Читать книгу "Их безумие"

Только не теперь.

23. Керри

– Пиццу хочешь?

Рэй выглядит довольным и умиротворенным. Керри сонно морщит носик, трет глаза. Она лежит на диване, укрытая пледом, ей тепло и уютно. В приоткрытую дверь мастерской сочится утро. Морозное слегка, осень все-таки. Рэй варит кофе в маленьком ковшике. У него, оказывается, здесь все условия для жизни имеются. Может, и туалет есть? Этот вопрос сейчас Керри беспокоит особенно сильно. Рэй, натянувший только джинсы и невозможно сексуальный со своими отросшими небрежными волосами и татуированной спиной, поворачивается, смотрит на нее, сонную, наверняка страшненькую, как мышь, выглядывающая из норки, и взгляд его замирает на ее тонкой шейке, со следами их ночных безумств и нежной руке, стыдливо придерживающей плед на груди. Он смотрит так долго, что Керри становится не по себе. Она не знает, что делать, что говорить. Она никогда не была в такой ситуации.

Уокер ни разу не оставался на ночь. Они не просыпались вместе утром, не завтракали кофе и сандвичами, не разговаривали о планах на день… Керри настолько смущена, что даже не знает, как спросить про туалет, хотя, совершенно непонятно, как можно чего-то стыдиться. После того, что он делал с ней всю прошлую ночь.

И, похоже, не против повторить и утром, судя по ненасытному взгляду.

Керри одновременно это льстит и пугает до чертиков. Он так и остается для нее загадкой, непредсказуемым зверем, про которого точно неизвестно, то ли укусит, то ли доверчиво подставит голову, чтоб чесала за ушами.

Но потребности организма все же перебарывают, и Керри, опасаясь, что Уокер сейчас просто опять устроит родео на несчастном, едва живом диванчике, торопливо спрашивает:

– А… Туалет?..

Уокер еще какое-то время смотрит на нее, а затем просто молча показывает направление рукой.

Керри, умудрившись встать так, чтоб не оголиться, и обернувшись пледом, торопливо бежит в указанном направлении, чувствуя волчий взгляд на своих лодыжках.

Туалет, слава Создателю, вполне чистый и современный. Керри делает все дела, умывается, смотрит на себя в прикрепленное к стене зеркало. Ужас. Просто ужас. Такое ощущение, что ее всю ночь по полу валяли. Хотя… Это недалеко от истины, черт!

Прямо на умывальнике стоят в стакане станок, зубная щетка. Лежат рядом пена для бритья, зубная паста. Керри чистит зубы пальцем, прополаскивает рот. Скривившись от неприятных ощущений, осторожно освежается. И немного приходит в себя.

Настолько, чтоб настроиться на диалог. Если ее, конечно, прямо от туалета не утащат опять трахать. А это возможно, судя по голодному взгляду Уокера. Ненасытный мерзавец.

Но Керри надеется на лучшее. Невозможно всю ночь заниматься сексом, и потом еще и утром хотеть. Ей, наверно, показалось. Может, он просто есть хочет? Что-то про пиццу было…

Уокер встречает ее немного виноватым взглядом, в котором уже нет прежней животности, только досада.

– Кофе пригорел, бл*… – говорит он, и Керри невольно улыбается. Смущенный Уокер – такое редкое зрелище. Он вообще для нее открывается с других, неожиданных сторон. Улыбается. Позволяет проявлять инициативу. Кофе варит…

– Ничего, – она проходит, садится на стул, минуя злополучный диван по широкой дуге, предусмотрительно закутавшись в плед, как в древнеримскую тогу. – Пахнет вкусно.

Пахнет отвратительно, но этот кофе готовил Уокер. Только из-за одного этого его можно попробовать.

– Да? Ну ладно…

Уокер смотрит с сомнением, но потом все же наливает ей кофе в кружку. Керри отпивает чуть-чуть, мучительно сдерживает лицо, чтоб не скривиться. Кофе отвратный. Но зато сразу бьет в голову так, словно кулаком ударили. Приводит в чувство.

– Вкусно, – тихо бормочет она, и, под недоверчивым взглядом, мужественно делает еще один глоток. Он идет уже мягче. Похоже, просто вкусовые рецепторы в кому впали.

