Читать книгу "Их безумие"

17. Керри

Керри выходит из дверей университета и даже не удивляется, видя чуть в стороне высокую мрачную фигуру Рэя, вальяжно прислонившуюся в своему потрепанному байку.

Она готова к этому, ждала даже.

Надеялась.

Потому что поговорить им все же надо. И совершенно невозможно это делать, когда они остаются наедине. Рэй неспособен с ней разговаривать в такие моменты. Всегда все переходит в секс. А ей надо до него достучаться.

Керри на секунду прикрывает глаза, собираясь с духом.

– Дебби, ты подожди меня, хорошо? Я скоро.

– Кер… – Дебби хватает ее за локоть, пристально и предупреждающе смотрит. Она прекрасно помнит, как подруга, в точно такой же ситуации, совсем недавно, была просто схвачена этим зверюгой и увезена в неизвестном направлении на глазах у всех студентов. И вернулась измученной и помятой. – Может, пойдем, а? Не надо к нему подходить… Смотрит так страшно… Прямо сожрет сейчас…

– Деб, я разберусь. – Керри, несмотря на то, что Дебби во многом права, совсем не нравится то, как она говорит о Рэе. Почему? Не все ли ей равно? Керри отбрасывает эти мысли от себя. И идет к Рэю. Невольно подтормаживая по мере приближения.

Он стоит, снял очки, смотрит на нее. Черт, он хорош. Он очень хорош, несмотря на свой неопрятный, потертый вид, явную небрежность в одежде, отросшие волосы без намека на нормальную стрижку, небритость, круги под глазами от недосыпа. Конечно, когда ему спать? У нее самой, наверно, видок-то и не лучше.

И, несмотря на это, от него дух захватывает. Его фигура, высокая, мускулистая, тяжелые грубые руки, все говорит о силе, стихийной, звериной, неуправляемой.

Господь всемогущий, как она намеревается с ним разговаривать? Но надо. Очень надо. И в этот раз он ее услышит.

– Привет, Рэй.

Голос звучит сухо и отрывисто. В горле пустыня. Хочется облизнуть губы.

– Привет, детка.

Какая детка? Что за пошлость? Не называл он никогда ее так…

– Зачем ты здесь?

– А ты не знаешь? Садись. Поехали.

– Нет. Рэй, не поеду никуда с тобой.

– Вот как?

Усмешка. Злая и нервная. Пальцы на руках сжимаются в кулаки. И тут же разжимаются. Медленно, словно через силу. Губы, красивые, с твердым игзибом, кривятся. И глаза. Мрак в глазах. Заползает. Знакомое безумие. Одержимость. Еще немного – и закружит, сметет. Но пока что держится. Пока что.

Керри выдыхает. Надо собраться, надо успокоиться. Нельзя больше вот так. Нельзя.

– Рэй, я заплатила за тебя в участке. На это ушли все сбережения, все, что я откладывала на учебу.

– Я верну все. Скоро.

– Рэй… Можешь не возвращать. В конце концов, в том, что произошло, есть и часть моей вины. Возможно… Я дала тебе повод… Так поступать.

– Повод? Детка, он тебя целовал! Как я должен на это смотреть?

Он подается вперед, безотчетно стремясь сократить расстояние. Но Керри предусмотрительно делает шаг назад. Рэй видит это, понимает, и в глазах его уже даже не мрак, а бездна. Безумие прочно осваивается там, занимает позиции.

– Ты на это должен смотреть спокойно Рэй. Возможно, ты не понял… Тогда, возле участка. Возможно, я дала тебе повод. Но все. Рэй. Это все. Я не хочу больше ничего. С нами. Не хочу, пойми. У меня другая жзизнь. И я уже другая. То, что было с нами… Это все не нужно, Рэй. Не нужно. Ни мне, ни тебе…

– Мне нужно.

Он выдавил это через силу, буквально вытолкнул сквозь зубы, и Керри прекрасно понимает, чего ему это стоило. Признание. Слабость. Она понимает и ценит это. Но в то же время не собирается уступать. Нельзя. Иначе просто погибнет. Утонет вместе с ним в этом безумии. В этой черноте.

