Читать книгу "(Не) судьба"

15. Аэростат

Пустырь возле ангаров огородили сигнальной лентой, вдоль которой дежурить ловчие и репортёры – как галлийские, так и франкские, и славские, и даже, кажется, пара катайских. Толпа вела себя сдержанно. Поговаривали, что ожидается присутствие Алистера II. Все-таки это событие мирового масштаба – запуск первого аэростата.

Яхо и Джерри в очередной раз собачились в ангаре.

– Полечу я и это не обсуждается, – орал Джеральд.

– Нет. Ты последний из древнего рода. Тебе нельзя, – довольно спокойно отвечал Яхор. – Если что-то пойдёт не так, будет катастрофа.

– А ты женился недавно! Ты не можешь оставить жену вдовой!

Роберт Стерлинг равнодушно смотрел на обоих инженеров. Ему было плевать, кто полетит. Его уже даже Яхор не раздражал. Ну и что, что он женился на той, кого хотел сам Стерлинг? Как будто мало в Галлии девушек, которые будут рады стать женой богатого и знатного лорда. Не сошёлся свет клином на степнячке, хоть и очень красивой, и забавной.

Но спор этот его раздражал, там люди ждут, аэростат полностью подготовлен к вылету, а эти тут меряются… своей незаменимостью.

– Хватит, – рявкнул он. – Или летите оба, или летит один Яхор.

– Оба нельзя, – покачал головой Джеральд. – Мало ли… сразу все яйца… в одну корзину…

И заржал, потому что гондолу аэростата они всегда называли корзиной. Каламбур действительно вышел забавный.

– Значит, летим мы с Робертом, – радостно сказал Яхор, натягивая пробковый шлем. – А ты давай, иди к журналистам. Получай свою славу.

На самом деле "корзина" вмещала шестерых пассажиров и двух пилотов. Для управления аэростатом нужны были огневик – чтобы греть воздух в оболочке и воздушник – направлять само транспортное средство. Да, здесь был двигатель с маг-накопителем, но случись с ним что, именно воздушник заставит винты вращаться. Воздушник должен управлять аэростатом, ему ведь не нужно постоянно пребывать в напряжении, как огневику. Поэтому Яхор будет пилотом. А Джеральд, ворча, поплелся к журналистам.

Яхо был страшно рад, что эта участь его миновала. Он вообще не хотел видеть людей.

После вчерашнего скандала Бель так и не извинилась, не попыталась поговорить, и сейчас не пришла. Нет, она была где-то рядом, там, снаружи, с отцом. Но этого было Яхору мало. Он хотел бы, чтобы она пришла сюда и разделила с ним радость и некоторый страх первого официального полёта.

Заскрипела, зажужжала металлическая крыша ангара, открывая голубое небо.

– Пора, – скомандовал Яхор и запер дверь гондолы.

Бамбуковый пол приятно пружинил под ногами. Джеральд специально привез материалы из Катая.

Гондола состояла из трех отсеков – грузового, пассажирского и пилотного. Если испытания пройдут успешно, то следующий вариант аэростата будет больше раза в три. Сейчас в пассажирском отсеке только шесть небольших кресел, а можно будет сделать десятка два.

Яхор ещё раз проверил двигатели – они урчали мягко, плавно. Энергии в них было достаточно. Опустился в кресло.

Чуть ощутимо качнулся пол под ногами. Взлетают! Он не выдержал, выглянул в иллюминатор: канаты уже натянулись.

– Отпуска-а-ай! – заорал снаружи Джеральд, и шестеро мальчишек, нанятых только для того, чтобы одновременно перерубить тросы, взмахнули топориками.

Аэростат мягко набирал высоту.

Спустя пару вечностей они поднялись над ангаром. В кабине появился возбужденный, красный Стерлинг и с довольным видом плюхнулся в деревянное кресло рядом с Яхором.

– Ты видел? – тяжело дыша, спросил он. – Просто идеальный взлет! Они там орут снизу, погляди!

Яхор поглядел: толпа бесновалась. Народу было столько, что, казалось, ближайшие улицы захлестнуло чёрной водой. Люди были везде – на деревьях, на крышах, в окнах домов.

