Читать книгу "Дело об исчезновении. Детектив"

– Все пытаетесь Настино дело распутать? – отец взял со стола пачку сигарет, достал одну и, открыв форточку, закурил.

– Пытаемся.

Отец с сыном сели за стол.

– Георгий Иванович работает егерем уже давно, лет двадцать. Кабинета, то есть офиса, как сейчас говорят, не имеет, сам знаешь. Лицензии на отстрел животных выдает прямо на дому. Из Приволжска к нему много народа едет, из Николаевска – тоже, да и наши некоторые поохотиться любят.

– А что он за человек?

– Да самый что ни на есть обыкновенный, никаких особых примет. Семья: жена и двое детей. Семьянин хороший, на сторону вроде не ходит. Про таких, как он говорят: все в дом, все в семью.

– Жена подтвердила, что он весь вечер дома был и никуда не ездил. Как ты думаешь, она правду говорила?

– А кто ж ее знает. Оснований вроде бы для недоверия нет, но ведь и в душу не заглянешь.

– Жили они хорошо?

– Хорошо, пока только поженились. Потом дети пошли, она в декрете сидела, а он разъезжал везде, в лес с компаниями. Она ревновала, конечно. Потом вроде все наладилось. А сейчас опять начались нелады в семье.

– Что так?

– Жена у него моложе его, лет на десять, говорят, она на сторону посматривает, а он молчит. Ну, да и понятно, понимал ведь кого замуж брал и чего потом ожидать можно. Да и дети уже выросли, в город уехали учиться, вот она и начала дурью маяться. А может, мстит ему, что по молодости у него рыльце в пушку было.

– Да… у нас тут страсти кипят, как в мексиканском сериале!

– О, милый, жизнь похлеще любого сериала. Супруги везде изменяют: и в городе, и в деревне. Это не от места проживания зависит, а от человека. Просто в деревне все на виду и сразу видно, кто кому подмигнул, кто на кого посмотрел, и кто к кому ночью прокрался.

– И самое интересное, что все про всё знают! Значит алиби егеря проверить нельзя?

– Думаю, что нет. Хотя… есть один момент, который стоит проверить. Дом у Георгия Ивановича двухквартирный. Так вот, его соседи в тот вечер праздновали день рождения. А вот всех ли гостей опрашивал следователь, когда девушка пропала, сказать не могу. Были там какие-то гости из другой области, они уехали сразу же на следующий день, если я не ошибаюсь. Давно ведь дело было…

Метелкин Григорий Семенович жил в Приволжске, в новой трехэтажке. Дмитрий позвонил в дверь квартиры. Открыла ему девушка, лет восемнадцати.

– Здравствуйте, мне бы Григория Семеновича.

– Сейчас. Папа! Тебя! – крикнула девушка и, оставив дверь открытой, ушла.

На пороге появился мужчина.

– Извините, Григорий Семенович, пожалуйста, что беспокою Вас дома…

– Вы по какому делу?

– Меня зовут Дмитрий Белов. Мне надо с Вами поговорить об одном давнем деле.

– О каком еще деле?

– Может, Вы пригласите меня в квартиру? Как-то неудобно разговаривать на пороге, – Дмитрий оглянулся на лестницу, по которой поднимались две женщины с хозяйственными сумками.

– Здравствуйте, – поздоровалась одна из них с Метелкиным.

– Здравствуйте, – буркнул он женщине в ответ и, с неудовольствием взглянув на Дмитрия, добавил, – ну, проходите. Только недолго, я скоро ухожу.

– Спасибо, я Вас долго не задержу.

– Проходите в кухню.

Дмитрий прошел вслед за хозяином на кухню. Они присели на самодельные табуреты.

– О, у Вас вся мебель по индивидуальному заказу сделана!

– Сам мастерю, – подчеркнуто сухо ответил мужчина.

– Здорово!

– Слушаю Вас внимательно.

– Десять лет назад, в Заречье, пропала девушка Настя Громова. Помните? В тот вечер, Вы возвращались от родителей из Москарева, через Заречье. Вспомните, Вы ее тогда не подвозили до города? Или быть может, видели на дороге?

– Я тот вечер прекрасно помню, молодой человек. И в милиции меня тогда уже допрашивали по этому поводу.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее.

