Читать книгу "Их безумие"

36. Рэй

Рэй подъезжает к общежитию уже в темноте.

Весь день он возился в мастерской, поэтому ужасно устал и страшно зае**лся. Ему дико хочется поймать свою девочку, увезти ее куда-нибудь, где есть чистые простыни и пахнет не бензином, и всласть потрахать. Так, чтоб долго, чтоб нежно, чтоб неторопливо. Чтоб Керри кричала и текла. И, возможно, сегодня они попробуют кое-что интересное, то, до чего раньше как-то не доходило, с их бешеными встречами хер знает, где и хер знает, как.

Днем, как раз после того, как он спровадил из мастерской Шона, приехал Мигель. Сам. Кинул ему пачку баксов, усмехнулся. Прошел, скот, в дальний бокс, и чего-то долго разговаривал с постоянно трущимся там мексикашкой. Рэй, только зубы сцепив, ждал, когда выйдет. И уедет. Поскорее бы.

Ему хотелось дождаться, пока Мигель и его работники свалят, и поковыряться в боксе самостоятельно. Выяснить, чего там за тачки такие золотые, что ему уже второй раз столько бабла перепадает. Надо понимать, кого конкретно собирается сдавать. И насколько жопа, в которую он залез, полная. Может, все еще есть верятность выплыть из дерьма?

Проблема была в том, что за прошедшую неделю у него никак не получалось попасть туда без свидетелей. Механик Мигеля, постоянно трущийся там, периодически сваливал, конечно. Но в основном, днем. А по ночам запирал бокс за замок. И просто так, не привлекая внимания, с ним не повозишься. Поэтому Рэю приходилось выгадывать. К тому же, если своих работников можно было послать, то любопытного старшего брата хер пошлешь. А он, непоседа, вообще в боксе дольше положенного не сидел. И не было никакой вероятности, что его не припрет глотнуть свежего бензинного воздуха именно в тот момент, когда Рэй возится с замком. Так уже было пару раз, словно чуял, гад, Рэй еле успевал свалить от бокса.

Но сегодня Шон вроде бы четко сказал, что умотает на всю ночь. Типа, ему тоже надоел быстрый перепих на разваленном диване, и он хочет нормального бухла и нормального траха в мотеле.

Рэй его прямо с облегчением спровадил. И решил, что хрен с ним, привезет малышку в мастерскую еще разочек. Ночью глянет бокс без помех и лишних глаз. А потом все, будет уже по факту решать ситуацию.

На этом он успокоился, без особого зубовного скрежета перенес разговор с Мигелем, в котором тот прямо очень жирно намекнул, что вполне в курсе того, что Керри опять появилась в жизни «амиго», и это, с одной стороны, жаль, потому что его друг так расстроился, но девушка брата, а Рэй им, конечно же, как брат, младший… Так вот, девушка брата – это святое. Смотреть можно. Трогать нельзя. Поэтому будут смотреть. Трогать – нет. Пока.

Рэй поморщился и отвернулся.

Не стал нагнетать. Смысла не было.

И, возвращаясь к работе подумал, что эта ситуация с латиносами научила его выдержке. Вот только нахер такие методы учебы.

Керри сбегает с крылечка, и Рэй в очередной раз еле ловит челюсть где-то у земли. Его малышка охренительна. Просто нереальна. И вроде ничего такого. Невысокая, худенькая, с темными, чаще всего, убранными назад волосами. Но взгляд оторвать невозможно. Абсолютно невозможно.

– Скучала… – Керри порывисто и немного угловато обнимает его, а он не удерживается, чтоб не лапнуть от всей души за аккуратную попку, затаскивая на себя и заставляя обнять за талию ногами.

– Рэй… Неудобно же… Смотрят… – Керри, как всегда, смущается, и это заводит еще сильнее. Охренительно заводит.

– Пусть смотрят, – хрипит он и целует немного припухшие губы своей девочки, долго и жадно. Керри, сначала напрягаясь и чуть отталкивая его, в итоге сдается и мягко и возбужденно стонет, прижимаясь сильнее.

Рэй, вздрогнув, решает не нагнетать. Он хотел бы сразу с ней уехать в мастерскую, но надо хотя бы в кафе ее сводить. Пусть немного отвлечется. А потом в бокс, на диванчик.