– Однако, – пробормотал Яхор, радуясь, что он здесь, в недосягаемости – а Джерри снизу рулит всем этим балаганом. – Ну что, по плану? Во дворец?

– Да, – кивнул Роберт, разглядывая экраны датчиков. – Это… Яхор… спасибо.

– За что? – удивился юноша.

– За то, что позволили мне быть причастным к истории. Это потрясающе. После… ммм… твоей свадьбы с Изабеллой я боялся, что ты будешь против моей кандидатуры.

– Ты же изначально был вторым пилотом, Роберт. Какое отношение имеет работа к личным счетам? К тому же это ты имел полное право злиться, никак не я.

– Ну мало ли, – неопределённо пожал плечами Стерлинг. – В любом случае – спасибо.

Яхор коротко кивнул, улыбнулся и потянул за рычаги, медленно разворачивая огромную махину. Он летел, летел – пусть не быстро, не с ветром в лицо, но летел! Он, Яхор, мальчишка из Степи, не знавший родителей, пасший овец – летел!

До королевского дворца они долетели меньше, чем за четверть часа. Даже быстрее, чем на мобиле, но это и понятно – не нужно петлять по улочкам. Народу здесь совсем мало – маршрут держался в секрете. А вот площадка для приземления обустроена давно – и там уже ждут специальные люди, которые ловят тросы и притягивают аэростат вниз. Охлаждать воздух гораздо сложнее, чем нагревать его, поэтому для приземления Роберт открывает несколько клапанов, снижая давление в оболочке. Наконец, гондола касается земли. Яхор открывает люк и выходит наружу, жмурясь от нетипичного для Галлии яркого солнца и сверкающего снега. Его встречает шум аплодисментов.

Первый в мире полет на аэростате успешно завешен.

Яхор едва устоял на ногах, когда в его объятия влетела девичья фигурка.

– Я волновалась, – прошептала его пока ещё жена, судорожно стискивая его плечи. – Я ждала здесь с отцом.

– Я рад, – улыбнулся Яхор, прижимая Беллу к себе.

Она была такой взволнованной, такой хорошенькой и смотрела на него с таким восхищением, что он тут же выкинул из головы все сомнения. Ничего, все наладится. Они обязательно будут счастливы.

А потом появился сам король Алистер II – немолодой мужчина с хищным лицом. Он коротко поздравил Яхора и Роберта, заявил, что ждёт их вечером на торжественный ужин и намекнул, что тоже желает опробовать аэростат в качестве пассажира.

У Яхора от такой чести немного кружилась голова, но совсем немного, потому что он невольно вспомнил, что степной хан называл его внуком и пил с ним кофе (это он его и пристрастил к этому напитку). Одним правителем больше, одним меньше, какая разница?

Он отправил Беллу в дом Оберлингов, а сам хотел попросить у Джерри мобиль и съездить домой переодеться, да заглянуть в мастерские – времени было достаточно. Но ему не удалось сделать ничего из запланированного.

– Нет-нет, не уходите, – задержал Яхора один из журналистов. – Прошу интервью. Для "Франского вестника".

– И для "Дракона"!

– И для "Льенских ведомостей", – добавила молоденькая женщина-репортер в мужском костюме.

Яхор даже сморгнул. Женщина-репортер! Вот это да! Интересно, а женщины-инженеры когда-нибудь появятся? Или, с чем бес не шутит, женщины-пилоты?

– Да, конечно, – кивнул он. – Я готов ответить на ваши вопросы. Но где?

– Его величество выделил для нас галерею, – тут же ответила женщина. – Прошу.

Все же женщина в мужском костюме – это нонсенс. Хотя она прехорошенькая – личико сердечком, веснушки, темно-рыжие кудрявые волосы, забранные на затылке в узел.

Он догнал её и поинтересовался:

– Вы точно репортер?

– Да, – гордо ответила девушка. – Причём с полным комплектом документов. Софи Доган, вы разве не слышали?

Он, конечно, не слышал – откуда? Его это совсем не интересовало. Зато интересовало другое.

