Читать книгу "Антисемитизм в метапсихологических очерках. Бессознательная месть за необратимость антропогенеза"

3. Антропологический аспект одного гуманитарного вопроса

Проблема антисемитизма, не снимаемая с повестки дня пытливыми умами в прошедших тысячелетиях, осталась актуальной и в наступившем. Она приобрела только дополнительную форму – антиамериканизм, будь то отечественный или мировой, проявившийся по отношению к стране, преуспевающей (не в последнюю очередь) благодаря полному отсутствию в ней бытового (не говоря уже о государственном) антисемитизма и наибольшего числа (по отношению к любой другой стране) проживающих в ней евреев. Природа проблемы (но не ее решение) оказалась удивительно несложной. От искушения ее подробного изложения удерживает только обремененность человеческой психики рудиментами религиозных представлений даже у нерелигиозных людей. То есть причина лежит вне этой проблемы. Необходимость изжить эти представления Фрейд отнес в будущее [1]. Но будущее уже наступило. Быстро и даже внезапно. При этом до изживания иллюзии [1] еще очень и очень далеко. Дадим слово Б. М. Парамонову [2]. «Еврейство – проблема антропологическая по преимуществу, а не национальная, не социальная и не историческая; можно сказать, что это единственно значимая антропологическая проблема». И далее. «Проблема антисемитизма неадекватна еврейству, это – не еврейская проблема, а так называемый еврейский вопрос. Меня этот вопрос не интересует, как Гумберта Гумберта не интересовал половой вопрос». Как философ он не может не видеть в антисемитизме признаков глобального саморазрушения. Отсюда и мрачный юмор. Гумберт Гумберт – персонаж набоковской «Лолиты». Антисемитизм, конечно же, Б. М. Парамонова очень интересует! Но он прав в том, что, по большому счету, это – не его проблема, а проблема носителей феномена, не способных принять, как свою собственную, человеческую судьбу, и уж тем более – проблема не еврейская. А значит, и решать ее не евреям, а нам, антисемитам. И не во имя высоких «гуманистических идеалов» и «общечеловеческих ценностей», а в сугубо практических жизненных интересах. При этом каждому придется уподобиться Луи Брейлю, автору азбуки для слепых, поскольку изобрести такую азбуку мог только слепой. Маленький успех на этом пути достигнут. Б.М.Парамонову уже удалось сделать антисемитскую брань «пробой высокого качества» [2]. Другой, автор этих строк, стремится (в меру сил) не покрывать этой бранью дефицита научной выразительности в столь взрывоопасной теме. При этом и от евреев он просит некой жертвы. Смириться с тем, что представляемый ими универсальный культурно-исторический тип бессознательного у человека ни в каком мессианизме и ни в какой сакрализации не нуждается. Он уже имеет миссию – лидерство в психической эволюции человека [3]. Сколь велик уровень запрашиваемой жертвы, автору-антисемиту даже трудно оценить, поскольку выйти за пределы своей психической природы очень нелегко. Успокаивает только то, что искренность, присутствующая и в антисемитизме, еще не вывелась на земле, а уровень запрашиваемой у евреев жертвы, не может превышать высоты общечеловеческой планки, установленной Фрейдом [1].

Энергетический смысл археологической проблемы «недостающего звена»

«Из каких источников некоторые, особенно религиозные, идеи черпают силу, с которой они покоряют и людей и народы, – изучить все это на частном примере еврейской истории было бы заманчиво. Но у меня уже нет сил осуществить это» – писал Фрейд в 1938 году. По сути же главнейшее из этой истории он уже извлек в [4] и в более ранних работах. В работе [3] – только домысливание извлеченного и ответ на поставленный им вопрос о силе. В интересной форме вопрос о такой силе поставлен и в работе [5]. «Удлинение истории», истолкованное в работе [5] как ошибочное многократное отражение в ней одних и тех же событий, лишено оснований. Хотя несомненно, что такие факты в действительности могли иметь место, и они историю «удлиняют». Но они никогда бы не могли отразить ее цикличности. Здесь, извиняясь перед читателем, трудно удержаться от густого цитирования.

