Читать книгу "Охотник"

Глава 5

Еще до того, как очнуться, Аксель почувствовал головную боль. Это была просто головная боль, безликая и безадресная, этакая вещь в себе. Возможно, это было похоже на пустую вселенную, в которой еще нет не только элементарных частиц, но даже пространства и времени. И как во всякой вселенной рано или поздно происходит событие, после которого появляется и пространство, и время, и элементарные частицы, так и во вселенной боли Акселя случился большой взрыв, который спровоцировал появление мыслей и воспоминаний. Мысли сначала двигались хаотично, но потом, после второй оплеухи, приняли вполне конкретное направление – Аксель понял, что если не откроет глаза, его продолжат бить по лицу. Эта перспектива юношу не прельщала, и он неохотно приподнял веки. Зрению понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, за это время молодой охотник вспомнил обстоятельства, предшествующие потере сознания, так что удивляться незнакомой обстановке парень не стал. Перед глазами был медленно вращающийся сероватый потолок и часть стен, таких же серых. Еще через несколько секунд вращение приостановилось, в поле зрения появилась чья-то длинноносая и остроухая физиономия.

– Эй, ты очнулся? – спросил обладатель физиономии. Это был довольно молодой гоблин.

– Кажется, да.

– Наконец-то. Откуда у тебя это? – задавший вопрос показал визитку, которую Акселю несколько дней назад вручил Яков Сумп.

– Владелец вручил, – растерянно ответил юноша. Он уже и думать забыл о визитке и теперь недоумевал, при чем здесь этот бесполезный кусок бумаги.

– Вот холера! – тихо выругался собеседник. – И что теперь делать?

Аксель наконец пришел в себя достаточно, чтобы задавать вопросы:

– Ты кто такой? И где я? Где мои друзья?

– В соседней комнате твои друзья. Без сознания. Мы вас повязали, когда вы приперлись продавать нам Карамельку. Я нашел визитку у тебя, когда мы вас обыскивали, и перетащил сюда, чтобы расспросить. Бугор наш, если узнает, заинтересуется, так что не вздумай орать. Если ты друг Якова, то я, получается, должен тебе помочь.

– А зачем вы нас захватили? – Аксель и сам понимал, что вопрос тупой, но не успел замолчать.

– Чтобы отдать лейтенанту. За Карамельку хорошо заплатят, ну и два дополнительных разумных ему не помешают. Ты, похоже, тот крендель, которого полиция ищет. Бугор думает, лейтенант тебе обрадуется. А этот старик чуть не грохнул двоих наших, прежде чем его свалили, хотя действовал одной рукой. Тоже хороший товар. Ты вот что, парень. Давай-ка мы тебя обратно отведем, к твоим друзьям. Они еще без сознания и уже связаны. А тебя я как будто связать не успел, а ты очнулся, двинул меня по голове и выпрыгнул в окно.

– А Кара с гро Гуттормсеном? – спросил юноша.

– Ну, им я ничем помочь не могу! – возмутился гоблин. – Если вы все сбежите, мне точно конец. И так-то могут заподозрить.

Аксель попытался собраться с мыслями. Если он сбежит, можно будет попытаться что-нибудь придумать. Вот только удастся ли?

– А что будет с ними?

– Известно, что. В Пепелище пойдут. Сейчас сонным отваром напоим, когда очнутся, и Иелле передадим, а он уже тамошнему бугру переправит. А чего уж с ними бугор будет делать – то я не знаю.

Акселю захотелось ударить гоблина, и не для виду, а всерьез, но он сдержался. Юноша вспомнил, как преподаватели на уроках рассказывали о гоблинах. Они к рабству относились не так, как люди, рабами становились пленники и просто за долги. Его собеседник не видел в торговле разумными ничего предосудительного.

– Вот что, я своих друзей не брошу. Ты можешь устроить так, чтобы мне сонного отвара не досталось? – Он вспомнил, что Кара рассказывала, как очнулась уже в Пепелище, значит, переправлять их будут в сонном состоянии. И вряд ли охраны будет много, а значит, будет шанс с ней справиться. – И еще, можешь вернуть мне мой метатель?

