Читать книгу "Антисемитизм в метапсихологических очерках. Бессознательная месть за необратимость антропогенеза"

6. Психическая эволюция и человеческая природа Христа

Люди всегда каким-то образом знали, что они убили и съели своего отца.

З. Фрейд

Психотравматическая навязчивость, «непорочного зачатия», «человечности» и еврейской человеческой природы Христа в современной христианско-апологетической литературе не может не вызвать желания разобраться в её причинах. Эта навязчивость добралась уже до основ школьного и вузовского образования и до уважаемых гуманистических журналов вполне светского содержания, в частности, новой книгой «Сын человеческий»4040
  Главу из книги см. «Здравый смысл». Весна 2003№2 (27). Р. Хазарзар «Христианство и антисемитизм».


[Закрыть], одноимённой книге отца Александра Меня. Намерения автора вполне благочестивые – опереть борьбу против антисемитизма на христианскую традицию, а в ней – на заявленную Новым Заветом человеческую природу Христа. «Итак, Иисус был евреем, – пишет Р. Хазарзар – а нынешние молодчики носят христианский крест на груди и свастику на рукаве», признавая, тем самым, не только глубинное несоответствие этих геральдических атрибутов заявленной человеческой природе Христа, но и указав, для кого предназначена проповедуемая им новозаветная мистика. Борьба с грандиозным социальным злом психического содержания (антисемитизм) требует объединения усилий верующих и не верующих. Без претензий на абсолютную истину, даже если эта истина религиозная. В отсутствие единомыслия проблема здесь только одна – психотерапевтическая деликатность в изложении материала. С учётом этого и перейдём к контраргументам.

1. Зачатие любой особи, включая и человека, никак не может быть признано «порочным» по определению. «Порочным» оно может быть только по отношению к танатальному влечению, лежащему в основе начала психического генезиса человека как нового биологического вида. «Человечность» личности Христа (судя по тексту Нового Завета) сомнительна, а его «еврейская» принадлежность вызвана стремлением скрыть человеческую природу нового Бога-Сына, придав ей качества, не свойственные драматическому началу генезиса человека как биологического вида, с подтверждением, тем самым, его божественности. Опора в бессознательном для такого стремления абсолютно надёжная! В первородном отцеубийстве евреев не было [1]!

2. Строгая предупредительная надпись на стене ограды Иерусалимского храма4141
  Из упомянутой статьи Р. Хазарзара: «Ни один инородец не смеет войти за решётку и ограду святилища; кто будет схвачен, тот сам будет виновником собственной смерти».


[Закрыть] относилась не к храму, а к его святилищу. Обоснование ей еврейской принадлежности Христа не убедительно. Вход за ограду святилища был запрещён не только инородцам, а и обычным евреям – прихожанам (как запрещён прихожанам в православном храме вход в Царские Врата), но не с такими жестокими последствиями, как инородцам. За ограду святилища могли входить только левиты. Иудеи-прозелиты (не будучи евреями) могли спокойно молиться в храме. А такие, как Христос, – даже и буйствовать и, при том, самым непристойным образом. Психоаналитическая причина буйства – рационализация комплекса бессознательной вины, как и в так называемых «немотвированных» убийствах. Комплекс бессознательной вины в этих убийствах в криминалистике вовсе не обязательно связан с первородным отцеубийством, но всегда подпитывается последним. Христос буйствовал вовсе не в храме Отца Своего, а в храме (как увидим ниже) совсем другого, иудейского Бога! Поэтому и буйствовал! Это был антисемитски выраженный бунт гоя, хотя и неполноценного, против евреев. Ни одному современному безбожнику не придёт в голову мысль громить лотки с торговцами церковными принадлежностями в православном храме.

3. Не евреи казнили Христа, а римские легионеры, такие же гои, каким Он САМ Себя и представлял, хотя и был этом отношении неполноценен.

4. Будь Христос евреем, Он был бы забит насмерть камнями. Сородичей забивали камнями и за куда менее значительные преступления. Достаточно вспомнить блудницу. Но тогда бы не состоялся дальнейший сценарий Нового Завета, необходимый для «катарcиcческого отреагирования» (см. ниже) первородного отцеубийства у гоев (неевреев)!