– У меня к вам просьба.

Она удивлённо скосила на него глаза. Софи была даже чуть выше Яхора и казалась до того уверенной в себе, что он даже немного смутился, но все равно продолжал:

– Моя жена – целитель. Но женщин-целителей почти нет, потому что в обществе их осуждают. Понимаете, для мужчин-целителей считается нормальным восполнение резерва через интимные отношения. А женщина – будто неполноценный человек.

– Ка-а-ак интересно, – протянула девушка. – Впервые встречаю мужчину, которого волнует вопрос равноправия.

– А разве вы не знакомы с Аязом Кимаком? – невозмутимо поинтересовался Яхор. – Поговорите с ним. Он лучше в этом вопросе разбирается.

– Аяз Кимак? Это тот степной целитель? – хмыкнула Софи. – Непременно с ним поговорю. Но пока – аэростат. Ведь это была идея… – она вдруг судорожно сглотнула. – Канцлера?

– Первоначально да. Но он хотел шар с корзиной. Практической ценности такая конструкция почти не имеет. Я предложил сделать оболочку с рёбрами жёсткости и обтекаемой формы, а на гондолу поставить руль для управления. Вначале двигатели мы не планировали…

Вырвался он уже ближе к вечеру, совершенно вымотанный. Устало все, даже язык. Особенно язык – ему еще ни разу не приходилось столько разговаривать. Джерри, подлец, даже не появился, мстя за то, что в первый полет его не пустили. Ни о какой поездке домой больше речи не было. Все, что хотел Яхор – это стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло.

Поймал первого же лакея и прошептал:

– Мне нужен Джеральд Браенг. И чистая рубашка.

Лакей кивнул проводил его в одну из гостевых спален, пообещав решить вопрос с одеждой.

Яхор огляделся. Здесь, кроме шкафа, кровати и бюро имелась ещё и дверь в уборную. То, что нужно! Наполнил ванну водой и быстро скинул одежду. Время ещё есть, хотя бы вонять от него не будет.

– Ой, Яхо, – раздался растерянный голосок его жены из дверей.

Он повернул голову, откровенно ей любуясь. Золотистое платье с турнюром и кучей оборок подчеркивало тонкую талию, обнажало плечи и руки. Она была явно более готова к ужину, чем он.

– Что ты тут делаешь?

– Привезла тебе одежду. Сам ты явно не позаботился. Меня слуги послали сюда.

– Ага, спасибо. Иди ко мне.

– К-куда? – растерянно спросила Бель, хлопая глазами.

– Сюда, – Яхо, у которого утреннее напряжение наконец-то вылилось в какое-то ненормальное веселье, приподнялся и похлопал по краю ванны. – До ужина ещё больше часа. Успеем.

– Ч-что успеем?

– Всё, что ты захочешь, любимая. Ну же, снимай платье. Я потом помогу его застегнуть.

16. Месть Яхо

Изабелла залилась краской и нерешительно потянулась к крючкам на корсаже. Яхо затаил дыхание. Если только она сделает, как он просит, он и в самом деле поверит, что она хоть немного его любит.

Тонкие пальчики расстегнули первый крючок. Яхор шумно выдохнул, гипнотизируя ее грудь. Изабелла не понимала, что на него нашло, но от его пристального и жадного взгляда у нее по рукам бежали мурашки. Никогда она ещё не делала ничего столь вызывающего. Никогда не раздевалась перед мужчиной вот так, среди бела дня.

– Дальше, – хрипло приказал Яхо. – Расстегивай.

Она послушно расстегнула следующий крючок. Потом ещё один. И ещё. Платье с шелестом соскользнуло с плеч. Под ним был плотный хлопковый корсет, соблазнительно приподнимающий не слишком богатую грудь Беллы, крошечные панталоны и шёлковые чулки на завязках.

– Я передумал, – пробормотал Яхор, поднимаясь. – Не снимай корсет. Ничего не снимай. Хочу так.

