжелатели: ведь всем не угодишь. Но явных врагов, думаю, не было. Ревность была, если Вы это имели в виду. И со стороны Миши, и со стороны Марины. Но думаю, что искать все равно надо не тут.

– А где же?

– Думаю, что может, был причастен к этой истории Игорь, но утверждать не берусь, так как плохо его знала.

– У Вас есть какие-то определенные сведения?

– Ничего конкретного, разве что предположения. После окончания института Игорь женился на девушке, у которой отец был «шишкой» в Приволжске. Спрашивается: зачем ему Настя? Как говорится – поматросил и бросил. А она всерьез в него влюбилась. Конечно, может быть, я ошибаюсь, но Маринка как-то проболталась нам с Юлей, что Настя просила у нее тест на беременность. Возможно, она ждала ребенка от Игоря, а он ему был совсем ни к чему. Или… у него были совсем другие планы? Но это, заметьте, только мои домыслы. Повторюсь, что Настя была скрытная девушка. Знаю только наверняка, что она ездила пару раз в Приволжск, а вот зачем, не знаю. Письма к ней приходили в последние дни, сама видела. Мне она не сказала от кого, а я не решилась спросить. Очень не люблю навязываться.

– А в последний день, то есть в день исчезновения Насти, вы виделись?

– Только мельком, поздоровались на улице и разбежались. Мы обе спешили и шли в разные стороны.

– Она выглядела как-то не так?

– Была… то ли растеряна, то ли расстроена чем.

– После этого Вы ее больше не видели?

Галина отрицательно качнула головой.

– Помогла я Вам?

– Пока не знаю. Но не мог же человек вот так бесследно исчезнуть! Скажите, а бабушка Насти, ничего вам не рассказывала?

– Ничего особенного, стоящего внимания. Бабушку она очень любила и уважала, но, насколько я знаю, с нею тоже не откровенничала.

– А в какой одежде она ушла из дома? Ведь дождь лил в тот вечер.

– Елизавета Алексеевна не видела, в чем была Настя, когда уходила. Слышала, только как дверь хлопнула. Но потом, когда в милицию заявила, сказала, что пропали резиновые сапоги, дождевик и сумка. Одна странность: пропали также туфли и свадебное платье.

– А свадебное платье вместе с Настей пропало?

– Не знаю. Сначала это платье в шкафу висело, а потом исчезло. Может быть, Настя его продала, но думаю, что она от него просто избавилась, как от плохого воспоминания.

– И записки Настя никакой не оставила?

– Вот в этом и загвоздка. Вспомнила потом бабушка, когда следователь этот вопрос ей задавал, что валялся на полу, возле печки, какой-то листок из тетради. Может быть, со стола случайно упал, а может, нарочно его Настя к печке бросила. Растопила Елизавета Алексеевна печку этим листком, вместо бересты. Возможно, это Настя записку оставила, а может, и нет. Теперь уж не узнаешь. Бывает же так, все одно к одному: цепочка случайностей.

– А письма остались, которые ей приходили?

– Писем не оказалось, иначе бы милиция их изъяла. Вероятно, она их либо сожгла, либо с собой в сумке носила.

– А дневник Ваша подруга вела?

– Думаю, что да. Хотя, это опять таки только мои догадки. Если подругам не рассказываешь ничего, так хоть с бумагой надо поделиться.

– А кому из вас троих она больше доверяла? Я имею в виду Вас, Юлю и Марину.

– Она никого из нас троих не выделяла: у нее со всеми были ровные отношения. С Мариной ее взаимоотношения испортились только после того, как Настя согласилась выйти за Мишу замуж.

– Ну, что ж, Галина Романовна… спасибо за рассказ.

– Буда рада, если чем-то помогла Вам.

