Читать книгу "Охотник"

Гро Гуттормсен смущенно опустил глаза – он действительно не обращал внимания на собственное состояние, а оно было отвратительным.

– Я не собираюсь с ними воевать, как вы выразились. Просто хочу разведать обстановку и подождать подмогу, которую вы, надеюсь, вызовете.

– Ерунда. Разведать обстановку можем и мы с Акселем – раз уж я так глубоко влезла в это дело, придется помогать вам до конца. И не надо тут рассуждать о неопытных учениках – Аксель, между прочим, ухитрился сбежать, проследить, куда нас везут, поучаствовать в драке между лейтенантом и здешними жителями, спасти нам жизнь и еще добыл свидетеля. Я тоже не беспомощная барышня – вспомните хотя бы о моей профессии. Может, нам не хватает охотничьего опыта, но вам зато не хватает сил и здоровья.

Охотник замолчал и глубоко задумался.

– Вы правы, барышня, – признался он. – И дело даже не в ранах и усталости, просто я стар и мне давно пора на покой. Последние несколько лет я не ездил на заказы и занимался только теми одержимыми, которые появлялись в моем районе. И я это прекрасно осознаю. Просто мне невыносима мысль о том, чтобы оставить вас здесь и отправить разбираться с проблемой, которой должна заниматься полиция в тандеме со стражей. И в то же время мне не хочется оставлять на произвол судьбы невинных разумных.

– Ничего, гро Гуттормсен. – Аксель решил тоже подать голос. – Кара правильно сказала, мы не беспомощные дети. И никуда вы нас не отправляете, мы сами можем принимать решение. Конечно, мне бы тоже было намного спокойнее, если бы Кара сопровождала вас – но я не могу решать за нее. А вы не можете решать за нас.

Утром, после того как повозка и гро Гуттормсен скрылись из виду, Кара, усмехнувшись, заметила:

– Интересно, излишний пафос – это черта всех охотников, или только вы с Гуттормсеном такие? «Я не могу решать за нее, а вы не можете решать за нас…» Я чувствовала себя, как будто играю в любительской театральной постановке.

– Я тоже, – вздохнул Аксель. – Но по-другому до него, похоже, не доходит. Пришлось на ходу придумывать. И, по-моему, получилось достаточно убедительно.

– Согласна. И, кстати, беру свои слова обратно – это я про любительскую постановку. Мне показалось, что ты был убийственно серьезен.

На самом деле, Аксель сам не очень понимал, почему он так настаивал на том, чтобы поучаствовать в спасении пленников. За последние дни он сильно изменился и теперь не был уверен, к лучшему ли изменения, с ним произошедшие. Еще несколько дней назад он в подобной ситуации не задумываясь отправился бы освобождать рабов, просто потому, что так было бы правильно. Даже зная, что один он ничего сделать не сможет. Аксель никогда не хотел быть героем, тем более – мертвым героем, но не попытаться означало бы, что он мог помочь, хотя бы теоретически, но не захотел, струсил. Оставил невинных людей без помощи. За последние дни он очень разочаровался в невинных людях. То, с какой готовностью они принялись поливать грязью охотников, заставило юношу пересмотреть свое отношение. Вопрос – стоят ли они того, чтобы их спасать, больше не имел однозначного ответа, и это было неприятно. Собственный цинизм был неприятен. Аксель честно признался себе, что согласился участвовать в этом рискованном предприятии только из-за Кары и гро Гуттормсена. Кара, похоже, хотела отомстить или слишком близко к сердцу приняла положение несчастных пленников, потому что сама с трудом избежала подобной участи, а охотник… Охотник руководствовался теми самыми благородными мотивами, которые больше не имели значения для Акселя. За недолгое время общения юноша проникся огромным уважением к чопорному и немного наивному старику и еще завидовал его уверенности. Аксель остался в Пепелище ради этих двоих, а вовсе не ради тех четырех дюжин.

– Неподалеку от того места, где была стычка, есть холм. На вершине небольшая роща, вся в сонной паутине – там довольно опасно, но если не заходить против ветра, ничего страшного. И оттуда отличный вид на развалины, в которых произошла стычка, и видны все подходы. Можно проследить, вдруг кто-нибудь из подручных этого короля все-таки явится, чтобы посмотреть, чем закончилась драка? Как-то же нужно выяснять, где у них основной лагерь. Не уверен, что мы сможем это отследить по вчерашним следам.

Кара с доводами, что навыками следопыта в достаточной степени не обладает, согласилась и послушно последовала за Акселем, привычно оглядываясь по сторонам в поисках опасности.

* * *

Надежды Акселя не оправдались. Они просидели на этом холме до трех пополудни, но никто так и не явился, чтобы посмотреть на площадь, заваленную трупами. Зато охотник и воровка вдоволь налюбовались и на трупы, и на окружающий пейзаж, к тому же на солнце тела начали быстро разлагаться, запах доносился даже до того места, где они укрылись, что не добавляло настроения.

– Сдается мне, не сработала идея, – констатировала наконец Кара. Предлагаю переночевать тут, а потом все-таки поищем следы. Если, как ты говоришь, этот король был ранен да еще рану зажимал рукой, должны были остаться следы крови. Может, удастся что-то разглядеть? – Особой уверенности в голосе воровки не было, но за неимением другого плана действий юноша согласился.