«Глубокоуважаемые историки! Если вы хотите отстоять неприкосновенность нынешней версии исторической хронологии, вам необходимо ответить на два вопроса: 1) Какая сила заставляла историю повторяться с циклом в 720 лет (или 360 – полупериод), что заметно и в круговороте крупных исторических периодов („блоков“), и даже в повторении мелких эпизодов? 2) Почему эта сила вдруг перестала действовать, и, начиная с середины XIV века, не происходит ничего такого, в чем мы могли бы усмотреть циклическое повторение прошедших столетий?» [5].

Отстаивать «историческую хронологию» нет никакого желания. Тут А. Т. Фоменко прав, но не в силу ошибочных действий историков, а в силу обратимости времени [3]. Читателю должен быть знаком аналог: от двуглавого орла к красному знамени и обратно [6]. Вопрос о силе, поставленный Фрейдом и А. Т. Фоменко, по сути – один и тот же. Полная уверенность в ее наличии у Фрейда и в ее отсутствии – у А. Т. Фоменко. Она, конечно же, существует и действует в истории. Эта сила (в физической своей размерности) – десексуализированное либидо [3]. Печатный станок Гутенберга не мог остановить этой силы в XIV веке, и она никуда не девалась.

Рис. 1 Информационное отображение циклов антропогенеза

Куда тогда поместит А. Т. Фоменко Первую мировую войну и революции в России? Эволюционные фазы объектов живой природы всегда имеют энергетические характеристики. В том, что мы имеем дело с биологическим видом психического генезиса и психической эволюцией этого вида ничего не меняется.

Фиксация эволюционной фазы в археологических раскопках объектов живой природы может состояться лишь в том случае, если эта фаза была генетически закреплена. То же относится и к антропогенезу (рис. 1), как отражению цикла культурного строительства [3]. Функции по времени X, X', X'' (рис. 1) – соответственно работа культурного строительства, репрессивность культуры (мощность) и десексуализированное либидо (сила). Ископаемый объект лишен средств выразительности для доклада археологу о каких-либо тенденциях или (в нашем случае) о пребываниях в фазе 4 с последующим возвратом в фазу 3 и о том, что следы этого пребывания он уже передал своему потомству. Археолог справедливо отнесет этот объект по эту сторону «недостающего звена», то есть к генетически закрепленному первому культурно-историческому типу [3] или к его подтипу в зависимости от того, в какой фазе застала его раскопка. То же произойдет и с потомством этого объекта, и с потомками потомства. Одоление максимума «репрессивной горки» культуры X' не при всех условиях (позже разберем почему) происходит даже в зрелом человеческом сообществе, например, в жизни этносов [7]. Можно себе представить сколько раз полузвериная стая, оказываясь в фазе 4 и штурмуя ее, откатывалась назад. Отсутствие генетического закрепления состояний (на уровне социума), достигнутых в текущих значениях времени фазы 4, относит эту фазу по отношению к археологам в будущее до тех пор, пока это закрепление могло состояться. Импульсы силы X'' из-за обратимости процесса (пунктирные стрелки на рис. 1) оказывались без фиксированных площадей под этой силой и не могли стать археологически оприходованными. Вплоть до точки X'_max (Х''=0). Не отмененный де-юре институт экзогамии в тотемическом сообществе в этой точке де-факто временно исчезал, создавая условия для генетического закрепления второго (универсального) культурно-исторического типа бессознательного [3]. Вот почему в цикле культурного строительства [3] до этой точки можно «чуть-чуть недотянуть». В этом случае импульс силы Х'', как было указано, останется без площади под кривой X'' (рис. 1) из-за обратимости процесса (пунктирные стрелки). Но за нее нельзя только «чуть-чуть завалить» – площади между осью абсцисс и кривыми X''> 0 и Х'' <0 в фазах 4 и 5 должны быть строго равны. Причина мгновенности покрытия «недостающего звена» – в мгновенности возникновения этого условия! Практически мгновенным оказывается и генетическое закрепление психического состояния, соответствующего максимальной репрессивности культуры. После точки X' = Х'_max процесс приобретает необратимый характер. Теперь нужно определить физический смысл «импульсов без площадей». Возможна только одна интерпретация. Это – импульсы силы (десексуализированного либидо), пошедшие на интровертированную часть работы цикла культурного строительства [3] – покрытие дефицита антропоморфности археологического «недостающего звена». Фазы ископаемости останков предка человека, уже находящегося в цикле антропогенеза, и интровертированная часть этой работы (заштрихована) показаны на рис. 1. Точнее, заштрихован параметр, имеющий ту же размерность, что и постоянная Планка (работа х время). Неизгладимую печать «импульсов без площадей», воплощенных в интровертированную работу х время, человек в своем фенотипе носит и по сей день – латентную сексуальность по Фрейду. Это – провал между точками А и В на кривой сексуального либидо Y (рис. 1). На устранение дефицита антропоморфности в «недостающем звене» и была затрачена энергия сексуальности в десексуализированном виде. По Фрейду предок человека достигал половой зрелости уже к 5 годам жизни [4]. Геном человека впервые возникает у второго культурно-исторического типа бессознательного, вместе с возникновением этого типа при максимальной репрессивности культуры X' = Х'max. У первого типа он возникает после прохождения максимума репрессивности и фазы 5 в неодолимом восторженно-гибельном стремлении к танатально-дискретной фазе 6 с частичным самоистреблением в этой фазе, т.е. в конце цикла антропогенеза (психически тождественном его началу), при нулевой репрессивности культуры. В этом – причина гигантской изобретательности человека в бессознательном поиске средств прекращения своего существования как биологического вида. Либидозная связь [3] между обоими культурно-историческими типами бессознательного в фазе 6 (в норме) прерывается. На индивидуальном уровне она может и не прерваться. Ничего хорошего обоим типам бессознательного это не приносит, а индивиду второго типа грозит гибелью. Мы вынуждены оставить в стороне этот интересный вопрос. Он хорошо разобран Б. М. Парамоновым [2].