– Не нужно, Рэй. Ты не изменишься, а я… Я уже изменилась. Не преследуй меня больше. Не надо, я прошу тебя.

– Кер…

Он явно хочет сказать что-то еще, делает опять к ней шаг, но Керри, покачав головой, отходит спешно к ожидающей ее в тревоге Дебби. Его безумный взгляд жжет ей лопатки. Но она не оглядывается.

Нельзя.

Она подходит к подруге, берет у нее свою сумку с конспектами, и вздрагивает, когда за спиной раздается резкий рев байка. Рэй проносится вихрем мимо, распугивая студентов, возмущенно кричащих ему вслед. И Керри задыхается от острого чувства потери, смешанной с облегчением.

И не собирается анализировать, чего больше.

* * *

– Нет, Кер, я же говорю тебе, мне Минни сказала… Он приезжал опять. Она сказала, что он клевый.

– Мне это не интересно.

– Ну да. Ну да.

Дебби смотрит на Керри внимательно, качает головой. Керри выглядит плохо. Похудела еще больше, осунулась. Глаза стали огромными на тонком личике. Она плохо спит, вздраивает по ночам.

Прошла уже неделя с того разговора с Рэем на парковке университета. И, если Керри надеялась, что Рэй ее послушается и отстанет…

Черт, да не надеялась она! Конечно, нет! Это же Уокер! Он понимает только то, что хочет. Слышит только то, что ему надо. И поступает так, как считает нужным. Он услышал ее? Услышал. Понял ее? Наверно, понял. Сделал, как она попросила? Отстал? Ага, держите карман шире!

Его присутсвие Керри ощущает постоянно. Сидя на лекциях, она вздрагивает от фантомного (или настоящего?) рева байка, проезжающего мимо университетских окон.

Выходя с занятий, часто замечает темную угрожающую фигуру Уокера, молча пялящегося на нее со стороны стоянки. Его узнают студенты. Но не судачат даже, стороной обходят. Потому что все прекрасно помнят, как он обошелся с Мартином.

Уокер зарабатывает себе дурную славу на новом месте с легкостью. Его боятся. И, кстати, даже не подходят к Керри. Не спрашивают ее ни о чем. Опять вокруг нее чертов вакуум! Как в колледже! И все из-за проклятого Уокера! Они ничего не делает, просто смотрит! А она – уже отверженная! К ней уже боятся подходить! Ни один парень из университета теперь не соглашается с ней брать практику, хорошо, хоть Дебора подстраховывает. Зато подозрительно много стало набиваться в подружки девчонок. Причем из небедных и интересных. Королев факультета. И это Керри кажется странным. Очень странным. Нормальные люди стороной обходят. А вип-звезды подсаживаются за столик в столовой, за парту, выразительно поводя бровями на Дебору, чтоб срулила прочь.

Хорошо, что сообразительная подруга в этих случаях делает тупое лицо кирпичом и сидит ровнехонько, не двигаясь.

Уокер каждый раз наблюдает ее загрузку в автобус до общежития. И потом уезжает куда-то. А, может, просто следом едет. Чертов сталкер. С него станется. Керри злит такое его поведение, бесит. Но больше нарываться и подходить к нему она не собирается. Есть опасения, что он именно этого и ждет. Просто терпит. Пока что. До поры, до времени.

– Керри, ты задание по истории записывала? – высокая, стройная девушка оказывается рядом с Керри, мирно беседующей в уголке коридора с Дебби, изящным движением отодвигает невысокую худенькую подругу с дороги, поправляет белые волосы, раздвигает губки в улыбке.

Она раньше, еще неделю назад, даже и не знала, кто такая Керри, в упор не видела, а тут изображает заинтересованность. Керри это все надоедает. Надо прояснить ситуацию. Поэтому она предупреждающе смотрит на Дебби, пылающую праведным гневом и уже собирающуюся указывать зарвавшеся курице ее место. Что при этом будет дальше, обычно такую осторожную подругу вообще не волнует. В гневе она становится буйной и малоуправляемой.

Керри сама только недавно это узнала, когда увидела, как Дебби бесстрашно бросилась на спасение маленького страшного котенка, которого мучили несколько подростков. Причем, подростками их назвать можно было с натяжкой, каждый выше ее подруги на голову. И наглые, конечно же. Но Дебби бросилась на них так яростно, что они опешили, и поспешили уйти, явно опасаясь, что девка бешеная.

