Читать книгу "(Не) судьба"

32. Смягчающие обстоятельства

Когда Макс услышал про Глостеров – от Тьена, между прочим, когда тот застукал Софи в мастерских (а ведь тогда полнолуние было, как только не догадался о том, что между ними ДОЛЖНО БЫЛО что-то быть), в его голове щелкнуло. Глостеры. Дело, которое до сих пор на дознании. Уже тогда, четыре года назад, они знали, что за этой бандой стоит кто-то из аристократов. Слишком уж невероятной была та точность, с которой вскрывали дома и лавки ювелиров. Глостеры не брали ни золото, ни обычные ювелирные изделия, хотя казалось бы – это гораздо безопаснее и выгоднее. Лучше взять горсть колец и брошей на тысячу империалов, чем необработанные камни, хоть и крупные. К тому же обычные изделия не столь приметны. Нет, только камни – из сейфов, из мастерских, из домашних тайников. Уже тогда было понятно, что среди грабителей есть технические умельцы – сейфы, запоры, двери вскрывали быстро и почти незаметно. Оттого банду и прозвали Глостерами – по аналогии с известным изобретателем Шером Глостером, любимцем Кирьяна Браенга. Глостер умер лет десять назад, но именно он создал прототип огнестрельного оружия. 

Итак, Глостеры. И аэростат. Что между ними общего? Во-первых, аристократия. Во-вторых, инженер. Мог ли инженер Гвидор быть среди грабителей? Да запросто. Он же сам многие сейфы и конструировал. Его, разумеется, проверяли – всех проверяли. Алиби было. Но он мог поднатаскать кого-то из банды. И в-третьих – камни. Крупные рубины и алмазы достаточно часто используют в накопителях. А накопители – это в первую очередь техника, причём передовая. Двигатель мобиля, например, или ходовая часть паровоза. Нет, именно в паровозе топка и тепловая энергия, но накопитель там имеется обязательно – на случай поломки. И аэростат, разумеется, тоже с маг-двигателем. 

А дальше воображение Максимилиана дало сбой. Он понятия не имел, для чего Глостерам камни. Явно они их сортируют, потому что негодные всплыли на подпольном рынке. По ним их, кстати, и отследили. Гвидор никогда не проявлял магического дара, хотя теперь было очевидно, что уровень у него довольно высок. Нет, он зарекомендовал себя как толковый инженер, в механизмах разбирался, чертежи читать умел, но не больше. Исполнитель. 

А ведь им что-то было нужно от Яхо, не зря же похищали именно его. Что-то, связанное с камнями. Не иначе, как механизм какой-то строили. Но какой именно и, главное, зачем? 

И Макс, прикинув, какой мощи с совокупности должен быть накопитель, если в нем использовать пропавшие камни, ужаснулся и рванул со своими людьми в горы. Потому что только там можно было соорудить нечто подобное, да еще так, чтобы их не нашли. И Яхо тоже увезли в Предгорья. А канцлер, получается, просто под горячую руку попал. 

– Канцлер Браенг из-за меня погиб, – всхлипывая, сообщает Софи. – Я его узнала тогда, узнала Гвидора. Он приходил пару раз к моему мужу. А я ведь договаривалась с Джеральдом об интервью… и увидела. Вы понимаете, я не знала, кому сказать…

– Почему ты не сказала мне, Софи? – Макс разговаривает с ней очень спокойно, почти нежно. – Мне ведь можно доверять.

– Он пришёл в тот же вечер и сказал, что убьёт меня и Дэни, если я кому-нибудь проболтаюсь. Он говорил, что это так просто… у детей такая хрупкая шейка…

– Зря ты не сказала.

– Я думала, что самая умная. С канцлером просто. Он хорошо ко мне относился, ведь благодаря ему меня взяли на работу в Льенские ведомости. Я написала ему письмо, отправила через приёмную. Он и пришёл… тогда.

– Дай угадаю. Гвидор понял, что тебя можно шантажировать? И стал требовать всё больше?