Рэй краем глаза видит наблюдателей, каких-то стремных сосок, перешептывающихся и разглядывающих их, и сажает свою девочку на байк.

– Поехали?

Керри не спрашивает, куда, просто улыбается и доверчиво жмется к нему. И от этого безоговорочного доверия странно и очень больно щемит в груди. Он не имеет права ее подадставлять. Больше никогда. Никогда.

Кафешка, самая обычная пиццерия, довольно чистенькая, с привычными для такого формата мягкими красными диванчиками. Рэй предусмотрительно занимает угловой, пропускает Керри к окну, садится рядом.

Она смущается. Это их первый раз в людном месте. Рэю кажется, что на них пялятся. Он не привык к таким кафе, всю жизнь протасавшись по низкопробным шалманам и левым хатам. Для него то, что сейчас происходит, это словно переход на новый уровень качества. В нормальную жизнь. Как он и хотел изначально, приехав в Атланту. Снять квартиру, пригласить туда Кер. Жить вместе, обустраиваться. Он бы с удовольствием таскался с ней по всяким магазинчикам, смотрел, как она выбирает украшения для их общего дома. Всякие салфеточки, шторки и что там еще нормальные люди покупают в свои нормальные дома?

А потом они бы обедали в таких вот пиццериях или уютных кофейнях, обнимались, и делали всякую фигню, которую делают обычные люди. Рэю самому казалось диким это свое желание во что бы то ни стало быть нормальным. Но хотелось. С ней. Только с ней.

– Кер, – спрашивает он тихо, после того, как они делают заказ, и официантка уходит, – а ты хотела бы жить… Ну, не знаю… Не здесь?

– А где? – Керри смотрит на него немного настороженно. Она все же умная девчонка, сразу чует подвох, в первой же фразе. Хотя, возможно, дело в том, что Рэй особо не разговаривает с ней, и сейчас Кер просто удивляется.

– Ну… Например, в другом городе? – наугад ляпает Рэй, – в Майами, например?

– А ты хочешь переехать в Майами?

– Нет, я просто спрашиваю… Ты бы хотела?

Керри задумывается. Она очень забавно это делает, Рэй с умилением смотрит на ее нахмуренные брови.

– Знаешь, – она поднимает глаза нерешительно, и Рэй, несмотря на то. что вроде плотно сидит задницей на диванчике, чувствует, что летит, летит, летит… – Знаешь, я бы хотела сначала доучиться, а потом уже принимать какие-либо решения.

И падает. Больно. До черноты в глазах.

Она не уедет. У нее здесь учеба. Стипендия. Ее шанс вырваться из грязи. Выйти в люди. Рэй чувствует, что его накрывает. Сильно.

– Сейчас приду, – бормочет он и срывается в туалет.

Там долго смотрит на себя в зеркало. шепчет несколько раз, все сильнее сатанея:

– Мудак, мудак, мудак… Мудак!

И бьет в зеркало кулаком. До трещин и крови на костяшках.

А потом умывается и идет к своей девочке. Пока что своей.

Ему надо решать проблему. Надо. Но в ближайшее время он этого делать не будет. Пусть Керри доучится.

37. Керри

– Рэй, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – частит Керри, не в силах больше терпеть происходящее. Она выгибается, гибко и ломко, чуть ли не на мостик встает, упираясь макушкой в подушки дивана, пытается ухватить Уокера за волосы, заставить прекратить мучения, но жесткая рука перехватывает ладошки, сжимает, плотно припечатывает к животу. Чтоб не мешала, правильно.

Второй раз он такое делает. И если в первый это воспринималось как эксперимент и новизна, то сейчас… Керри не знает, как это воспринимать. И не знает, как реагировать. Как правильно. Особенно после того, как они уже два раза позанимались любовью за сегодняшнюю ночь. Ей все еще стыдны кое-какие вещи, несмотря на то, что Рэй всегда доминирует в постели и особо не интересуется ее мнением по поводу новых способов секса. Вот как сейчас, например. Потому что это стыдно, и странно, и невозможно приятно. А еще все время на грани. Все время. И Керри не знает, как сделать так, чтоб уже переступить черту, тело требует, в груди стучит, живот ноет. А ее мучитель словно медлит. Останавливается. Смотрит на нее, усмехается. А потом проводит жесткими пальцами по клитору, и Керри от этой смены тактильных ощущений дергает, словно током. И надо, чтоб еще раз так сделал! Чтоб освободиться! А он – ни в какую! Никак! Вот никак!

