Читать книгу "(Не) судьба"

37. Аристократы-предатели и аристократы-герои

Льен лихорадило. Новость о том, что король едва не разбился во время полета на аэростате, просто взорвала общественность. Острая сатирическая статья первой в Галлии женщины-журналистки Софи Доган разошлась по всем газетам, ее даже во “Франкский вестник” попросили, и в “Славские ведомости”.  Тираж же “Льенских новостей” допечатывали трижды – в каждом доме хотелось иметь свою историческую реликвию, коей, безусловно, станет этот выпуск.

Покушение на короля!

Старый мир прогнил!

Аристократы-заговорщики и аристократы-героические пилоты!

Подвиг инженеров!

Вокруг только и разговоров было, что аэростат – настолько надежная штука, что даже при диверсии все, кто в нем летели, остались живы. Кроме Джеральда Браенга, но об этом старательно умалчивалось. Просто сообщалось, что сын канцлера ранен и проходит лечение в закрытой клинике.

Макс и Тьен, забыв про все разногласия, целыми днями мотались по пригородам, опрашивали людей, проверяли все мастерские, отправили ловчих в Белую Чашу на шахты и на стерлингов кожевенный завод. Дело начинало раскручиваться. Честное слово, если бы не это покушение, они никогда бы не подумали, что здесь может быть замешан безобидный изобретатель электрической машины из Предгорий. Можно было даже сказать, что братья Оберлинги были довольны тем, как всё обернулось.

А вот Алистер почему-то был недоволен. На жизнь его отца, Эстебана III Галлийского не покушались вовсе ни разу, да и на улицах его узнавали, так чем он, Алистер, хуже? Да, в последние годы отец много болел, практически все управление государством передал канцлеру и старшему сыну, но все равно – люди любили Эстебана.

Возможно, так было потому, что он поднял Галлию из разрухи, куда ее загнал его сумасшедший отец, возможно, благодаря тому что люди и в самом деле стали жить лучше. К тому же Эстебан отменил смертную казнь и открыл Университеты для всех, а не только для аристократов, но и аристократию не обидел. Талантливые юноши из древних родов назначались наместниками и начальниками департаментов, их отправляли учиться во Франкию и Катай. Кажется, отец сделал всё, чтобы оставить своему не самому блестящему сыну процветающую страну. А что сделал сын? Грохнулся с аэростатом и угробил последнего Браенга.

Ну ладно, не угробил. Бригитта уже его нашла, только наотрез отказалась сообщать, где ее сын и каково его состояние. Ее можно понять – он единственное, что у нее осталось… ну, не считая дочери в Славии, но та давно уже жила самостоятельно.

Поэтому за чистку древних родов Алистер взялся с пугающим энтузиазмом, вдохновляясь не только записями канцлера Браенга, но и регламентами прежних правителей. Он лично проводил допросы Стерлингов, Ваенгов и Цвенгов, без зазрения совести ворошил их финансовые документы и декларации, словом – всеми силами строил из себя диктатора, хотя и понимал, что это не принесет ему популярности. Зато, дай богиня, отучит этих… покушаться на законного правителя.

А еще Алистер понял, для чего отцу был нужен канцлер Браенг – один человек просто физически не мог держать все под контролем. И в голове. И не спать он тоже не мог. Алистер понимал, что доверять теперь он сможет немногим, а именно тем, с кем летал. Роберт Стерлинг королю нравился больше других, он был амбициозен и одновременно зануден, из него вышел бы великолепный новый канцлер. Да, не любит риск – так дури у Алистера и своей хватало, несмотря на то что он уже в солидных годах.  Зато документы после его правок читать одно удовольствие, не то, что отчеты братьев Оберлингов. Если Макс еще сдавал более-менее вменяемые бумаги, то на записи Тьена смотреть без слез было невозможно. Алистер последний его отчет порвал и выкинул обрывки в окно, уверяя, что даже если какие-то шпионы пожелают его восстановить – то сойдут с ума и закончат жизнь самоубийством.