Сидеть на твердом стуле ужасно неудобно. Ноет промежность, пострадавшая этой ночью больше всего, гудят ноги. Керри ужасно хочется прилечь и проспать еще пару часов. Но занимается новый день, и ей надо в университет. Эта мысль прошибает током, и Керри подскакивает на месте. Сколько времени? Ей надо идти!

– Мой телефон…

– В сумке, наверно, – кивает Рэй на вход, где, прямо на не самом чистом верстаке стоит сумка. – Сиди.

Он идет к двери, вывешивает с другой стороны табличку «Закрыто», и на обратном пути прихватвает сумку Керри.

Она торопливо роется внутри и разочарованно выдыхает. Телефон мертвый.

– Давай, поставлю на зарядку, – предлагает Рэй.

Керри отдает телефон и отважно делает еще один глоток напитка, отдаленно похожего на кофе.

Он бодрит. Керри немного приходит в себя и уже с интересом разглядывает обстановку. Вчера как-то не до того было.

Тут довольно чисто. Сам фарш не особо отличатся от того, что обычно содержат автомастерские, поэтому глаз ни на чем не задерживается. И, судя по всему, Рэй часто здесь ночует, если вообще не живет. Но он же приглашал ее в квартиру, причем таким тоном, что Керри решила, что он уже ее снял…

– Ты же вроде в квартире жить собирался, – не удерживается она.

Рэй, который как раз наливает себе кофе, немного задерживается с ответом.

– Да. Я хотел. Но потом не стал.

– Почему?

– Ты не согласилась.

– Рэй… Это глупо. – Выдыхает Керри, отворачиваясь от его испытующего взгляда.

– Нет. Не глупо.

Он ставит кофе на стол, подходит к ней ближе и неожиданно садится на корточки рядом со стулом. Керри тут же смущенно поджимает босые ноги. Он оказывается близко настолько внезапно, что она не успевает подготовиться к вторжению. И теперь сидит, глядя в кружку с кофе, боясь встречаться с ним взглядом. Боясь того, что он может сказать. И того, что она может ответить. Керри понимает, что как раз сейчас что-то происходит. Что-то настолько определяющее, что настолько серьезное… То, после чего уже ничего не будет как раньше. Только или лучше, или хуже.

Рэй молчит. Сидит возле нее, сжавшейся на хлипком стуле, смущенной, смотрит. И от взгляда его привычно становится жарко. Но еще и тревожно.

– Я для тебя эту квартиру хотел. Без тебя мне она нахер не упала.

– Рэй, ты опять очень категоричен… Ты не хочешь меня услышать…

Керри все же находит в себе силы отвечать, хотя его близость ослабляет ее. Лишает сил. Как всегда! Как обычно!

– Я тебя слышу. Ты меня услышь.

Горячие ладони ложася ей на колени, присобирая плед вверх. Керри не сопротивляется, только следит, как темные грубые пальцы скользят по ее светлой коже. Странный, будоражащий контраст.

Прикосновения заставляют дрожать. Или это его голос? Тихий, серьезный, настойчивый? От него ее потряхивает?

– Я хотел эту квартиру для тебя. Я хочу эту мастерскую для тебя. Кер, только для тебя все. Самому мне это не надо нихера. Пойми.

И тут… Тут происходит то, чего она не ожидает вообще. Рэй опускается с корточек на колени перед ней, утыкаясь макушкой в живот. Шумно вздыхает. А, учитывая, что ладони его продолжают свое путешествие, обнажая по чуть-чуть бедра, выглядит это полноценным захватом территории. Обманными маневрами с целью запутать противника.

И военная кампания явно дает нужный результат. Потому что противник повержен. Противник не ожидает таких действий.

Керри сидит, ошаршенная, уже не смущенная, испуганная. И смотрит на склоненную к ней русую макушку. Широкие плечи, крепкие руки, обнимающие ее ноги, татуироку с крыльями на спине. А затем… Затем просто кладет ладони, зарываясь пальчиками в отросшие волосы. И Рэй вздрагивает от этого невинного прикосновения. Его начинает трясти еще похлеще, чем Керри.

– Если бы знала, бл*… – Чуть слышно шепчет он, – если бы ты понимала… Я не могу нихера сказать… Язык, бл*… Не шевелится… Я ведь умер этим летом, ты в курсе, а?