– А кто Вы такой? Опять из милиции?

– Ну, что Вы, нет, конечно. Я провожу свое журналистское расследование. Может быть, Вы тогда что-то забыли и можете мне…

– Я ничего не забыл, – прервал его на полуслове Метелкин. – Мою машину, как и все другие, обыскивали и ничего не нашли, что бы меня могло скомпрометировать.

– Но все-таки…

– Ну… хорошо, я расскажу еще раз все, что помню. Действительно, выехал я из Москарева поздновато: примерно около восьми часов вечера. Мать отговаривала меня ехать, все просила до утра подождать, не ехать по размытой дороге. Но не мог я остаться, так как утром надо было обязательно быть на работе. Аттестация у меня была, и пришлось бы назавтра вставать очень рано, чтобы успеть доехать до города, а я страх как не люблю рано вставать. Вот я и подумал, что потихоньку доеду вечером. Когда я подъезжал к Заречью, (а ливень уже хлестал как из ведра) то видел, как из деревни выехала машина и свернула на старую дорогу. Я сначала хотел было поехать по новой дороге, но когда увидел, что машина свернула к лесу, решил тоже укоротить себе путь и поехал за ней.

– Вы не рассмотрели марку машины?

– Боюсь утверждать, темно было, дождь, да и зрение у меня не очень хорошее. Видите, в очках хожу. В общем, свернул я тоже на старую дорогу, но не проехал и трехсот метров, как напоролся на что-то, и колесо спустило. Пришлось мне надеть дождевик и вылезти из машины, чтобы поменять колесо. Минут пятнадцать-двадцать я провозился, а потом дальше поехал. Проехал с километр, и вдруг вдалеке снова мелькнула та машина. А я ведь думал, что она уже далеко ушла. Впереди мост. Вы видели этот мост? Правда, сейчас он еще в более худшем состоянии, чем тогда, но и тогда он был уже очень плох. Подъезжаю я к мосту и вижу, что одно бревно торчит над остальными, как будто его выбило. Пришлось мне снова вылезти из машины и бревно положить на свое место. Дождь на убыль пошел, но бревно было мокрое, скользкое и тяжелое. Я еле справился. После этого я сел в машину и, уже без приключений, добрался до дома.

– Значит, по пути ничего подозрительного больше не случилось?

– Слава Богу, нет.

– А милиции Вы рассказывали о той машине?

– Нет. Меня спрашивали лишь о том, не подвозил ли я молодую девушку в тот вечер. Я ответил, что нет. Повторюсь, что машину мою осматривали.

– А чем Вы объясняете, что машина идущая впереди Вас, не уехала, как Вы предполагали, а…

– Понимаю Ваш вопрос. Может быть, у нее тоже колесо лопнуло. Дорога есть дорога. А может быть, еще какая-нибудь неисправность была.

– И все-таки, по Вашим воспоминаниям, на какую марку хотя бы, была похожа эта машина.

– Я сказал, что плохо было видно, но мне показалось (однако утверждать под присягой не буду), что это был «козлик».

– Припомните: какое бревно торчало на мосту?

– По правой стороне, где-то в самом начале моста: четвертое или пятое. Точнее не вспомню…

– Большое спасибо, Григорий Семенович, и простите за беспокойство.

– Да ладно.

На Димином джипе они доехали до моста. Бревна были очень старыми, кроме трех, посередине, которые заменили пару лет назад. Они еще не потемнели и сразу бросались в глаза.

– Давайте осмотрим все очень внимательно, особенно, под мостом, – предложил Максим.

– Начнем с того бревна, о котором говорил Метелкин. Смотрите, эти бревна не менялись.

Максим взял «фомку» и попробовал приподнять бревно, но ему это не удалось.

– Крепко сидит. Надо попробовать рассмотреть его снизу, из-под моста.

– А что ты хочешь увидеть?

– Если бы я знал это! Но попробовать все же надо. Я спущусь вниз, к реке.

Максим подошел к машине, достал высокие резиновые сапоги и сумку. Вынул из сумки полевой бинокль, натянул на себя сапоги и стал спускаться под мост. Ребята смотрели за его действиями, облокотившись на поручни моста. Максим вошел в воду и направился под мост.

– Ребята, спускайтесь ко мне! – крикнул он через минуту.