– Это можно, – пожал плечами гоблин. – Если тебя уважает сам Сумп, постараюсь тебе помочь. Только если лейтенант решит вас обыскать и найдет стрелялку – я не виноват. – Гоблина, похоже, волновала только вероятность быть уличенным в помощи пленникам. На судьбу самих пленников ему было откровенно наплевать, и Акселю он был готов помогать только из-за найденной в его вещах визитки.

– Я дам тебе разбавленного сонного отвара, – решил он. – Ты заснешь, но ненадолго, проснешься, когда будешь уже у лейтенанта. Метатель твой положу тебе во внутренний карман куртки, он небольшой, надеюсь, никто не заметит. Может, и не получится, но тогда меня не вини. Согласен?

Акселю ничего не оставалось, как согласиться. Он покорно позволил себя перевести в комнату, где содержали охотника и воровку, и, не сопротивляясь, выпил предложенный горьковатый напиток, после чего быстро уснул. Если бы он знал, как будет себя чувствовать после того, как проснется, то, наверное, отказался бы от этой затеи.

* * *

С самого детства лейтенант Йелле знал, что не отличается выдающимися умственными способностями и особым трудолюбием и принимал себя таким, как есть. Если бы эти недостатки не компенсировались отличным чутьем, хитростью и изворотливостью, а также полным отсутствием совести, он никогда не смог бы добиться такого положения, которое он теперь занимал. Толчком к успешной карьере в страже послужил тот факт, что его отец и капитан Якобссон были давними товарищами и просто друзьями. Однако удачный старт – это всего лишь удачный старт. Чтобы не только удержать позиции, но и укрепить их, к двадцати семи годам став фактически правой рукой начальника стражи Пепелища, будущему лейтенанту пришлось приложить максимум усилий. И если бы лейтенант был честолюбив, он посчитал бы, что карьера его сложилась как нельзя лучше. Его начальник, капитан Якобссон, должен был вскоре уйти на пенсию, и, несомненно, рекомендовал бы заместителя на свое место. Можно было потерпеть немного, а можно было провернуть еще какую-нибудь интригу, чтобы капитану пришлось досрочно оставить свой пост, и занять его место. Но лейтенант не был честолюбив. Лейтенант просто любил деньги, и карьера интересовала его только как способ эти деньги зарабатывать. Ему не хватало очень приличного оклада, так же, как не хватало бы капитанского.

Он хотел получить больше, и желательно быстро. Такое желание оформилось у лейтенанта сравнительно недавно, и к мысли о быстром обогащении он пришел не самостоятельно, а под влиянием одного интересного предложения, которое гро Йелле получил спустя несколько месяцев после того, как занял должность заместителя начальника стражи Пепелища. Чтобы воспользоваться этим щедрым предложением, лейтенанту нужны были помощники. За время службы он так и не обзавелся друзьями – сослуживцы, которые постепенно переходили в разряд подчиненных, относились к лейтенанту с плохо скрываемым презрением или даже брезгливостью, однако с помощниками трудностей не возникло. Лейтенант неплохо разбирался в людях – по крайней мере он без труда нашел среди стражников тех, кому не помешали бы несколько лишних монет в дополнение к ежемесячному окладу и кто не будет слишком переживать от того, что приходится делать что-то, не совсем соответствующее духу или букве устава. А наивный капитан Якобссон не замечал интриг, которые с таким азартом и удовольствием плетет сын его покойного друга. Он видел только результаты и неизменно радовался успехам своего протеже. Вероятно, не будь гро Якобссон настолько сентиментальным, он заметил бы всю эту мышиную возню, его насторожила бы легкость, с которой молодой Йелле поднимается по головам подчиненных к вершинам карьерной лестницы. Возможно, тогда его жизнь не оборвалась бы столь нелепо. Но капитан Якобссон был слишком доверчив и наивен, а лейтенант Йелле слишком беспринципен, и поэтому все произошло так, как произошло.