От фаз ископаемости к фазам познаваемости

«К жизни, к жизни,

люди, звери, цветы и камни!»

А. Н. Скрябин

А теперь перейдем от фаз ископаемости к фазам познаваемости, имеющим не меньшее отношение если не к «антропоморфности» еврейского бессознательного, то к универсальности рассматриваемого типа. «Недостающее звено» имеет, по-видимому, более глубокие, чем археологические, гносеологические корни. По той же энергетической причине. При этом вся решительность нижеследующих утверждений должна быть смягчена известным принципом неопределенности: анализ химических и биологических структур требует моделей, которые представляют собой определенные классы эквивалентности состояний, а не сами эти состояния. В эволюции вещества (физическая, химическая, синтез белка, биологическая) вероятность пребывания вещества в каждой из фаз тем выше, чем ниже соответствующая этой фазе энергия X. Вещество будет оказываться в фазе 3 чаще, чем в любой другой, но не с большей вероятностью, чем во всех вместе взятых. Антропогенез, как мы уже видели, – не исключение. В цепи майнстрима эволюции: физическая (фазы 1 – 3), химическая (фазы 3 – 6), синтез белка (фазы: 1 – 4 – безматричный, 5,6 – матричный)2121
  Весь переход химической эволюции в биологическую совершился в белке с безматричным синтезом фрагмента его молекулы в «недостающем» звене [11].