Белла с удовольствием разглядывала его тело, стекающие по нему струйки воды. Он был очень возбужден, и это тоже было приятно. Подошёл к ней вплотную – мокрый, горячий – заглянул в глаза, а потом подхватил взвизгнувшую жену в охапку и потащил в постель.

До вчерашнего дня Бель думала, что Яхо обычный. Тихий спокойный парень, которого интересуют только механизмы, разговоры с ветром и немного она сама. А до сегодняшнего момента она была уверена, что физическая любовь нужна в первую очередь для восполнения резерва, а удовольствие – это, во-первых, как повезёт, а во-вторых, не так уж его и много, этого удовольствия. А теперь вдруг оказалось, что он стаскивает с нее зубами чулки, а потом обжигает её бедра и живот огненными поцелуями, словно пытаясь загладить вчерашний безобразный скандал, а она извивается и поскуливает в его руках, буквально сходит с ума от его ласк.

– Яхо, пожалуйста, – шепчет Белла исступленно, пытаясь поймать его и уложить на себя, но он не поддаётся, а наоборот, расстегивает корсет и начинает сладкую пытку снова.

Медленно проводит языком по красным следам от корсета, гладит пальцами, нюхает, покусывает ее соски, отчего она не может сдержать стонов. Он словно показывает свое восхищение ей губами и руками. Возвращается к губам, запуская руки в ее густые длинные волосы, обматывает их вокруг своей шеи, мучительно сладко целует – и снова вниз, к уже ноющим от его ласки соскам. Ему безумно нравится грудь Беллы, он готов ее ласкать бесконечно. Яхо словно пьян – пьян ей, ее стонами, всхлипами, мольбами прекратить её мучить и взять наконец.

Бель едва не плачет, кусая губы, и муж, наконец, сжаливается над ней, медленно проникая в нее. Она такая горячая, такая мокрая, что он невольно вспоминает злые слова, которые она бросила ему в ссоре – что в постели ей с ним плохо. Что ж, теперь он ее не выпустит, пока она не получит удовольствия. Для Яхо это уже вопрос чести, но Белла снова все портит. Она сама хватает его голову, целует, двигается ему навстречу, а потом зажмуривается и тихо мычит ему в плечо, изгибаясь луком и судорожно сжимая его член внутри. У него срывает крышу. Он больше не нежный, он спешит догнать жену, двигаясь резко, сильно, буквально вколачиваясь в это нежное податливое тело, чтобы потом упасть на нее без сил, хватая ртом воздух.

Ни на какой ужин они не пошли. Белла просто не отпустила его.

Когда ноги перестали дрожать, она поднялась и дошла до ванной комнаты. Один взгляд в зеркало, и становится понятно, что от причёски не осталось и следа, губы опухли, а глаза сияют. На шее и белом плече – следы его поцелуев. Покрой её платья не скроет отметин, да и причёску она сама себе сделать не сможет. Яхо, конечно, может пойти один, но это слишком обидно. Как так, она не пойдёт на ужин с королём – по его вине, между прочим, а он пойдёт? Это нечестно! Тот факт, что Яхор – один из разработчиков аэростата, а она всего лишь его жена, её нимало не смущал.

Яхо, впрочем, голый полулежал на подушках, даже не думая прикрываться… или подниматься. Он осматривал жену, которая целомудренно куталась в атласное покрывало, с блаженной улыбкой.

– Ты же не бросишь меня тут одну? – жалобно надула губки девушка. – Яхо-о-о!

– Нууу, – протянул юноша с усмешкой. – Зависит от того, что ты предложишь мне в качестве альтернативы!

– А что я могу предложить? – округлила глаза девушка, позволяя покрывалу, в которое она куталась, соскользнуть с груди и с удовольствием замечая его вспыхнувший взгляд. Впрочем, зачем врать, смотрела она вовсе не в лицо, а куда ниже. Дернувшийся и увеличивающийся на глазах член откровенно заинтересовал. Она позволила покрывалу стечь с ее тела на пол, медленно подошла к кровати и, опираясь коленом на матрас, склонилась над мужем, собираясь его поцеловать. Яхо оказался быстрее. Схватил её в охапку, впился губами в губы, а потом как-то быстро уложил на живот и навалился всем телом, одним движением входя в ее лоно.