Молодые люди, по крутому, заросшему густой растительностью откосу, спустились с моста. Максим в резиновых сапогах стоял в воде и, запрокинув голову, что-то рассматривал через бинокль.

– Что ты там увидел?

Максим опустил голову и, выйдя на берег, сел на землю и начал снимать сапоги.

– Надевай мои сапоги, – сказал он Дмитрию, – и иди на то место, где я только что стоял. Иди вдоль берега, дальше – ни шагу, глубоко. Посмотри через бинокль на четвертое с краю бревно.

Дмитрий послушно сбросил кроссовки и, надев Димины сапоги, полез в речку.

– Ну, видишь? – крикнул Максим, сидя на траве.

– Что-то там поблескивает. Кажется, что-то металлическое, – ответил Дмитрий, рассматривая бревна.

– Давай, вылезай из воды.

Дмитрий вышел и, отдав Максиму сапоги, снова надел кроссовки.

– Что будем делать? – спросила Светлана.

– Мы будем бревно вытаскивать, а тебе Светочка придется надеть эти «резиновки» и смотреть в оба. Если та блестящая вещичка упадет вниз, в воду, тебе надо будет ее поймать. Сейчас я переодену обувь и принесу тебе сапоги.

– Хорошо. У меня предчувствие, что мы сейчас найдем что-то интересное.

– Но это совсем не обязательно должно относиться к нашему делу.

– А я думаю иначе. Это должно относиться к делу. Эти старые бревна с тех пор вряд ли кто трогал.

Мужчины поднялись на мост, оставив Свету одну. Через несколько минут Максим опять спустился под мост и принес Светлане резиновые сапоги. Он повесил ей на шею бинокль, помог ей переодеть кроссовки и спуститься в речку.

– Не поскользнись и смотри внимательно. Если нам, конечно, удастся приподнять бревно.

– Постарайтесь, мальчики.

– Попробуем.

Светлана слышала, как Максим и Дмитрий возятся с бревном. Вниз летела пыль и труха от старых бревен. Света посмотрела в бинокль: кажется, бревно пошевелилось, но рядом с тем, где находился нужный им предмет.

– Ребята, следующее бревно!

– Слышим!

Теперь нужное бревно слегка зашевелилось, и какой-то маленький предмет полетел вниз. Света опустила бинокль и подставила руки.

– Я поймала! – закричала девушка, выходя из реки на берег.

Мужчины быстро спустились к Светлане под мост. На ее ладони лежал кулон из желтого металла в виде сердечка на цепочке.

– Смотрите, цепочка целая, по всей вероятности золотая, а вот кулон простенький, весь потемнел.

Максим взял кулон и попытался открыть его.

– Давай я ножничками подцеплю, – сказала Света и достала из сумочки маникюрные ножницы.

Она аккуратно нажала ножницами, и «сердечко» раскрылось. Внутри кулона лежала потемневшая фотография молодой женщины.

– Кто это?

– Кажется, – Максим взял в руки кулон и внимательно рассмотрел фотографию, – я знаю, кто это. Правда… фото немного испорчено, но это мама Насти. Помните, на стене в доме, висели фотографии, ее отца и матери. Точно, это она!

– Значит, мы оказались правы! С Настей что-то произошло именно здесь.

– Возможно, Настя ехала на машине впереди Метелкина. Произошла размолвка, водитель убил ее и выбросил в реку.

– Но тело должно было бы всплыть.

– Мы же говорили, что это совсем не обязательно. Дно реки все в корягах, много омутов. Ее могло течением затянуть под любую корягу, там она могла зацепиться и всё… И до сих пор ее останки могут там лежать, – Максим махнул рукой на реку.

– Как же нам теперь быть?

– Без трупа – нет дела об убийстве.

– Да и Метелкин не может утверждать, машина какой марки шла впереди него.

– А Вы не исключаете, что он мог соврать про машину. Может быть, Настя села именно к нему?

– Машину Метелкина проверяли. Если бы следы пребывания девушки в ней были, то их бы нашли.

– Почему Метелкин скрыл от милиции, что впереди шла машина? – задумчиво спросила Света.

– Или просто не хотел связываться с милицией, или никакой машины не было, – предположил Дима.