[Закрыть], биологическая с матричным синтезом белка (фазы 1 – 6), антропогенез (фазы 1 – 6), психическая (фазы 1-6) последняя повторяет все фазы. Трансформация химической валентности в ковалентность имеет психический эквивалент – десексуализацию либидо [6]. В химической эволюции (неорганическая – фазы 3,4 и органическая – фаза 5), фаза 4 завершается квазикристаллической формой жизни и эволюция в фазе 4 до этой формы жизни непознаваема. С определенностью об этой форме жизни можно сказать не много. Она – не «форма существования белковых тел» и уж тем более не «высшая форма». Ковалентные преобразования вещества временно (в неорганической химии) завершились, а сама эта квазикристаллическая форма жизни основана только на химической валентности в окислительно-восстановительных процессах. При этом энергия X разрушения старых валентных связей будет равна энергии возникновения новых. «Социоморфность» ковалентных влечений элементов сыграли при подходе к этой форме жизни роль десексуализированного либидо в фазе 4, а ассоциация и диссоциация молекул – роль сплошных и прерывистых стрелок (рис. 1), поставив нас в положение археологов, отыскивающих «недостающее звено». В этом (а не в божественности зарождения жизни) и состоит главная трудность искусственной реализации перехода химической эволюции в биологическую. Вот в какую далекую ретроспективу не только от антропогенеза, но и от всей биологической эволюции тянутся нити «супер– еврейского суперзаговора»! Исчезновение древесного ствола у упомянутых А. Н. Скрябиным цветов – не менее впечатляющая интровертированная работа х время в «гносеологическом» недостающем звене, чем грацилизация человеческого черепа – в «археологическом». Танатальный характер зарождения всех других форм жизни в фазе 1 (кроме отмеченного жизнеутверждающего в стыке фаз 4 и 5) – не более чем побочный результат неудачных попыток природы вернуть похищенную небесными телами пятую симметрию структуры физического вакуума всему, что находится на этих телах. Способы кодирования аминокислот в белке (1 – 4 и 6) пятой симметрией (как и симметрия кристаллов) не обладают. Скрябинская идея заполнения пяти органов чувств художественным содержанием, пятиконечная большевистская звезда, «мировая пролетарская революция», стремление поэта В. Хлебникова стать «председателем земного шара» [6] – не психические случайности, относящиеся к фазе 1. Бессознательное не ошибается. Но из всей этой зловещей компании реабилитируется все-таки один А. Н. Скрябин. Не только как художественный гений. Его призыв к камням (стык фаз 4 и 5 в эволюции вещества) научно обоснован [8]. Можно не сомневаться, что форма жизни, порожденная в этом стыке сможет пройти в «туннельном эффекте» через потенциальные ямы (рис.1) а– и Ω– сингулярностей фаз 1 и 6, покинуть химическую эволюцию, пройти синтез белка, биологическую эволюцию, антропогенез и перейти в психическую эволюцию. Прерывание пространственно-временного континуума в этих сингулярностях [3, 6] ее не касается. Это обстоятельство – решающее в поступательности всего процесса при обратимости времени. Смена знака времени [3] «оголяет» ее, обнаруживая наличие в материальных отражениях фаз 1 и 6, в нервной системе, гематоэнцефалическом барьере и в биоминерализованных структурах [9], как пространственно расчлененный инвариант во времени. Выражаясь метафорически, генезису «второго культурно-исторического типа» жизни в стыке фаз 4 и 5 предшествовала изначально множественность всей неживой природы, как первый (множественный) «культурно-исторический тип», возникающий и множащийся из фазы 1.

Онтология антропогенеза

Отраженный в человеческом сообществе симбиоз антропогенеза в двух культурно-исторических типах бессознательного [3], в самом глубинном, онтологическом смысле – симбиоз Эроса и Танатоса. В живой природе более глубокого симбиоза не бывает! Куда себя в нем отнесет читатель – это его вопрос. Для биологического существования «во плоти» обе стихии неизбежны. В психике можно и нужно пытаться обойтись одной. Танатальное влечение поддается изживанию. «Сфера еврейства – не культура, а гений, ибо как сказал Сартр, гений это не дар, а путь, избираемый в отчаянных обстоятельствах» [2]. Это – не высокопарная сентенция Б. М. Парамонова. Отчаянность обстоятельств очевидна. Жизнеутверждающий инструментарий, оставляемый еврейским бессознательным первому культурно-историческому типу имеет длительную эффективность. Но эта эффективность не вечна. Это бессознательное вынуждено искать ответ на очередной вызов Танатоса – грозного и окончательно неодолимого противника. Ошибки, утраты и смерть на этом пути неизбежны. Танатос положил начало антропогенезу (на том ему и спасибо!), укоренившись с тех пор навсегда в человеческой психике. Он же и погубит свое Творение, если не принимать постоянных мер для освобождения от него. Потенциал психического его изживания мировыми религиями как онтологической природы Зла давно уже исчерпан. А сами религии продолжают сохранять губительную для человечества его подпитку [1]. Ностальгируя по райскому состоянию до грехопадения, до попадания предшественника нового биологического вида в ловушку культурно-исторического детерминизма, они влекут к цивилизационному и видовому суициду. «Образы Божьи» тычут пальцами во Всевышнего, так и норовя употребить Его в качестве тяжелой артиллерии в научной аргументации, оставаясь при этом объектами Его нежного попечительства. Им трудно выйти из душевного комфорта пребывания в плену невроза, как способа неприятия культурного развития, и мужественно признать, что Всевышний – психическая, а не физическая реальность [1]. Камуфляж обеих этих реальностей прогрессивными клише ноосферы, номогенеза или какой-либо «общей теорией всего» с возложением нежного попечительства на свод физических законов дела не меняет. С этого места можно начать новую главу следующими словами. Как говорят ученые: «Мы не одиноки в мире! Ближний Космос участвует в охране природы!» [7]. Таков основанный на учении В. И. Вернадского апофеоз пассионарным толчкам у Л. Н. Гумилева! Какая поразительная способность «ближнего Космоса» с его пассионарными толчками приспосабливаться к решению наших проблем! Как у отвергнутого катехизиса! Не слишком ли велико бремя нежного попечительства о нас, возложенное на физические законы? Во всепобеждающем учении научного утопизма они почему-то этого бремени не выдержали. Теперь можно и закончить начатую главу словами: «Тайна сия велика есть»! Пролонгация инфантильной потребности в протекционизме в научную сферу выносит смертный приговор жизнеутверждающим влечениям социума. Гумилевские пассионарии и «эфирные люди» В. И. Вернадского из той же смертоносной породы, что и «лучистое человечество» К. Э. Циолковского [6]. Эзотерическое мракобесие по этому вопросу и критики не заслуживает. Забытый в ноосферно-эфемерных «общечеловеческих» ценностях Холокост – очень тревожный знак обращенности человечества к самоистреблению. Холокост – фрактальный негатив антропогенеза [3]. Все известное на сегодня оружие массового поражения было создано сразу же после него. Это же отмечает и Б. М. Парамонов [2]. Если «Homo sapiens» не «опустится с небес» для понимания того, что он – всего лишь биологический вид психического генезиса, не только не способный распознать, но даже не владеющий критерием для распознания того, во власти какой из двух великих стихий-влечений находится его собственное бессознательное, и что газовая печь может иметь и внееврейский смысл своего существования, то гуманитарная катастрофа (демографическая и экологическая) для него началась.