Впрочем, и тут был отличный вариант – Тьен просил специального разрешения на брак с простолюдинкой-журналисткой, и король с удовольствием его Оберлингу выписал, поставив условие, что Софи будет бедняге с отчетами помогать. Статьи у нее получается писать очень ловко, так пусть и отчеты попробует, тем более что она все равно слишком много знает. Тьен, к слову, не сопротивлялся.

С Аязом было сложнее. Целитель такого уровня был в Галлии просто необходим, но степняк наотрез отказывался от гражданства. Сын хана, его можно понять. Ну хоть госпиталем для бедных занялся, и то хлеб. Алистер долго ругал своего покойного отца за то, что тот умудрился упустить второго – Раиля Кимака. При том, что парень учился в Льене и был особенно дружен с Браенгом-младшим – да для него просто создана была должность Медицинского Управления! Но увы, Кимак-младший осел во Франкии, и вытащить его оттуда не представлялось никакой возможности.

Оставалась Изабелла. Что может женщина-целитель – Алистер не представлял, но механической рукой Яхора впечатлился. Он уже потом, после узнал, что именно Белла проводила операцию по приживлению протеза, пусть под руководством отца, но она справилась блестяще. Король предполагал, что изобретатель и его супруга могут внести немалый вклад в развитие техномагии, и намеревался удерживать их всеми силами. Для начала им нужен дом, который просил Яхор. С этим проблем не возникло. Алистер распорядился выкупить и отремонтировать неплохой особнячок на Садовой улице, откуда до ангаров было несколько кварталов, особо указав, что конюшню нужно оборудовать под гараж. Мобиль изобретателю тоже был уже выписан. А для Беллы в Льенском университете составляли индивидуальный курс обучения: Алистер хотел сильного целителя во главе Управления – Алистер его получит. И ничего, что она, в общем-то, не мужчина.

Вон Анна Стерлинг тоже не мужчина, а такую паучью сеть вокруг себя собрала, что страшно даже представить. Ее бы энергию да в мирное русло! Зря, очень зря Эстебан отменил смертную казнь.

Да, Стерлинги оказались замешаны в покушении по самые уши. Анна ненавидела Эстебана и детей его тоже ненавидела, и сына своего, между прочим, тестя Макса Оберлинга, тоже выучила королевский род ненавидеть. А поскольку старая кошелка была очень умна и сумела и без того немалое состояние Стерлингов увеличить в несколько раз, то и финансировала заговор тоже она. Чего добивалась? Да кто же ее знает, ненормальную. Она даже под магическим воздействием молчала, как рыба, только глаза закатывала, да пену изо рта пускала.

За Стерлинга-старшего просил Макс. В ноги кидалась дочь, прекрасная Мелисса. Подавал петицию на помилование Роберт. Но Алистер решил устроить Стерлингам показательную порку – чтобы впредь никому неповадно было. Анну – в монастырь, где ее отравить по-тихому: зажилась старушка на этом свете, а сына ее – в  старый замок в вечную ссылку, и скажите спасибо, что не на рудники. От причитающегося ему “наследства” Роберт гордо отказался, заявив, что даже руки пачкать не будет, сам всего добьется (и добьется ведь, зараза!), поэтому Алистер с чистой совестью все состояние Стерлингов перенаправил на развитие медицины. А что, не свое – не жалко. Кстати, народ оценил, народ потребовал назвать новый госпиталь именем Алистера II, что немного утешило страдания короля.

Разумеется, к несостоявшемуся заговору приложили руку не только Стерлинги. Разумеется, работы было еще выше крыши – пока от каждой ниточки кончик найдется, но все же король мог спать спокойно: его жизни и чести ничего не угрожало, кроме разве что скандальных мемуаров обиженной любовницы.