– Мы зашли в тупик! – воскликнул Максим. – Давайте все-таки предположим, что впереди машины Метелкина шел «козлик». Значит, под подозрение попадает егерь, у которого была такая же машина. Его алиби подтверждает жена, но она может просто выгораживать мужа, так что ее свидетельство не в счет.

– Твой отец говорил, что у соседей егеря в тот вечер праздновали день рождения, – напомнила Светлана.

– Ты права, – согласился Максим, а это значит, что играла громкая музыка, и возможно, никто просто не слышал, уезжала соседская машина или нет. Кому надо обращать на это внимание! Однако, на улице было тепло, и многие, наверняка, выходили на улицу: кто покурить, кто просто подышать воздухом. Значит, кто-то да увидел бы отъезд егеря. Насколько я помню, отец мне рассказывал, что в гостях на этом дне рождения были родственники из соседней области: известно, что они уехали на следующий день. Так что милиция, возможно, и не допрашивала этих свидетелей.

– Значит, надо ехать к ним. Это далеко? – поинтересовалась Светлана.

– Не больше часа езды, – Максим взглянул на часы.

– Тогда поехали?! – предложил Дима. – Чего кота за хвост тянуть?

Граница соседней области была рядом, так что через час молодые люди добрались до нужной им деревни.

– А вот и Осиновка! – Дима притормозил и кивнул на указатель с названием деревни.

– У них шестой дом справа. Сворачивай.

Машина остановилась возле деревянного забора с новыми некрашеными воротами. Максим вышел из машины. Стучать не пришлось, во дворе громко залаяла собака. На ее лай из окна выглянула женщина, но сразу же скрылась за занавеской. На крыльцо вышел плотный мужчина средних лет, похожий на гриб боровик, и направился к воротам. Он отодвинул засов на калитке и, выйдя на улицу, строго спросил: «Вы ко мне?»

– Если Вы Леонид Андреевич, то к Вам. Я участковый, из Заречья.

– Что-то с брательником случилось? – озабоченно спросил приземистый мужичок.

– Нет, с ним все нормально.

– Что же тогда нужно? – мужичок подозрительно посмотрел на машину, из которой вышли Дима и Света.

– Да вот с Вами поговорить хочу.

– О чем это мне с милицией разговаривать?

– Леонид Андреевич, Вы помните, как десять лет назад, Вы приезжали в Заречье, к брату на день рождения?

– Как не помнить! Единственный раз и пригласили. И что же?

– С другой стороны дома Вашего брата жили соседи. Помните?

– Тоже помню. А что случилось-то?

– Просто надо выяснить кое-какие обстоятельства. А что именно о соседях Вашего брата Вы помните?

Из дома вышла, по-видимому, жена хозяина и не спеша подошла к калитке.

– Здравствуйте, – поприветствовал ее Максим.

– Доброго здоровья, – кивнула женщина поправляя платок на голове.

– Вот про соседей брата спрашивают, – мужичок обернулся к жене.

Она молча кивнула головой.

– Мы с ними не знакомы лично, но брат говорил, что у них в соседях егерь.

– В тот вечер скандал про меж их вышел, – вступила в разговор женщина, – я имею в виду егеря и его жену.

– Что за скандал? – насторожился Максим, – Расскажите поподробнее.

– Давай ты рассказывай, у тебя лучше получается, – предложил мужичок своей второй половине.

– Из-за любовницы у них скандал вышел. Мы с Лёней из дома во двор вышли: на скамеечке посидеть, воздухом подышать. А скамейка та стояла возле забора соседей, под навесом. Сели, молчим. Дождь начинался, сначала потихоньку капал, потом настоящий ливень пошел. Я Лёне говорю, надо в дом идти, а то похолодало сразу, не заболеть бы от сырости. У Лёни легкие слабые. А он мне говорит, сейчас, мол, папироску выкурю и пойдем. У соседей, крайнее к нам окно, открыто было. Нам из-за забора не видно, что в доме делается, но слышно хорошо. О чем-то они ругались, правда сначала слов не разобрать было, но потом они видно в эту комнату, в которой окно было открыто, перешли. Тут уж все слова понятны стали. В общем, смысл ссоры в том, что жена обвиняла мужа в измене, а тот что-то бормотал невразумительное и все ее успокаивал. А в конце я только одну ее фразу запомнила, мол, уезжай к своей потаскухе и больше не возвращайся, не пущу. И, наверное, она что-то в него бросила: звук был, будто стекло разбилось. После этого очень громко хлопнула входная дверь, потом мотор у машины завелся и… муж, по всей видимости, уехал.