Антропогенез и этногенез

Для одоления максимума репрессивности культуры представителям первого культурно-исторического типа бессознательного вовсе не нужно становиться евреями. Но при отсутствии или дефиците еврейского бессознательного такое одоление станет невозможным из-за слабости либидозной связи между двумя порожденными антропогенезом типами бессознательного. Это и наблюдается в так называемом этногенезе у Л. Н. Гумилева [7], не способном воспроизвести антропогенез как цикл культурного строительства [3]. В отдельных случаях (но далеко не во всех) это отвечало, в силу антисемитизма и многочисленных «исходов», действительному дефициту еврейского бессознательного. Отклонение от нормы Л. Н. Гумилевым воспринято за норму. Евреи (не только по умолчанию) в представления об этносе у Л. Н. Гумилева не входят. Но даже и в этом случае, приняв за норму вымирание этноса после пассионарного толчка, самому пассионарному толчку должен предшествовать стык фаз 4 и 5. Реальная, а не писаная ветхозаветная история не могла не содержать похожих отклонений от нормы. Но ни одно из таких отклонений в Ветхий Завет не вошло [6]. В него вошло только то, что отражало жизнь этносов, как воспроизводящих цикл антропогенеза. Без еврейского бессознательного это было бы невозможным, и только в этом смысле Ветхий Завет – еврейская история. Конечно же, еще и в том, что его создало еврейское бессознательное. Утраченная у Л. Н. Гумилева цикличность исторического процесса была подмечена совсем на других источниках даже Геродотом. Достаточно подробно она изучена (тоже на других источниках) Н. А. Морозовым, Г. В. Носовским и А. Т. Фоменко. Заглотанный крючок антисемитизма (пусть и латентного) «зашорил» многих выдающихся гуманитариев, затруднив им верные научные выводы, и Л. Н. Гумилев здесь не исключение. Не трудно себе представить к каким булгаковским «роковым яйцам» привела бы предполагаемая им генетическая мутация в этногенезе под действием «внеземных» потусторонних сил. Никакого этногенеза с мутацией генетического аппарата людей в природе не существует. Существует жизнь этносов, воспроизводящая антропогенез, как цикл культурного строительства [3] (норма), или воспроизводящая только его часть – отклонение от нормы, регрессирующее (по форме) к состоянию антропогенеза, еще не способного одолеть максимум репрессивности культуры.

Присутствие, аутсайдерство (или дефицит) еврейского бессознательного и определяет характер процесса.