– Он хотел, чтобы я рассказывала, как дела в мастерских. Как продвигается работа. Потом потребовал список материалов для постройки… в ту ночь меня нашёл Тьен. Он забрал блокнот, но я же не дура, я почти все запомнила.

– Что ещё они спрашивали?

– Я рассказала, что меня поймали. Что отпустили только чудом…

– Они прям такие дураки, поверили?

– Ну… я сказала, что соблазнила… Максимилиана Оберлинга, – Софи опустила глаза. – А он же женат. Это скандал. Поэтому и отпустил.

– Еще какой скандал, – рыкнул недовольно Макс, явно пришедший в ужас от такой перспективы. – Поверили?

– Тьен… он… следы оставил. Я показала.

– Больше не приходили?

– Я думала, что и не придут. Поверили. От меня толку мало, за мной следят. Только когда Гвидора убили… потом ещё один пришёл.

– Что хотел?

– Требовал, чтобы я узнала, когда планируется следующий полет. И правда ли, что на борту будет король. Но я-то откуда знаю? Мне ведь не говорят… Он очень злился. Угрожал сжечь дом, убить сына и родителей… А потом его взяли ваши люди. И меня взяли. Вот так всё и было.

– Я позабочусь о твоей семье, – поднялся Макс. – А тебе лучше побыть тут. Безопаснее.

– Я понимаю. Спасибо.

Софи снова забралась с ногами на койку и сжалась в комочек.

– Макс… лорд Оберлинг! – окликнула мужчину журналистка, когда он уже бряцал замком. – Пожалуйста, скажите Тьену… нет, не говорите… нет, скажите, что я не была с ними заодно.

– Я скажу, – кивнул Макс, морщась.

Ну, Тьен, ну удружил! И ладно бы с аристократкой, да пусть хоть с горожанкой, но Софи-то зачем? Она ж ему в дочери годится, даже младше Мелиссы. Сам Макс девочку никогда не рассматривал в таком качестве. Он же ее со студенческой скамьи помнит, а влюбляться в своих студенток – это удел старых пердунов.

– Лорд Оберлинг! – окликнул его один из ловчих. – Такое подойдёт?

– А?

– Ну вы просили девочке плед отнести, чтобы она не простудилась, в подвалах не жарко. Вот, я только такой нашёл. И подушку.

– Да, подойдёт, – кивнул Оберлинг, невольно улыбаясь. – Только это не я просил, а Тьен. Ты перепутал. Софи обязательно скажи, что Тьен позаботился, ладно?

Оставив подчиненного недоуменно хлопать глазами, Макс собрал бумаги и отправился домой. Отчеты он и там написать может. Хотелось сына на руках подержать.

 ***

– Девочка заболела, – сообщил Максу наутро дежурный. – Я понимаю, что не положено… но может все-таки вызвать целителя?

– Какая девочка? – не понял Макс.

– Журналистка. Доган. Всю ночь кашляла. А там знаете какое эхо? А утром ее тошнило.

– Ладно, я понял. Изабеллу попрошу поглядеть, она сейчас дома. Пусть кто-то на улицу Трех ветров съездит и привезет мою племянницу, она лекарь.

Изабелла приехала быстро – ей было скучно дома сидеть, а на Мелиссу и ее ребёнка она уже насмотрелась до такой степени, что ей немедленно захотелось родить Яхо сына. Или дочь. Разум подсказывал, что сначала нужно выучиться в университете, пока ей разрешают, а уж потом думать о детях, но сердце упрямо стучало "хочу, хочу, хочу". Тут хоть отвлечься можно.

Почему Софи в камере, Белла не понимала. Какой урод ее тут запер, холодно ведь, влажно и страшно. Неужели нельзя было решить вопрос более гуманно? Целительница скинула тёплый бархатный плащ на стул и с презрением взглянула на Макса: ну конечно, он явно думает, что так никто не узнает, что журналистка – его любовница. Нет, такого она от дядюшки точно не ожидала!