– Яхо! – взвизгнула Бель возмущённо. – Мне больно!

– Да ладно, у меня не настолько большой, чтобы причинить тебе боль, – фыркнул он, делая глубокое длинное движение внутри неё. – Мне остановиться?

– Да! Хотя нет… Это нечестно!

– Согласен. Нечестно, что нам надо на глупый ужин, когда я хочу остаться здесь.

Он замер, а Белла нетерпеливо дернула попкой, требуя продолжения.

– Может, не пойдём? – мурлыкнул ей в ухо муж.

– А ты хочешь уйти? – простонала девушка. – Ты просто каменный тогда. Ой! Хотя и тут тоже каменный, ага…

Он хмыкнул и снова двинул бёдрами, с восторгом понимая, что эта умопомрачительная девушка сегодня по-настоящему принадлежит ему.

–

Белле нравилось ощущать холод металла и жар его кожи одновременно. Она лежала без сил, не желая даже шевелиться, пока он лениво ласкал ее живот правой рукой – той, что с металлической вставкой. Пальцы ползли вниз, осторожно проникая между гладкими половыми губками.

– Давно хотел спросить: почему у тебя нет волос тут? – поинтересовался Яхо.

– В Степи всякие травки есть, – улыбнулась Белла, прикрывая глаза и чуть раздвигая колени, чтобы ему было удобнее ее гладить. – Я всегда волосы на теле удаляю. Привыкла. Тебе не нравится?

– Нравится. Навевает… на разные мысли.

– Это какие?

– Узнаешь, – он растирает ее смазку и нежно массирует припухшие губки пальцами, внезапно задумываясь о том, что руку можно слегка усовершенствовать. Это ведь его инструмент, правда? Что, если сделать её инструментом для удовольствия? Тихий, но такой приятный стон жены заставляет выкинуть из головы лишнее. Сейчас ему куда интереснее исследовать ее тело, прикасаясь к нему руками, языком и губами. Целовать ямочку под коленкой, сгиб локтя, прикусить выступающую тазовую косточку, провести кончиком языка по ребрам и выяснить, что она боится щекотки, а потом поддаться её рукам, опуститься на подушки и позволить Белле разглядывать и трогать себя столько, сколько ей хочется.

 Когда Джеральд Браенг ворвался в спальню без стука с криком "Что ты себе позволяешь, наглый узкоглазый коротышка, ты почему не на ужине!" – ему хватило пары секунд и метко брошенной в его сторону подушки, чтобы понять – почему.

Злой как бес (а ещё вдруг сгорая от зависти) он вернулся в столовую и прошептал на ухо королю, своему кузену:

– Яхор с женой. По-моему, ему гораздо веселее, чем здесь. Молодожёны, пару недель как поженились.

Алистер улыбнулся уголками губ и кивнул: ситуация в чем-то, наверное, оскорбительная, но забавная. Если честно, он бы тоже предпочёл провести время в спальне со своей новой любовницей, чем на официальном ужине. Яхор самый молодой из всей команды изобретателей. Пусть развлекается, пока есть и силы, и желание.

18. Полнолуние

Полнолуние для Льена – особо опасная пора. В полнолуние добропорядочные галлийцы становятся зверями – причем в прямом смысле слова. Именно в полнолуние по столице бродит усиленный патруль, состоящий весь из полукровок.

Казалось бы, оборотни – идеальные ловчие. Выносливые, сильные, с хорошей реакцией и отличной регенерацией. Острое зрение, прекрасный нюх. Оборотни на порядок лучше людей – высшая раса, не иначе. Но за всё надо платить: в полнолуние ими овладевает настоящее безумие. Человеческая ипостась уступает звериной, а зверь живет инстинктами: бегать, драться, продолжать род. Бегать и драться на улицах города запрещено: здесь живут не только оборотни, но и люди, и полукровки, для которых «гон» опасен. Поэтому в полнолуние улицы пустеют: кто-то уезжает в загородное имение дабы там бесноваться всласть. Кто-то запирается в спальне с законной или незаконной половинкой. А кто-то как, например, Тьен Оберлинг, работает. Потому что уехать он не может – служба, домой не может – там чужая самка, к тому же беременная, а бордель… Бесова репутация! Не может порядочный семьянин Максимилиан Оберлинг, начальник ловчей службы столицы, позволить себе провести полнолуние в борделе и вдоволь насладиться своим звериным либидо.