– Рэй… – она готова умолять, на полном серьезе умолять, так он измучил ее, но Рэй ныряет пальцами в нее, и Керри опять захлебывается стоном. И хорошо, что ночь, и никого нет возле мастерской, можно кричать…

И она кричит, и не замечает, как мокрые от ее смазки пальцы проникают в кольцо ануса. Это другие ощущения, странные, необычные. Немного пугающие, но на волне ожидания оргазма, когда что угодно сделаешь, чтоб заполучить его, эта новизна – благо.

Промежность пульсирует сильнее, Рэй погружает пальцы одновременно в оба ее отверстия, немного расширяя, подготавливая. Керри это понимает, смутно и не отчетливо, но понимает. И лишь дергает бедрами навстречу. Разрешая. Приглашая.

– Молодец, – тихо говорит Рэй, а потом командует, – дыши часто.

И Керри, вцепившись пальцами в подушки, дышит так, как он приказывает. Дышит, ощущая медленное наполнение, необычное, но не пугающее, не болезненное. Волнующее.

Рэй отрывает ее руку от подушки и кладет на пульсирующий клитор, нажимает несколько раз сам, своими пальцами сверху, начиная одновременно двигаться в ней, медленно и осторожно. Керри от этого ощущения буквально трясет, так, что, не удерживай он ее, то и соскользнула бы. Но, конечно же, никто ей такой вольности не позволяет. Керри открывает глаза, смотрит на Рэя, в его бешеные, такие жесткие сейчас, жестокие даже глаза, жадно отслеживающие каждое изменение в ее лице, переводит взгляд на свои пальчики на клиторе, двигающиеся в быстром ритме, созвучном движениям ее парня в ней.

Рэй отслеживает направление ее взгляда, сжимает губы и ускоряется, срываясь на грубость и жестокость. Которая заводит. Так заводит, что невозможно сдерживаться, и Керри стонет все громче и громче, и сжимается на нем, и даже плачет, кажется. По крайней мере, слезы текут, это точно. И не от боли. От желания освобождения. Взрыва.

– Кончай, Кер, – приказывает Рэй, не отводя от нее глаз, и Керри неожиданно накрывает. Словно именно этого взгляда, этого понимания происходящего со всей отчетливостью, этого приказа ей и не хватало, чтоб феерически кончить.

Керри опять выгибается, закатывает глаза и кричит, дрожа всем телом.

– Да, малыш, так, так, так… – бормочет Рэй, делая последние финальные рывки в ней, и догоняя в удовольствии. Затем укладывается на нее и облегченно выдыхает.

И потом какое-то время просто лежит, не шевелясь, на ее груди, наслаждаясь последней дрожью оргазма, одного на двоих безумия.

Керри, немного отдышавшись, задумчиво гладит его по макушке, перебирает длинные пряди:

– Я так понимаю, это и был сюрприз? – тихо улыбается она, глядя в серый бетонный потолок.

– Ну, типа того, – хмыкает Рэй, нехотя приподнимаясь, прихватывает сухими губами острый сосок, облизывает его, выпускает с громким чмоком, а потом встает и идет в душ. – Идешь?

– Полежу чуть-чуть…

Она смотрит на широкую спину с неровными шрамами и крыльями татуировки, а потом опять в потолок, пытаясь осознать, понравилось ли ей то, что он только что с ней сделал? Слышит шум воды из душа и ощущает практически непреодолимое желание пойти к нему, присоединиться.

И понимает, понравилось. Конечно, он в своем репертуаре. Ни обсудить все на берегу, ни подготовить… Но когда он с ней обсуждал что-либо? Особенно в сексе? Так уж получилось, что все, что Рэй с ней делает, Керри нравится. Все.

Она сводит ноги, мимолетно морщась от не очень приятных ощущений, и думает о том, что, наверно, даже если он захочет еще что-то такого же плана, ей понравится.

Все это ужасно пошло, непристойно, и хорошие девочки таким не занимаются. Но она давно перестала быть хорошей девочкой. Примерно уже год как. С того самого времени, как в ее жизнь ворвался Уокер.

Керри не замечает, как засыпает. Неожиданно. Прямо вот так, со сдвинутыми ногами, ладошкой на груди и немного запрокинутой головой.