Лейтенант брел по Пепелищу, ведя за собой лошадь. Лошадь была запряжена в повозку. В повозке лежало трое пленников, которых он вез на продажу. За этих троих он должен был получить сумму, достаточную, чтобы навсегда забыть о службе да и вообще о каком-либо заработке, и можно было бы наконец покинуть вечно дождливый Пенгверн и обосноваться в местах с более приятным климатом. Кроме денег лейтенант рассчитывал получить адрес разумного, который поможет незаметно покинуть город – в последнее время гро Йелле начало казаться, что его маленькое предприятие становится все более опасным и рискованным, так что предложение оказалось очень кстати.

У лейтенанта было отвратительное настроение, потому что в этот раз он почему-то сомневался в честности предстоящей сделки. До сих пор деловые партнеры не давали повода в себе усомниться – они всегда вели дела исключительно честно, но лейтенант не был уверен, что они сохранят столь лояльное отношение к поставщику, зная, что он им больше не понадобится. Ему хватало ума сообразить, что партнерам будет проще и, главное, дешевле организовать его исчезновение, не оплачивая последнюю партию товара и, уж тем более, не организовывая тайный побег из города. По крайней мере, сам он не задумываясь выбрал бы более простой вариант – Пепелище большое, и спрятать несколько трупов (его и его подельников) в нем не составляет никакого труда. И если против того, чтобы избавиться от подчиненных, лейтенант ничего не имел и где-то даже одобрял такое решение, то своя собственная смерть уж точно не входила в его планы на ближайшие десятилетия. Если бы не обещанный куш, лейтенант не стал бы рисковать, а исчез самостоятельно. Хотя убийство капитана и последовавшие за ним события не были запланированы заранее и от того не обещали пройти серьезную проверку, у лейтенанта все еще оставалось достаточно времени, чтобы покинуть город до того, как нерасторопная полиция найдет нестыковки в его рассказе. Тем более под таким давлением властей и общественности. Лейтенант не уставал удивляться, с какой готовностью эта самая общественность присоединилась к травле оклеветанных охотников. Он и сам не ожидал такой реакции, когда получил голубя с советами своих партнеров, как ему лучше поступить в сложившейся ситуации. Лейтенант понимал, что с тех пор, как он занялся торговлей людьми, у него скопился вполне приличный капитал, и необходимости в последней сделке нет, но возможность, даже призрачная, этот капитал удвоить, была слишком соблазнительна. Поэтому стражник первый раз в жизни решил не поступать так, как подсказывала ему интуиция. Правда, рассчитывать на щедрость и великодушие его загадочных партнеров он, конечно, тоже не собирался и к встрече подготовился заранее. Сегодня его сопровождали четверо подчиненных – все те, кто до сих пор участвовал в торговом предприятии под руководством лейтенанта. Обычно для того, чтобы доставить товар, столько сопровождающих не требовалось. Телегу с грузом перевозили вдвоем, максимум втроем, если в очередной рейс телега оказывалась нагружена будущими рабами слишком сильно. В этот раз отправились впятером – для того, чтобы иметь преимущество в случае столкновения. Кроме того, лейтенант предпринял еще несколько мер, чтобы обезопасить себя. Помимо дополнительных бойцов он позаботился о личной безопасности – под форменным кителем у него было одето новомодное изобретение гномов – бронежилет. В отличие от привычных кирас, сохраняя такую же степень защиты от метательных снарядов, бронежилет весил намного меньше, не так сильно стеснял движения, а, главное, его нельзя было разглядеть под одеждой – особенно если не искать специально. Стоила новинка совершенно неприличную сумму, но на безопасности лейтенант предпочитал не экономить. Самым главным сюрпризом для партнеров, буде они пожелают напасть, должны были стать две «сферы» – еще один сюрприз, результат труда человеческих механиков. Сферы эти представляли собой металлические шары, диаметром более полуметра, используемые при горнопроходческих работах. Сферы не отличались дешевизной, и купить механизм могли только представители власти, однако лейтенант посчитал, что в данном случае лишняя перестраховка не помешает. И все-таки, несмотря на предпринятые меры, ему было неспокойно. И подчиненные не добавляли уверенности – слишком сильно нервничали, во взглядах сквозила тревога, сержант даже позволял себе неудобные вопросы. Предстоящая встреча и возможная стычка не вызывала энтузиазма ни у кого. Особенно раздражал сержант Эрихссон. Беспорочно прослужив в страже более двух дюжин лет, он согласился участвовать в делах лейтенанта, потому что ему не хватало денег на лечение дочери – поздний ребенок, она родилась очень слабой, и сейчас ей требовалось долгое и дорогостоящее лечение.