Тьен, скользя по пустым улицам, периодически больно, до крови, кусал свою руку – до того ему было дурно. Сегодня он ненавидел брата и свою сущность. Подстава так подстава! Когда он соглашался на эту авантюру, он и не вспомнил про полнолуние. Обычно у него на этот день находилась на всё согласная женщина, или он уезжал в пригород и там оборачивался и бегал, словом, проводил эту чудесную ночь с удовольствием. Оказывается, Максу здесь тяжелее. Хотя братец, наверное, уединялся с супругой. Тьен, при всем своем цинизме и браваде, брата любил, наверное, больше всех в мире. Да и как не любить свое второе «Я» – более серьезное и скучное, но всё же «я»? Это ведь всё равно, что не любить себя самого, а себя Тьен очень любил. Поэтому, хотя у него в голове и была мысль прокрасться к Мелиссе в спальню под видом ее законного супруга и наплести ей про полнолуние и вечную любовь, но он ее всерьез не рассматривал. А чтобы инстинкты не взяли верх над разумом, он попросту сбежал из дома.

На самом деле, зря. Зверь на чужую самку, которая к тому же была беременна, не реагировал совсем. Мелисса могла не опасаться за свою честь. Человеческая ипостась Тьена ей по-прежнему восхищалась, а вот волчья теперь не принимала, а это значит, что опасаться Максу больше нечего.

Полная луна раздражала, заставляла нервничать. У Себастьяна чесались кончики пальцев. Надо сбегать на окраины и все же обернуться – хотя бы на несколько минут, вот только подчиненные видеть этого не должны. Вымощенные камнем центральные улицы подогревались трубами, находящимися в земле. Тьен на миг представил, как приятно пробежаться по мостовой на четырех волчьих лапах – так, чтобы когти цокали – и едва не взвыл.

– Я проверю ангары на окраине, – кинул он ребятам, которые патрулировали улицы вместе с ним. – Вы продолжайте обход. Я и один справлюсь.

Те кивнули, понимая, что в густонаселенном центре неприятности могут быть куда серьезнее, чем в промышленной части города. Себастьян быстрым шагом, едва не переходящим в несолидную рысцу. направился привычной дорогой в мастерские Браенгов. Он был там не редким гостем, конечно же, его страстно интересовало всё, что было связано с техномагией. Пусть он не стал инженером, а окончил вместе с братом школу ловчих и стал Охотником, но планы канцлера всегда приводили его в восторг, а Яхор и вовсе был практически родственником, племянником – Тьен чувствовал смутную ответственность за него.

Так что путь к ангарам был ему знаком, и каждый камень, каждое дерево было знакомо. Оберлинг встряхнулся, готовясь к обороту, но вдруг замер, забывая даже дышать. В окнах мастерских мелькнул луч света, которого здесь быть ну никак было не должно. Тут же были забыты все неудобства полнолуния. Тьена охватил тот самый азарт, который известен каждому ловчему, а уж Охотнику и подавно. Рано, рано они сняли наблюдение!

Пригнувшись, Себастьян прокрался к черному входу. Разумеется, дверь была приоткрыта. Тьен осторожно зашел внутрь, втянул воздух носом, пытаясь понять, сколько народу может быть внутри, и пошатнулся. Волк внутри него восторженно взвыл. Самка! Внутри была самка, причем идеально подходящая для размножения!

Голова у Оберлинга отключилась напрочь, зато звериный инстинкт размножения включился, как прожектор. Все, о чем он мог думать теперь – найти, подмять, пометить. Ладно, от метки он еще сможет удержаться, а вот с остальным… Он шел на запах, словно завороженный, впрочем, так оно и было. Пахло нежной кожей, цветочным мылом и какими-то особенными духами, которые были ему однозначно знакомы. Тьен был уверен, что с обладательницей безумно приятного запаха он был знаком, но ломать голову не хотел, зачем? – она уже близко.