Вот и университетская звезда рискует отхватить сейчас. А это нельзя. Надо же узнать, чего она, в конце концов, хочет от Керри. Чего они все хотят?

– Нет, не записывала. Что-то еще? – сухо отвечает она, выжидательно глядя на Минни.

– Да так… Ты в столовую собираешься? Может, вместе?

– Нет. Что ты хочешь от меня?

– Просто пообщаться, – наигранно поджимает губки Минни.

– Ты со мной не хотела общаться все это время, что теперь изменилось?

– Да ну что ты в самом деле… – примирительно говорит Минни, – я просто хотела познакомиться… Ты интересная такая. И парень у тебя такой… Яркий.

– Он не мой парень!

– Вот как? А он кто вообще?

– Знакомый.

– Может, познакомишь тогда?

Глаза Минни горят, губы непроизвольно опять растягиваются в улыбке, уже предвкушающей. Керри смотрит на нее и глазам поверить не может. Весь этот бред, все эти телодвижения только, чтоб познакомиться с Уокером? Да что в нем такого? Нет, ну, конечно, он привлекательный, это да. Но он же абсолютно сумасшедший! Совершенно! С ним нельзя связываться! Беда будет!

Но, похоже, университетским девочкам очень даже нравится этот его образ бэд-боя, потому что других причин танцев вокруг своей персоны Керри не находит. И это отчего-то остро колет сердце. Керри пытается не думать, отчего ей так неприятен интерес к Уокеру со стороны других девушек. Не надо про это. Забыть и не думать. Не думать!

– Тебе не понравится, – цедит она и делает шаг, чтоб выйти из угла, к Деб, молча стоящей за спиной Минни, но та, внезапно оскалившись, останавливает:

– Тебе-то откуда знать? Или знаешь? Спишь с ним?

Керри хочет крикнуть, что Минни явно больна, или дура. Весь универ в курсе, что этот парень ее целовал, лапал прямо на стоянке, а потом увез в неизвестном направленнии. Явно не для того, чтоб цветочки на лугу нюхать! Но сдерживается. Скандалы ей ни к чему. Молча обходит Минни и удаляется прочь. Минни смотрит зло вслед, но Керри плевать. В взглядам в спину она привыкла еще с колледжа.

Деб говорит тихо, уже когда они отходят на приличное расстояние:

– Я говорила тебе. Не только Минни интересовалась. У меня тоже спрашивали. Сэлливан говорила, что он горячий очень, и, если б он захотел, она бы ему прямо на стоянке… ммм…

– Я поняла, – говорит зло Керри, – надо ему предложить. А то такой вариант пропадает. Может, переключится на кого-то другого.

Почему ее от этих слов неприятно бьет током, Керри тоже решает не думать.

Как и о том, чем в прошлый раз закончилось для нее сталкерство Уокера. Ночной лесной поляной и луной, обжигающей глаза. И болью, выжигающей душу.

И не стоит, наверно, в самом деле, не стоит задумываться над тем, чем все может закончиться в этот раз.

18. Рэй

– Эй, амиго, а кто здесь главный?

Голос, наглый, грубый, с отчетливым испанским акцентом нарушает тишину мастерской.

Рэй, который до этого мирно ковырялся в капоте очередной тачки, поворачивается и рассматривает спросившего мрачным взглядом. И вот не нравится, совсем ему не нравится то, что он видит. Потому что от пришельца за милю несет тухлятиной. Проблемами несет.

Низкорослый, с белой майке-алкоголичке, так, чтоб все мышцы смуглые, исписанные татухами, были напоказ. Бритый налысо. Мексиканец. Или смесь, хер их разберет, латиносов. Под глазом синяя слеза. И еще кое-какие признаки имеются, что непростой чувак.

Рэй понимает, что надо осторожней. С такого станется обидеться на какую-нибудь херню, а потом приехать мстить с бандой братьев по крови. С*ки. Рэй все же не выдерживает и сплевывает, хотя Лю четко приучил не плевать там, где живешь и работаешь. Но здесь особая ситуация, здесь, похоже, проблема…

– Я главный.