Лейтенант узнал об этом, когда прочел докладную записку на имя капитана Якобссона с просьбой оказать финансовое вспомоществование. Эту записку капитан так и не увидел, Эрихссон получил ее обратно с резолюцией «Отказать», а через некоторое время лейтенант невзначай поинтересовался у пожилого сержанта, не хочет ли он поучаствовать в выгодном, но не совсем законном предприятии. И естественно, отказа не получил – к тому времени сержант избавился от всех накоплений, продал дом в хорошем районе, на который зарабатывал всю жизнь, и в отчаянии пытался сообразить, что делать, когда стремительно тающие накопления подойдут к концу. Лейтенант Йелле сначала был очень доволен «приобретением» – сержант был умен, отлично знал все нюансы службы и устава и прекрасно умел этим пользоваться. Да и среди рядового состава он пользовался авторитетом, что было тоже нелишним. Среди подельников лейтенанта по понятным причинам трудно было найти дисциплинированных и умных солдат, ему нужен был хоть один заместитель, который сможет держать их в узде. Однако теперь, когда гро Йелле уже решил их судьбу, проницательный сержант Эрихссон становился проблемой. Подчиненные скоро перестанут быть ему необходимы, зато перейдут в категорию нежелательных свидетелей. Лейтенанту пока удавалось вешать им лапшу на уши, но благодаря сержанту делать это становилось все труднее. Вот и сейчас дотошный служака снова подал голос, правда, в этот раз, для разнообразия, ему показалось, что что-то не так с одним из пленников.

* * *

Аксель никогда в жизни не напивался. Ему, конечно, доводилось пить вино и пиво, и чувство опьянения было ему знакомо, но в серьезных попойках участвовать никогда не приходилось. Потому и настоящего похмелья ощутить не довелось. Проснувшись, он подумал, что прошлое пробуждение после удара по голове как-то слишком уж быстро уступило лидирующую позицию в рейтинге самых неприятных пробуждений в жизни. Во рту ощущался омерзительный вкус, голова болела еще сильнее, чем в прошлый раз, болел желудок, в ушах шумело, а свет резал глаза. Любые звуки отдавались в голове вспышками еще более сильной боли, и звуков этих вокруг было предостаточно. Скрип, глухие постукивания, какое-то фырканье… Совершив над собой усилие, юноша сообразил, что едет в телеге. Правый локоть уперся во что-то теплое, чуть повернув голову и заставив себя вновь приоткрыть заслезившиеся глаза, он обнаружил рядом бледное лицо Кары. Бок упирался во что-то твердое – Аксель догадался, что это борт телеги.

– Эй, лейтенант, – негромко раздалось рядом. – Один вроде пошевелился. Просыпается, должно быть. Может, свяжем их на всякий случай?

– Не городи ерунды, тупица, – так же тихо ответил другой голос. – С чего бы кому-то просыпаться, если их напоили степным молоком? Там такая доза мака пополам с водкой, что на полдекады сладкого сна хватит. Чем ты их собираешься связывать, своими носками, или сорочку на ленты порвешь? И массаж им будешь каждые три часа делать, чтобы ручки и ножки не отвалились? – говорящий подумал немного, и еще тише добавил: – Хотя это без разницы, нам в этот раз качество товара неважно. Главное, чтобы эти дети Пепелища расплатились по-честному.

– Все-таки я не пойму, гро лейтенант, почему вы в этом так сомневаетесь? До сих пор они вели дела честно, почему вдруг теперь они решат передумать? – проворчал первый голос.