Преступницу он узнал сразу по дрожащей на стене тени – такая шевелюра была только у одной женщины в Льене. Журналистка! Девица сидела под столом и при свете крошечного маг фонарика перерисовывала что-то в блокнот.

Сердце у Тьена пропустило один удар. Ему сейчас было абсолютно безразлично, что она тут делает, он медленно, не скрываясь, приблизился к столу. Девушка обернулась, ее глаза расширились в ужасе. Она неуклюже спрятала блокнот под блузку, губы у нее задрожали. Себастьян протянул руку, и она, видимо, понимая, что выхода у нее нет, вложила ледяные пальцы в его ладонь. Мужчина дернул ее на себя, буквально выволакивая из-под стола, девушка пискнула от ужаса, но заорать полноценно не успела. Тьен запечатал ей рот жадным поцелуем. Его всего трясло. Софи (да, он помнил, как ее зовут) всхлипнула и вместо того, чтобы вырываться, вдруг обвила руками его талию и с готовностью прижалась к нему всем телом.

Наверное, если бы она хоть немного сопротивлялась, он бы пришел в себя, но журналистка, не отрываясь от его губ, принялась стаскивать с него куртку, запустила холодные ладони ему под рубашку и впилась ногтями в его бока. Тьен «поплыл» окончательно. Зарычал, дернул на ней блузку, принялся стаскивать с нее эти смешные мужские штаны, под которыми, к счастью, обнаружилось обычное дамское бельё.

Софи была горяча, словно пламя ее волос, и в то же время податлива, как вода, так сладко всхлипывала и так нежно скользила пальцами по его разгоряченному телу, что остановиться было просто немыслимо. Блузка, штаны, бельё – всё полетело прочь, маг-фонарик с легким хлопком разгорелся еще ярче – значит, девочка была магом – а тени на стене пустились совсем уж в непристойный танец.

Он повернул ее к себе спиной, уложил животом на стол, не стал даже проверять, готова ли она – пряный, терпкий запах ее возбуждения, который чуял зверь, выдавал ее с головой. В иное время он бы охотно поиграл с ней, подразнил… но сейчас грубо, резко наполнял ее, натягивал на себя, не думая ни о чем, кроме своего звериного удовольствия. Краем человеческого разума он осознавал, что она бьется на его члене и гортанно кричит, понимал, что не от боли – и этого ему хватало. Тьен запустил руки в ее роскошные кудри, которые неожиданно оказались не горячими, потянул на себя, заставляя ее изгибаться, хватаясь пальцами за край стола, облизал шею, примеряясь, но кусать не стал, разум все же не совсем выключился. Софи тихонько скулила, сжимая его член внутренними мышцами так сладко, что он рычал и бурно изливался в нее, но двигаться не переставал.

Ему было мало. Он скользил ладонями по ее влажной от испарины спине, мял грудь, засовывал пальцы ей в рот, требуя “соси”, и она послушно облизывала их, прикусывала, втягивала в рот. Эта девица явно получала от их бешеного соития не меньше удовольствия, чем он, даже голос сорвала, издавая хриплые мяукающие стоны. Перевернул ее, усадил на стол, снова врываясь в нежное тело, поймал ее губы губами. Ночь была длинной.

–

– И что ты здесь забыла? – пришел в разум Тьен спустя довольно продолжительное время.

– Ничего, – покраснела девушка, натягивая сорочку.

– Я тебя сейчас арестую и посажу в участок до выяснения. Давай по-хорошему, – Тьен, терзаемый угрызениям совести, но вместе с тем ужасно довольный, принялся быстро одеваться. – Софи, ты попалась с поличным.

– Ничего не с поличным, – надула губки девушка, пытаясь собрать копну своих кудрявых волос в подобие хвоста. – Мне нужен бы репортаж для статьи. Зарисовки.

– А спросить у Яхора ты не пробовала?