38. Любопытство не порок

Софи была журналисткой, а значит, ей было любопытно всё, что происходит в этом большом доме. Она проинспектировала кухню, познакомилась с садовником, знала по именам всех горничных и даже у парочки взяла интервью (на самом деле исключительно для того, чтобы узнать, спал ли Тьен со служанками. Так вот, не спал, но они бы не отказались). Она практически сразу поняла, что юный изобретатель и его жена совершенно отбитые на голову. Мальчишка зажимал целительницу вообще везде, по коридорам ходить стоило осторожно, чтобы не столкнуться с целующейся парочкой. Не только целующейся, впрочем. Софи однажды увидела, как Яхор затолкал Беллу в музыкальную комнату, где, не успев даже закрыть дверь, принялся задирать ей юбку. Дверь Софи прикрыла и удалилась. Не потому, что ей было не любопытно. Нет, она отчаянно завидовала Изабелле. Тьен с Максом дома почти не бывали. Целыми днями пропадали в участке. Софи бы совесть заела, вздумай она приставать к Тьену по ночам. На самом деле, она была счастлива и тому, что находилась с ним рядом, иногда даже завтракала или ужинала. Он сам к ней не приставал, даже несмотря на то, что спал с ней в одной кровати, видимо, так и не простив. Понятно, что терпел её ради ребёнка.

Софи прекрасно понимала, что будущего у них нет даже с учётом ее положения. Она надеялась только, что у неё будет девочка, потому что мальчика Оберлинги, наверное, заберут в род. А девочки особо никому не нужны.

Хотя она сама себе не верила. Знала, что Тьен, несмотря на его видимую легкомысленность, очень ответственный и принципиальный. Она догадывалась, что он обязательно попробует вопрос с ребёнком решить, но очень боялась этого дня. Пусть лучше пропадает на работе.

Сегодня Софи весь день клонило в сон, она позволила себе проваляться в постели до полудня, а теперь не могла заснуть. В доме стояла тишина. Она решила сходить за теплым молоком, но замерла, услышав на кухне сбивчивый шепот.

– Макс, я очень скучаю.

– Мел, прости. Скоро всё закончится, и я обещаю – мы поедем в отпуск. Хочешь, к моим родителям, хочешь – вообще на лето в Валессию.

– Я всё хочу, – вздыхала Мелисса. – Я тебя хочу.

– Глупенькая, ты только что ребёнка родила. Нельзя.

– Полнолуние, Макс. Тебе нужно.

Софи усмехнулась, заглядывая в замочную скважину. Она слышала лукавые нотки в голосе жены Макса, и журналистке было ужасно любопытно, что та задумала и как себя поведёт Макс.

– Мел, я взрослый мужчина, я и потерпеть могу, – фыркнул Оберлинг, обнимая супругу. – Не беспокойся.

– А если я хочу беспокоиться? – Мелисса пробежалась пальцами по плечам мужа, осторожно отводя его руки от себя. – Если мне нравится о тебе беспокоиться?

Мелисса достала из кармана шнурок и завязал волосы, а Макс вдруг странно сверкнул глазами, облизал губы и присел на стол, упираясь ладонями в столешницу. Он явно понял, что она задумала.

Мел принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, чтобы покрыть поцелуями его живот и бока – ту часть, где не было чёрной шерсти. Все же оборотни ужасно волосатые.

Расстегнула брюки мужа, опускаясь перед ним на колени, поглядела снизу вверх, изогнулась томно, а потом высвободила член супруга из одежды и как-то разом, одним движением, практически целиком вобрала его в рот.

Софи от этого зрелища едва не застонала в унисон с Максом. Вот это скромница Мелисса даёт! Сама Софи так не умеет. Опыта немного. А Тьену бы явно понравилось.

Журналистка кусала губы, не в силах оторваться от потрясающего зрелища. У неё между ног всё пылало, грудь, и без того ставшую чувствительной, кололо от возбуждения.

Макс был очень похож на брата, и было так легко представить, что это у Тьена изо рта, искаженного удовольствием, вырываются сдавленные стоны, это Тьен хватает за волосы ее, Софи, чтобы резко, нетерпеливо толкнуться членом в ее рот. Ей казалось, что она даже слышит эти хлюпающие звуки, и от этого у девушки живот простреливало сладкими волнами. Все, к бесу! Сейчас она пойдёт в свою спальню и сделает то, чего не делала уже пару месяцев. Возбуждение становилось слишком болезненным.