– А как возвращался, не слышали?

– Нет, мы ушли сразу и спать легли, – вставил мужичок.

– Утром мы собрались уезжать, брат Леонида вышел нас провожать на автобус. Смотрим, а в соседнем огороде, сосед с женой, как ни в чем не бывало, картошку копают. Мы еще подумали тогда: милые бранятся, только тешатся.

– А брату Вы о их ссоре не рассказали?

– Нет, не до этого было. А что все-таки произошло?

– Девушка в тот вечер в деревне пропала.

– Слышали, слышали. И что ж Вы думаете, что это сосед Ленькиного брата… виноват?

– Пока мне сказать нечего.

– Вот это да! – присвистнул мужчина.

– Спасибо Вам. До свидания.

– Да не за что. Прощайте.

Глава 9 Преступление без наказания

Теперь Светлане пришлось разыскивать Метелкина, но уже в техникуме, где он преподавал. Только что прозвенел звонок с занятия, и из кабинета труда вышел Григорий Семенович.

– Григорий Семенович, извините, можно Вас побеспокоить? Я Светлана, – девушка приветливо улыбнулась и протянула Метелкину руку. Он удивленно взглянул на девушку и, слегка замешкавшись, осторожно пожал ей руку.

– К Вам недавно приходил мой друг, Дмитрий Белов. Помните? По поводу исчезновения девушки… Мне надо еще кое-что уточнить у Вас, – торопливо сказала Светлана и посмотрела на Метелкина несколько виноватым взглядом. – Может быть, присядем в соседнем скверике и поговорим?

Метелкин, не выразил радости, в отношении предложения поговорить о старом происшествии, и сначала хотел было отказать, но потом почему-то передумал.

– Хорошо, я через полчаса освобожусь и подойду к скверу.

Светлана, обрадованная согласием Метелкина, вышла на улицу. Ярко светило солнце. На углу мальчишки веселой стайкой толпились возле киоска с мороженым. Девушка тоже купила эскимо и, выбрав в сквере скамейку, с которой был видна входная дверь в техникум, села и принялась за мороженое.

Надо было продумать свои вопросы так, чтобы вызвать Метелкина на откровенность. Он должен был что-то видеть в тот дождливый темный вечер на старой дороге. Это ясно, как божий день! Света доела мороженое, промокнула губы бумажным носовым платком и достала зеркальце. Подкрасив слегка губы розовым блеском, прошлась массажной щеткой по волосам, и приготовилась к приходу преподавателя. «Как перед экзаменом, – подумала Светлана». Она слегка нервничала: сейчас от ее умения расположить к себе Метелкина, зависит судьба их дальнейшего расследования.

В дверях техникума, наконец-то, появился Григорий Семенович, огляделся по сторонам и направился к скверу. Светлана встала ему навстречу.

– Присаживайтесь, Григорий Семенович. Еще раз простите за нашу назойливость, но ведь речь идет об исчезновении человека и вся надежда только на вас. Да, да. Надежда на вашу честность и порядочность.

– Что?! Вы считаете меня непорядочным?

– Нет, конечно! Григорий Семенович, я хочу сказать, что Вы что-то скрываете. Хотите, я открою Вам все карты. На мосту, на старой дороге, действительно в тот вечер была Настя Громова, и в доказательство… я покажу Вам вот это, – Светлана достала из сумочки прозрачный полиэтиленовый пакетик, открыла его и вытряхнула на ладонь медальон в виде сердца.

– Что это?

– Медальон пропавшей девушки, – Света открыла «сердечко», – с фотографией ее матери. Мы нашли эту вещичку как раз под тем самым бревном, которое Вы двигали тем вечером. Я очень Вас прошу, помогите нам, расскажите до конца все, что тогда произошло!

Метелкин молчал, обдумывая ее слова. Светлана спрятала медальон в сумку и тоже замолчала, не требуя от Метелкина немедленного ответа, чтобы не вспугнуть его излишней настойчивостью. Когда пауза несколько затянулась, Светлана напомнила о себе:

– Ну, так что же, Григорий Семенович?

