Читать книгу "(Не) судьба"

19. Софи

Софи тихо открыла дверь, прокралась в свою комнату и без сил упала на кровать. Что же она наделала? Как это всё получилось? Боги, как ей вообще выпутаться из всей этой ситуации? Оберлинг отобрал у нее блокнот и обещал, что приставит охрану к мастерским, и это хорошо, просто замечательно. Может быть, теперь ее оставят в покое. Попалась – и никто в этом не виноват: кто же знал, что Оберлинг, который ВСЕГДА, каждое полнолуние проводил ночь со своей супругой, неожиданно изменит привычке? Хотя ей, дуре, надо было подумать об этом: у Мелиссы Оберлинг уже приличный срок беременности, какие ей ночи с оборотнем?

Дэрел к ней беременной даже не подходил, даже не прикасался, боясь повредить ребенку, вот и Макс… Максимилиан свою супругу берег. Но полнолуние есть полнолуние.

Бедняга! Софи чувствовала себя виноватой. Оборотня в полнолуние соблазнить легче легкого, это каждый знает. Устроила она ему проблемы. Но девушка ни капли не жалела об этой ночи. Максимилиан для нее всегда был особенным, еще с тех самых времен, как читал им, студентам университета, лекции по криминалистике. Уже тогда она была в него влюблена по уши. Помани он ее за собой – пошла бы, не задумываясь. Тогда он не был женат, и мечтать о том, что он обратит внимание на рыжую девчонку, которая присутствовала на каждой его лекции, было еще можно, еще не постыдно.

А потом в жизни Софи появился Дэрел – красивый, лощеный, умный. Очаровал, заморочил голову, даже родители ее поддались его преступному обаянию. Лишь после свадьбы выяснилось его крайне плачевное финансовое положение. Дэрел был нищ, как помойная крыса. Они жили в доме ее родителей на полном их обеспечении. Софи пришлось оставить мечты о карьере в ловчей службе – а тогда только-только начали брать женщин. Впрочем, журналистика ей нравилась не меньше. Журналистом, конечно, числился Дэрел – женщину никто не возьмет репортером в газету. Она бегала по городу, собирала сплетни, писала остроумные и едкие статьи, которые Дэрел потом относил в редакцию «Льенских ведомостей». Денег, конечно, она не видела, да и не просила – мужу виднее, на что тратить.

Она уже тогда понимала, что он из себя представлял, но с ним было легко: он был добрый, веселый и щедрый. Постоянно дарил ей цветы, пусть даже и украденные с чьей-то клумбы, и какие-то побрякушки, а когда она забеременела, был так счастлив, что устроился, наконец, на какую-то работу, чтобы «его жена и ребенок ни от чьей милости не зависели». Дела Дэрела неожиданно пошли в гору, он приносил домой неплохие деньги, купил и мебель для детской комнаты, изумрудный гарнитур для жены – под цвет глаз, и мобиль приобрел.

А потом его убили в перестрелке, и оказалось, что ее супруг – обыкновенный грабитель, из тех, что нападают на подвыпивших горожан, бьют их кастетом по голове и забирают часы и кошелек. Это и вправду было ужасно. Какой позор обрушился на ее голову и голову ее бедных родителей! Пришлось продавать дом и покупать другой – в том районе, где никто не тыкал в них пальцами и не шептался за спиной. Изумрудный гарнитур и мобиль, естественно, конфисковали, хорошо хоть, колыбельку и прочую мебель оставили.

Именно тогда Софи встретилась с Максимилианом вновь. К тому времени он уже был женат и, по слухам, безумно влюблен в свою жену, а Софи недавно родила. Боги, как ей было неловко сидеть перед ним в участке, понимая, что на лифе ее простенького платья проступают пятна от молока, а сама она совсем не соображает после бессонной ночи у колыбельки сына. Макс был с ней очень терпелив и добр, и за это она полюбила его еще больше. За это, и еще за то, что он был полной противоположностью ее легкомысленному мужу, которого она тогда возненавидела так сильно, как могла.