– Пробовала. Он сказал, чтобы я шла к Джеральду Браенгу.

– И?

– Браенг меня высмеял, – насупилась Софи, натягивая брючки, да так соблазнительно, что Оберлинг едва не купился. – Вот я и решила… сама.

– В полнолуние? – зачем-то уточнил Тьен, опускаясь на колени и завязывая ей шнурки на ботинках.

– Ну да. В полнолуние все тихо дома сидят, всегда спокойно.

– Ты нормальная вообще? – сорвался Оберлинг. – Спокойно! Одному озабоченному оборотню ты все же угодила в лапы! А если бы это был не я?

Софи молча вынула из кармана юбки маленький женский пистолет. Ужасно дорогая штука, между прочим, явно изготовленная на заказ.

– И как это понимать?

– Никак. Макс… это случайно вышло. Прости.

Тьен оцепенел, вдруг понимая, что натворил. А если девочка начнет болтать? Признаться в том, что он – не Макс, было невозможно. А глубоко и прочно женатый Макс, переспавший с журналисткой – это такой скандал, что не отмоешься.

– Софи, – он тяжело вздохнул и отобрал у нее блокнот, который она пыталась незаметно спрятать в карман. – С завтрашнего дня здесь установят наблюдение. Давай заключим сделку: мы друг друга здесь не видели.

Говорил и понимал, что выставляет себя в ее глазах последним подлецом и изменником, да еще и трусом, но прямо смотрел Софи в лицо, ожидая увидеть гримасу презрения. Однако она вздохнула с облегчением и быстро закивала. Видимо, ей тоже есть, что скрывать. Боги, взять бы ее за жабры сейчас, отвести в участок, устроить настоящий допрос, но, во-первых, он боялся скандала, а во-вторых, вовсе был не уверен, что сможет быть с ней жестким, потому что волк внутри него готов был упасть перед этой девочкой на спину и вилять хвостом. Этого только ему не хватало!

–Я провожу тебя до дома, – заявил Оберлинг строго. – Полнолуние же.

Софи грустно согласилась, что это будет уместно. Тьен же убивал двух зайцев сразу: и узнавал, где она живет, и убеждался, что она и в самом деле убралась прочь от мастерских. Он ей не верил.

Они медленно шли по ночному городу, освещенному фонарями. Крупные хлопья снега падали с неба, танцевали в свете фонарей, оседали на пушистых волосах спутницы Оберлинга и таяли, падая на мостовую Себастьян ощущал себя странно Никогда раньше он не робел в присутствии женщин, но никогда он и не спал с не знакомками в полнолуние. То, что это никак нельзя было назвать насилием, потому что его жертва была весьма даже не против, конечно, успокаивало, но не так, чтобы очень. Факт оставался фактом он видел Софи до этого дня всего дважды. О чем с ней разговаривать, он не знал. Она, видимо, тоже. Интересно, она настолько умна, что все просчитала? Переспала с ним специально, чтобы он не арестовал ее? Знала, что Макс побоится скандала? Тьену хотелось бы, чтобы она просто потеряла от него голову, как он от нее. Но даже если и так – то она потеряла голову oт Максимилиана, а это отчего то злило настолько, что он сжимал кулаки в карманах куртки.

Софи обиталась в хорошеньком доме в одном из вполне приличных кварталов.

– Ты здесь одна живешь? – хмуро спросил Тьен, внезапно догадываясь, что дом, пожалуй, великоват для одинокой женщины. А ведь он не имеет понятия, есть ли у нее муж.

– С родителями, – опустила рыжеватые ресницы девушка. – И с сыном.

– Ясно. Извини, на чай не зайду. Давай домой.

– Спасибо, что проводил.

Тьен внимательно посмотрел в ее глаза – зеленые, с карими крапинками – и не удержался, сгреб ее в охапку и снова поцеловал так, словно готов был прямо сейчас затащить в постель. Полнолуние, чтоб его! Желается всякое… совершенно дикое. Почему именно она? Разве пара какая-то городская девчонка лорду Оберлингу? Волк явно считал, что пара, причем весьма достойная.