– Хорошо, – мужчина вздохнул, потер рукой подбородок и начал рассказывать. – Действительно, я не все рассказал, и тогда, много лет назад, и теперь, но не потому что я виноват, а потому что не хотел впутываться в историю. Ни к чему мне это. После того, как я поменял колесо, дождь превратился в настоящий ливень и я поехал помедленнее, чтоб еще раз не наехать на что-нибудь. На обочине дороги, в свете фар, я увидел фигуру человека в плаще, естественно, я притормозил и окликнул его. Это была девушка. Я крикнул, что могу ее подвезти, но она покачала головой, что-то мне крикнула, махнула рукой, чтобы я ехал дальше, а сама пошла по дороге по направлению к мосту. Я не стал настаивать, как говорится «хозяин барин», мое дело предложить, ее – отказаться и, уехал. Вы спросите: почему я это не рассказал раньше? Отвечу, испугался, что меня могут заподозрить в чем-то плохом, а я ни в чем не виноват. Может быть, я действительно последний свидетель, который видел девушку живой.

– А почему все-таки сейчас Вы мне признались?

– Чтобы вы оба от меня отстали со своими вопросами, – в его голосе засквозило явное раздражение. – Но, в милиции… я все равно ни в чем не признаюсь, учтите это.

– И последний вопрос Григорий Семенович: припомните, раз уж у нас с Вами такой доверительный разговор, Вам навстречу по дороге не встретился еще кто-либо? Я имею в виду другой автомобиль.

– Нет, по дороге я больше никого не встретил. Кроме той машины, конечно, которая шла впереди меня. Кстати, ее вы еще не нашли?

– К сожалению, нет. Вам показалось, что это все-таки был «козлик»?

– Во всяком случае, при такой плохой видимости… мне так показалось, но утверждать опять-таки, не берусь. Не хочу никому навредить напрасно.

– Я понимаю. Спасибо и на этом, Григорий Степанович. До свидания.

– Прощайте! В этой ситуации, это слово мне больше нравится, – Метелкин встал со скамьи и, шагом уверенного в себе человека, вышел из сквера.

Максим остановил мотоцикл возле дома егеря. Хозяин задумчиво сидел на крылечке. Увидев участкового, он поднялся со ступеней и приветственно махнул ему рукой.

– Здравствуйте, Георгий Иванович, – Максим встал с мотоцикла, подошел к дому и протянул егерю руку.

– Приветствую, – ответил мужчина и в ответ тоже протянул руку. – По службе, или как?

– И так, и сяк. Присядем?

– Что ж, присядем, почему не присесть, – егерь недоверчиво посмотрел на участкового, ожидая какого-то подвоха с его стороны. – Жалоба что ли какая на меня поступила? – спросил он осторожно.

– Да нет, я по другому вопросу…

– Ну, давай, поговорим, – мужчина вытащил из кармана брюк пачку сигарет. – Закуришь?

– Нет, спасибо, не балуюсь.

– Молодец, я тоже. Так, для гостей держу, – он сунул пачку сигарет обратно в карман. – Так в чем дело?

– Дело старое, давнее, забытое.

– Старое? – егерь снова насторожился. – Что-то не припомню я никаких забытых дел. Максим, говори яснее, чего тебе надо.

– А надо мне Георгий Иванович, что бы Вы рассказали мне честно, как на духу и безо всякой утайки, один эпизод из Вашей жизни.

– Какой эпизод? – егерь явно занервничал. – Что ты все загадками говоришь?

– Это я Вас настраиваю на откровенный разговор, – Максим улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. – Я имею в виду, тот самый вечер, когда пропала Настя Громова. Знаю, что не все Вы тогда рассказали в милиции и надеюсь, что сейчас Вы мне всю правду поведаете.

– На что это ты намекаешь, Максим?

– Я ни на что не намекаю, а только прошу рассказать честно то, о чем Вы не рассказали следствию, тогда, десять лет назад. Дело в том, что всплыли некоторые факты… Признайтесь, ведь в тот вечер Вы видели Настю, а может быть и подвезли ее до определенного места.

– Не может быть! Что за факты? Предъяви!

– Есть свидетель, – Максим решился на блеф, – который утверждает, что ехал за Вами по старой дороге, и видел Настю, идущую к мосту.