Это уже потом Софи поняла, что Дэрел, в сущности, ее по-настоящему любил и ничего плохого ей не желал. Просто он жил легко, не задумываясь о завтрашнем дне, и умер тоже легко. А она осталась: опозоренная, без денег и с младенцем на руках.

Скольких трудов Софи стоило добиться признания того, что именно она писала статьи в «Льенские ведомости», сколько гневных писем она написала, сколько проторчала в приемной канцлера Браенга, желая добиться справедливости – и сколько слез впитала ее подушка? У нее получилось – благодаря отчаянной настойчивости и несомненному таланту. Софи стала первой в Льене женщиной-репортером. Конечно, ее тут же прозвали бабой в штанах, недоженщиной, сумасшедшей и истеричкой, и не сказать, что это ее не задевало. Только выхода у нее не было, в ловчую службу ее не взяли – там хватало своих экспертов-женщин. А мать тяжело болела, и отец был совсем стар, кто-то должен был кормить семью, вот Софи и кормила, как умела – не в бордель же ей идти, в самом деле!

Максимилиан Оберлинг и здесь ей помогал: ее любили в его службе, он часто вызывал ее на место преступления и подкидывал интересные факты и версии. Со временем чувства Софи окрепли и густили такие глубокие корни, что она ждала редких встреч с ним, как глотка воды жаждет усталый путник. Не навязывалась, нет, даже не намекала на свою влюбленность. Но мечтала, конечно, о несбыточном, прекрасно понимая, что Оберлинг верен своей супруге.

То, что произошло в мастерских, было для нее чудом, о котором Софи будет вспоминать до конца своих дней. Перед самим Максом и особенно перед его супругой ей было стыдно, но так сошлись звезды. Он сделал ошибку, и Софи ни за что о ней не проговорится никому. И уж точно не позволит этому повториться.

–

Тьен вернулся домой, злясь на себя. Ночью он вернулся в управление, ведомый интуицией, начал копаться в уголовных делах и быстро нашел досье на эту самую Софи Доган. Оказывается, она вдова мелкого преступника, у нее сын и старые родители. Журналистка, окончила университет, подавала документы в ловчую службу, куда ее, конечно, не взяли – с таким-то супругом! На первый взгляд, хорошая девочка.

Себастьян никогда не спал с хорошими девочками. Слишком это было гадко – портить им жизнь из-за минутных прихотей. Для развлечений ему хватало актрисок, веселых вдовушек и куртизанок. А тут – почти что девственница. Да еще хорошая знакомая Макса.

Погодите! Хорошая знакомая? И вот так, запросто, стаскивала с него куртку и горячо отвечала на поцелуи? А не слишком ли много совпадений? Может, они давно уже любовники? Да нет, Макс не мог. Он не такой. К тому же он оборотень, нашедший свою пару, а они верные. Это человек – существо полигамное, а зверь выбирает супруга раз и навсегда. Ну, или пока смерть не разлучит их.

Тьен не зря считался одним из лучших Охотников, он умел рассуждать логически и сопоставлять факты. По всему выходило, что эта самая Софи просто-напросто влюблена в Макса. Не в Тьена, заметьте, Тьена она знать не знает. И спала она тоже с Максом, и это обидно.

В юности братьев забавляло меняться любовницами, сдавать друг за друга экзамен и получать разнос от начальства. Теперь вдруг Тьену было не смешно. Нет, он не собирался влюбляться в эту рыжую пигалицу – еще не дело: он и влюблен? Так не бывает. Мелисса, которая была предметом его вожделения последние пять лет, внезапно была и вовсе забыта, а Софи… Софи просто была.

Вообще-то – обычная женщина. Красивая, не без этого. Яркая. И загадочная. Что же она делала в мастерских? Тьен достал блокнот журналистки и полистал его: так, а зачем ей сметы на материалы? И зарисовки какие-то очень подозрительные. Себастьян был далеко не инженер, он все же предпочел выбрать ловчую службу, и учился на факультете криминалистики, поэтому он не мог абсолютно точно сказать, насколько эти аккуратные чертежи важны. Спросить бы у Джеральда или Яхора, но за окном ночь, а точнее, уже начало нового дня. Успеется. Надо бы домой возвращаться.