– Ты? А не молодой ты для главного, друг? – приветливо оскаливается пришелец, и Рэй отчетливо понимает, что подвалили не просто проблемы, а СЕРЬЕЗНЫЕ проблемы. Чуйка его никогда не обманывает. Школа жизни, улицы, бл*. Он смещается в сторону, туда, где лежат на столе инструменты. Годные для того, чтоб отбиваться.

– Чего надо? – он не считает нужным миндальничать. Латинос здесь не для этого. И не оценит.

– А это вообще чья мастерская? Вы тут недавно, да?

Мексиканец нарочито спокойно и с любопытством осматривается, хотя ничего нового он явно здесь не увидит. Такая же мастерская, что и в других местах. Пять боксов, ямы, подъемники. Всякие приблуды для ремонта. Все новое и дорогое. Лю не поскупился.

Рэй его вопрос игнорирует, сверлит взглядом, прекрасно зная, насколько он неприятен и тяжел.

Вот и латиноса пробирает. Хотя виду не подает, конечно, но ноздри подрагивают зло.

– Хорошее место, – продолжает он тем не менее игру, стараясь вывести Рэя на диалог. Само собой, впустую. – Тихое.

– Мне еще раз спросить? Чего надо? – Рэй демонстративно медленно вытирает руки тряпкой, бросает ее резким движением на стол с инструментами.

– Пообщаться. Ты знаешь, чья это земля?

– Знаю. Моя. Я ее купил.

– Нет, друг, – смеется мексиканец, – это не твоя земля. Это земля Мигеля.

– Не знаю никакого Мигеля.

– А это плохо, друг, очень плохо. Пришел, не поздоровался. Неправильно это. Но можно поправить.

– Ты что-то предложить хочешь?

– Я? Иисусе! Ничего! А вот Мигель хочет.

– Ну?

– У тебя тут пять боксов? – мексиканец опять демостративно оглядывается, хотя Рэй уверен, что тот уже давно срисовал не только количество боксов, но и отвертки на столе успел пересчитать, взгляд исподлобья острый, охват аж до космоса, бл*, – и людей пока не набрал смотрю? И клиентов маловато? Мы можем помочь. И людьми и клиентами.

– Ворованное барахло разбирать не буду. – Рэй, собственно, сразу просек фишку и теперь только рычит зло.

Знал, вот знал, что будут проблемы с этим гребанным городом! Большой, с*ка, город! Столица, с*ка, штата!

Негостеприимный. И девочка его все бегает. И с клиентами туговато, и проблемы, бл*, веселые. Может, нахер его, этот город?

Но Лю горит, Лю хочет развиваться. И Рэй может его понять. Молодая жена требует денег. И Рэй правильно оценивает свой, чуть не про**ный в очередной раз шанс. И не хочет больше попадать. А для того, чтоб все было хорошо, надо избегать криминала. Любыми путями.

– Ну зачем ты так грубо? Почему ворованное? – деланно оскорбляется мексиканец, и глаза его зло блестят. – Мы просто помочь хотели! А то место, знаешь, на отшибе, народу немного… Мало ли что случиться может?

– Свали, нахер, – рычит Рэй, – и Мигелю своему передай.

– Горячий ты, – качает головой мексиканец, – молодой потому что. Предложение наше не хочешь выслушать. А там никакого криминала, только бизнес. Ну зачем тебе пробелмы? И местные не сильно рады конкурентам. Спалят твою мастерскую…

Рэй молчит. Он не особо умеет разговаривать с конкурентами. Вести переговоры.

Для него уже то, что удалось самому, без поддержки Лю открыть мастерскую, это нереальное достижение. Он за эту неделю спал от силы по три часа в сутки.

Впахивал. Выбирал место, договаривался об аренде, согласовывал с Лю, контролировал установку оборудования. Он даже рекламой занимался! Проехал по местным улицам и разбросал веером объявления об открытии новой мастерской. И народ пошел. Да так, что пришлось еще двоих работников сходу нанимать, хотя Лю хотел только одного. Но место и в самом деле оказалось тихое и прибыльное. Недалеко спальный район, тут промзона, самое начало. И ехать далеко не надо, и подогнать тачку можно сразу. Рэй, на фоне эйфории от того, что все так удачно закручивается, даже ситуацию с Керри отпустил немного.