Она не слышит, как возвращается Рэй, как долго смотрит на нее, затем укрывает заботливо пледом, садится рядом, привалившись к дивану, прямо на полу у ее ног. И кладет голову на сомкнутые на коленях руки. Если бы она увидела его в этот момент, то поразилась бы тому, насколько напряженным и одновременно уязвимым он выглядит. Но Керри спит, измученная сначала долгим свиданием, с прогулкой по городу, поеданием мороженого и просмотром фильма в кинотеатре, а затем долгим сексом, с экспериментами и тремя оргазмами.

Она не слышит, как через несколько часов он встает, прикуривает, щурится на занимающийся рассвет, сочащийся из щели под железной дверью бокса, а затем выходит прочь, аккуратно прикрыв дверь.

Керри просыпается примерно через полчаса после этого. Ежится от холода, оборачивается пледом и выходит на улицу.

Раннее, очень раннее утро, воздух кристалльный и еще не напоенный запахами бензина, сварки и железа. Керри с удовольствием дышит, кутаясь в плед. А потом слышит приглушенный мат и короткое звякание из дальнего бокса.

Нерешительно переступает босыми ногами, а потом, натянув джинсы с футболкой и быстренько сунув ступни в кеды, идет на шум.

38. Рэй

Рэй о многом думает, когда открывает дверь дальнего мигелевского бокса. Прям вот о многом. Наркота. Просто ворованные детали и разобранные тачки. Перебивка номеров, винов, перекраска и тому подобное. Да мало ли, для чего может понадобиться бокс на окраине большого города?

Но то, что находит, заставляет остолбенеть и потом холодным покрыться.

Нет, с виду все было прилично. Тачка, средней паршивости. Такие самые угоняемые, так что в этом никаких вопросов. Рядом аккуратно еще парочка, уже разобранных. Все подготовлено к выносу. Чистенько так, стерильно практически. Суки.

Рэй разглядывает тачку, соображая, что не так, что цепляет. А явно что-то цепляет. Причем нехило. Чуйка работает, указывая, что вообще все не просто так здесь.

Рэй заглядывает в неразобранную тачку. Простукивает все полости, куда с большей вероятностью можно чего-то начинить. Пусто. Все пусто. И это странно.

Рэй задумчиво оглядывается. Проходит по собранным к выноске деталям. Припоминает, сколько машин было в боксе за это время. И хмурится. По всему выходит, что слишком мало для того количества деталей, что сейчас лежат у стены. Рассортированные, в ящиках, перемотанных скотчем. Это надо на парочку машин больше, и, кроме этого, не вытаскивать ничего. А таскали. Все времся что-то таскали. Загоняли тачку, вывозили детали в коробках и тюках…

Интересно. Он выходит к двери, прикуривает, размышляя. Надо было раньше. Не успеет ничего сейчас проверить. Коробки надо вскрывать. И так, чтоб суки ничего не заметили.

Но не мог он раньше. Во-первых, темно. И включенный свет очень даже хорошо виден в мраке, обычно затапливающем промзону. Как маяк. А во-вторых, никак не мог заставить себя шаг сделать. От своей девочки оторваться. Тянул время. Раздумывал, надо это ему или нет. Может, проще глаза на все закрыть? И жить, как сейчас? Ну, снять квартиру, привезти туда Кер и сделать вид, что ничего не происходит? По крайней мере, пока она учится. Не тревожить ее.

Он смотрел на нее, такую милую, уютно посапывающую. Невинную. И не скажешь, что совсем недавно очень славно принимала его член в себя. Везде. Его порочная девочка. Только его. За что ему такое счастье? За какие заслуги такому отморозку и засранцу, которому на роду написано: наркота, тюряга и веселая, хоть и недолгая подзаборная жизнь?

Это ведь она его вытащила. Просто тем, что была рядом. Что существовала. Если б не она…

Рэй даже боится думать, что было бы, если б не она. Если б не увидел ее. Если б не сделал своей. Он тварь и скот, но он, сука, ни секунды не жалеет о том случае в лесу. Ни секунды. Конечно, можно было по-другому. Это он уже потом, размышляя, осознал. Можно было. Или нельзя. Неважно. Что сделано, то сделано. Керри его, и это никогда не изменится.

И, может, не трогать ничего? Пустить все на самотек? Ну в самом деле, что они, эти твари, могут такого там таскать? Ну тачки краденые. Ну, на крайняк, наркота… Может, и не коснется его вся эта фигня.