Не желая будить слуг, Тьен зашел в дом через черный ход, поднялся на второй этаж и почти сразу понял, что не зря таился. Запах Макса он узнал бы из тысячи. Стало быть, братец не выдержал, примчался к жене. Никакой ревности эта мысль не вызвала, напротив – оборотень порадовался за брата. Хорошо, что тот нашел свою пару. И хорошо, что можно с кем-то посоветоваться.

Поскребся в дверь, прошептал умильным голоском:

– Любимая, соскучилась? Твой муж вернулся, – и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от удара дверью.

– Я сейчас покажу тебе любимую, – рыкнул совершенно голый Макс, выскакивая из спальни, но, разглядев широкую ухмылку на лице брата, рассмеялся сам. Настроение у него было самое замечательное.

– Макс, есть дело, – кивнул Тьен. – Надень уже штаны, тебе нечем хвастаться, и пойдем поговорим.

– Ну почему же нечем, – притворно обиделся Мак. – Не хуже, чем у тебя!

Он, манерно виляя голой задницей, прошел в спальню, где жил Тьен, и принялся одеваться.

Младший из близнецов с улыбкой подумал, что на самом деле здорово иметь такого близкого человека.

– Расскажи мне про Софи Доган, – попросил Тьен. – Что ты знаешь о ней и, главное, о ее покойном муже?

– Софи? – свел брови Макс – Хорошая девочка. Миленькая. Наблюдательная острая на язык. Я хотел ее к себе в службу секретарем взять, но начальство против было. Ну ты знаешь, муж у нее в банде Глостеров был.

– А она при чем?

– При том. что Глостеры ограбили несколько ювелирных магазинов, и часть камней до сих пор не нашли. Нет никаких гарантий, что девочка была не в курсе этих афер.

– А ты что думаешь?

– Бред, – категорично заявил Макс. – Софи ни сном ни духом. Но ее могут шантажировать. А что случилось вообще?

– Застал ее в мастерской Браенга, переписывающей сметы на материалы, – сообщилТьен. – Нечего ей там делать.

– Нечего, – кивнул Макс – Ты ее отпустил?

– Конечно. Сделал вид, что поверил ее лепету про статью и проводил до дома. Блокнот, правда, отобрал.

– Молодец, теперь нужно приставить наблюдение к ней.

– Не учи Охотника, как вести добычу, – фыркнул Тьен, – Соображу как-нибудь. Главное, что ты в курсе.

– Да, я потрясу всех, кто был связан с Глостерами. Знаешь, так странно, что это дело вновь всплыло…  – задумчиво кивнул Макс – Спасибо за информацию, мне пора. Пока никто не увидел, что нас двое.

20. Супружеские радости

Изабелла не находила себе места. С одной стороны, они с Яхором вроде бы помирились, причем процесс примирения ей очень понравился. А с другой – ей было теперь ужасно стыдно за безобразную сцену, ей же спровоцированную. Теперь она понимала, что во всем виновата сама, к тому же Яхо открылся ей совсем с другой стороны.

Она отказалась ехать в больницу с отцом, вместо этого пришла к матери – ведь кто-кто, а Виктория знала о семейной жизни всё, она явно была идеальной женой. У Беллы перед глазами всегда был пример счастливой любящей семьи, а у нее всё шло совсем не так. И в постели в начале было совсем не так, как теперь она понимала. А разговаривать об этом с отцом было совсем неловко.

– Мама, – Белла краснела, но все равно спрашивала. – Мне нужен совет. Я знаю, что у вас с дадэ нет проблем в постели. А у меня, кажется, есть.

– Почему ты так решила, Белла? – Виктория тоже краснела – обсуждать интимные вопросы с дочерью было неловко, но она радовалась, что Изабелла пришла к ней за помощью.

– Мама, я ведь думала, что постель – это только для резерва, – призналась девушка. – Что надо потерпеть, что это не долго. И первый раз… больно было, странно, но я знала, что так и должно быть.