Не били уже в мозг злые слова ее. Не хотелось срочно поехать к общаге и выволочь девчонку, которая всегда принадлежала только ему, из ее комнаты силой. Хотя вначале такие мысли были, чего скрывать.

Но байк – великая вещь. Очень хорошо на скорости прочищает мозги. Вот Рэй прогнал по хайвей и подуспокоился. И принял важное решение.

Пока ситуацию не дожимать. У него вагон работы. Очень много. Он и так налажал. И его девочка теперь сидит без денег, из-за него, урода.

Надо браться за ум. Надо заниматься делом. Копить деньги. Отдать их ей. И потом только можно ее утаскивать и всласть трахать хотя бы здесь, в автомастерской.

Потому что квартира, что нашел для него Лю, оказалась охренительным тараканником. И Рэй просто купил диван в один из боксов, поставил рядом рабочий стол с ноутом и прекрасно таким образом устроился. Все равно здесь все время, какой смысл ездить куда-то на пару часов ночевать?

В плотном графике он все же находит время, чтоб отсматривать ситуацию с Керри. Он не скрывается, знает, что она его видит. Но не подходит. Просто смотрит. Просто контролирует. И, если видит подозрительную активность возле своей девочки, решает вопрос жестко. За неделю пришлось два раза общаться с не в меру активными студентами. Разъяснять вопрос принадлежности. И это еще ладно. Другой неожиданностью для него было то, что возле него и его мастерской начали виться какие-то девки.

Рэй не считает себя красавчиком, да и вообще с бабами не особо. Но всегда рядом кто-то ошивался. Мазохисток же вагон. На его тупой образ плохого парня клюют с удовольствием. Правда, в родном городе, где все прекрасно знают его семейное охренительное древо вплоть до прадеда, того еще, говорят, с*ки, на него в основном липли только такие же конченные отбросы, как и он сам. Телки – нимфоманики, любительницы жесткого и веселого траха. Там репутация срабатывала.

А здесь? Здесь-то чего им всем надо от него?

Но факт остается фактом, девок он гоняет от дверей мастерской с завидной регулярностью. Причем, парочка были таких, прям как в лентах соцсетей… Но не тянет. Вообще. Только блевать хочется. И его малышка перед глазами. Его девочка. Худенькая, такая худенькая. И глаза на бледном лице огромные. По ночам ему снятся. Ничего, скоро он окончательно решит все вопросы и высвободит время для более серьезного наступления. А пока смотрит, изучает, отсекает лишнее.

Все идет по плану. Все хорошо.

Вот только бы Керри не дурила.

– Слышь, друг, давай ты сам Мигелю скажешь, что тебя его предложение не интересует? Или тот ответит, кто реально здесь хозяин.

Мексиканец дожимает. Улыбается, с*ка, скалится. Не верит, что это его, Рэя, мастерская. Тварь.

Рэю нельзя Лю про это дело рассказывать. Кто его знает, как он среагирует? А вдруг решит не связываться и закрыть здесь бизнес? И что тогда? Рэй по-любому не уедет теперь отсюда без Керри. А она и не планирует уезжать, у нее учеба, все дела. Значит, придется искать подработку, чтоб просто быть рядом. А хотелось бы не просто быть рядом. Хотелось бы быть с ней. А для этого надо вернуть бабки и вообще дать понять, что он больше не тот стремный придурок, которого знала каждая собака в городе, и при встрече, на всякий случай сралась заранее. Он теперь серьезный человек, бизнесмен. У него дело… Ну, не свое, конечно, но ему серьезно доверились. И бабки будут. Вопрос времени.

И вот теперь, когда Рэй уже все распланировал, когда уже начал первые шаги делать, нельзя опять все похерить. Нельзя. И, похоже, с мексикашками придется договариваться. Решать вопрос окончательно. Тут, хочешь – не хочешь, а лучше сразу прояснить ситуацию, а то так и будут лезть, мешать работе. Возможно, удастся договориться на какую-то долю. Только бы не лезть в это дерьмо с ворованными тачками. Короче, он все выслушает, сделает свое предложение, а потом уже согласует его с Лю. Если мексикашки согласятся. Когда согласятся. Должны. Потому что выхода у них нет.