Поэтому с Софи Изабелла была нежна и осторожна. Осмотрела ее горло, потрогала лоб, исследовала пальцами грудную клетку, дотронулась до живота… и в ужасе поглядела на рыжеволосую женщину.

– Софи, вы…

– Тише, – зашипела журналистка, быстро кутаясь в плед, словно можно было уже что-то заметить. – Точно, да? Ошибки быть не может?

– Что значит "тише"? – с негодованием воскликнула Белла и немедленно обернулась с задумчиво наблюдающему за ними Максу. – Дядя Макс, вы подлец и трус!

– С чего это? – растерялся Макс.

Софи отчаянно мотала головой, но разве Беллу можно заткнуть?

– Мало того, что вы при беременной жене крутите шашни с другой, так ещё и любовницу свою в подвал засунули! Думаете, что вам это с рук сойдёт? Запугали, чтобы она молчала? – Изабелла наступала на Макса, словно петух, и тыкала его пальцем в грудь. В другое время Софи даже посмеялась бы, но сейчас она про себя умоляла защитницу заткнуться. – А вот что я вам скажу, неуважаемый! Я не позволю беременную женщину в подвале держать! И вам придётся за все ответить, богиня знает, как вы это с Мелиссой решите, но я этого так не оставлю! Я… я деду нажалуюсь!

– Стоп, ты сказала "беременную"? – взвыл Макс. – Софи?

Журналистка пожала плечами, не глядя на Макса.

– Я его убью! – рыкнул Макс. – Так, вы обе на выход.

– Я здесь останусь, – упрямо вскинула подбородок Софи. – Никуда не пойду. Не вы меня посадили, не вам и выпускать!

– Неплохой план, – одобрил Макс. – Ну как хочешь. Белла, ты подлечила ее? Да? Ну так рот закрывай и давай, шуруй отсюда. И ещё раз тявкнешь на меня, я сам деду нажалуюсь, поняла? Молчание – золото, рыбонька.

Софи, прищурившись, посмотрела на Оберлинга, заподозрив неладное. Но он только пожал плечами, а потом описал кистью круг в воздухе, собирая в ладонь воду, которую он потом стряхнул на пол небрежным движением. Водник он, водник. Просто иногда они с братом чересчур похожи.

– То есть ребёнок от дяди Тьена? – сообразила Белла. – Как так вышло-то?

– Тебе в подробностях? Ты же целитель, должна знать, откуда дети берутся!

– Я не об этом! – возмущённо засопела девушка.

– Так, племянница. Остальное тебе знать не след, ты уж очень громкая. Хорошо, что здесь орать начала, а не при Мел.

Изабелла как-то вдруг покраснела и заткнулась, суетливо надевая плащ.

– Та-а-ак, – зловеще протянул Макс. – Мелисса в курсе, да? И кто такой добрый ей рассказал?

– Это не я, – мгновенно открестилась девушка. – Это Роберт. Его очень волновала честь сестры.

Конечно, сваливать всё на Роберта было несколько подло, но это лучше, чем огребать самой. Постойте, а в чем они-то виноваты? Близнецы перепутались, водили всех за нос – а оправдываться приходится Изабелле?

– И что сказала Мелисса? – придушенно спросил Макс, ослабляя шейный платок.

– Сначала она расстроилась, потом заявила, что вас прощает… а потом вздумала рожать, – Белла невинно захлопала ресницами и ласково улыбнулась. – Но я же целитель, я приняла роды. Все хорошо закончилось.

Побагровевший Макс надулся как индюк, явно пытаясь выдавить из себя что-то ругательное, но не находя приличных слов. Ругаться при леди он не мог, он же не Тьен! Поэтому он молча махнул рукой в сторону выхода.

Запирать камеру демонстративно не стал.