В этот момент Рэй приходит в себя. И усмехается зло. Коснется. Обязательно коснется. И от того, что он спрячет голову в песок, ничего не изменится. Только жопу подставит, чтоб удобнее было трахать в случае чего.

Так что нет. Просто так он себя вые**ть не даст. Отсосут.

И поэтому, докурив, он идет обратно, и решительно разрезает ножом один из тюков.

Детали. Детали, детали. Стоп. А это че за херня???

Среди кучи одинаковых деталей оказывается несколько серых коробок. Похожи на мыло. Обычное. Кусковое. В бумаге оберточной с непонятной маркировкой. Рэй трогает, даже отковырять пытается. Отставляет в сторону, не понимая, чего это за хрень.

Осознание приходит чуть позже. Когда находит запалы. И вот тогда-то ему становится плохо. Он роняет кусок типа мыла, глухо матерится и отшагивает в сторону торопливо, словно это могло бы его, мудака беспечного, спасти.

– Рэй?

Тихий испуганный голос Керри бьет по мозгам похлеще той дряни, что он откопал так неожиданно. Он подпрыгивает, разворачивается, бежит к ней, чтоб вытащить ее и уволочь подальше от этого места.

– Рэй, ты что?

Керри упирается, пищит, но, конечно, не может нормально сопротивляться.

– Пошли отсюда, быстро, – шипит он сквозь зубы, понимая, что вот сейчас, в этот самый момент может наступить пиз**ц, если он правильно понял, что за хрень нашел у долбанутых латиносов.

Конечно, такую херню надо держать подальше от жилых домов. Конечно, бл*!

– Нет, Рэй!

Керри неожиданно ловко выворачивается из его рук и отпрыгивает на добрых пару метров в сторону. Спортсменка, бл*! Он злится, опять идет к ней, с намерением просто взвалить на плечо и утащить.

– Если не остановишься, я заору, – предупреждает Керри, – а на улице меня далеко будет слышно.

Рэй тормозит, оценивая ее решимость. Вот коза. Реально ведь заорет, бл*!

Как не вовремя! Ему еще назад идти, в порядок все это дерьмо приводить…

– Кер, – он изо всех сил сдерживается, чтоб самому не заорать. Ну, или не схватить ее и не надавать жестко по сладкой заднице, которую он сегодня с таким удовольствием трахал. – Иди обратно в бокс. Я сейчас приду и все объясню. Все.

– Рэй…

– Кер, иди, – он повышает голос, давая понять, что вообще сейчас не настроен. И не время, бл*, просто не время строить из себя козу-дерезу!

Она смотрит на него пару секнд, раздумывает, а потом тихо и очень серьезно говорит:

– Хорошо, Уокер. Но учти, если ты мне все не объяснишь сегодня… Все, это значит все, Рэй… То ты меня больше не увидишь. Понял?

– Понял. Иди, Кер.

Она еще какое-то время молчит, а потом разворачивается и идет обратно в бокс-офис.

А Рэй, постояв немного и поизучав ее изящную фигурку, упакованную в простенькие джинсики, выдыхает и идет обратно в мигелевский бокс. Устранять непорядок.

И надо очень, просто очень постараться, чтоб все сделать правильно. Потому что Рэй херово учился в школе и колледже, и его знаний хватает, чтоб распознать С-4, но не хватает, чтоб понять, насколько безопасно тупо таскать ее руками.

Когда он, все прибрав, возвращается к Керри, его с порога встречает аромат кофе и жареных яиц с беконом. Господи, спасибо тебе за эту девочку!

Керри, сурово нахмурив бровки и выглядя при этом до невозможности аппетитно, вызывает слюноотделение похлеще, чем приготовленная ею еда. И есть огромное желание снять стресс самым доступным способом. Но что-то Рэю подсказывает, что Кер сейчас будет против. Так-то можно и без ее желания обойтись, все равно никуда не денется, отреагирует на него правильно, как и всегда, но в этом случае есть опасения, что процесс затянется. А там, того и гляди, брат подскочит, и работники пораньше припрутся… Значит, надо есть и разговаривать. И если первое – с удовольствием, то со вторым, как всегда, дикий напряг.

Керри, надо отдать ей должное, спокойно ждет, пока он насытится, подливает кофе. Затем налилает чашку себе и садится на диван. И это знак. Рэй вздыхает. Сукабл*. Как тяжко-то.