5. Имя Бога, но не вынесенного из Египта (при Аменхатепе IV – Шов-Йов – Саваоф), а своего, еврейского Яхве (после стоянки по Фрейду при Кадеше [6]) по этимологии означает причастие от глагола «быть» – «Становящийся!» «Единородный» и «единосущный» «Становящемуся» по Новому Завету никак не мог уже в Своих обеих природных ипостасях «состояться!» В человеческой – скончаться! В божественной – воссесть одесную Отца! Да к тому, же и нас, грешных, призывать! «Становящийся!», естественно призывать к этому не может! Никакого мистического спасения на небесах он тоже не обещает! «Становящийся» говорил на иврите, а так называемый «единородный» и «единосущный» Ему – на арамейском языке.

6. Особенность подготовки Святых Даров, не в мистическом, а в материальном своём аспекте. При подготовке их священник терзает копьём на дискосе просфору активнее, чем сотник Лонгин протыкал копьём тело Христа. И за евангелистов-синоптиков, и за себя, любимого, и за имена в записках, поданных на молебен, и за кого ещё он сам решит! Также терзается тотемическое животное для праздничных тотемических трапез.

7. Почему-то ни одному богослову не приходит в голову мысль, что состоящая из двух частей вполне материальная просфора, никак не может быть символом единого дематериализованного, запредельно одухотворённого Ветхозаветного Бога. Материализованная семиотика никак не вяжется с дематериализованной семантикой! Единородным Христос мог быть не по Богу, а только по виду-предшественнику человека (как и все мы, евреи и не евреи), а единосущным (как и все мы, исключая евреев) – по гибели этого вида, психически отражённой в церковных таинствах. Танатальное влечение – полномочный представитель неживой природы в живой.

8.Христос – не единственный легендарный персонаж, вместивший в Себя оба культурно-исторических типа бессознательной психической инстанции человека. Такими же были «Царь Эдип» – герой одноимённой трагедии Софокла и Моисей. Последнего Фрейд вообще за еврея не считал.

9. Налицо психическая тождественность танатального содержания фаз1и6 ветхозаветной истории и фаз любой эволюции. Природа танатального содержания этих фаз – аннигиляция влечений-антиподов в десексуализированном либидо [1].

Естественно-исторический процесс изживания антисемитизма в цикле антропогенеза

Первая мировая война и революции в России возвестили начало кризиса христианской цивилизации с апогеем этого кризиса в Холокосте, ставшем фрактальным негативом антропогенеза [3] и тревожным знаком обращённости человечества к самоистреблению Всё известное на сегодня оружие массового поражения было создано сразу же после него, а евреи бегством от антисемитизма были вновь загнаны (как и ранее пассионарными толчками) «в землю обетованную». Совершенно очевидно, что Библия – не только еврейская история, но и история взаимодействия двух типов бессознательного. Выражаясь метафорически – взаимодействия двух запретных райских деревьев [2]. В антропогенезе у человека возникают два культурно-исторического типа бессознательного: первый (множественный) и второй (универсальный) – еврейское бессознательное. Первый характеризуется наличием комплекса врождённой, трансцендентной для сознания вины за первородное отцеубийство и нерепрессированностью бессознательного. Второй – врождённой репрессированностью бессознательного и отсутствием комплекса вины [1]. Субъективно индивидом эта репрессированность бессознательного как некая удручённость, естественно, не воспринимается. Так же как и гумилёвские пассионарные толчки субъективно не воспринимаются физическими толчками. Ёмкой исторической концепции своего существования первый тип нам не оставил, а второй оставил – Библию. Базируясь только на [1] – [5], можно дать научное определение Библии – изложение в историческом дискурсе бессознательного (катарсисческого) метода изживания антисемитизма, как первичного танатального влечения, возникшего в антропогенезе (по обоим Заветам), четырёхкратного воспроизведения в этом же дискурсе цикла антропогенеза (по Ветхому Завету) с описанием процедуры психической передачи врождённых свойств второго культурно-исторического типа бессознательного первому (по Новому Завету). Терапевтические сеансы были, естественно, многовековыми. Антисемитизм обладает той же степенью рудиментарности, что и первородное отцеубийство с нравственностью и культурой, возникшими также в антропогенезе [1]. Из гигантской многоликости проявлений танатальных влечений в психике человека, так или иначе сцепленных между собой, он первичен и наиболее злокачественен, поскольку заложен в генезисе самого биологического вида [1]. Танатальное влечение у прообраза первого культурно-исторического типа бессознательной психической инстанции человека в праисторический период, в многочисленных начавшихся, но не завершившихся циклах антропогенеза, конечно же, антисемитизмом назвать нельзя. Танатальное влечение как антисемитизм возникает с момента начала необратимости процесса антропогенеза и, по сути, является местью за эту необратимость, за очеловечивание прообраза биологического вида, то есть местью за недостижимость видового влечения к смерти своей цели [1]. Трудности отечественного и мирового развития на современном этапе это только подтверждают. Сама же необратимость антропогенеза возникает при кратковременной утрате тотемическим сообществом института экзогамии в переходе от наследования тотема по мужской линии к наследованию по женской и соответствует точке максимальной репрессивности культуры в сообществе. Генезис второго культурно-исторического типа бессознательного мог быть при этом только инцестуозным [2]. Подавляет сексуальность не репрессивность культуры (в данном случае максимальная), а её первая производная по времени – десексуализированное либидо (вбирающее в себя часть сексуального), которое в этом генезисе равно нулю [4]. Повторим названия фаз цикла антропогенеза, психически тождественных «шести дням Творения»: 1,6 – танатально-дискретная (психотическая)4242
  В гумилёвском понимании – пассионарный толчок [4].