– Ага, – обрадовался егерь, – так, если он видел ее живой, значит… ты же понимаешь, что я ее не… убивал?

– Конечно, понимаю. Так что, расскажете, как все было?

– Теперь, расскажу, – егерь снова достал сигареты, спички и нервно закурил. – А тогда, честно сказать, боялся, как бы не заподозрили меня. В общем дело было так. Поругался я со своей дорогой супругой, из-за ее, скажем так, немотивированной ревности. Я обещал к одному знакомому подъехать в Николаевск, по поводу охоты договориться. Поздновато правда уже было, но так уж вышло… А жена меня, понимаешь ли, в измене заподозрила, что я якобы к любовнице собрался. Не хотел я ехать, но коль обещал человеку, да и человек-то, не просто так, а большой начальник, поэтому пришлось ехать волей-неволей. Выехал я из Заречья, когда уже темнело, помню уже дождь начинался, и решил я старой дорогой махнуть, чтобы побыстрее до Николаевска добраться. Смотрю, на окраине деревни, на обочине девушка стоит, и руку подняла, «голосует» значит. Я остановился, конечно. Девчонка лезет в машину, смотрю, а это Настя. Говорю ей, ты куда это на ночь глядя? Отвечает: «Надо». И просит подвезти ее до моста. Едем, музыку включил, байки травлю, развлекаю девчонку. Вдруг, немного не доезжая до моста, она попросила высадить ее. Я удивился. Говорю: «Свидание что ли ты тут назначила?», а она отвечает, что «угадал». Я сначала думал, что она меня разыгрывает или обидел я ее чем, но нет. Остановил я машину, высадил ее и уехал. Правда, видел я, что сзади меня, фары какой-то машины мелькнули. Думал, может и верно, Насте кто-нибудь из наших деревенских здесь свидание назначил. Так ведь глупо же? Хотя, если подумать… ну, если мужчина женатый, тогда понятно: для конспирации. А когда я узнал, что Настя пропала в тот вечер, решил никому ничего не говорить, чтобы не заподозрили меня в ее исчезновении. А раз теперь есть свидетель, который Настю живой на дороге видел, уже после меня, то моя совесть чиста.

– Ну, а еще какие-нибудь машины Вам по пути встретились?

– Да, километра через два от того места, где я Настю высадил, после поворота на брошенную деревню, я встретил красный «Москвич», он ехал мне навстречу. Помню точно, что за рулем женщина сидела.

– Машина шла в Заречье?

– Не знаю, но во всяком случае, в ту сторону.

– Так может быть, Настя эту машину ждала? – рассуждая вслух, задумчиво произнес Максим.

– Чего не знаю, того не знаю.

– А вот тот свидетель, который видел Ваш «козлик», говорит, что не встретил больше никакой машины.

– Вот как? Не встретил? Ты думаешь, я вру тебе?

– Нет, я Вам верю. Вот думаю только, куда же он подевался, этот красный «Москвич»?

– Не знаю. Возможно, свернул в сторону? Хотя, деревень там никаких нет больше, разве только заброшенные, где лет двадцать уже никто не живет. Но вряд ли он туда поехал: дороги практически нет, грязь непролазная во время дождя, застрянешь и вытащить некому. А может машину нарочно спрятали, например, в кустах?

– Спрятали? Зачем?

– Не знаю, но куда-то же она делась.

– Интересно, куда?

Дмитрий лежал на диване и читал книгу. В дверь кто-то робко постучал.

– Входите, не закрыто.

В комнату заглянула маленькая девочка, с первого этажа.

– Что тебе, Наташа?

– Мама велела сказать, что Вам звонил Максим.

– Правда? – Дима вскочил с дивана.

– Да. Он просил Вас срочно ему перезвонить.

– Хорошо. Спасибо. Хочешь конфетку? Держи, – Дима взял из вазочки горсть конфет и протянул малышке.

Девочка взяла конфеты и вежливо сказала: «Спасибо».

– Пожалуйста. Пошли, я тебя провожу вниз.

– Я уже большая.

– Ну, значит, ты меня проводишь к телефону.

Наташа доверчиво взяла Диму за руку и потянула из комнаты.

Дмитрий набрал домашний номер телефона Максима.

– Привет, Макс. Как дела?