Керри не отвечает, только чуть сжимает пальцы у него в волосах. Она догадывается. Несмотря на все ее надуманные и не надуманные обиды, в глубине души она прекрасно знает, насколько у него все серьезно по отношению к ней. Насколько остро и больно. Для такого, как Уокер, то, что сейчас происходит, это проявление слабости, постыдной, глупой. Это то, чем не гордятся, о чем никогда никому не расскажут. Это то, чему оценки и названия нет. То, чего вообще близко не крутится в системе координат таких, как он.

И Керри это осознает. И понимает, чего ему стоит переломить себя. Начать говорить. Даже так, как это делает он, коряво и нелепо, матом и грубостями.

И она ценит это.

– Ты меня не отталкивай, ладно? – глухо бормочет он, не поднимая головы от ее ног, – я реально сдохну. Не смогу больше.

– Рэй… – шепчет она, неосознанно водя пальчиками по его волосам, наслаждаясь ощущениями, – ты дурак… Ты ревнивый и бешеный… Ты опять все испортил… Как же мы теперь? Тебя же найдут и накажут… А у меня даже денег нет…

– У меня есть. – Он поднимает голову, и Керри бросает в жар от его взгляда, – я последние два дня заказ один брал, частный. Мужик просил байк подшаманить, платил за срочность. Так я два дня не спал, возился. Я тебе отдам все.

– Не надо, – шепчет она, – для залога прибереги, если отпустят тебя в этот раз.

– Ничего, – он говорит все тише, практически хрипит, а смотрит все горячей, и руки его все настойчивей, наглей. – Разберемся. Кер. Пусти меня, а? Детка… Мне так надо…

Керри, удивленная уже тем, что он вообще просит, потому что раньше брал и не задумывался, не сопротивляется, когда ее выпутывают из пледа, и распахивают ноги. Только жмурится растерянно. Рэй никогда прежде так не делал. Не разглядывал ее при свете дня, так бесстыдно. Сегодня все впервые.

Он впервые поговорили, хоть немного. Уокер впервые попросил ее о сексе. И то, что сейчас происходит, тоже впервые.

– Красивая, с*ка… – он опять бормочет, так мало это похоже на обычно молчаливого Рэя, и смотрит прямо туда. Ноги ей неосознанно раздвигает еще шире, поднимает глаза, смотрит в красное, смущенное лицо. Облизывает губы. Порочно и горячо.

– Я никогда этого не делал. Но сейчас пи**ц, как хочу. Дай?

И Керри кивает, не понимая до конца его просьбы. И только, когда он наклоняется и проводит языком прямо по промежности, раздвигая складки, она глухо ахает и чуть не падает со стула от неожиданности.

Рэй придерживает ее, облизывается, шепчет:

– Вкусная…

А потом встает, рывком подхватывает ее на руки и несет к диванчику. Кладет на спину. И спускается ниже. Не отводя от нее взгляда. Керри, уже сообразив, что он хочет сделать, пытается сжать ноги, не пустить. Но, кажется, что на сегодня лимит просьб Рэй уже исчерпал, потому что колени он ей раздвигает без малейших сомнений и усилий. Удобнее подхватывает ее под попку и опять наклоняется вниз, вдыхая ее запах. Керри, приподнявшись, видит его расширившиеся, как от прихода, зрачки и еще больше пугается. Она хочет возразить, сказать, что не надо, что ей стыдно и неудобно, но не успевает. Рэй приникает к ее клитору, товит его губами, и Керри выгибает в пояснице от неожиданных ощущений. Это странно и стыдно. Но это так невероятно! Каждое движение его языка – это персональный поезд в ад, сладкий, такой, в который боишься попасть и невероятно этого хочешь! Керри не может сдержаться. Она плачет, и кричит, и стонет. Бедра дрожат, пальчики на ногах поджимаются, все тело сводит судорогой. Она не знает, что пытается сделать: остановить его или умолить продолжать. Это невозможное, разрывающее на части ощущение, и она делится им с Уокером, впиваясь пальчиками в его волосы.

Рэй прекращает ее мучить, только когда она кончает. Крича и практически вставая на мостик. А потом резко ложится на нее, закидывает обе безвольных, дрожащих ноги себе на плечо и жестко входит. Керри, которая до этого буквально умерла от удовольствия, резко воскресает и смотрит на склоненное к ней возбужденное лицо с испугом и желанием. Она тянет руки, чтоб обнять, притянуть к себе, но Рэй их перехватывает и жестко припечатывает у нее над головой. И двигается, грубо и сильно, опять заставляя кричать. И эти крики заводят еще больше. Рэю, похоже, не важно в этот раз, кончит Керри или нет, он гонится за своим удовольствием.

