Читать книгу "(Не) судьба"

29. Настоящие испытания

В мастерских было неспокойно. Сгорело много – чертежи, макеты, расчеты. Правда, у Джеральда были копии практически всего (кроме макетов, разумеется) в банковской ячейке. Он от отца научился крайней предусмотрительности, если не сказать, паранойе. Да и в сейфе бумаги целы остались.

Яхо вертел в руках обгорелую модель протеза и хмурил брови. Что ж, он все равно хотел много чего менять в нем. Прямо сегодня и начнет. Достал чертежи из сейфа, улыбнулся краешками губ. На самом деле, он был даже доволен. Когда бы у него руки еще дошли… А теперь за пару дней управится. Тем более, что для нового протеза он задумал одну безделушку… Не для себя, для Беллы. Будет забавно.

Мужчины принесли табуретки из ангара, запахнули поплотнее пальто – стекол в окнах еще не было.

– Мне не нравится всё это, – негромко сказал Джеральд, косясь на Роберта Стерлинга. – Слишком много совпадений. Похищение Яхора, пожар, теперь вот материалы. Ты представь, всё, что мы заказывали – всё испорчено. Бамбук поломан, алюминиевые трубки гнутые, кожа или слишком тонкая, или наоборот толстая и неровная. Даже воск не той чистоты. Я бы понял, если бы что-то одно… Но всё сразу!

– Положим, воск мы купим сами, – пожал плечами Яхор. – И трубки, они ведь из Предгорий? Я съезжу, закуплю, проконтролирую лично.

– Кожевенные фабрики наши, Стерлинговы, – кивнул Роберт. – Здесь как раз всё понятно. Я разберусь.

– Ваши, да не ваши, – напомнил ему Джеральд. – Ты больше не член рода, забыл? Тебя вычеркнули из семьи.

– Сомневаюсь, что на фабрике это знают, – пожал плечами тот. – И вообще, у меня там полно знакомых. Говорю же – разберусь. Кожи беру на себя. И клей тоже. А вот бамбук… Не в Катай же за ним ехать!

– Не в Катай, конечно, – Яхо затарабанил пальцами по столу. – Но ведь у нас есть Аяз-дэ. Он может попросить своего зятя лично проконтролировать этот вопрос. Опять же, через перевал доставят, коротким путем. Я поеду за трубками и заберу этот клятый бамбук.

– Бамбук можно и деревом заменить, – махнул рукой Джерри. – Поддержим, так сказать, отечественного производителя. Но заказать нужно, лишним не будет. Материалы – это ерунда. Пожар – гораздо неприятнее. В этот раз мы отделались малой кровью. Что будет дальше?

– Ловчие работают, ищут.

– Кого они, мать его, ищут? – взорвался Браенг. – Был бы отец жив… Не ловчая служба, а никчемные дармоеды, без обид, Яхо!

– Мы не знаем, чем они занимаются, – успокаивающе качнул головой степняк.

– Как я понял, как раз шерстят заводы, – неожиданно сообщил Роберт. – Они допросили этого вашего Гвидора.

– Как это допросили? А, некромант?

– Да-да, некромант. Слабенький, к сожалению. Много не успели спросить. Выяснилось только, что за этим кто-то из знати стоит, так это я и так сказать мог. Я даже поименно могу перечислить, какие роды замешаны. Единственное, не уверен в отце. Он, конечно, громче всех кричит, но у него зять – начальник ловчей службы. Не совсем же он дурак.

– Ты так думаешь?

– Нет, – тяжело вздохнул Стерлинг. – Знаете, я бы на месте Алистера сейчас посадил бы лорда Стерлинга за решетку. И Ваенга. И Цвенга. Мы не знаем, кто именно замешан, – потер лицо руками Джерри. – Старшие или средние, а может, вообще – наши друзья. И это самое противное. Я подаю руку на приеме Стефану Цвенгу, а он потом этой самой рукой платит, чтобы меня застрелили.

Дверь (уже свежая, новенькая) открылась, в мастерскую ввалился Макс, отряхиваясь и ругаясь.