– Подглядываешь, тыковка? – раздался бархатный шепот за ее спиной. – Какая гадкая девчонка! Не ожидал!

Софи подскочила в ужасе, едва сдерживая вопль, и тут же оказалась в крепких мужских руках. Одна ладонь Тьена зажала ей рот, а другая ощутимо сжала грудь. Софи всхлипнула, выгнулась, прижимаясь задом к его бедрам, с восторгом ощущая его эрекцию.

– Ишь, какая, – хмыкнул он, увлекая девушку за собой. – Развратница! И не стыдно тебе?

– Ни капли, – вскинула нос Софи. – Мне понравилось. К тому же Макс ужасно похож на тебя.

– И тебя это возбудило?

– А ты сам как думаешь? Ещё как! – она нарочно провоцировала мужчину, прекрасно понимая, чем это закончится. Она хотела его до умопомрачения и оттого бросала ему совершенно мерзкие слова. – У Макса, оказывается, неплохой член, и он виртуозно им владеет.

– Да, я помню, что ты была влюблена в моего брата, – ревниво рыкнул Тьен. – Давай, признавайся, хотела бы с ним?

– С ним? Только если ты будешь на это смотреть.

У Тьена потемнело в глазах. Он бы на это посмотрел… если бы был согласен делить свою женщину с кем-то. Но нет, к бесу Макса, Софи будет принадлежать только ему. Он даже кольцо ей готов на палец надеть, чтобы заявить всему миру об этом. Его рука сжала ее шею под подбородком, приподнимая голову. Пальцы скользнули по мягким губам.

– Тыковка, у тебя очень наглый язык. Я вставлю тебе в рот кляп.

– Если ты вставишь мне в рот что-то другое, то ещё лучше узнаешь, насколько он наглый.

– Ух как мы заговорили! А была такой скромной девочкой!

– Так это ты меня испортил, – усмехнулась Софи, пощипывая его бока через рубашку. – Меня нужно наказать, Тьен. Я совсем отбилась от рук!

– Демоны, Софи! – он больно прикусил ее губу. – Ты сама виновата! Видят боги, я старался тебя беречь!

Схатил ее за руку и потащил в спальню так быстро, что она едва успевала перебирать ногами. Полы ночной сорочки путали ее шаги, она спотыкалась, натыкаясь на стены, и Тьену ничего не оставалось, как подхватить ее на руки. Дверь спальни он открыл ногой.

– Только попробуй пошевелиться, – пригрозил он. – Отшлепаю. Всерьёз.

– А если буду слушаться, то не всерьез? – с невинным видом поинтересовалась Софи.

– Тыковка, ты вообще-то беременная, – напомнил Тьен. – Тебе всерьез не нужно бы.

– Тьен, но ты же опытный мужчина! Я уверена, что ты не причинишь мне вреда.

– Да? Ну если ты мне доверяешь…

Он извлек из тумбочки уже знакомую ей черную шелковую ленту и помахал ей в воздухе. Софи приподняла волосы. Чёрный шелк опустился на глаза, отсекая лишнее. Сердце сразу заколотилось, ладони вспотели. Она пошатнулась.

Губы Тьена на мгновение прижались к ее затылку, а потом он опустил ее волосы на плечи. Молча. Софи напрягла слух, но так и не поняла, где он.

– Я запрещаю тебе разговаривать, – шепнул Оберлинг. – И стонать. И вообще издавать звуки. Только если ты захочешь меня остановить. Кивни, если согласна.

Софи кивнула, облизывая пересохшие губы, и тут же почувствовала на них язык Тьена. Не застонать было адски трудно, Софи сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

39. Наказание

Оберлинг отступил, позволяя ей вдохнуть немного воздуха, но почти сразу же ее спины чуть ниже шеи коснулось что-то холодное и острое. Она ахнула, задрожав.