Диванчик не выдерживает в самый ответственный момент. Хлипкая шведская медель ломается, и Керри внезапно уходит головой вниз, а ножки ее взбрыкивают вверх. Рэю, похоже, плевать на мучительную гибель диванчика. Он, ноборот, находит в этом плюсы. Потому что положение Керри теперь очень удобное. Ее можно держать за бедра на весу и грубо вбиваться во всю длину с оттягом. Что он, собственно и делает. И Керри… Да, Керри кончает. Кровь приливает к голове, и оргазм оглушительный. Она сквозь шум крови в ушах слышит финальное рычание Уокера, а потом они оба скатываются вниз. Прямо на пол мастерской. И какое-то время не могут пошевелиться.

Керри, оглушенная новым потрясающим опытом в своей жизни, просто смотрит в серый потолок, и пытается научиться снова дышать, а Рэй, чуть придя в себя, встает, вышибает вторую ножку у дивана, чтоб выровнять поверхность, и утаскивает Керри с холодного пола на мягкие подушки. Обнимает ее, держит крепко-крепко, шепчет:

– Я без тебя никуда, Кер. Вообще. Я тебе все сделаю, все будет. Оставайся, Кер. Оставайся. Все равно не пущу никуда теперь.

Керри, в принципе, еще много есть чего сказать, но сил нет. И желания нет. Хочется только лежать в его руках и слушать такие грубые, но такие красивые из его губ слова. Она именно этим и собирается заниматься. Не уверена, что всю жизнь, но ближайшие несколько лет, это точно.

Они еще долго так лежат, обнявшись. Рэй, кажется, словил кайф, и теперь в счастливой послеоргазменной отключке. Керри просто задремывает. Бессонная ночь и изъежженность организма дает о себе знать.

Первым приходит в себя Рэй. В основном, от громкого урчания в желудке Керри.

– Пиццу хочешь? Сюда не доставят, боятся, но здесь в десяти минутах езды есть пиццерия. Я сгоняю быстро. А ты полежи.

Керри только угукает и переворачивается на другой бок. Она уже не думает об учебе, решив прогулять. Все равно она после ночного и утреннего родео с Уокером, мало пригодна для восприятия новых знаний. Переварить бы то, что получила.

Рэй натягивает одежду и, поцеловав ее на прощание, выходит. Керри проваливается с счастливую дремоту.

И, когда через пятнадцать минут слышит чьи-то шаги, даже не удивляется, решив, что просто заснула и не заметила, как пролетело время.

24. Рэй

– Ты чего, щенок уокеровский, опять натворил? – голос Лю, и без того не особо приятный для слуха, становится скрежещущим и грубым настолько, что Рэй физически чувствует, как звуки царапают барабанную перепонку.

Его злит такая реакция, и это, как всегда, приводит к необдуманным поступкам. Например, сейчас надо бы сбавить, а Рэй, наоборот, разбегается.

– Ничего не натворил, – зло огрызается он, – просто вопрос возник, а она… Не важно, короче. Поможешь?

– Нихера! – решительно обрывает его Лю, – а еще приеду и надеру тебе худой зад. Потому что ты, говнюк мелкий, походу нехило налажал. И занимаешься не моим бизнесом, а своим говном.

– Выражения подбирай, – Рэй и так на взводе порядочно, поэтому слушать дополнительные матюки не желает. Ему нужна информация. И нет времени гонять в милый, с*ка, сердцу городок, чтоб на месте выяснить ситуацию.

Эти мысли немного усмиряют внутреннего зверя, и Рэй выдыхает и считает до десяти, параллельно выслушивая многоэтажные конструкции в свой адрес от прямого работодателя. Как ни странно, становится легче. Рэй дожидается, пока Лю возьмет паузу на вдох, и прорывается в эту секунду:

– Лю… Мне надо. Пожалуйста. Я лажанул. Она уехала, походу. Мне надо знать. Я прошу тебя, Лю.

Лю молчит. Потом опять материт Рэя, но у же по интонациям становится понятно, что выполнит просьбу.

Сходит к тетке Керри и посмотрит, там ли она.

И перезвонит через час.

Рэю очень хочется сказать, что надо бы побыстрее, но он понимает, что рискует нарваться, поэтому только тихо благодарит. Выкуривает еще сигарету, сидя на своем байке перед универом. И мысленно проматывает в голове события этого дня.