– Развелось идиотов на мобилях, – сердито заявил он. – Меня окатили грязью, представляете? Меня, начальника ловчей службы! У нас проблемы, ребята. Джеральд, нужна твоя помощь.

– Что опять? – театрально вздохнул Браенг. – Взрыв? Ограбление банка?

– Хуже. Алистер хочет летать. На аэростате.

 Джеральд сказал нехорошее слово и нахмурился. Единственного короля Галлии представить себе пассажиром он пока не мог.

– Может, Алистер потерпит пару лет? – с надеждой спросил он. – Я не готов брать на себя такую ответственность.

– Ты помнишь, как рвался летать дядя Кир? – грустно произнес Оберлинг. – Так вот, его величество тоже… настаивает. И грозится урезать финансирование. Кажется, он полон решимости доказать всем старикам, что он – король прогрессивный. Готов даже сдать экзамен на второго пилота, он же огневик.

Нехорошее слово следом за Джеральдом сказал и Стерлинг. Причем не одно. А еще говорят, что аристократы не ругаются! Глупости, еще как ругаются – причем в высшей степени виртуозно.

– Вот это я называю настоящим испытанием, – буркнул Джеральд. – Ох, за что мне всё это?

– А мне за что? – спросил Оберлинг грустно. – Я ведь его сопровождать должен.

– Вы с братом, кажется, мечтали летать, – меланхолично заметил Яхор, ковыряющийся отверткой в протезе. – Вот и полетаете… А Аяз-дэ летать не мечтал, но без него не обойтись.

– Да уж, по протоколу с Алистером еще и целитель должен лететь. Яхо, не хочешь Беллу взять?

– А ты не хочешь Мелиссу взять? – парировал Яхо. – Или Софи, например?

Роберт Стерлинг бросил на Максимилиана острый взгляд, весь напрягшись. Он братьев не различал и все еще был уверен, что перед ним настоящий Максимилиан Оберлинг. Он и без того подозревал мужа сестры в адюльтере, а теперь убедился, что даже Яхор в курсе ситуации.

Когда “Макс”, еще немного поболтав с инженерами, вышел, Стерлинг под надуманным предлогом последовал за ним, и как раз вовремя: в мобиле Оберлинга сидела журналистка собственной персоной. Хоть она и пряталась под навесной крышей, не узнать эти кудри было невозможно. Оберлинг, перегнувшись через сиденье, жадно ее целовал, и Стерлинг понял, что они делают это далеко не в первый раз.

Стерлинг понял, что дальше тянуть уже некуда. Он отправился прямиком к сестре в дом. Он застал там вполне идиллическую картину: Мелисса с Изабеллой пили чай с пирожными и весело болтали о весенней коллекции зонтиков мадмуазель Дюпрэ. На миг он даже заколебался, до того девушки были спокойными и хорошенькими. Может, не стоит?

Но Мелисса, завидев брата, приветственно отсалютовала ему чашкой и заявила:

– Роб, милый, как хорошо, что ты пришел! Макс обещал меня сводить в театр сегодня, но у него дела, да и мне уже, признаться не до театров. Я рада тебя видеть, братец!

Дела? Видел он, какие у него дела – с рыжими волосами, между прочим.

– Прости, Мел, но я должен тебе это сказать, – Роберт был бледен, но решителен. – Макс тебе изменяет.

– Что? – растерянно пискнула Мелисса, невольно хватаясь за живот.

30. Разоблачение

– Это правда. Я сам был свидетелем. Они с репортершей любовники.

– Роберт, ты идиот? – зло спросила Изабелла, подхватывая осевшую Мелиссу. – Она на сносях, а ты вываливаешь вот так. Подождать не мог? Ух, какая она тяжелая!

– Чего ждать, Бель? Когда она родит? Скажут, что молодую мать тревожить нельзя, что молоко пропадет, что младенец, всё чувствует.

– Я погляжу, у тебя отличные познания в физиологии беременных женщин.

– Да уж имеются, у меня у приятелей в последнее время у всех дети народились. Только и разговоров про пеленки и колики.

– Мел, эй, Мел, – Белла прикладывает пальцы к вискам потерявшей сознание женщины. – Ты как?