– Плюс один, – шепнул Тьен, с легким нажимом проводя по ее спине, видимо, кинжалом, потому что халат и ночная сорочка начали разъезжаться. – Я не разрешал издавать звуки. Продолжать?

Софи быстро закивала головой. Конечно, продолжать! Разве можно останавливаться?

Лезвие ножа скользнуло по ее плечам, потом по груди, срезая остатки одежды.

– Знаешь, забавно, что ты любишь подглядывать, – тихо говорил Тьен, убирая лоскуты ткани. – Я тоже люблю. Это заводит, правда? Но зря ты выбрала Макса, он скучный. Вот Аяз с Вики… видела бы ты, как он мастерски владеет кнутом! Я был очень впечатлен!

У Софи дрогнули губы. Она хотела начать возмущаться, что Тьен подглядывал за сестрой, но вообще – какая разница, за кем? В любом случае это порочно. Гадко. Отвратительно. Ужасно возбуждающе.

– Тыковка, повернись. Вот так. На колени.

Софи покорно опустилась на колени. Его рука довольно сильно, почти болезненно сжала ее затылок, прижимая лицо к подушке, лежащей на краю кровати. Плечи тоже легли на край кровати.

– Выгнись. Попу выше. Ты помнишь, что сама просила тебя наказать?

Софи была не уверена, что можно разговаривать, но на всякий случай только кивнула.

– Пять ударов будет достаточно, – задумчиво произнес Тьен. – И шестой за звуки.

Стоп, ударов? Он реально собрался ее бить? Погодите, она думала, что он только шлепнет ее пару раз по заднице!

Но раздался свист, и на ее ягодицу обрушилось что-то жёсткое. Софи завизжала от страха и неожиданности, только потом понимая, что боль вовсе не была невыносимой. Строго говоря, боли почти и не было, так, раздражение, даже ладонью можно ударить больнее.

– Заканчиваем? – невыносимо спокойно спрашивает Тьен. – Я вижу, порка – это не твоё?

– Плюс один, – уверенно отвечает Софи.

– Будет больнее.

– Я знаю. Плюс два?

– Как ты хорошо считаешь. Считай вслух. До семи.

Ее ягодицы обжигает болью. Софи выдыхает и шепчет:

– Раз.

– Два.

– Три.

Четвёртый удар неожиданно сильнее, чем первые почти поглаживания. Задница у нее уже горит огнём, но она, стискивая зубы, считает. Впрочем, пылает не только зад. Софи эта экзекуция отчего-то возбуждает так, что у неё смазка едва ли не течёт по бедрам.

Пятый удар обжигает другую ягодицу. Шестой ложится на пылающую кожу так болезненно, что из глаз брызнули слезы. Седьмой она почти не замечает. Ставшую невероятно чувствительной кожу овевает лёгкий ветерок, потом касаются пальцы, раздвигая алые от ударов половинки. Пальцы Тьена спускаются ниже, проходятся между половых губ.

– Горячая везде, – довольно мурлычет он. – Огневичка.

Его руки тут же заменяет длинный член, который скользит между ее ног, задевая клитор.

– Не шевелиться. Молчать, – напоминает Оберлинг, а потом резко, точным, почти болезненным движением заполняет ее лоно. Молчать? Софи давится криком. Ее словно подбрасывает вверх. Перед глазами вспыхивают звезды, волна оргазма заставляет все тело почти болезненно напрячься. Жёсткие волосы на животе Тьена царапают и раздражают ее многострадальный зад, член с силой вбивается в тело, постыдно хлюпающие звуки наполняют спальню.

– Можно кричать, – позволяет он. – Нужно кричать, тыковка. Хочу тебя слышать.

И она послушно кричит, стонет и рыдает в голос, снова поддаваясь скручивающим тело сладким волнам.

–

Софи никак не может успокоиться. Слезы текут без перерыва. Тьен гладит ее по волосам, ощущая себя ужасно виноватым.

– Прости, прости, – шепчет он, не понимая, что из неё просто выплескивается напряжение последних месяцев.