– Белла, супружеские отношения – это нечто прекрасное, – попыталась объяснить Виктория – Когда два человека по-настоящему любят, они действительно познают блаженство в объятиях друг друга. Но женщине сложнее, они эмоциональнее, чувствительнее, ранимее. Твой Яхор, наверное, просто не слишком опытен?

– Я его не люблю, мама, – наконец, призналась Изабелла. – Ну, или не так люблю, как ты любишь дадэ. Он мне нравится, он красивый, добрый, умный… Но как же он меня бесит порой!

Виктория рассмеялась.

– Ох, Белла, – выдохнула она. – Мы с твоим дадэ вместе больше тридцати лет. Ты думаешь, мы всегда были одним целым? Конечно, нет! Мы и ссорились, и ругались насмерть, и обижали друг друга, и дрались, бывало – ну, я дралась. Но я всегда знала, что никто и никогда не полюбит меня так, как Аяз, поэтому ни разу не усомнилась в том, что мы – семья. И вот что я еще скажу – пусть кто-то считает супружескую близость не самой важной частью жизни, но нет гармонии в постели – нет и счастья. Поэтому и бы тебе посоветовала с Яхо просто поговорить…  Тебе прямо совсем неприятно? Или хоть немного нравится?

– Ну… последний раз очень понравился, – призналась Белла, опуская ресницы. – Но разве можно так… когда женщина сама хочет? Сама проявляет инициативу?

Виктория закусила губу. Она всё еще помнила, как стремительно развивались ее отношения с любимым мужчиной, и мысленно благодарила богиню, что ее муж был опытен и терпелив с ней.

– Между двумя любящими людьми можно всё, – сказала, наконец, она, – Совсем всё, Бель. Если это нравится обоим – экспериментируйте. Знаешь что? А напиши Шессе! Она у нас эксперт, она тебе много чего рассказать может.

Идея была хороша, вот только Шесса далеко, во Франкии. Когда еще от нее ответ придет? Белла вышла от матери немного успокоенная, но все равно неудовлетворенная. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть своего мужа, хотя раньше она вообще по нему не скучала. Он ведь, наверное, в мастерских опять забыл про обед? А жена ведь имеет право?.. Раньше она пользовалась любым предлогом, чтобы увидеть его, так почему сейчас не поступить так же?

Изабелла довольно улыбнулась и отправилась в булочную за пирогами, а потом захотела найти таксомобиль, чтобы не тащиться через весь город пешком.

– Изабелла, – окликнул ее знакомый голос.

Она обернулась, вздрогнула и залилась краской. Роберт Стерлинг махал ей рукой из своего мобиля.

– Я вижу, вы к супругу, – кивнул он на корзину, из которой предательски выглядывала румяная (и уже пощипанная) корочка пирога. – Я тоже в мастерские. Садитесь, подвезу.

Белла заколебалась. Что-то ей подсказывало, что Яхору такой расклад не понравится, да она и сама теперь ужасно стеснялась Роберта. Всё же она ему отказала, причем довольно жестко. А ну как он затаил на нее обиду?

– Изабелла, не беспокойтесь, – разгадал ее сомнения  галлиец. – Я не буду к вам приставать. Я всё понимаю с первого раза. Мы же всё равно можем быть друзьями?

– Почему бы и нет? – смущенно улыбнулась девушка, даже не подозревая, какая она в этот момент хорошенькая. Ей очень шел белый мех, обрамлявший капюшон серого бархатного плаща, мороз разрумянил круглые щечки, глаза блестели от предвкушения встречи с мужем. Она все же была в него влюблена, ну или почти влюблена, хотя и пыталась это отрицать.