– Как же так? – всхлипнула Мелисса, открывая глаза. – Я не могу поверить! Роберт, ты не мог ошибаться?

– К сожалению, нет. Я застал Макса и его любовницу в совершенно недвусмысленном виде.

– Где? – Мелисса подскочила с решительным видом. – Я должна сама увидеть женщину, на которую он меня променял! Бель, ты пойдешь со мной!

– Не стоит, Мел, – Изабелла виновато опустила глаза. – Я знаю, о ком говорит Роберт. Это репортерша Софи Доган.

– Ты знала? – с ужасом спросила Мелисса, снова бледнея.

– Мне кажется, все уже знают, Мел, – тихо сказал Стерлинг. – Она же постоянно в его управлении отирается. И он ее везде возит.

Мелисса неожиданно вздохнула и устало опустилась на диван, подкладывая под поясницу подушку.

– Боги, Роберт, ну зачем меня так пугать! Давно это началось?

– Пару недель назад.

Мелисса глубоко дышала, успокаивая сердцебиение. Слава богам, а она-то уж подумала, что Макс и в самом деле ей изменяет, пользуясь тем, что не живет сейчас с ней! А это Тьен, всего лишь Тьен! Хотя, конечно, козел он, так брата подставлять. И ее. Как ей теперь объяснить Роберту, что не нужно раздувать скандал, и вообще болтать не нужно? В голову ничего не шло.

– Мел, солнышко, если ты хочешь развода…

– Нет, – заорала Мел. – Ни в коем случае!

– Нуда, после родов лучше…

– Никакого развода, – твердо сказала Мелисса, морщась от неожиданно прострелившей поясницу судороги. – Всё это глупости. Я люблю Макса, пусть все будет как есть.

– Милая, если ты боишься, что будет скандал…

– Роберт! – Мелисса гневно посмотрела на младшего брата. – Успокойся. Никакого скандала не будет. Я Максу доверяю.

– Ты дура? – не выдержал Стерлинг. – Я же тебе говорю, что видел лично!

– Хорошо, – рявкнула Мел. – Значит, я его прощаю. Всё? Вопрос закрыт?

– Прощаешь? – придушенно спросил Роберт. – Я догадывался, что ты поглупела, но чтоб настолько…

– Роберт, заткнись, – неожиданно приказала Изабелла. – Мел, ты что, рожать собралась?

– Нет, конечно, – фыркнула женщина. – Ты же сама говорила, что еще две недели есть.

– А схватки у тебя давно?

– Какие еще схватки? Живот у меня не болит.

– А спина?

– Ну, спину с утра потягивает, но у меня так бывает. Тяжело уже такое пузо таскать.

– Поздравляю, ты рожаешь.

– Нет! – Мелисса в панике подскочила и с ужасом поняла, что по ногам потекло что-то горячее. – Ой, да. Мамочки!

Робертс выпученными глазами уставился на сестру.

– Мел, сама до спальни дойдешь? Роберт, чего застыл, бегом в госпиталь за дадэ. Потом попробуй найти дядю Макса. Ой, и за Яхо съезди, пожалуйста.

О том, что роды ей принимать пока не приходилось, Изабелла благоразумно умолчала.

– Так господин Аяз с леди Викторией сегодня на прогулку за город уехали, – испуганно проблеял бледный как снег Стерлинг. – Где их искать-то?

Белла задумчиво посмотрела на него и пожала плечами. Ну, уехал. Ну, бывает. Перевела взгляд на Мелиссу, которая смотрела на нее с ненормально радостным видом.

– Мелисса, солнышко, не волнуйся, я целитель, я знаю, что делать, я справлюсь.

А Мелисса и не волновалась. Она готова была с криками восторга бежать в спальню едва ли не вперед Изабеллы. Рожать! Наконец-то! Она так устала от волнений, от своей неповоротливости, от глупой плаксивости и больной спины, от бессонных ночей и от рук, отекающих настолько, что ни одно кольцо не налезало, что готова была вытерпеть любую боль, только бы это закончилось. К тому же она знала, что Беллу учил сам Аяз, а он – лучший целитель из всех, кого она знала. Мелисса была свято уверена, что сейчас быстренько родит своего сына и снова станет красавицей, как раньше. Она молодая, здоровая, сильная – что может пойти не так?