Начиная с утра, когда они с Керри сломали диван, и, как ему показалось, поняли друг друга. По крайней мере, он постарался ей все объяснить. Донести. Ну, уж как получилось. Словами у него не особо выходило, с едой тоже промах, его кофе можно было использовать как химическое, бл*, оружие, удивительно, что девчонка его пила и даже не морщилась… Но зато уж действиями доказал все. Так доказал, что до сих пор, как вспомнит, так и привет стояк. Рэй машинально облизывается, словно ее вкус все еще на его губах. Вот уж никогда не думал, что будет такое девчонке делать. Всегда считал это грязным и палевным. Хотя, с теми шлюшками, что бывали в его постели, это естественно. Таких он даже в губы целовать брезговал. Только представишь, сколько там членов побывало, везде, и блевать тянет.

Но Керри-то – совсем другая песня. Она – только его. Она – чистая. Она – само совершенство.

Вот только, похоже, пережал он опять. Иначе, как объяснить ее отутствие в гараже, когда он сегодня вернулся туда, нагруженный упаковками с пиццей и лазаньей?

Он даже не поверил сначала. Не осознал. В растерянности прошелся по помещению, заглянул в туалет. Ни ее, ни вещей. Все на местах, все в том же состоянии, как и было до его ухода. Размолоченный в щепки диван, плед лежит, аккуратно сложенный. Кружка с недопитым оружием массового поражения стоит на столе.

Все, как было. А Керри нет. Ушла. Просто ушла. И телефон забрала свой. Рэй без сил присел на диван. Проверил телефон. Нифига. Ни смс, ни звонка.

Что не так? Что он опять сделал не так, бл*? И неужели нельзя было сказать???

Рэй вспомнил, что он вытворял с ней на этом самом диване, как она стонала, как она кончала, как обнимала его потом, укрывала лицо на его груди… И от воспоминаний этих было на душе тепло. Правильно так все было. Так, как надо. Но, похоже, только ему надо. А вот ей…

Рэй подскочил, еще раз проверил телефон. Набрал. Недоступна.

И тогда он разозлился. Опять разозлился.

Значит так, да? Значит, без разговоров? Не вышел, значит, мордой для разговоров? Уокеровское быдло?

А, может, она тупо боялась ему слово лишнее сказать? Особенно после того, как он ее ухажера угомонил и ее увез. После практически насильного траха в туалете? Может, не хотела будить зверя? И терпела?

А он, с*ка, расчувствовался…

Идиот! Просто идиот!

Решил, что у него все может быть нормальным. Как у других. А вот хер тебе, грязный Уокер! Так его чистенькие одноклассники дразнили в начальной школе. Ровно один день, ага. А потом, как обычно, по дуге обходили, морды расквашенные пряча.

Вот только здесь не применить обычный навык. Разве что себе, идиоту доверчивому, физиономию раскрасить… За наивность.

Тут Рэю пришло в голову, что теперь это дело так оставлять нельзя. Просто потому, что отношения-то у них на другом уровне. Он ей, с*ка, в любви признался! И она ответит ему, какого хера свалила, даже не написав ничего!

Уокер на эмоциях закуривает, еще раз проверяет крыльцо универа, где вовсю идут занятия, и ни одно живой души, кроме явных прогульщиков не наблюдается.

Он был уже у нее в общаге. Поболтал с девульками с соседней комнаты. Они с охотой сообщили, что Керри – шалава, не ночевала сегодня здесь, и вообще странная какая-то последнее время. Правда, в чем странность, не объяснили. А Уокер не стал уточнять. Он вообще удивлялся страшно, что они с ним разговаривали. Да еще и так активно. Он же только про Кер спросил, где живет. И все. А девки тут же затащили к себе в комнату, оклеенную какими-то блевотными плакатами с корейскими педиками, и начали наперебой предлагать чай, кофе и минет. Он охренел, если честно. Обычно от него шарахались. А тут прям липли. Вот что значит, большой город. Не знает его здесь никто, не подозревает, какой он бешеный придурок, и ловятся… Непонятно, на что. Ну не на его же физиономию смурную?

Он выпил воды, от всего остального отказался. И выслушал про Керри много всего. Пожал плечами, свалил к универу.