Стерлинг же всё это замечал и досадовал на самого себя, уверенный, что его вина в том, что он напугал эту красотку своим пылом. Будь он чуть более терпелив… Хотя она и тогда бы упорхнула к своему Яхо. Он ведь прекрасно понимал чувства своего бывшего соперника, хотя всеми силами внушал Белле, что Яхор для нее всего лишь брат. Не вышло? Что поделаешь. Не судьба, значит. Ссориться из-за женщины с семейством Оберлинг глупо, к тому же Роберт был честолюбив и прекрасно понимал, какие перед изобретателями аэростата открываются перспективы. Ему было жизненно необходимо быть в рядах первопроходцев, и если ради этого придется наступить на горло своим чувствам – он так и поступит.

Изабелла тихо сидела рядом, из ее корзины одуряюще пахло пирогами с творогом. Роберт был голоден, но не собирался мешать супругам. Его волновало другое. Кто теперь займется всеми административными вопросами? Раньше это было дело канцлера, а после его смерти вся эта волокита должна была свалиться на Джеральда Браенга, но Джерри страшно не любил бумажную работу. А Стерлинг умел собирать все эти патенты, вносить записи в реестры, словом, ему бы только зацепиться… Какая карьера! Куда лучше, чем следить за отоплением столичных домов! А Яхор, между прочим, на Джеральда имеет колоссальное влияние. Нет, с Яхором нужно дружить, он полезный и, главное, совершенно не стремился к славе и власти. Жаль, очень жаль, что Белла выбрала степняка. Но пережить это можно.

Яхор любил свою мастерскую. Ему нравилось здесь всё: и азарт открытий, и тонкая кропотливая работа, требующая предельной концентрации, и тишина, и стук маятника, который он иногда запускал для развлечения. Нравились свет из окон и темнота в углах. Нравились диковинные механизмы на полках – хотя многие из них были созданы для развлечения и не имели никакой практической ценности.

Нравилась даже механическая рука, которая висела на стене: он знал, что рано или поздно эта рука станет его частью. Лучше поздно, конечно. Но это уж как судьба решит. Откладывая паяльную лампу, инженер поднимал на лоб очки-гоглы, потягивался, с хрустом разминая шею, и улыбался. Казалось, что трагические события, произошедшие не так давно, совершенно изгладились из его памяти, вытесненные новыми впечатлениями. Вытесненные его до невозможности притягательной женой. Он и сам не понимал, почему так влюблен. Мало ли в мире красивых женщин? Зачем именно Изабелла поселилась в его голове: упрямая, холодная, капризная, порой жестокая – но такая желанная? Яхор никогда не думал, что у него появится жена, он ведь другой, он сын ветра – увлеченный совсем иными вещами, живущий небом. А теперь, когда женился, юноша даже не хотел думать о том, что Изабеллы могло бы и не быть рядом, да что там – он же сам всерьез думал о разводе пару дней назад!

Надо бы заняться поиском подходящего дома, а то, того и гляди, Белла и в самом деле уедет жить к Оберлингам. Яхо сунул руки в карманы щегольских клетчатых брюк (вот что значит сходить в лавку мужской одежды с Аязом-дэ – теперь и у Яхора наряды в комод не умещались) и подошел к окну. То, что он там увидел, ему совершенно не понравилось. Во двор въезжал мобиль, где рядом со Стерлингом сидела его Белла. Роберт остановился, выскочил и открыл дверцу, подавая девушке руку, на которую та охотно оперлась. У степняка потемнело в глазах. Он никогда раньше он не испытывал ревности, а теперь он готов был убить и Стерлинга, и Беллу заодно.

Белла даже не догадывалась о назревающей грозе. Она смеялась на шутки Роберта. Все же он такой милый – и совсем-совсем не злится на нее за прошлые недоразумения. Хороший человек, с ним можно и нужно дружить. У нее в Льене из подруг только Мелисса, но она ее на десять лет старше, к тому же все мысли у леди Оберлинг о ребенке и о недомоганиях, связанных с беременностью. Белла, конечно, любит детей, но лучше на расстоянии. С Робертом ведь можно и поболтать, и фасоны платья обсудить, он отлично разбирается в моде.

Она лучезарно улыбнулась несостоящемуся жениху, поправила капюшон и в нетерпении помчалась к Яхору, пока Стерлинг ставил мобиль в гараж.