То ли сработало ее спокойствие и уверенность в себе, то ли Белла, действительно, была отличным целителем, но роды шли буквально по учебнику, образцовые, легкие, без разрывов и осложнений.

Мелисса даже не кричала, лишь дышала тяжело и слушалась целителя, а Белле только и оставалось, что убирать боль и наблюдать: роженица сделала всё сама. К тому моменту, как в дом влетели бледный напуганный Оберлинг (Тьен, разумеется, потому что где сейчас настоящий муж Мелиссы, не знал никто) и не менее встревоженный Яхор, румяная и улыбающаяся Мелисса, обложенная подушками, с довольным лицом кормила грудью младенца. Пожалуй, Белла выглядела куда более уставшей, хоть и не менее довольной. Она смогла, справилась! Ее первые принятые роды!

Взглянув на бледно-зеленую с темными кругами под глазами жену, Яхор бросился на кухню и притащил на подносе горячий чай с медом и половину сладкого пирога. Он-то знал, что нужно целителю в таком состоянии. Ну, не только это…

– Макс, у вас лишняя спальня найдется? – тихо спросил степняк у дядюшки. – Изабелле, наверное, лучше пару недель пожить здесь – мало ли… Да и Мелиссе будет спокойно.

– А ты что?

– А что я? – не понял Яхор. – С ней останусь, конечно же.

– Так до мастерских же далеко, – напомнил Оберлинг Яхо его же слова.

– Мобиль возьму, мне от департамента теперь положен. Вот прямо завтра утром и пригоню.

– Добро, – кивнул Тьен. – Тебе сейчас спальню? Да ладно, не красней, я же с Аязом три недели в одном доме живу, прекрасно всё знаю про резерв и прочие тонкости. Твоя Белла выглядит неважно. Ей явно нужно в постельку.

Яхо улыбнулся уголками губ и подумал, что Тьен всё же куда более внимательный к деталям, чем Макс. И куда более пошлый. Интересно, Джерри догадался, что близнецы поменялись местами? Что Мелисса в курсе, он не сомневался. Белла и Аяз-дэ, наверное, нет – они не жили в Галлии последние девять лет и не знали близнецов достаточно близко. А Яхо быстро научился их различать, и не только по внешности. Они и по характеру были совершенно разные. Он часто мог различить их по одному только приветствию. Когда Макс и Тьен поменялись, Яхор удивился, но комментировать не стал, полагая, что братья сами знают, что делают, а теперь ему было даже жаль Макса, который своего первенца возьмёт на руки позже, чем Тьен.

Стерлинг, отчего-то мрачнее тучи, надирался в гостиной, опустошив почти всю бутылку виски. Вернувшийся Аяз только головой покачал. Проверил молодую мать и младенца, остался доволен; здраво рассудил, что дочери сейчас не до него, и отправился спать, даже не подозревая, какая трагикомедия разыгралась здесь несколько часов назад.

Белла уснула в кресле с блаженной улыбкой на лице. Яхо осторожно поднял ее на руки. Пожалуй, ноша была тяжеловата для невысокого степняка, но помощь ему никто не спешил предлагать, и это радовало. Свое он донесет сам.

Опустил жену на постель, стянул с нее платье, делая вид, что не замечает влажный блеск глаз из-под пушистых ресниц, попытался укрыть Беллу одеялом и тут же был пойман в объятия и притянут к ней.

– Не уходи, – шепнула жена.

– Не уйду, – покорно согласился он, скидывая обувь и ложась рядом.

– Я у тебя молодец? – спрашивала Бель, кладя голову ему на плечо и скользя рукой по его груди вниз. – Я сама роды приняла. Впервые.

– Ты у меня лучшая, – улыбнулся Яхо, прикрывая глаза и наслаждаясь ее прикосновениями. – Я тобой горжусь. Ты не думала учиться в университете? На медицинском факультете?