Вообще, надо было сразу туда рвать. Кер – отличница, запросто могла и не заезжать в общагу, несмотря на то, что нехилое родео они устроили этой ночью. Мало ли… Она выносливая, вон, как с булавами прыгала тогда, он чуть в штаны не кончил… Может, и не особо устала. Ничего, в следующий раз он ее так укатает, что сил куда-либо рваться у нее не будет. Его промах, конечно. Ему и исправлять.

В универе он отловил долговязого придурка с уже сошедшими синяками на морде, и быстренько выяснил, что Керри с утра не было. Больше ничего узнать не удалось, потому что долговязый трясся и близко подходить не хотел. Только вякнул, что может знать Деб.

Подружка Керри, Рэй ее даже помнил. Маленькая миленькая мышка. В очках на пол лица. Он хотел было выяснить, где она сейчас, но начались занятия. И Рэй решил подождать у крыльца, предусмотрительно поближе поставив байк. Конечно, существовала опасность, что на него опять напрыгнут озабоченные потаскушки, которых он замучился гонять от мастерской. Вот тоже, дебила кусок. Не просек вообще в чем дело сначала. Удивлялся все, что с ним разговаривают, киски такие инсташные. Одна даже телефон попросила, когда узнала, что этот байк он собрал. Типа, у нее машину надо починить. Он тогда еще подумал, что реклама ничего так. Может, она еще кого приведет. Бизнес, бл*. Ага, бизнес. Только не тот, о котором он думал.

Пока ждал, решил позвонить Лю, осторожненько попросить его невзначай поинтересоваться у тетки Керри, может племяшка в гости нагрянула. Мало ли.

В общаге нет ее, в универе – тоже… Домой могла рвануть на нервяке. Если запугал своими признаниями, то что угодно ведь… А если она с мужиком? Если у нее мужик? Бл******…

Эта мысль, не залетавшая по какой-то причине до этого в башку, теперь прочно там заседает, и Рэю стоит огромных трудов удержать мозги на месте. Нет. Конечно, нет. Он всех от нее отвадил…

«Ага, – тут же пищит мерзкий внутренний голос, – тебя два дня не было, и твоя девочка тут же свалила на свидание со стероидным утырком. Где гарантия, что он у нее один? Вдруг, она решила просто спрятаться от тебя? К кому-нибудь под теплый бок?»

Рэй сатанеет так, что в глазах становится все бело. Мысли скачут, как блохи по папашкиному матрасу, и остановить их разрушительные покусывания нереально.

Рэй, чтоб отвлечься, набирает Лю. Получает порцию профилактических матюков и согласие глянуть, чего и как.

И через двадцать минут звонок:

– Нет ее у нас. И не было. – Мрачно говорит Лю. – Ты – утырок, Уокер. Опять все просрал? Бизнес мой там живой еще? В унитаз не спустил, гаденыш?

– Да нормально все с твоим бизнесом, бл*, – Рэю не до политесов, он расстроен известием и все больше склоняется к мысли, что Кер спряталась у какого-то мужика. – Я же тебе отчеты шлю. И бабки.

– Ладно, мелочь, я пока все равно приехать не могу. На другой точке напряг. Там буду месяц примерно. Так что смотри мне, если все про**шь, я с тебя спрошу.

– Да пошел ты, – завершает беседу Рэй и отключается.

Потому что видит Дебби. И ее надо срочно перехватить и вытрясти информацию про всех мужиков Керри. С адресами и явками. А потом методично объехать их все. И пообщаться. Плотно.

Дебби видит его, глаза ее расширяются. Она кусает губу и потом решительно идет в его сторону. Уокер демонстративно отбрасывает сигарету в сторону. Поговорим, мышка?

– Ты чего здесь? Я думала, Керри с тобой!

О, как! У мышки скорость наезда, как у слона. Сходу и в пятак. Рэй ощущает это именно ударом. Жестким таким. Значит, Дебби уверена, что Кер у него. И никаких других, скорее всего, нет, иначе бы она так не пищала…

Но у него ее нет. Где. Она. Бл*******?

Он не успевает ничего сказать разъяренной мыши, потому что телефон в его пальцах вибрирует входящим. ММС. С незнакомого номера.

«У тебя красивая девочка, малыш»

Рэй неверными пальцами тычет в экран, открывая присланное фото. И ощущает, как его заносит в тоннель на бешеной срокости, потому что вокруг все стремительно меркнет. Остается только рев крови в ушах и остановившееся сердце. А еще – огромные, испуганные глаза его девочки на полученном фото.