– Яхо, я обед принесла! – радостно сообщила Белла, но тут же замерла, споткнувшись о злой взгляд супруга. – Я помешала, да?

Он смотрел почти с ненавистью, сжимая гневно губы и раздувая ноздри, а потом резко отвернулся от нее и сжал кулаки в карманах, едва сдерживаясь, чтобы не начать на нее орать. Еще два дня назад Белла бы начала скандал первая, не потерпев даже взгляда такого, но сейчас просто подошла к нему и осторожно прикоснулась к его плечу.

– Что-то случилось?

– Почему ты приехала со Стерлингом? – прямо спросил ненавидящий всякие уловки Яхор.

– Он ехал в мастерские и подвез меня, – растерянно ответила Белла. – Прости, если тебе не нравится, я не буду больше с ним ездить.

Яхор обернулся, глядя на нее удивленно округлившимися глазами. Он ожидал совсем другого ответа, и уж точно не ее тихого «прости».

– А знаешь, мне нравится, что ты невысокий, – «добила» его Белла. – Не нужно голову задирать, чтобы заглянуть тебе в лицо.

Они действительно были почти одного роста, Яхо, пожалуй, выше на ладонь. Его это никогда не смущало, а теперь он неуверенно улыбнулся, понимая, что даже в этом выиграл у высоченного Стерлинга. Ему ведь не нужно сгибаться, чтобы поцеловать свою хорошенькую жену. Изабелла смотрела на его губы, и Яхор не мог устоять перед искушением. Положил ладонь ей на поясницу, притягивая к себе. Белла немедленно прильнула к нему всем телом, опуская пальцы ему на плечи, чуть запрокидывая голову и выпячивая розовые губки. Неожиданно Яхо почувствовал себя счастливым – словно у него модель механизма заработала с первого раза. Осторожно, мягко он поцеловал ее, ловя дыхание, гладя по волосам, с которых скинул капюшон. Белла, подчиняясь его нежному напору, прогнулась, сладко вздохнула, закинула руки ему на шею.

Хотя Яхор много лет прожил в Галлии и давно стал цивилизованным гражданином, внутри него нет-нет, да просыпался степняк, который отказывался подчиняться навязанным правилам. Обычно это случалось в ссоре, драке или во время дружеской попойки, а теперь вдруг он весь вспыхнул от того, как охотно жена целовала его в ответ. Она хочет его! Он ей нравится! Про любовь он и не думал, давно всё поняв, но то, что Бель такая податливая, и в самом деле сводило с ума. Он вспомнил, что происходило между ними в королевском дворце, и совершенно потерял голову. Быстро расстегнул большие пуговицы на ее плаще, стягивая тяжелую теплую ткань с плеч, приподнял ее за талию, усаживая на подоконник, и принялся покрывать поцелуями шею и ключицы.

Подошедший к мастерским Стерлинг невольно заглянул в окно и, увидев там жадно целующуюся парочку, сердито плюнул под ноги и, развернувшись, потопал к ангарам. Навстречу ему попался Браенг, которого он ухватил за рукав, разворачивая.

– Эй, я хотел Яхо кое-что сказать! – возмутился Джерри, но Роберт качнул головой, криво улыбаясь.

– Не стоит сейчас ходить в мастерские. Там Белла.

– Отлично, надо поздороваться, – кивнул Джерри.

– Они там с Яхо. Вдвоем, – с нажимом намекнул галлиец

– И что? – снова не понял Браенг.

– Джеральд, они молодожены. У них любовь.

– Да иди ты, – не поверил инженер. – Яхо? С Беллой? Ты думаешь, что они там любовью занимаются что ли? Прямо в мастерских? Да не может такого быть!

Он вскинул голову и помчался проверять, а Стерлинг невозмутимо пожал плечами и остался его ждать. Джеральд вернулся почти сразу, сконфуженный.

– Я в окно заглянул, – пояснил он. – Бесовы степняки. От кого угодно ожидал, но чтобы тихоня Яхо… Ладно, пошли в ангар, там я в гондоле хочу перегородку по-другому поставить. Покажу тебе, что ли…