И у Рэя тоже нет. Его девочка чистая. Он тоже должен быть чистым.

19. Керри

Керри замечает этого парня, уже когда заканчиваются тренировки. Он в последний раз проворачивает не удающийся ей сложный элемент, смотрит на тренера, та только головой качает. Не то. Нет нужной легкости, воздушности.

Керри и сама это чувствует. Легкости просто неоткуда взяться. Потому что тяжело. Везде тяжело. На душе, в голове, в сердце, в ногах.

Дебби говорит, что надо переключиться, взбодриться, возможно, сходить с кем-нибудь на свидание. Керри даже улыбается, вспоминая свою важную, умудренную опытом подругу. У которой, к слову, пока еще не было отношений. Никаких. Ни с кем. Но она любит классическую литературу, особенно русскую. Особенно Толстого. И считает, что может рассуждать о взаимоотношениях на уровне знатока. Впрочем, Керри во многих вещах с ней согласна. Развеяться надо. Невозможно дольше киснуть и переживать. В конце концов, а почему она должна переживать? Она сама оттолкнула Рэя, сама поставила точку в их отношениях. Все сделала сама.

И теперь должна только радоваться, что уже два дня не видит его мрачную фигуру на стоянке, не слышит пугающий рев байка. Это хорошо. Это значит, что он все понял и отпустил ее. Не стал преследовать.

И даже странно, отчего это у нее так сильно болит сердце и тяжелеют ноги?

Должна быть легкость, именно этого она хотела, именно этого добивалась.

А получила тяжесть. Такую, что даже спорт, такая привычная палочка-выручалочка для нее, таблетка от воспоминаний, в этот раз не срабатывает.

Керри ловит на себе задумчивый внимательный взгляд незнакомого парня. Он высокий и крепкий. Выше и крепче Рэя. И зачем она про это сейчас думает? Зачем сравнивает?

Лицо его не будит в памяти никаких воспоминаний, а, значит, вряд ли он местный. Ну, и то, что он вообще, в принципе, на нее пялится, тоже говорит о том, что парень либо совсем новичок, либо не из их универа.

Такое возможно, потому что спорткомплекс, который курирует универ, открыт для всех желающих, и сюда приходят заниматься и обычные горожане. Не студенты. И, кажется, в подвале есть качалка, где тренируются пауэрлифтеры. И парень, кстати, похож на такого спортсмена. Мышцы бугрятся, выставленные напоказ обтягивающей белой майкой. Девочки, занимающиеся вместе с ней, засматриваются на него. А он смотрит на Керри. Наказание какое-то. Она что, приманка для них? И что в ней такого? Совершенно ничего, особенно теперь.

Похудевшая, потерявшая силы на нервной почве, в обычном спортивном трико, обезличивающем получше любой хламиды. Смотреть не на что. Странно.

Почему смотрит?

И Рэй тогда ее возле спортзала перехватывал, тащил в нишу…

Керри от воспоминаний о том, что он делал с ней, в той нише, в их колледже, становится внезапно жарко, щеки розовеют лихорадочным румянцем, губы отчего-то немеют, словно требуют повторения тех ощущений.

Он ее тогда на колени поставил. Приревновал к однокурснику, с которым она парой слов буквально перекинулась.

И вроде бы ужас должна была она тогда испытать… Потому что до этого он не требовал от нее подобного. А вот и нет. Смущение, страх из-за того в первую очередь, что их застанут… А ужаса перед происходящим не было. Словно весь его на тот их первый раз истратила, на ту ночь безумную возле лесного озера. И Рэй, с его диким, горящим бешенством и желанием взглядом, только добавлял сюра, ирреальности ситуации. Керри помнит, как, направляемая жесткой ладонью, покорно раскрыла рот. Как задохнулась первый раз от того, что грубо, что несдержанно. И как он сразу остановился, глядя в ее лицо, красное, смущенное, внимательным взглядом. И как целовал потом. Жадно и глубоко. Сжимал так, словно боялся, что растворится она, исчезнет. Слишком сильно. Чересчур.