[Закрыть],2 – термидорская (мужская), 3 – невротическая, 4 – мужская, 5 – женская. Названия фаз 4 и 5 соответствуют наследованию тотема детьми в тотемическом сообществе по отцу или по матери с сакрализацией мужского или женского начала [2], [8]. Полное число фаз (по 17 книгам 16 Пророков и книгам-маркёрам времени: Ездры, Неемии, Есфири и Иова) получается 21, а циклов 4 с учётом психической тождественности фаз 1 и 6. Представление влечений – сексуального и десексуализированного либидо (включающего в себя и влечение-антипод) в виде сил в своей физической размерности позволило описать энергетическую картину цикла антропогенеза, с его работой и мощностью – репрессивностью культуры. Оно дало принципиальную возможность объяснения механизма возникновения нравственности [5] и покрытия дефицита антропоморфности в археологическом «недостающем звене» [1]. Слияние мужских и женских фаз (4 и 5) десексуализированного либидо при нулевом его значении в кратковременном исчезновении экзогамии и их расчленение (5 и 2) со смертоносной коллективной эйфорией в момент расчленения (фазы 1,6;см. ниже «Эрос невозможного») напоминает индивидуальный половой акт слияния и расчленения мужского и женского сексуального либидо с оргазмом в момент слияния (стык 4 и 5 фаз). Таково очень грубое и неполное представление о симбиозе Эроса и Танатоса в сообществе, к уточнению которого и приступим.