33. О больших и маленьких мальчиках

Тьен Оберлинг был той ещё скотиной. Он это прекрасно знал. Но семья Софи от этого пострадать не должна была, поэтому, несмотря на то что на дворе было раннее утро, он первым делом направился в уже знакомый ему дом, спокойно постучался в двери и представился. Кратко обрисовав ситуацию («Софи в тюрьме, вам угрожают подельники Дэрела. Прошу собрать самое необходимое, я доставлю вас в безопасное место»), Тьен уставился на них своими холодными голубыми глазами, кажется, напугав стариков до полусмерти. Он наблюдал за родителями своей женщины с неподдельным интересом. Отец значительно старше матери, ну, или выглядит плохо. У матери такая же буйная шевелюра, только наполовину седая уже. И явно непорядок со здоровьем – пальцы опухшие, землистая кожа, под глазами чёрные круги. А мальчонка забавный, смотрит на Тьена с неменьшим интересом. Маленький совсем, лет семь ему. Тоже рыжий и с веснушками.

– Я, наверное, зря так сразу вас напугал, – повинился Тьен. – Всё будет в порядке с Софи, я обещаю. Разберёмся. Она хотя бы под присмотром. А вот вас я хочу уберечь, эти люди уже однажды похитили мою племянницу и ее жениха, а сейчас могут запаниковать.

– Всё в порядке, лорд Оберлинг, – с достоинством склонил голову старый мужчина. – Служба есть служба, мы вам очень благодарны. Куда нас?

– В Предгорья. Я взял билеты на поезд. Через пару часов выедем, завтра к вечеру будем на месте. Я бы посоветовал ещё еды взять.

– А камни куда? Оставлять или с собой?

– Какие камни? – вытаращил глаза Тьен.

– Горный хрусталь. Такие, знаете… прозрачные. У Дэрела коллекция была.

– Хрусталь? Я могу взглянуть?

– Да, пожалуйста.

Мужчина вынес деревянную коробку с неровными полупрозрачными камнями: белесыми, желтоватыми, парой голубых. Один из камней был величиной с куриное яйцо, остальные раза в два меньше. Тьен, отлично знавший, как выглядят алмазы, молча дотронулся до большого камня и отдернул с шипением руку.

– Вы не маг? – тихо спросил он у мужчины

– Я нет. Супруга чуть-чуть умеет, самую малость. Огонь зажечь да воду подогреть.

Тьен прикрыл глаза.

У Софи в доме накопителей, причём заряженных, столько, что хватит всю столицу осветить. И она ещё утверждала, что была не в курсе дел своего мужа? "Покойного мужа," – въедливо поправил внутренний голос.

– Скажите, а Софи знала про камни? – Тьену было жизненно необходимо узнать ответ на этот вопрос. Если знала – то всё. Он не простит.

– Знала, конечно, – заулыбался старик, не подозревая, что с грохотом забивает гвозди в гроб отношений дочери и лорда Оберлинга. – Эту коллекцию Дэрел с детства собирал. Он ее сыну завещал. Дэрел любил всякие камушки. Ещё цветные есть, но они помелче. Дэни любит с ними играть. Софи, знаете… она замечательная. Но женщины не должны зарабатывать на жизнь. Их дело заниматься детьми.

– Еще раз, – Тьен тяжело вздохнул. – Эти камни Софи видела? Это не горный хрусталь. Это алмазы. Те, которые украдены у ювелиров.

– Но…

– Я знаю, о чем говорю.

– О боги! А цветные? Цветные тоже ворованные?

– Показывайте.

Старик притащил ящичек поменьше, в котором были разноцветные прозрачные камушки. Часть из них была обычными стекляшками. Часть – полудрагоценными минералами. Три крупных красных камня были необработанными рубинами.

– Мы не знали, – с несчастным видом сказал старик. Его глаза наполнились слезами. – Мы думали, что это просто камни. Дэрел любил камни. К тому же нам сказали, что он просто вор… уличный. Про ювелиров не говорили.