– Я что, сказал, что они нас обязательно обманут, старый ты недоумок? Мне просто не нужны никакие случайности. С такими деньгами лучше не шутить. Если в этот раз что-то пойдет не по плану, мы должны быть готовы.

– А ну как их больше окажется? Да и вообще, лейтенант, зря вы это затеяли! Пусть бы все шло как раньше! Зачем вам понадобилось его убивать, посланника? Король всегда честно платил по сделкам.

– Ты меня учить еще будешь, отродье мертвых богов! – все так же тихо возмутился собеседник. – Делай, что тебе говорят, и не пытайся думать, у тебя не получается! Еще раз повторяю, если что-то пойдет не так, мы прикончим посланника и этого самозваного короля, и всех, кто там с ним окажется, а трупы выдадим полиции. Нас еще и наградят. Ты разве не видел, сколько мутного народа сейчас пытается шастать в стене и совать свой нос, куда ни попадя? Полиция, конечно, сейчас занята охотниками, но уж очень много нестыковок, могут что-нибудь заподозрить. Своими «героическими действиями» мы заткнем слишком любопытных. Еще и вот этих им предъявим, охотника и ученичка. Готовые посредники. Так что заткнись и иди молча, Пепелище болтунов не любит.

Шедший рядом с телегой послушно замолчал, но лейтенанту явно не удалось убедить его до конца. Он пробормотал себе под нос: «Ага, заткнутся они, любопытные».

Аксель подумал, что лейтенант действительно чего-то недоговаривает. Очевидно, что вопросов, осуществи он задуманное, только прибавится. «Все-таки гро Гуттормсен был прав, – размышлял юноша. – Он собирается сбежать, только подельникам об этом не говорит». Чуть приоткрыв глаза, он попытался осмотреться, стараясь не двигаться. Особенно много увидеть из такого положения не удалось. Даже точное количество сопровождающих определить не получалось. Пролежав так неопределенное время, юноша уже отчаялся выяснить еще что-то полезное и почти решился выскочить из телеги и попытаться убежать, когда один из стражников снова заговорил:

– Лейтенант, мы что, не будем на привал останавливаться? Вон же та поляна, где обычно встречаемся.

– Мы должны прийти на место встречи раньше, чтобы приготовиться. Сегодня идем без привала и на ночлег остановимся как можно позже.

Задавший вопрос что-то недовольно проворчал, а Аксель, наоборот, облегченно вздохнул. Он боялся, что встреча состоится уже сегодня, но теперь решил дождаться остановки – в темноте будет проще убежать. Юноша сосредоточился на том, чтобы подготовиться к побегу. Он поочередно напрягал руки и ноги, чтобы они не затекли, стараясь делать это незаметно. Попытался нащупать метатель, но не преуспел в этом – бдительный стражник, как только он попытался пошевелить рукой, остановил телегу и несколько раз похлопал юношу по щекам, не испугавшись даже новой порции ругательств от лейтенанта. Акселю потребовалось все самообладание, чтобы не выдать себя, и больше он таких попыток не делал. Время тянулось очень медленно, к тому же, как назло, погода в этот день была солнечная, и в результате через несколько часов юноша почувствовал, что его лицо обгорело. Сумерки он воспринял с облегчением, но и тогда стражники не остановились на ночлег, шли, пока совсем не стемнело. Никто и не подумал снимать пленников с телеги, чтобы расположить поудобнее – Аксель, было, обрадовался, надеясь, когда стражники отвлекутся, увести лошадь, а вместе с ней и телегу, в которой так и лежали Нильс и Кара, но лошадь как раз пожалели – распрягли и отправили пастись, спутав, предварительно ноги.