Светлане искать повод, чтоб познакомиться с Мариной, долго не пришлось. Шестилетний мальчишка, со всей прыти промчавшийся по улице мимо девушки, упал и разбил себе до крови ногу и руку. Заливаясь слезами, он сидел на земле и дул поочередно, то на локоть, то на колено. Светлана уговорила его подняться и пойти с нею в медпункт. Проходившая мимо бабушка посетовала на озорника и указала Светлане, где находится здание медпункта. Девушка взяла ревущего мальчишку на руки.

– Ну не плач, малыш, – ласково уговаривала его Светлана.

Мальчишка от такого сочувствия незнакомой тети стал затихать.

– Я не малыш, – сказал он обиженно.

– Как же тебя зовут?

– Саша Мохов.

– Сейчас медсестра промоет твои ранки, помажет зеленкой или йодом, и все до свадьбы заживет.

– Йод жечь будет, – мальчишка скривился от боли.

– Но ты же мужчина, будущий воин, все вытерпишь. Правда?

– Я как папа, танкистом буду. Пусти меня, я сам пойду.

– Вот какой молодец! – похвалила его Света.

– Вот и медпункт, – ребенок показал на каменное одноэтажное здание.

С одной стороны дома находился сельский клуб, с другой – был вход в медпункт и библиотеку. Они зашли в небольшой коридор.

– А ты знаешь, как медсестру зовут? – спросил Сашка.

– Нет. А ты знаешь?

– Конечно, знаю, я уже не маленький, через год в школу пойду. Ее зовут тетя Марина.

– Правда? Вот и славно, – Света постучала в дверь медпункта, – давай Саша, заходи.

Комната, в которую они вошли, была почти квадратной, светлой, с белыми стенами и протертым, кое-где, до дыр коричневым линолеумом. Слева за столом у окна сидела медсестра в белом халате и что-то писала, рядом на стуле лежала ее белая шапочка. Марина оказалась полнеющей молодой женщиной с выбеленными перекисью волосами и химической завивкой. Когда она обернулась, Света обнаружила, что у нее яркий макияж и не уступающий по яркости – маникюр. В целом она создавала впечатление очень следящей за своей внешностью женщины. Справа у стены стояла кушетка, покрытая клеенкой, а прямо напротив двери – стеклянный шкафчик, заполненный всевозможными коробочками и пузырьками.

– Здравствуйте. Можно к Вам? – спросила Светлана.

– Здравствуйте. Это опять ты? – обратилась она к ребенку.

– Да вот упал, – объяснила Светлана.

– Он у нас любитель падать. Скоро всю зеленку на него переведем. Ты почему не в детском саду? – строго спросила она мальчишку.

Сашка засопел и опустил голову.

– Ладно, садись на кушетку.

Света помогла мальчику сесть на кушетку и присела рядом на стуле.

– А Вы ж кто ему будете? – спросила Марина девушку, обрабатывая Сашке колено и локоть.

– Она мне никто, – ответил за Свету мальчишка.

– Да, я просто помогла ему дойти.

– Дачники?

– Нет, мы приехали из Николаевска на озеро, на несколько дней. Учебный год на носу.

– Вы учительница?

– Да.

– А у меня дочка нынче в первый класс идет.

– Я ее знаю, мы в садик вместе ходим, – вставил Сашка, – ее Иринка зовут.

– Все-то ты знаешь, озорник. Вот мать с тобой намается на будущий год. Гвоздь у тебя в одном месте, – Марина залепила ранки пластырем и добавила, – ну, все, до свадьбы заживет. А что вы преподаете? – обратилась она к Светлане.

– Биологию и химию.

– А-а, – протянула Марина, – я биологию любила, а вот химия была для меня всегда темным лесом. Особенно плохо было в медицинском училище. Биологию на пятерки знала, а химию, еле-еле на тройку вытягивала. Вас как зовут?

– Светлана.

– А по отчеству?