– Дорого, Яхо, – вздохнула Белла. – И страшно, там же женщин не учат.

– Его величество обещал похлопотать за тебя, если ты захочешь. Думаю, тебе еще и стипендия будет.

Яхо хотел еще сказать, что он теперь сможет ее учебу оплачивать, а если и не сможет – у нее есть дед и бабушка, которые точно не откажутся помочь, но не успел. Бель уже подскочила на постели, забыв об усталости, уселась на его бедра и вцепилась в воротник рубашки.

– И когда ты собирался мне об этом сказать? – возмущенно потребовала ответа она.

– Учебный год начнется в конце лета, нетерпеливая моя, – улыбался Яхо, гладя обеими руками ее колени и бедра. Ему нравилась эта поза. – Обязательно сказал бы. Забыл я.

– А больше ты ничего не забыл? – с подозрением спросила девушка, хмуря брови – Что я еще должна знать?

– Забыл, – кивнул он. – Ты так давно говорила, что любишь меня, что я уже об этом забыл.

– Яхо! – заулыбалась Белла, потянувшись пальцами к пуговицам на его рубашке. – Я очень тебя люблю!

 Юноша поймал ее руки и серьезно поглядел в глаза.

– Я тебя люблю сильнее, – тихо сказал он.

– А вот и нет. Ты любишь меня дольше, – мягко ответила Белла, прижимаясь к нему. – Но я наверстаю.

31. Первый дождь

Мелисса, увидев “мужа”, сначала ласково ему улыбнулась, а потом, отдав сына леди Виктории, подошла вплотную к мужчине и отвесила ему знатную оплеуху. Такую, что у нее даже пальцы онемели.

– За что? – взвыл Тьен.

– За журналистку, – мстительно сообщила Мелисса. – Ты скотина, Тьен. Ты хоть представляешь, как ты нагадил Максу?

– А что, тайна больше не тайна, да? – пробормотал Тьен, изо всех сил делая виноватый вид.

– Все уже знают! – гневно выкрикнула Мелисса. – Ты что, не мог свой член в штанах подержать пару недель?

– Не мог, я оборотень, – злобно ответил Тьен. – Ты ж мне не дала бы!

– Разумеется, нет! Как ты мог подумать!

– Ну вот. Я мужчина, у меня потребности! Вики, скажи ей!

– И что я должна сказать? – удивилась Виктория, привычно покачивая на сгибе руки младенца.

– Что оборотням нужен секс!

– Очень нужен, – согласилась с ним Вики, но тут же всё испортила. – Но жить без него можно.

– Да что вы, бабы, понимаете, – обиженно буркнул Тьен. – Ваше дело детей рожать, вот и рожайте.

Ну и ладно, ну и прекрасно. Теперь он может без угрызений совести свалить на всю ночь в свою квартирку, где они, между прочим, не закончили с Софи. Вот прямо сейчас он поедет к своей женщине и выкрадет ее.

На улице шел дождь, первый дождь в этом году, и Тьен мечтательно улыбнулся. Зима заканчивается. Жизнь прекрасна и удивительна. Скоро весь снег стает, зацветут яблони. Вернется Макс, и можно будет не скрываться по углам, словно преступникам, а начать ухаживать за своей женщиной по всем правилам.

Уже подъезжая к ее дому, он понял, что любви ему не светит: возле калитки, увитой старым засохшим плющом, стояла бледная журналистка, прижимаясь к мокрым от дождя металлическим прутьям ограды, а рядом стояли два странных человека, что-то ей горячо втолковывая. Тьена полоснуло нехорошим предчувствием. Он свернул в сторону, потом осторожно обогнул дом, перелез через забор и неслышно, как умеет каждый оборотень, подкрался поближе.

– Детка, ты ведь понимаешь, что нам нужны сведения? – спрашивал у Софи один из мужчин. – Список материалов, конечно, хорошо, но этого мало! Рассказывай про короля!

– Про какого короля?

– В Галлии только один король. И он хочет лететь на аэростате! Мы должны знать, когда это произойдет.

– Мне-то откуда знать? – Софи, судя по голосу, отчаянно храбрится.