Чтобы дождаться, когда большая часть стражников заснет, потребовалось больше терпения, чем во время долгого дневного перехода. Наконец стражники распределили время дежурства – стало ясно, что их четверо, кроме лейтенанта, который, кстати, исключил себя из списка часовых, и все улеглись спать. На часах, суда по голосу, остался тот самый бдительный сержант, который проверял Акселя утром. Юноша понимал, что лучше дождаться следующей смены или даже предрассветных часов, когда часовые расслабятся и будут сонными, но терпения не хватало. К тому же он боялся, что и сам может заснуть от долгого бездействия и тишины, несмотря на жажду, которая мучила его с момента пробуждения. Он вытерпел еще час и начал осматриваться. Голова повернулась с отчетливым скрипом – так, по крайней мере, показалось юноше, хотя стражник, который сидел перед костром, кажется, ничего не услышал. Аксель порадовался, когда заметил, что часовой смотрит в огонь – значит, его глаза не привыкли к темноте и он почти ничего не видит. Все остальные тоже расположились вокруг костра и, по-видимому, спали – по крайней мере никто не ворочался и не шевелился.

Несколько раз глубоко вздохнув, юноша перевалился через борт телеги и побежал в сторону от костра, слыша за спиной удивленный крик:

– Тревога!

Дальше Аксель не слышал. Поначалу бежать было тяжело, тело болело и плохо слушалось, несмотря на усилия, которые он предпринимал днем, но скоро мышцы согрелись и стало легче. Несмотря на темноту, дорогу он кое-как различал. Аксель двигался аккуратно, стараясь обходить заросли кустов и развалины. Некоторое время он слышал за спиной крики и отблески факелов, но скоро погоня отстала – преследователи не решились долго преследовать его в темноте, опасаясь попасть в ловушку. Аксель сначала перешел с шага на бег, потом, промочив ноги в небольшом ручье, и вовсе остановился. Не хотелось убегать слишком далеко от стоянки, чтобы не потерять стражников. Аксель с наслаждением напился и устроился на земле, чтобы отдохнуть и подумать. Самым разумным сейчас было бы отправиться назад, к стене, чтобы сообщить обо всем страже и полиции. Если бы друзья не были в плену, юноша так и поступил бы, но он был уверен, что Кара и гро Гуттормсен остаются в живых только до тех пор, пока не состоится встреча стражников и жителей Пепелища. Если бежать всю ночь, то к утру он, может быть, доберется до стены, если раньше не свернет себе шею или не попадется на ужин одной из тварей сгоревшего района. А утром стражники отправятся дальше, на встречу с загадочным королем. Если после встречи стражники окажутся победителями, друзей прикончат. И если победят жители Пепелища, ничего хорошего тоже ждать не приходится. К тому же ученик охотника не был уверен, что не нарвется на сообщников лейтенанта. Скорее всего, все они сейчас рядом с лейтенантом, но наверняка Аксель не знал. Он проверил внутренние карманы и обнаружил метатель. Мысленно поблагодарив так и не назвавшегося гоблина, он проверил снаряды, с удовлетворением отметив, что магазин полон. Он не был безоружен и в случае столкновения сможет сделать полдюжины выстрелов. Еще немного отдохнув, юноша поднялся и направился обратно к стоянке. Нужно было найти лагерь до рассвета.

Теперь он пробирался вдвойне аккуратнее, подолгу замирая, как только видел что-то подозрительное. Сначала он хотел идти по своим же следам, но наткнувшись на участок с сохранившейся мостовой, потерял направление. «С другой стороны, если они отправили кого-нибудь меня искать, он тоже не сможет идти по следам», – успокоил себя Аксель. В последнее время он старался находить положительные моменты в любой ситуации. Он один посреди Пепелища, в котором можно легко достаться на ужин расплодившимся результатам экспериментов древних алхимиков, – зато свободен. Ему предстоит вызволять товарищей из рук целых пятерых вооруженных стражников – зато они не ждут нападения, да и у него есть метатель, в котором целых шесть снарядов. На каждого из стражников по одному, да еще в одного стражника можно выстрелить дважды. Хотя он предпочел бы вообще не сталкиваться с лейтенантом Йелле и работорговцами. Аксель рассчитывал дождаться, когда стражники встретятся с покупателями, и посмотреть, чья сторона победит. И уже у них, расслабленных после победы, а может, и обескровленных, отобрать друзей. Что делать после того, как он их освободит (если освободит!), он не думал. Решать проблемы нужно по мере их возникновения.