– Александровна. Да бросьте, мы же не в школе. Просто Света. А Вас Марина? Мне вот друг подсказал, – она кивнула на мальчика, – Вы знаете, Марина, а я в школе тоже химию не любила. Правда. А на факультет естествознания поступила только из-за биологии. Но потом пришлось учить много, стала лучше понимать предмет, и оказалось, что все не так сложно. Ведь чем больше знаешь, тем предмет становится интереснее и понятнее.

– Я тоже хорошо учиться буду, – заверил Сашка, – на одни пятерки.

– Ну, ну, расхвастался, – засмеялась Марина.

– А у вас в школе много учеников?

– Что Вы, меньше и меньше с каждым годом. Когда я училась, раза в четыре детей больше было. Скоро начнутся и мои мучения. А Вы где остановились?

– В школьном интернате.

– Приходите ко мне в баню. Я картошку всю неделю копала, а вечером буду баню топить. Приходите. Попаритесь в баньке, с березовым веничком, чайку попьем с медом. У нас в деревне мед настоящий, без сахара.

– С удовольствием!

– Вот и хорошо. Я через три дома от медпункта живу. Приходите часов в восемь, к тому времени банька выстоится.

– Тогда не прощаюсь. Пойдем, Саша, я тебя домой провожу, раненого.

– Доведите его, а то еще себе нос разобьет, пока до дома доберется.

Светлана с мальчиком вышли на улицу.

– Показывай, где ты живешь, куда идти.

– Я на краю деревни живу, пойдешь?

– Конечно, как я могу тебя в беде бросить.

Сашка взял Светлану за руку, и они пошли вдоль улицы на другой конец деревни.

В назначенное время, Светлана позвонила в дверь дома, где жила Марина. Дверь открыла хозяйка, в красивом красном халате. Она приветливо улыбнулась гостье.

– Светочка, как я рада, что Вы все-таки пришли.

– Как я могу отказаться от русской бани!

– Вот и правильно. Как Вы хотите, одна пойти или вместе?

– Конечно, вместе! Я просто мечтаю, что бы меня веничком похлестали.

– Ну, сейчас, значит, и пойдем. Банька уже выстоялась. Вот только квас захвачу. А Вы проходите пока в комнату, – Марина распахнула стеклянную дверь и ушла в кухню, из которой доносился запах чего-то вкусного.

Света зашла в просторную, но очень уютную и не загруженную мебелью комнату. Обставлена она была совсем неплохо: мягкая мебель, приятного серо-голубого цвета, вместительный шкаф-купе с зеркалом от пола до потолка, телевизор на тумбочке. На полу лежал в тон мебели, серо-голубой палас, размером, почти во всю комнату. На одной стене висел ковер, на другой – несколько фотографий в рамках.

– Вот так мы и живем, – в комнате появилась Марина, с кувшином, в котором, вероятно, был квас, – я готова. После баньки поужинаем.

– Не беспокойтесь, пожалуйста.

– Без ужина я Вас не отпущу, ни за что. Ну, что, пошли?

Женщины вышли из дома. От крылечка вела дорожка к бане, которая стояла в глубине сада. По левой стороне дорожки было несколько пустых уже грядок, с правой стороны – сараи. По периметру всего сада стояли деревья и кустарники. От водопроводного крана, торчащего из стены дома, в баню был протянут черный резиновый шланг, змеящийся в зеленой траве.

Баня была выстроена добротно, с теплым большим предбанником, в котором стоял старый диван и круглый стол, накрытый яркой клеенкой. На столе, кроме электрического чайника, стояли чайные чашки, а над столом висела книжная полка, за стеклом которой, виднелась разнокалиберная посуда. Марина поставила кувшин с квасом на стол, достала с полки два стакана и разлила квас.

– Выпейте домашнего кваску перед баней. Это очень полезно. Чтобы больше шлаков вышло через кожу вместе с потом.