– Вызнай у своего любовника, зря, что ли, ты с ним спишь? Поняла?

– Поняла, – безнадежно ответила девушка, а у Тьена внутри все заледенело.

Он услышал всё, что хотел, а поэтому спокойно толкнул калитку и сразу ударил кулаком в живот одного из заговорщиков. Второй попытался отскочить в сторону, но, получив воздушной плетью по ногам, распластался в грязи. Тьен был зол, а потому даже не пытался быть деликатным. Скорее всего, у заговорщика сломана нога, а то и две. Бегать он еще долго не сможет.

– Тьен, – как-то безнадежно поглядела на него Софи, кажется, даже не удивившись.

– Вперед, в мобиль, – равнодушно скомандовал он. – Побыстрее, не вынуждай меня применять силу.

Ах, какая актриса пропадает! Эти бездонные отчаянные глаза, дрожащие губы, веснушки на белом носу! Зааплодировал бы, но руки заняты. Он молча закинул двоих “пострадавших” в мобиль, а Софи села вперед. Так, этих в городскую тюрьму – там подлечат и расспросят как следует. В конце концов, это не его, Тьена, компетенция, а голубушка шпионка пусть посидит в подвальной камере ловчей службы. В тюрьме крысы и вообще… запросто надругаться могут. В подвале спокойнее.

Софи не плакала, не пыталась оправдываться, просто оцепенела. Покорно прошла в камеру, села на узкую койку и даже не вздрогнула, когда дверь захлопнулась с металлическим лязгом.

Тьен, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что выступившие от волнения звериные когти впивались в кожу, отрезвляя, поднялся наверх и кивнул первому же ловчему:

– Плед госпоже Доган отнеси. Там холодно.

Он и сам не мог понять, почему он в такой ярости. Да, Софи его любовница. Да, обманывала, шпионила. Но ведь он с самого начала это подозревал, потому и приставил к ее дому агента. Зачем снял? Ах да, отправили на заводы с проверками. Если подумать – да что она могла вообще знать? Кроме того, глупо даже предполагать, что в постели она притворялась – только не с ним. Уж отличить истинную страсть от поддельной он мог. Либо она просто маленькая шлюшка, которая от любого мужика течет. Но опять же – все его расследования показывали, что после смерти супруга у нее он первый мужчина, да и муж был единственный. То, что она такая смелая и горячая, пожалуй, именно его, Тьена, заслуга.

По сути, он ничего не потерял, а со всех сторон приобрел. И шпионку выявил, и потрахался вдоволь. Так отчего же в груди саднит так, что хочется сердце выковырять? И взгляд этот ее умоляющий еще… Что она там говорила про сына?

Он вышел на улицу, жадно вдыхая теплый влажный воздух: проклятый дождь, как он раздражает сейчас! Так хотелось мороза, чтобы вдохнуть – и выморозить боль.

Прикрыл глаза опустошенно – а когда открыл, уставился в свое собственное лицо, словно в зеркало.

– Рассказывай, что натворил, – потребовало его второе «я».

– Кто, я? – вяло попытался возразить Тьен. – Не понимаю…

– Мне-то не ври, я тебя как облупленного знаю.

– Да пошел ты, – буркнул Тьен, совершенно не желавший никому, даже брату, раскрывать душу. – Все нормально. Там это… журналистка в камере. Ее вроде как шантажировали, она шпионила.

– Софи? Софи Доган ?

– Ты еще женщин-репортеров знаешь?

– Да она же безобидная! Хорошая маленькая девочка!

Хорошая маленькая девочка, да… с шикарными сиськами. Которая так охрененно стонет в постели, что у Тьена член дергается от одних воспоминаний.

– Ну вот и разберись, что там с твоей хорошей девочкой. Ты насовсем вернулся?

– Да. Я нашел схорон Глостеров.

– А при чем тут Глостеры? – моргнул Тьен. – Ты же искал похитителей Яхо и Беллы и убийц канцлера!

– Котик мой, так это одни и те же люди. Если бы ты внимательно читал документы по делу Глостеров, то знал бы, что банда эта охотилась не на деньги…

– На камни.