– Можете приехать в Заречье?

– Есть новости?

– Думаю, пришло время обследовать место вокруг моста.

– Хорошо, мы сейчас со Светой приедем.

Как в прошлый раз, машина Дмитрия остановилась возле старого моста. Небо быстро затягивалось серыми тучами, начал моросить мелкий нудный дождик. Ребята натянули на себя дождевики и резиновые сапоги.

– Ну и времечко мы с вами выбрали! – посетовал Максим, вылезая из машины.

– Что ты хочешь, скоро осень, – откликнулась Светлана.

– Давайте быстрее, а то дождь разойдется, придется еще раз приезжать. А хотелось бы сегодня все осмотреть, – нетерпеливо сказал Дмитрий, внимательно осматривая местность.

– Надо обыскать весь берег вокруг моста, по обе стороны, – предложил Максим и натянул на голову капюшон. – Пойдем вниз, вдоль реки. Труп могло унести течение, так что нет смысла искать его в противоположной стороне.

Вниз и вверх по течению реки все поросло густым кустарником. Доцветали последние цветы на шиповнике, роняя на землю нежные розовые лепестки. За кустарником на обоих берегах речки густой стеной стоял лес.

– Придется лезть напролом, по кустам, – констатировал Дмитрий и поежился от холода.

– Я предлагаю всем вместе, обследовать сектор за сектором, чтобы ничего не упустить, – предложил Максим и направился вниз по склону к реке.

– А что мы все-таки ищем? – спросила Светлана. – На что обращать внимание?

– Может быть, еще какую-нибудь вещь Настину отыщем, – предположил Максим, – нам нужны улики. Мне почему-то думается, что Настя ждала именно тот красный «Москвич», который встретил егерь.

– Слушайте, ребята! – воскликнул Дима. – Я вспомнил одну важную деталь! Как я мог забыть!

– Какую?

– Однажды я уже слышал про красный «Москвич»!

– От кого?

– Однокурсник Игоря Сомова, рассказывал мне, что в тот трагический вечер, какая-то женщина на красном «Москвиче», подвозила Игоря до общежития. Он сам лично это видел!

– Ого!

– Это уже горячо!

– Тогда за дело!

Трава и листва на кустах были мокрыми от дождя. Хотя плащ-дождевик, который дал Светлане Максим, был длинным, она почувствовала, что джинсы тут же промокли, как только она прошла пару метров по зарослям кустарника. Постепенно, втроем они облазили метр за метром, сначала на одной стороне реки, потом перешли на другую сторону. Все промокли и устали, но никто не жаловался.

– Ребята! – вдруг неожиданно громко воскликнул Дима. – Смотрите, я что-то нашел. Кажется… это сумка!

– Где? Где? – закричали одновременно Света и Максим и, ломая кустарник, бросились к Диме.

Дмитрий торжествующе поднял над собой что-то темное и бесформенное.

– Точно, сумка! – обрадовался Максим. – Открывай быстрее.

Сумка, как ни странно, была относительно цела: правда кожа на ней слегка потрескалась, но подкладка все еще сохранилась и вещи, лежащие в ней, должны были быть еще целыми.

– «Молния» заржавела от сырости, – Дмитрий дергал застежку, но она не поддавалась.

– Может, зря радуемся, – предположила Света, – мало ли кто здесь сумку мог бросить.

– Ну что ты, Света, – возразил Дмитрий, пытаясь все-таки совладать с «молнией», – эту сумку явно сюда кто-то забросил. Сама видишь, в этих непролазных зарослях пикничок не устроишь.

– Ладно, Дим, вылезаем на мост и спокойно откроем сумку у меня дома, – скомандовал Максим. – Осторожнее, возможно, это улика.

– А дождь-то разошелся! Я вся насквозь промокла и хочу переодеться. Быстрее выходим на дорогу и едем в деревню, – обрадовалась Света.

– Я хочу посмотреть, что в сумке… – упрямо начал было Дима, но ребята уже припустили к дороге, и ему пришлось последовать за ними. Максим сел за руль и джип тронулся.

– Дим, ну хватит терзать сумку, успокойся. Сейчас приедем в деревню и вскроем, – уговаривала Светлана Дмитрия, который не оставлял попыток всю дорогу открыть сумку. – Какой ты нетерпеливый!