Света с удовольствием выпила кисловатый, ароматный, хлебный квас. В предбанник, одной стороной выходила металлическая часть круглой печи, с топкой и несколькими поленьями на полу, возле нее. Женщины быстро разделись и вошли в другое отделение. Здесь стоял почти невыносимый сухой жар: сразу защипало кончики ушей и перехватило дух. К удивлению, Света не увидела привычного для бани полока. Помещение было очень большое, с низким потолком и маленьким окошком. Вдоль стены стояли две низкие скамеечки, с перевернутыми вверх дном красными пластмассовыми тазами. На бревенчатых стенах выступили капельки смолы. Стоял ароматный запах березовых и хвойных веток.

Марина налила в ковшик кипятка и, приоткрыв в печке маленькую дверцу, плеснула воду на каменку. Раскаленные камни зашипели, и из отверстия поплыл молочными клубами пар. Дышать стало совсем нечем. Светлана почувствовала, что каждая пора на ее коже раскрывается под благотворным воздействием горячего воздуха. Она присела на низенькую скамеечку и, вытянув ноги, закрыла глаза, испытывая неимоверное наслаждение. Марина налила прохладной воды из под крана в оба таза и, поставив один возле Светланы, с другим тазом пристроилась на соседней скамье.

– Спасибо, – произнесла Света, не открывая глаз.

– На здоровье, – донесся как будто издалека голос Марины.

– Какое блаженство, – наконец-то сказала Света, через пять минут.

– Это точно. Несколько лет сбрасываешь после похода в баню, – согласилась хозяйка, – давайте-ка, я Вас веничком постегаю.

– Согласна, – ответила девушка и животом легла на скамью, подставив Марине свою спину.

Марина достала из таза, который стоял под краном, березовый веник, встряхнула с него лишнюю воду и прошлась им легонько, сначала над Светиной спиной, разгоняя горячий воздух. Затем, постепенно усиливая удары – начала хлестать по спине.

– Вот массаж, так массаж, – похвалила Света хозяйку.

Марина опять смочила распаренный веник и повторила всю процедуру снова.

– Хватит, – взмолилась девушка.

– Раз хватит, давай я оболью тебя прохладной водичкой, – и она опрокинула таз с водой на Свету.

– Все, больше не могу, сейчас умру.

– Ничего не умрешь. Давай выйдем в предбанник, там остынешь.

Они вышли в предбанник и Марина открыла дверь на улицу. Сразу стало прохладно. Хозяйка набросила на диван большое махровое полотенце, чтобы не намочить обивку.

– Садись, отдохни.

Светлана обессиленно плюхнулась на диван.

– Все нормально? – Марина склонилась над своей гостьей.

– Да, кажется, прихожу в себя. Я, знаете ли, не привыкла к русской бане, – оправдываясь, произнесла Света.

– Конечно, с непривычки может и тяжело, но сейчас все пройдет. Может быть, нашатырного спирта дать понюхать?

– Нет, спасибо, мне уже лучше.

– Вот и хорошо. Сейчас Вы меня попарите.

– Простите, Марина, наверное, я не в состоянии, – пробормотала Света.

– Ерунда, баня лечит, а не калечит. Ну, посидите немного и приходите в парилку, – подбодрила ее Марина.

Действительно, через несколько минут дурнота и головокружение прошло и, Света, почувствовав себя намного лучше, вернулась в баню. Было так же жарко. Марина хлестала веником грудь, живот, ноги и постанывала от удовольствия.

– В деревне баня, единственное удовольствие, – смеясь, сказала она. – Ну, как Светочка, Вам лучше?

– Спасибо, полегчало. Давайте, я попробую Вас похлестать. Конечно, так хорошо не получится, но постараюсь.

Марина намочила веник в тазике с горячей водой и подала девушке. Света, подражая Марине, сначала потрясла веником, разгоняя пар над белым телом Марины распростертым на лавке, затем начала хлестать ее спину и ноги.

– Можешь хлестать изо всей силы, – попросила хозяйка.

Марина, приложив все усилия, била женщину веником, листья с которого прилипали к мокрому телу и оставались на коже. Спина Марины покраснела.