– Именно. Мелочь они продавали, а крупные так и исчезли. А для чего нам нужны крупные камни?

– Нам они не сдались вообще. Это Кирьян был любитель… Накопители, да?

– Вот, ты же не совсем тупой, Тьен. Накопители, конечно.

Тьен аж живот втянул, ощущая азарт Охотника. Картинка начинала складываться. Ему очень хотелось сесть с братом и разложить эту логическую задачку на составляющие. Но в голове было совсем другое.

– Ты у жены был? – спросил он брата, невольно потирая щеку.

– Был.

– И как?

– Сын у меня.

Так, ясно, Мелисса его не сдала. Это хорошо, наверное… Или плохо, потому что все равно рванет. Ну, чем позже, тем лучше.

– Ладно, я кое-что проверю и вернусь. Поговорим.

– Давай, я пока посмотрю, что там с Софи.

Тьен кивнул. Дышалось уже легче. Рано или поздно его отпустит, конечно. Особенно, если заняться делами, а не думать об одной рыжей лисице.

Софи сидела на узкой койке в камере, подобрав ноги и бездумно глядя в пространство. Слез почему-то не было. Она знала, что Тьен ей не поверит, да она сама себе не верила, о чем вообще говорить! Надо было всё ему рассказать в самом начале, но она слишком увлеклась им. Он ведь не Макс, не добрый дядюшка, который погладит по головке и утешит. Он, скорее, выпорет. Но это Софи не пугало. Гораздо страшнее, когда он смотрит на нее, как на пустое место, как смотрел сегодня. Боги, почему ж так больно? Она ведь с самого начала знала, что это всё временно, что им нельзя быть вместе. Лучше бы они, в самом деле, просто разошлись по-хорошему. Надоев друг другу, выпив друг друга до дна. Со скандалом, с ревностью, чтобы он ей изменил, потому что с ней скучно, потому что он любит разнообразие.

Вот так, когда она выглядит предательницей, намного больнее.

Хлопнула дверь, сверху на лестнице зажегся маг-фонарь. Кто-то спускался вниз. Софи села поприличнее, невольно поправила волосы. Возле решетки камеры возник знакомый силуэт, загремели ключи. Сердце у девушки заколотилось так сильно, что стук его отдавался в ушах. Нахлынуло облегчение. Он вернулся! Только бы он выслушал ее, большего она не просит!

Оберлинг прошел в камеру, поставил стул и сел на него, молча глядя на девушку. У нее из глаз все же хлынули слезы.

– Тьен, я правда ничего им не передавала! Пожалуйста, выслушай меня!

Мужчина как-то скривил губы, прищурился, но ничего не сказал. Тьен никогда на нее так не смотрел, ни единого раза.

– Макс? – растерянно ахнула Софи, краснея, как помидор. – Ты… Вы вернулись, да?

– Вернулся. А ты как узнала? Ты… с Тьеном, да?

– Что «я с Тьеном»?

– Вы любовники.

– Да с чего вы взяли? Мы просто… подружились.

– Не морочь мне голову, – рявкнул Макс зло. – Тьен с женщинами не дружит. Он с ними спит! Вот почему он такой…

– Какой? – жадно подалась вперед Софи, сверкнув глазами.

– Ладно, неважно. Рассказывай все как было.

– Да что рассказывать-то, – потухла девушка, складывая руки на коленях. – Ко мне пришел… мужчина. Высокий. С черными волосами. Начал спрашивать, что я знаю про дела своего покойного мужа. А что я знаю? Откуда? Дэрел и не говорил мне ничего никогда. Я думала, он на фабрике работает, он же мне даже вещи стирать приносил. Я ведь не стала бы с грабителем жить, понимаете? И ребенка бы от него не родила. А они думали, что я что-то знаю!

– Спокойнее, Софи. Как выглядел тот, кто к тебе приходил?

– Гвидор приходил, – угрюмо ответила журналистка, охватывая плечи руками. – Я его потом в мастерских Браенга видела. И когда пожар был… я в него выстрелила, не попала. А потом Тьен его убил.