Представим себе пациента, испытавшего тяжелейшую истерию в какой – либо травмирующей сцене (психоз) с последующим впадением в глубокую депрессию (невроз). Травмировавшая сцена при этом оказывается очень глубоко вытесненной в бессознательное, длительно пребывая в таком состоянии и принося душевные страдания пациенту. Пациент не способен не только держать эту сцену перед глазами или в сознании, но и в неглубоком бессознательном. Для выведения пациента из этой депрессии терапевт должен воспроизвести перед пациентом травмировавшую его сцену. Но по времени, месту и другим обстоятельствам это, как правило, невозможно, но возможно её сделать психически тождественной первоначальной, а в отношении реальной – максимально правдоподобной. В этом и состоит терапевтическая задача врача. В результате должно возникнуть «катарсисческое отреагирование» (катарсис – очищение) травмировавшей сцены и пациент временно получает психическую устойчивость. Если при этом представить, что врач и пациент проживают совместно и не могут заниматься одними только терапевтическими сеансами, надо обоим заниматься жизнеобеспечением и обороняться от врагов, то естественно, что соответствующие картины не могли не найти своего отражения в Священном Писании. Воспроизводя травмировавшую сцену, достоверную только психически, а не реальную, врач должен превратиться в смещённый по фазе зеркальный фантом пациента. Совместное сосуществование реальности и смещённого зеркального фантома изложено в обоих Заветах. Итак, в нашем представлении врач – второй (универсальный) культурно-исторический тип бессознательного, а пациент—первый (множественный). Воспроизведём хотя бы один психический эквивалент травмирующей сцены. Потоп – смещённый по времени психический эквивалент реальной сцены сразу после убийства сексуального монополиста, «Карабаса-Барабаса» (вожака стаи или отца первобытной орды), который после убийства уже не «Карабас-Барабас». В ветхозаветной сцене потоп – психический эквивалент реальной сцены (по Библии) гнева Бога при изгнании из Рая, а возникший стыд наготы – следствие побудительного мотива отцеубийства – устранения сексуального монополиста. Интерпретация потопа – еврейская пассионарность в фазе невротического вымирания первого культурно-исторического типа бессознательного. Предпотопные люди (первый культурно-исторический тип) грехов не совершали, но по выражению Бога «уклонились они от Меня». Что значит «уклонились»? Вымирали! Результат воздействия врача – наложение фазы 1 психоза на фазу3 невроза – психическая устойчивость, предотвращающая такое вымирание. Графическое отражение такого наложения дано в работе [2]. Таким образом, реальное содержание «потопа» вовсе не смерть, а жизнь, привнесённая в невротическую фазу3, изобразившим фантомную смерть врачом. Потоп – метафора с бытовым правдоподобием. К спорам о его локальности или глобальности он отношения не имеет. Пассионарный толчок – всегда смерть (аннигиляция влечений-антиподов) у первого типа бессознательного реальная (фазы1 и 6). У второго по отношению к первому – фантомная, накладывающаяся на фазу 3 и поэтому исцеляющая. Оставаясь на естественно научной почве, слово «Бог» в Ветхом Завете после изгнания Адама и Евы из Рая прошу читателя толковать, как еврейское бессознательное в деперсонифицированном виде, а в Новом Завете – как жертву первородного отцеубийства Бога – Отца с последующим вытеснением его за спину Бога-Сына. Но врач в обоих случаях один и тот же – еврейское бессознательное. Как ни пытался врач в Ветхом Завете исцелить первый культурно-исторический тип бессознательного от влечения к смерти, заслонив своим Богом танатальную природу генезиса этого типа, обойтись без двух Заветов в Библии, сюжетно не связанных между собой, ему всё же не удалось. Такая разница в представлении о Боге вызвана тем, что быть вечным Богом над двумя влечениями-антиподами: Эросом и Танатосом, лежащими в основе антропогенеза, нельзя. В Новом Адаме еврейское бессознательное вынуждено было уступить свою человеческую природу Христу, сделав Его Сыном Единородным, дабы человеческий род «не погиб, а имел жизнь вечную.» По первой части этой задачи терапевтический приём сработал на достаточно длительный исторический период. По части же «жизни вечной» изначально существовавшая проблема (антисемитизм) исчерпывающим образом бессознательным приёмом изжита быть не могла, а отягчающий вклад «Сына Единородного» в эту проблему, указывает на то, что в Его человеческой природе не всё так безоблачно и благополучно, как указано в обстоятельствах Его Рождества в Новом Завете. Иначе: еврейское бессознательное стало жертвой своего же, исторически вынужденного, жизненно необходимого обоим типам бессознательного мистифицированного терапевтического приёма. Христос и сам горделиво проговорился о своей нееврейской человеческой природе, самоидентифицируясь с а– и Ω – сингулярностями – смертями (фазы1,6), психически тождественными одна другой, какими бы греческими буквами их ни называть. В симбиозе Эроса и Танатоса врач-«PR-технолог» вынужден был придать Танатосу фантомный Эрос, а не реальный, предусмотренный древом жизни книги Бытия Библии. Он не мог повлиять на биологию, но мог повлиять на психику, повреждённую в фазе 1 антропогенеза, помогая первому типу бессознательного изживать танатальное влечение.

Как уже отмечалось, приоритет создания катарсисческого метода нужно приписать не Брейеру, как считал Фрейд, а еврейскому бессознательному. Без него человеческий род не возник бы, а возникавшие прообразы первого культурно-исторического типа бессознательного в антропогенных процессах вымирали бы, как вымирают этносы после пассионарных толчков у Л.Н.Гумилёва.

Учитывая изложенное, можно предположить, что врач (универсальный тип) не столь многолик, как пациент (множественный тип) и существенная часть его «ликов» относится к «ликам» пациентов – к первому культурно историческому типу бессознательного. Конечно, по любой персоне Священного Писания в каждом конкретном случае должна быть проведена довольно трудоёмкая аналитическая проверка. Впервые «лик» врача появляется во внуках Ноя, но не в тех, которые описаны в Ветхом Завете, а в их праисторических предшественниках по стыку мужской 4 и женской 5 фаз, поскольку их появлению никакой потоп предшествовать не мог [1]. Метафора «потоп» – следствие их появления. Другими словами: фантомная сцена, воспроизведённая врачом, не могла появиться на свет раньше самого врача.