Закуривает и открывает рот. Словно в омут ныряет.

И видит, по мере того, как косноязычно рассказывает своей девочке о том, в какую жопу он их затащил, как глаза Кер становятсчя все больше и больше. Это, бл*, просто нереально, как у мультяшки. И он иррационально, именно в этот момент хочет ее еще больше, чем обычно. Наверно, стресс, эмоции, то, что чуть не подорвался сегодня в этом е**чем боксе, сказывается.

И хуже всего в этой тупой ситуации то, что он, по мере своего рассказа, слыша себя со стороны, понимает, насколько он тупорез. Насколько дебил. Насколько тупые он принимает решения по жизни. Насколько очевидно умудрился себя закопать. Их закопать. По-идиотски. По-глупости. Он осознает это и замолкает.

Керри тоже какое-то время молчит, а потом тихо говорит:

– Так… Позволь уточнить… На тебя наехали бандиты и предложили делиться. Отдать им один бокс, прикрывая их незаконную деятельность. Так?

Он кивает и закуривает, пытаясь воскресить остатки похеренного самообладания и уверенности.

– Дальше, – продолжает Керри спокойным звонким голосом, – ты, вместо того, чтб пойти, например, в полицию, решаешь, что ты сними справишься самостоятельно. С бандой. Один.

Рэй опять кивает. И да, из ее уст это звучит еще более тупо, чем из его. Гораздо тупее.

– Я не буду комментировать это твое решение. Его я еще могу понять, зная вашу фамильную любовь к полиции. Но мне непонятно, почему ты ничего не сказал Лю?

Рэй пыхает сигаретой и отводит взгляд.

– Нет, ты объяснил, конечно. Потому что боялся, что Лю просто закроет здесь мастерскую, и ты не сможешь оставаться со мной. Это самое глупое, что я когда-либо слышала, Рэй.

Рэ ничего не отвечает. Да, тупо. Чего уж обсуждать?

– Хорошо. Ты отказал. Они надавили и похитили меня. Это, кстати, странно. Насколько я понимаю психологию бадитов, а я ее не понимаю, просто на уровне ток-шоу и криминальных сводок, для них логичнее было бы поджечь боксы. То есть, показать свою силу и серьезность намерений. Тебя подкараулить и побить… Похищение человека – это очень серьезная статья. Это не наркотики и не угон. Это другой уровень. Но они это сделали. И вынудили тебя согласиться.

Керри какое-то время молча смотрит на Рэя, тот опять отхлебывает кофе, курит и смотрит на нее уже с вызовом. Болезненным. Ему не нравится смена ролей. Ему не нравится, что его отчитывают. Особенно его девочка, которая только недавно полночи стонала под ним, позволяя делать с собой любую фигню, какую только может взрослый опытный парень с фантазией сделать с попавшей ему в руки девчонкой. Это как-то тупо. И неправильно. И непривычно для него. Но он молчит. Потому что она права.

– После этого тоже можно было бы в полицию. Но это так, для справки. Далее. Ты пускаешь к себе людей, они таскают какие-то коробки. Что-то привозят и увозят, для вида ковыряясь в машинах. Ты не знаешь, что. И, вместо того, чтоб опять поделиться, хотя бы со мной, ты меня вышвыриваешь из своей жизни, понадеявшись, что бандиты обо мне забудут. Отчего-то. Учитывая, что они все про меня знают и подготовились к похищению основательно. Одного Чака достаточно, что оценить уровень подготовки. Ладно, я не буду сейчас затрагивать моральную сторону этого, хотя, Рэй, если бы ты знал, что я пережила за эту неделю… Если бы ты понимал… Я же сюда приезжала. И видела женщину на твоих коленях. И ты ее обнимал.

Тут Рэй вскидывется, желая объяснить ситуацию, но Керри жестом прерывает его:

– Не надо. Я поняла все уже. Шон, его подружки и ваша пьянка бесконечная. Уокеры, чтоб вас…

В этот момент она выглядит нахмуренно, серьезно и пиз**ц, как горячо. Рэй опять ощущает в штанах утихшую было под напором внезапного доминанта Керри жизнь, но сидит. Разговор еще не окончен. И у него еще есть немного терпения. Он сначала все прояснят. До конца. А потом он ее вые**т. За ее тон, за ее слова и за то, что она невозможно хорошенькая сейчас. И, может, даже так, как ночью. Сладкие мысли о будущем трахе дают силы. Керри неожиданно умненькая, и вполне может подсказать ему правильные идеи. Потом.