Постепенно Аксель начал подозревать, что заблудился. Он шел, как ему казалось, уже несколько часов, пусть медленно, внимательно выбирая дорогу и по широкой дуге обходя подозрительные места, но все равно должен был заметить свет костра, однако вокруг по-прежнему было темно и тихо. Стараясь не запаниковать, юноша уговаривал себя, что вот эти развалины он явно видел, когда убегал, да и кусты, похоже, чем-то знакомы… Правда заключалась в том, что все кусты были похожи один на другой и развалины тоже выглядели примерно одинаково. Тогда Аксель выбрал здание, сохранившееся лучше других, и полез на второй этаж. Лестницы внутри не сохранилось, однако одна из внешних стен рассыпалась, захватив с собой часть крыши, и в этом месте можно было попытаться взобраться наверх. Рискуя сорваться, он стал карабкаться по кирпичам и, в конце концов, оказался на крыше. Никаких отблесков света. Небо над головой было полно звезд, а земля вокруг была темна настолько, что казалось, вообще никогда не видела света. Поворачиваясь, юноша ощупал ногой место, куда встает, оно показалось ему достаточно надежным, но как только он перенес вес, послышался треск. Сначала Аксель почувствовал досаду и страх, что кто-нибудь услышит шум – треск ломающегося дерева был настолько громким, что, казалось, его услышат не только враги, но даже стражники, оставшиеся на стене. В следующий момент он уже летел вниз в сопровождении кучи пыли и обломков, и проблема лишнего шума волновала его уже гораздо меньше. Упав на спину, на кучу битых кирпичей и обломков, юноша даже не сразу смог вздохнуть, так сильно болели ребра. Со стоном он перекатился на живот, встал на четвереньки и выбрался из здания. Очень вовремя, потому что брошенный дом не выдержал испытания и с грохотом развалился. Высота оставшихся стен не превышала полутора метров. Аксель уже не боялся, что грохот услышат – судя по всему, поблизости разумных не было. Он представил себе, что было бы, если бы конструкция рассыпалась на минуту раньше, и твердо пообещал себе, что больше экспериментов с осмотром окрестностей с высоты устраивать не будет. Обещание он нарушал еще дважды за ночь, правда, без столь громких последствий. Свет костра Аксель увидел незадолго до рассвета, бредя по остаткам мостовой и находясь в полной уверенности, что давно ушел не в ту сторону. Он даже решил, что это совсем другой костер, потому что место, как ему казалось, было совсем не похоже на то, откуда он убегал несколько часов назад. Завидев отблески, юноша стал двигаться еще медленнее, едва переставляя ноги и ничем не нарушая ночную тишину. С первыми лучами рассвета он разглядел рядом с костром лошадь и знакомую телегу.

* * *

Аксель шел за стражниками. Вскоре после рассвета они покинули стоянку. Аксель видел, как они отправили голубя, который улетел куда-то на юг, понаблюдал, как запрягают лошадь, разглядел даже, что его товарищи теперь связаны – стражники решили больше не рисковать и обезопасили себя от возможных побегов. Юноша пересчитал стражников и облегченно вздохнул – если кого-то из них и отправляли на поиски беглеца, он вернулся до рассвета, и теперь они двигались в полном составе. Можно было не ждать удара в спину.

Аксель двигался вслед за торговцами живым товаром чуть в стороне от тропинки, ими протоптанной. Выбирая между опасностями Пепелища и возможностью попасть в ловушку, оставленную стражниками, он предпочел первое. Если стражники предположат, что юноша где-то поблизости и следует за ними, они вполне могут оставить за собой какой-нибудь сюрприз, просто для того, чтобы наткнувшись на него, юноша выдал себя.

Столь предусмотрительная мысль могла и не прийти в голову будущего охотника, если бы наблюдая за утренними сборами стражников, он не заметил, как они аккуратно выложили остатки вечернего кулеша на широкий лист лопуха. То, что сами они не стали завтракать, можно было объяснить спешкой, но вот эта чрезмерная забота о животном мире крайне настораживала. Тем более что Аксель даже не мог точно определить, как давно он в последний раз что-то ел, и первым его желанием, увидев еду, было дождаться, когда стражники отойдут достаточно далеко и, наконец, позавтракать.