Она затихает, наконец, но все равно вздрагивает в его руках и морщится, когда его ладонь спускается по спине ниже.

– Накинь что-нибудь на себя, – просит Тьен. – Я сейчас вернусь.

Софи, охая, поднимается и закутывается в его рубашку. У неё все еще разъезжаются ноги. Хорошо, что маг она совсем слабенький, потому что будь она чуть сильнее – что-нибудь бы подожгла.

А Тьен тем временем стучится в спальню Яхора и его жены.

– Что надо? – рявкает злой и сонный степняк, распахивая дверь и с удивлением рассматривая полуголого жутко волосатого оборотня.

– Мне Белла нужна, – шепчет Тьен смущенно. – Чтобы Софи посмотрела.

– Что-то случилось? – выскакивает встревоженная целительница. – Боли? Кровотечение?

– Хвала богам, пока нет, – вздрагивает Тьен. – Но я волнуюсь.

– Хорошо, пойдёмте.

Яхо что-то недовольно бурчит себе под нос, но жену не останавливает. Он уже смирился с ее природой. Белла послушно следует за дядей, в голове рисуя картины одну страшнее другой. Только б не выкидыш, это будет ужасно несправедливо!

Но Софи смотрит удивленно и вдобавок отчаянно краснеет. Хм, на полу разбросаны подушки, лоскуты ткани, на кровати лента и какая-то странная штука с лопаткой на конце, похожая на мухобойку. До Беллы доходит вся пикантность ситуации, и она краснеет так же сильно, как Софи.

– Дядя Тьен, выйдите, – нервно просит она. – Мы сами… между нами, девочками…

Оберлинг выходит.

– Он тебя обидел? – шепчет Белла. – Бил?

– Нет, что ты, – так же тихо отвечает Софи, прекрасно понимая, что Тьен и подслушивать может. – Просто мы… ну мне понравилось, в общем.

Белла может ее понять. Ей тоже нравится, когда Яхо в постели командует. Но всему же есть предел! Впрочем, это вообще не ее дело.

– У меня была истерика, – сообщает Софи, чуть поколебавшись. – Будто вся гадость, которая была у меня в голове, вышла вместе со слезами. Видимо, Тьен испугался.

Белла кивает, а потом просит будущую тетушку показать живот.

– С маленькой все в порядке, – сообщает она. – Но вы все же не увлекайтесь, мало ли. Человеческий плод очень хрупкий. Я правда не знаю, что может повлиять на его развитие.

– Это девочка?

– По-моему, да. Что ещё? Софи, ты как-то сидишь неловко, да? Давай, зад тоже показывай.

Софи, смущаясь, поворачивается на живот. Изабелла, разглядывая ее багровый зад и синяки на бёдрах, укоризненно цокает языком, но лечит. Да, не такого она ожидала, когда решила всерьёз изучать медицину!

– Пожалуйста, поговори на тему ваших игр с моим отцом, – просит целительница, прикрывая постыдные места пациентки рубашкой. – У него опыта больше в этих делах.

Софи снова жарко краснеет, вспоминая рассказ Тьена про Аяза и кнут. Опыта больше – звучит очень двусмысленно. К счастью, Белла не умеет читать мысли.

– Софи, – нерешительно смотрит на нее степнячка. – А ты не хочешь… ну, я могла бы наблюдать за твоей беременностью. Записи вести.

– Хочу, – несколько раз кивает журналистка.

– Эээ… а интимные осмотры?

– Если это нужно…

– Мне очень нужно. Я хочу весь процесс развития изучить. И еще… только не обижайся, пожалуйста… у меня травки есть, которыми можно волосы удалить. Везде.

– Предлагаешь обмазать ими Тьена? – радостно восклицает Софи и смеётся вместе с Беллой. – Буду благодарна.

 ===

Аяз молча смотрит на брата своей жены, багровея.

– А где ты видел, как я управляюсь с кнутом? – вкрадчиво спрашивает он, щурясь.