– И теперь ты решил проверить, что же они там такое таскают, – неумолимо продолжает Керри, – и выясняется, что они вовсе не наркоторговцы. А торговцы оружием. Или вообще терористы. И у тебя в боксе, оформленном на твое юрлицо, хранится пластид. Я даже не знаю, что сказать, Рэй. Я очень сильно сомневаюсь в твоей адекватности, вот честно. Потому что так поступать может только, ну… Не знаю…

– Кер, я в тот момент не мог по-другому. Сейчас это звучит тупо, да. Но мне надо было тебя вытащить.

– Ты меня не вытащил! Они же присматривают за мной, так? Наверняка присматривают. И за Шоном. Они знают, что он твой брат? Конечно, знают. А Лю? Рэй, его-то ты за что так подставил? Фирма же на нем. Он же запросто как соучастник пойдет! Надо в полицию, Рэй. Пока не поздно.

– Поздно уже, Кер.

Он опять закуривает, отворачивается, понимая, что все его мысли о трахе – просто защитная реакция на осознание происходящего. Кер молодец, вон как все по полочкам разложила… Вот только что с этим теперь со всем делать – непонятно.

– Рэй, никогда не поздно! Даже мафиози признаются, сдают своих подельников и идут по программе защиты свидетелей! А они по многу лет в этом бизнесе! Надо идти, Рэй!

– Нет! Если программа защиты, то срываться с места, тебя срывать… Ты же со мной поедешь?

Тут он остро смотрит на Керри, и та кивает сразу же, ни секунды не сомневаясь. И это одновременно греет и бесит. Недостоен он ее, урод цирковой!

– А у тебя стипендия, перспективы, ты подумала об этом? А? Кто ты будешь на новом месте? Я кто буду? Так и жить, все время скрываясь? А потом, после суда? Сколько времени мы еще не сможем нормально жить?

– Рэй… – Керри подсаживается к нему, обнимает мягко, – мы и сейчас нормально не живем. Ты мучаешься, все больше закапываешься во все это дерьмо. Закапываешь меня, Шона и Лю. Не надо, Рэй. Надо идти признаваться.

– Давай я подумаю, – Рэй не выдерживает, обнимает ее, с наслаждением зарываясь в пушистые волосы носом, – чуть-чуть. Мне надо… Прийти в себя.

– Рэй…

– Тук-тук! Кер, ты голая? Тогда я захожу! – раздается от дверей веселый голос Шона.

Керри поднимается с коленей Рэя, вытирает слезы, и Рэй готов себе палец отрезать, увидев это. Мудак. Опять она плачет. Из-за него, дебила. Все из-за него.

– Ну че, вы хоть спали, а?

Шон проходит в столу, отхлебывает из чашки Керри кофе, запихивает в рот яичницу.

– Я вот нихера!

Выглядит он при этом довольным и отдохнувшим, настолько полным позитива к всему окружающему миру, что Рэй ему невольно завидует. Вот засранец везучий. Все ему нипочем.

– Рэй, я поеду, наверно, у меня семинар сегодня… – Керри собирает сумочку, смотрит на него.

– Да, сейчас такси вызову. И заеду за тобой вечером.

– Да, обязательно.

Они прощаются у дверей под насмешливым взглядом жующего Шона.

– Четырехглазке привет! – орет он, ухмыляясь.

Рэй только кривится. Дебил, а…

Хорошо, что Кер улыбается.

– Не наделай глупостей, Рэй.

– Не наделаю.

Он целует ее долго и неожиданно нежно, радуясь, что она, несмотря ни на что, поняла его, поверила, и, может, даже простила.

Кер выходит, Рэй закрывает дверь, разворачивается и тут же падает на пол, хватаясь за челюсть. В глазах искры, дыхания не хватает, да еще и башкой приложился. Да уж, удар у Шона поставлен, как надо.

Брат стоит над ним, и в глазах его ни тени того довольства и жизненной легкости, что была лишь минуту назад.

– А теперь поговорим, братишка, – щерится он, почесывая кулак, и уходит обратно к столу, оставляя охреневшего Рэя на бетонном полу бокса.