Будущий охотник двигался очень осторожно, стараясь вспомнить все советы наставницы, которые он помнил по прошлому посещению Пепелища. Он не выпускал врагов из вида, но старался держаться на достаточном удалении, не приближаясь слишком сильно. Юноша рассудил, что если держаться на самой границе видимости, он будет видеть группу стражников с лошадью и телегой, а вот им одинокого человека будет заметить намного сложнее, тем более что он выбирал путь так, чтобы все время оставаться укрытым кустами или развалинами. Они до сих пор не приближались к центру Пепелища, к кварталам, непосредственно пострадавшим от огня. Здесь, хоть и намного реже, чем в остальном Пенгверне, случались дожди, и растительность была достаточно густая. В этом был так же свой минус – в этой растительности часто оказывалось опасно. Несколько раз Акселю встречались гнезда плотоядных слизней, однажды, когда он перелезал через обломки старой стены, ему с трудом удалось увернуться от нападения какой-то обезумевшей птицы. Это сначала юноше показалось, что птица лишилась рассудка, нападая на более крупного человека. Когда она, промахнувшись, с металлическим звоном задела крылом кирпич, отчего последний рассыпался, а птица пошла на разворот, Аксель свое мнение переменил. Края перьев у птички поблескивали на солнце и, на его неопытный взгляд, были острее бритвы. От второго броска юноша тоже уклонился, тем более что к тому времени уже стоял на земле, а больше птица нападать не стала. Похоже, она все-таки предпочитала дичь помельче, просто Аксель слишком сильно приблизился к гнезду.

И вот теперь юноша, изредка скашивая глаза на процессию стражников, которую уже почти не было видно вдалеке, рассматривал группу из шести высоких кустов акации, расположившуюся в чрезвычайно удобном для наблюдения за движущимся караваном месте, на пригорке. Если укрыться в них, можно немного отдохнуть, пару дюжин минут пролежать на земле, не рискуя быть замеченным, и при этом приблизиться к стражникам на достаточно короткое расстояние. Да и добраться до рощицы можно было, не опасаясь обнаружения. Проблема заключалась в том, что Акселю это место чем-то не нравилось. Он даже понимал, чем именно – кусты были окутаны какой-то дымкой, едва заметной, но все-таки видимой в солнечных лучах. Полупрозрачное облачко странно реагировало на редкие порывы ветра – от него будто отрывались крохотные кусочки и разлетались вокруг, как семена одуванчика. Зрелище красивое, но в то же время казавшееся чуть ли не зловещим. Аксель все-таки решился подойти поближе – в случае, если это место придется обходить, ему предстоит проползти довольно протяженное открытое пространство, а этого не хотелось. Тем более что повозка и так была уже достаточно далеко. Аксель столь внимательно вглядывался в рощу, что чуть не зацепил штанами кусок паутины, лежащий прямо на траве. В последний момент нити блеснули на солнце, и Аксель отпрыгнул подальше, опасаясь коснуться ловушки. Он вспомнил рассказ Кары о пауках-сноходцах и последовавших за рассказом пояснения Иды. С ее слов, он помнил: даже попав на одежду, паутина представляет определенную опасность – нити столь легкие и так хорошо растягиваются, что если вовремя их не убрать, они рано или поздно окажутся на теле. Подняв глаза на рощицу, Аксель содрогнулся. Он наконец сообразил, что это за облачко – все шесть кустов были густо заплетены сноходцами. Наверняка их там тысячи, и тот, кто решит поваляться в тени этих кустов, станет домом и пищей для следующего поколения пауков. Вероятно, среди местных животных не находилось таких, кто решится на столь глупый поступок, но и эта проблема решалась. Акации находились на небольшом возвышении, и под порывами ветра куски паутины вместе с обитателями разлетались на несколько сотен метров.