Вот и упустил.

И, похоже, сам это в итоге понял, раз не появляется больше возле универа. Хотя, может дело в другом. Дебби обмолвилась, что видела, как он болтал на стоянке с одной из красоток университетских. Они постоянно вокруг него крутились, особенно, после того, как Керри честно сказала, что это не ее парень. Словно зеленый свет получили. Сразу все.

Керри понимает, что надо бы этих дурочек пожалеть. Не знают, с кем, вернее, с чем связываются. Думают, он обычный брутальный мачо, который классно ездит на байке и классно трахается. В принципе, и то и другое – это про него. Но вот вообще не в первых строках!

На Рэя, как на онлайн-игрушку последней версии, надо повесить ярлык «Строго 18+»!!! И не потому что там чистый секс. А потому что там ад, кровища и зомби стаями. И он среди них… То ли охотник, с кучей прибамбасов и матерными словечками через запятую, то ли, наоборот, главное чудовище. То, которое неубиваемое. То, которое на самом последнем уровне. Которое сожрет и не подавится. Наступит и не заметит.

Хотя, может, девочкам нравится, когда на них наступают. Керри вот, наверняка нравится. Наверно. Иначе почему допустила, что все произошло так, как произошло? Почему не прекратила? Потом? Сразу? Не заорала, например, когда он в комнату ее залез и просто молча уложил на пол, сразу разворачивая так, как ему удобно? Керри не лукавит с собой.

Она уже давно поняла, почему она тогда, год назад, не наказала Рэя, не обратилась в полицию.

Потому что он, несмотря на весь ужас совершенного, абсолютно точно ее любил. По-своему, по-чудовищному. Но любил.

Даже не любил. Неправильное слово. Нуждался.

А у нее такого не было в жизни настолько долго, что она уже и забыла, каково это – быть нужной кому-то так сильно, чтоб с крышу уносило. Да и потом, когда приучил, когда дал почувствовать вкус порока, грязного, развязного секса, настолько не сочетающегося с образом маленькой чистенькой отличницы, уже не могла сама без него. Нуждалась.

И силы на то, чтоб уйти, искала долго. И знала, что, если б хоть чуть-чуть проявил упертости своей уокеровской фирменной, настойчивости… Не ушла бы. Не уехала никуда. Осталась бы с ним. В их маленьком городке, где все друг друга знают, где уже давно косились на нее с неодобрением из-за постыдной связи с младшим Уокером. И жизнь у нее была бы именно такая. Убогая и под осуждающими взглядами. Рэю-то плевать, ему привычно. А она не хотела так. И сейчас не хочет.

И не будет больше переживать. И вообще, не переживает.

Дебби говорила, что Уокер дал свой номер одной из девок, что крутились вокруг него. Прямо на запястье написал ручкой. А чего не на груди сразу?

Керри ярко представляет себе этот момент.

Кокетничающая однокурсница. Хмурый Уокер, скользящий по ней своим фирменным лениво-развязным взглядом. Его усмешка, злая и жесткая, когда пишет на нежной коже цифры.

И что? Может, еще и по заднице хлопнул? Но это вряд ли. Не похоже на него. И номер свой он обычно не раздает. Это тоже не похоже. Значит, что-то изменилось. И пусть.

И нет, Керри не переживает нисколько. Не волнуется. Не расстраивается. Просто тяжело почему-то. И он исчез, и уже два дня… И номер как раз два дня назад давал, по словам Дебби… И нет, она не расстаивается…

Парень перехватывает ее возле раздевалки. Высокий. Выше Рэя. И крепче. Смотрит жадно, скользит взглядом по старенькому спортивному трико. Его зовут Чен. И он не из их универа. И только это объясняет его взгляд и его приглашение посидеть где-нибудь. Бедный Чен не в курсе, почему ее здесь десятой дорогой обходят. Он не общается тесно со студентами, приходит только тренироваться в зал, в подвале.

Керри смотрит на него, на его правильные черты лица, массивные руки, твердый пресс, прекрасно обрисованный футболкой, и думает, что Рэй худее, суше. Жестче.

Керри соглашается на приглашение. Дает свой номер. Потому что не надо больше думать о Рэе. Надо думать о будущем.