А вот это была правда. Об этом было указано в деле Софи. Про камни – это не афишировали. Тьен выдохнул с облегчением. Все равно нужно поговорить.

– Я собрала вещи, – робко прошептала мать Софи. – И еду. Где мы будем жить?

– В замке Нефф. Там безопасно.

Оберлинг оглянулся на мальчика, который все время сидел в углу.

– Одевайся теплее, парень, – улыбнулся он испуганному ребёнку. – В замке Нефф знаешь какие сугробы? Ух! Это тут весна, а там еще можно кататься на санках из окна второго этажа, правда-правда! Ну ты чего, реветь вздумал?

– Я к маме хочу, – вскинул на него светлые глаза парнишка. – Где мама? Почему она не приходит?

– Дени, мама сейчас много работает, а ты с бабушкой и дедушкой поедешь в отпуск. Ты любишь собак, Дени?

– Да, – закивал мальчик. – Больших собак!

– Вот и отлично. В Предгорьях собак запрягают в санки и катаются по снегу. Ты тоже сможешь покататься. Давай быстрее одевайся. Сейчас мы поедем на мобиле, а потом на поезде.

– Я никогда не ездил на мобиле, – сообщил засиявший Дени. – А на поезде мы один раз с мамой ездили, так интересно было!

***

Яхор без дела сидеть не умел. Окна в мастерских вставили, полы помыли, стены побелили, уничтоженные инструменты заказали.  Протез руки он закончил, и делать было решительно нечего, а значит, пришло время воплощать самые безумные идеи, тем более для того, что он задумал, много деталей и не требовалось.

– Это что за фиговина? – без пренебрежения, с одним лишь любопытством спросил Джерри, разглядывая стенд с длинным рядом маг-светильников и металлическим ящиком на задней стенке со всех сторон.

– Измеритель резерва, – серьезно ответил Яхор.

– Эээ… и зачем?

Степняк принялся объяснять:

– Смотри, я узнал, что у целителей есть проблемы. Им нельзя постоянно расходоваться досуха, потом в магическом фоне дисбаланс возникает. Я думаю, такая проблема не только у целителей, но и у других магов. Мы до сих пор говорим весьма расплывчато: этот сильный маг, а этот слабый. Но что, если классифицировать уровни? Логично, что это нужно делать по глубине резерва. И тогда будет понятно, что маг первого уровня может сделать одно, а маг четвертого – больше него в четыре раза. Это огромный плюс в обучении.

– И можно наблюдать за прогрессом! – загорелись глаза у Джеральда. – Слушай, но как можно измерить резерв? Ведь все маги – разные. Невозможно поставить рядом огневика и целителя и сказать, у кого больше! А ты вон вообще странный. А некроманты? Они в минус работают.

– Накопители же придумали, – пожал плечами Яхор. – И маг-двигатели, они охотно преобразуют любую энергию. А самая универсальная вещь, Джерри – это маг-светильники! Их могут зажигать все маги без исключения!

– А некроманты могут гасить, – ошарашено продолжил Браенг. – Яхо, ты бесов гений!

– Ага, – Яхор даже не смутился, как обычно, все же за последние пару месяцев он стал значительно более уверен в себе. – Ты подумай, сколько всего важного можно придумать на основе классификации резерва! Тут тебе и ограничители, и индивидуальные накопители, и гораздо проще обучать молодежь. Кстати, прототип ограничителя я тоже сделал, но он на тестировании у дадэ, потом посмотришь.

– О, ограничители! В тюрьмах пригодится, – хмыкнул Джеральд, потирая подбородок. – До сих пор преступников-магов охраняли стражи-маги и очень мощные решетки. А зная резерв, можно и индивидуальную меру пресечения подобрать.  А если к ограничителю приделать накопитель, можно еще и энергию на пользу обществу использовать.

– Ты говоришь совсем как твой отец.

– Ну так яблочко от яблоньки… О, а ты свой резерв измерил?