– Вот, спасибо, Светочка. А то я все одна, да одна, не кому спину похлестать.

Светлана в изнеможении упала на скамью. Пот струился по всему телу и лицу.

– Вот и славно, зато все шлаки выйдут, – улыбалась Марина, – пошли в предбанник, охладимся, и будем мыться.

Они вышли в предбанник и сели на старый диван. Дверь на улицу была открыта и поэтому здесь было прохладно. Светлана постепенно входила во вкус банных процедур.

– Давай-ка, еще по стаканчику кваску, – Марина разлила по стаканам приятный напиток.

Они с удовольствием выпили и обе откинулись на спинку дивана.

– Ну, как? – спросила хозяйка.

– Классно! – выдохнула Света, – Кажется, начинаю привыкать.

– Некоторые часами парятся. Вот и выглядят молодо. Для нас, женщин, баня – первейшая процедура. Это я сейчас располнела, а была стройная. Париться надо чаще, вес можно потерять, к чему и стремлюсь. Хочу снова мужа завоевать.

– А где Ваш муж?

– Правильнее спросить: с кем? Женился на другой. Сколько лет его добивалась, а он меня с ребенком бросил. Вот они, мужики, – добавила она с горечью. – Ну, что? Пошли мыться, – Марина встала пошла в парилку, Света послушно последовала за ней.

В бане Марина снова плеснула на каменку кипятка. Густой пар заполнил все помещение.

– Наливай воды и мойся.

Они налили воды в тазы и устроились, каждая на своей скамье. Света вымыла голову и ополоснула ее отваром травы, который предложила Марина. Ей не терпелось продолжить разговор, начатый хозяйкой, но она боялась показаться слишком любопытной. Но Марина, видимо вспомнив свои отношения с мужем, сама вернулась к затронутой теме.

– Любила я своего мужа, со школы, но он меня никогда не замечал. Школу закончили, я уехала в город, окончила медицинское училище, и вернулась домой. Миша нигде не учился. Окончил какие-то курсы и пошел работать на железную дорогу помощником машиниста. И опять он меня не замечал. Влюбился в мою подругу, Настю. Но как это обычно бывает, она его не любила. Хоть и подруги мы были, я ей долгое время признаться не могла, что влюблена в Михаила. Время шло, я думала, что у него пройдет чувство к Насте, и он наконец-то посмотрит в мою сторону. Но он предложил ей выйти за него замуж, и она через некоторое время согласилась. Когда я узнала об этом, чуть с ума не сошла. Призналась Насте в этом. Думала, подруга, поймет и пожалеет меня. Зачем выходить замуж за нелюбимого человека? Правда? Разве только из жалости или из боязни остаться одной. Думаю, ею руководило и то, и другое. Естественно, наши отношения испортились. Я очень на нее обиделась: а она, ничего. Платье себе свадебное заказала! Счастливая ходила. Я думала, она влюбилась, а девчонки мне сказали, что она призналась им, что из жалости замуж выходит. Так мне обидно стало. Даже сейчас вспоминаю, тошно становится, – Марина обиженно поджала губы, стараясь не расплакаться.

«Если у нее по прошествии стольких лет такие эмоции, – подумала Света, – то, что же она чувствовала тогда?»

– Ну, да ладно, дело прошлое, – подавив свои воспоминания, сказала Марина. – Больше не будем париться? Тогда обливаемся и домой.

Женщины накинули на мокрые тела махровые халаты и, повязав головы полотенцами, пошли в дом. Из кухни вкусно пахло чем-то очень вкусным и Светлане сразу захотелось есть. Марина провела гостью в спальню и усадила за туалетный столик, на котором лежал фен и несколько флаконов и бутылочек с разнообразными средствами для укладки волос. Пока девушка приводила себя в порядок, Марина тоже успела причесаться, переодеться в шелковый халат и накрыть на стол.