Первым пациентом врача, конечно, должен быть тоже праисторический предшественник по фазе 1 самого Адама с его потомством, но уже находящийся в историческом процессе в фазе 1. Ещё бы, такая психическая травма, приведшая к возникновению нового биологического вида! То, что Адам – не еврей показано в работе [1]. Не располагая аппаратом [1] – [5], Фрейд въедливо докопался индивидуально по Моисею [6] и установил: Моисей – не еврей, а поскольку к тому же их было два, последовательно сменивших один другого, и оба не евреи, в названии его работы: «Человек по имени Моисей…..».. Таким образом, Адам – не еврей, Моисей – не еврей, Новый Адам – вовсе не Христос, а просто еврей [1]. Еврей – не «лицо еврейской национальности», а состояние, необходимое для выживания племени, нации, этноса и всего биологического вида. Как теперь поступить с Христом? Перед еврейским бессознательным стояла задача – освободить первый культурно-исторический тип бессознательного от первородного греха. Точнее, от комплекса трансцендентной вины за него. Для этого должен найтись человек с обстоятельствами жизни и смерти, подобными описаным в Новом Завете. И вовсе не обязательно точно такими же. Достаточно, чтобы он был чем-то похож на ницшеанского «бледного преступника» [7], не особенно цепляющегося за жизнь из-за чувства вины, ничем, кроме смерти, не снимаемой. Поскольку публичные казни были в те времена не редки, подбор такого «бледного преступника» было делом не трудным. Евангелистов, кроме синоптических, найдётся – пруд пруди! Для возникновения психического феномена «deja vu» у первого типа бессознательного языческие народы вокруг Распятия врачу собирать было не надо. Нужен написанный текст, а по евангелистам – отредактированный «врачом», чтобы катарсис в евхаристии постоянно делал своё дело – исцелял от комплекса вины за первородное отцеубийство фантомом первичной тотемической трапезы. В самом тексте должно содержаться учение о замене внешних запретов, вызываемых репрессивностью культуры, на внутренние для создания, пусть и не врождённой, как у евреев, а только психической, но имманентной внутренней у христианина репрессированности бессознательного. Церковное «катарсисческое отреагирование» чудовищной по своему психическому воздействию сцены первородного греха должно, естественно, периодически возобновляться с предварительным покаянием. Пассионарность еврейского бессознательного (фаза1) как и в случае с потопом, вновь наложилась на невротическую фазу3 вымирающих этносов. Но в случае с Христом выйти абсолютно сухим из воды еврейскому бессознательному всё же не удалось. Очень тяжело с антисемитов снимать первородный грех! Пришлось испачкаться, оговорив себя, разыграв своими представителями фантомную сцену с Богом-Сыном, психически тождественную той, которую первый культурно-исторический тип бессознательного с начала своего возникновения сотворил с Богом-Отцом. Субститут первородного греха, конечно, без прямого убийства еврейскому бессознательному нужно было в этом случае взять на себя. Всё могло быть фантомным – Рождество, жизнь (практически в Новом Завете не описанная) и три года общественного служения. Но смерть должна быть реальной! При этом историческая правда должна быть сохранена. Палачи (римские легионеры) и Жертва должны были принадлежать к одному и тому же, первому культурно-историческому типу бессознательного. Синедрион – только эрзац звериной стаи или первобытной орды. В этом смысле учение церкви о единосущности Отца и Сына близко к истине, а принимая во внимание психическую тождественность обстоятельств их смерти – абсолютно верно. Символический каннибализм в причастии стал относиться не только к Христу, но и к первичной тотемической трапезе после первородного отцеубийства, то есть к Отцу. Последние дни Христа описаны с такими подробностями и правдоподобием, что в фантомность их (из-за правдоподобности деталей) даже трудно поверить. Но это уже – терапевтическое мастерство врача! Его способность совершить насилие над собой, создав в самом себе имидж своего пациента и взяв на себя «первородный грех», к которому сам врач не имеет ни малейшего отношения. Такая способность вызвана врождённой репрессированностью еврейского бессознательного [1], создавшей психический компенсатор по отношению к внешней репрессивности культуры, и в пределах возможностей этого компенсатора совершить насилие над самим собой. В психической эволюции в энергетическом смысле катарсисческий метод выполняет роль маховика у поршневого двигателя, выводя поршень из «мёртвых точек». Но у двигателя «мёртвые точки» – метафорические, а смертоносность содержания коротких фаз 1 и 3 в психической эволюции – реальная.