– Ну конечно. У меня здесь, – Яхор показал отметку где-то в первой трети ряда фонарей. – Кстати, это опытная модель. Главное, найти хоть приблизительный максимум, потом сделаю нормальную шкалу с делениями.

– Ух, я тоже хочу, что нужно делать?

– Просто зажигай все светильники – сколько сможешь.

Джерри надулся, напрягся, даже покраснел от натуги, явно выкладываясь по-полной, но все равно не смог зажечь и половину фонариков.

– Ну… я сильнее тебя, – прокомментировал он свой успех.

– Как будто ты этого не знал, – хмыкнул Яхо.  – Зато теперь мы можем сказать, что твой резерв выше моего примерно на треть.

– На четыре девятых, – радостно поправил его Джеральд, быстро пересчитав огоньки. – Ровно на четыре девятых. Эээ, а чья это отметка на девятнадцатом фонаре?

– Аяза. Я его первого тестировал.

– Охренеть!

– Вот именно. Представь, какой у него резерв…

– Бедная его жена…

– Ну почему сразу бедная, её всё устраивает.

– А у Беллы сколько? Не мерял?

– Я померяю, а ты скажешь потом «бедный Яхо»? – пошутил изобретатель. – Вот она придет, и я попрошу ее пройти тест.

– Мы назовем эту штуку «измеритель Яхора», – восхищенно качнул головой Джеральд. – Потрясающая вещь. И, главное, так просто, а никто не догадался!

– Никому было не надо.

– А тебе надо, да?

– А мне надо. У Аяза-дэ проблемы с резервом, ему очень нужны ограничители. На основе этой штуки я их и сконструирую.

– А против «измерителя Яхора» этот засранец не возражает, – пробормотал Джеральд будто бы в сторону, вертя головой и явно думая, кого бы еще протестировать. Яхо только улыбнулся краешком губ. Ему все равно, а вот Бель и приемные родители будут им гордиться. – О, Роберт, Роберт, – восторженно завопил Джеральд, размахивая руками. – Сюда!

Яхор откровенно забавлялся, видя, как Браенг затаскивает лорда Стерлинга-младшего в мастерскую и, ничего не объясняя, требует:

– Сейчас будешь фонарики зажигать! Яхо, сбрасывай. Как, кстати, эта штука обнуляется?

– Здесь обычный накопитель, – поясняет Яхор, поворачивая рычаг. – Готово.

Маг-фонари разом тухнут. Роберт смотрит на изобретателей с той жалостью, что люди испытывают к душевнобольным собратьям, но покорно делает пасс рукой, зажигая ряд светильников. У Джеральда вытягивается лицо.

– Пятнадцать! – неверяще выдыхает он. – Это как? А у меня всего девять! Яхо, дай мне еще раз попробовать!

Яхор философски пожимает плечами – у него-то вообще только пять – и обнуляет стенд. У Джерри снова показывает «девять».

– Кто-нибудь мне объяснит, что это за игрушка? – скучающе спрашивает Стерлинг.

– Измеритель резерва, – вздыхает Джеральд, явно разочарованный тем, что он почти в два раза слабее Стерлинга.

Роберт неожиданно оживляется и весь словно подбирается, как гончая.

– Это ведь можно у любого так померять? А некромант?

– А некромант наоборот, – охотно поясняет Яхо. – Смотри, зажигаем шкалу, – юноша щелкнул ключом, выпуская энергию из накопителя. – И некромант поглощает, сколько может. Что-то мне подсказывает, что во Франкии эту штуку с радостью закажет королевская семья.

– Ты бесов гений! – неожиданно взрывается всегда невозмутимый Роберт. – Яхор, я тебя обожаю!

Он хватает невысокого Яхо в объятия, а потом выбегает прочь, крича:

– Никуда не уходите, я скоро вернусь!

– Роберт сошел с ума, – комментирует происходящее Джеральд. – Яхо, тебе нужно подавать заявку на патент. А если Роберт сошел с ума, кто в департаменте техномагии ее подпишет?