– Мне Вики рассказывала, – смело врет Тьен, широко улыбаясь. – Ну научи! Правда, это так круто! Хотя бы пару приёмов!

– Хорошо, – кротко соглашается степняк. – Только не здесь, конечно. Пойдем во двор.

Довольный Тьен мчится переодеваться, не замечая, что на губах Аяза заиграла зловещая улыбка. Мало кто видел целителя по-настоящему злым, но те, кто видел, больше не хотел бы.

Аяз вернулся в свою комнату, скалясь и закатывая рукава рубашки.

– Что с тобой? – спросила Виктория, понимая, что с ее мужем что-то не то. – Ты чем-то расстроен.

– Расстроен, лапушка. Но тебя это не касается.

– И кто осмелился?

– Твой братец. Милая, ты ему рассказывала, что у меня есть кнут?

– Нет, а зачем? Ты ведь сам говорил, что в Галлии не стоит об этом распространяться.

– Я так и думал. Прости, Вики, но я ему сейчас руку сломаю, а может, и еще что-нибудь. Собирай пока вещи, мы из этого дома уезжаем. Алистер меня приглашал во дворец. Поживём там.

– Да что такого натворил Тьен? – испуганно спрашивает Виктория, хватая мужа за руку.

– То есть ты уверена, что это не Макс?

– Макс бы не рискнул.

– Это точно, – кивнул степняк, поглаживая кнут, который он достал из саквояжа. – Вики, не волнуйся. Я его только немного проучу. А потом вылечу. Может быть. Ты, главное, со мной не ходи, ладно?

– Пожалуйста, осторожнее. Тьен не так прост, как ты думаешь, – женщина взъерошила тщательно уложенную причёску мужа. – Если ты говоришь, что так нужно, я тебе верю.

– И девочек отвлеки как-нибудь, ладно?

Аяз мягко улыбнулся жене, точно так же растрепывая ее волосы. Все же он всегда успокаивается рядом с ней. Теперь уже он не хотел убить этого мерзкого оборотня. И даже сильно калечить не хотел. Ну, почти не хотел.

Тьен стоял посередине двора. В руках у него тоже был кнут, причём степной и довольно неплохой. И где только купил? Аяз свой кнут когда-то сплел сам, поэтому он примерно представлял стоимость такого оружия.

– Первый урок, Себастьян, – холодно процедил Аяз. – Никогда не недооценивай противника. Не все такие дураки, как ты думаешь.

Он щелкнул кнутом шурину по ногам, тот взвыл. Ещё удар – и Тьен с возмущенным воплем схватился за выбитый локоть, роняя оружие.

– Урок второй: запястье, локоть, шея – это самые уязвимые места. Про локоть ты уже понял. А что касается шеи…

Степняк снова взмахнул кнутом, захлестывая шею высокого Оберлинга, потянул вниз и прошептал на ухо:

– Вначале я хотел показать тебе ещё одно уязвимое место, Себастьян. Но скажи спасибо сестре, она меня отговорила. К тому же локоть я тебе вылечу, а вот гениталии восстановить невозможно. Ты не остался евнухом только потому, что ты мой родственник. Но если я узнаю, что ты снова подглядываешь за мной и Вики… или ты кому-то проболтаешься… то запомни: запястье, локоть, шея, пах.

– Я понял, – придушенно прохрипел Тьен, пытаясь хоть как-то вдохнуть вдруг ставший таким сладким воздух. – Не повторится.

Аяз отпустил его, улыбаясь, а потом вправил шурину сустав.

– Я сплел себе первый кнут в восемь лет, – миролюбиво пояснял он. – С тех пор кнут – не просто оружие, он часть меня. Ты никогда не сможешь овладеть им так, как я. Но если захочешь, я научу тебя основным ударам и как правильно рассчитывать силы. Бойцом тебе не стать, но защитить себя сможешь.

– Спасибо, я лучше с пистолетом, – буркнул Тьен, крайне расстроенный тем, что этот степной коротышка так легко победил его. Все-таки степняки совершенно дикие. Лучше с ними не связываться.