На площадь Аксель спускался с тяжелым сердцем и отвратительным настроением. Чем ближе они подходили к месту прошедшего накануне боя, тем сильнее чувствовался запах падали, тучи мух собрались над телами и лужами крови, которая успела почернеть и свернуться, но в землю не впиталась. Камни брусчатки когда-то уложили на совесть, они были подогнаны друг к другу так плотно, что и теперь трава пробивалась только в нескольких местах. Здесь никого не было со вчерашнего дня, но Акселю казалось, что жители Пепелища появятся в самый неподходящий момент, когда они с Карой будут на открытом месте. Усталость и напряжение последних дней давали о себе знать – юноша был уверен, что из их затеи не может выйти ничего дельного – неопытный ученик охотника и воровка вряд ли могут противопоставить что-то нескольким десяткам головорезов, которые давно живут на Пепелище, отлично знают эти места и считают их своим домом. Молодые люди не поднимали головы над уровнем травы, и передвигались настолько медленно, насколько это возможно, стараясь, чтобы их нельзя было вычислить даже по шевелению верхушек. На то, чтобы добраться до площади, ушло больше часа, и, когда они вышли на открытое пространство, Аксель уже почти уверил себя в том, что, как только он это сделает, будет тут же схвачен. Кару он убедил остаться несколько раньше, чтобы иметь возможность прикрывать напарника в случае, если на площади ждет засада. Он не очень рассчитывал, что девушка справится с незнакомым метателем, снятым с одного из убитых стражников, просто хотел дать ей шанс бежать в случае нападения. Однако пока все опасения не оправдывались. Пока они лежали на холме, рассматривая трупы, Аксель, насколько мог, подробно вспомнил, как шел бой. Он представлял себе, где стоял король во время нападения и где он был, когда в него попала стрела, так что найти следы крови не составило труда. Насколько Аксель смог рассмотреть в горячке боя, рана была не смертельная, но и не царапина. Кровоточить должна была довольно серьезно, и времени на перевязку у разумного точно не было. Значит, какие-то следы должны были остаться. Вспомнив, в какую сторону бежал бывший торговый партнер лейтенанта, Аксель прошел в ту сторону и скоро увидел едва заметные следы на камнях. Помахав рукой, юноша дождался, когда Кара подойдет поближе.

– Давай я буду идти по следам, а ты чуть в стороне, вдоль развалин. Пройдем сколько сможем, а потом решим, что дальше.

– Плохая идея, – не раздумывая, ответила девушка. – Я не смогу одновременно передвигаться скрытно, выслеживать засаду и еще стараться не вляпаться в паутину или какую-нибудь другую здешнюю пакость. Лучше пойдем вместе, по тропе, я вижу, здесь часто ходили, так что, наверное, можно идти не очень опасаясь. И может быть, замечу что-нибудь, если ты пропустишь. Так будет безопаснее и для тебя, и для меня.

Акселю не понравилось настроение, с которым это было сказано. Кару явно обуревал охотничий азарт и уверенность в собственных силах, которой не испытывал юноша, но убедительных аргументов, чтобы заставить девушку быть осторожнее, ученик охотника придумать не смог. Скрепя сердце он согласился, и дальше они пошли вместе. Первое время юноша все время ждал нападения, замирая и оглядываясь, заслышав любой случайный шум, но постоянно находиться в напряжении было невозможно, и, постепенно он немного расслабился. Хотя скверное настроение и ожидание неприятностей никуда не делись – юноша через какое-то время даже обнаружил, что почти хочет, чтобы на них напали, и ожидание наконец закончилось.

Тем не менее, нападения все не было, следы попадались регулярно – по большей части редкие капли крови на камнях или траве, других следов опасный разумный за собой почти не оставлял, или преследователи не могли их заметить. Хорошими навыками следопыта не могли похвастаться ни воровка, ни ученик охотника. Только несколько раз встречались участки примятой травы – там, где король подолгу стоял, отдыхая или пытаясь остановить кровотечение. Медленное, осторожное передвижение затянулось надолго. Аксель с беспокойством отмечал, что они начали забирать все ближе к центру Пепелища уже стали чувствовать запах гари, которого до сих пор не было, иногда, когда ветер ненадолго менял направление, запах усиливался. Небо впереди поблекло, и юноша с беспокойством ждал момента, когда клубы дыма начнут заволакивать окружающее пространство.

Однако этого не случилось, даже когда солнце коснулось края земли и покраснело от дымки на горизонте. Напарники шли слишком медленно, за несколько часов они преодолели около дюжины километров. Следы теперь встречались совсем редко. Молодые люди подолгу рассматривали землю, но следов крови почти не было, в какой-то момент она перестала встречаться вообще. Похоже, королю удалось остановить кровь, – еще пару часов назад Кара нашла несколько обрывков ткани, испачканной красным. Однако теперь беглец был не столь осторожен – может быть от того, что потерял много крови или не верил, что преследователи пройдут так далеко.

«Он просто не предполагал, что его станут так быстро искать, – подумал Аксель. – Уже завтра следов станет еще меньше, а если бы утром прошел дождь, найти их стало бы вообще невозможно».

Тем временем характер местности вокруг поменялся. Здесь уже было гораздо суше – в непосредственной близости от сердца Пепелища почти не бывало дождей, и поэтому, как ни странно, лучше сохранились останки зданий. Сейчас Аксель и Кара шли по почти полностью сохранившейся улице. По сторонам стояли обгорелые остовы зданий. Уже явственно ощущался жар гигантской печи, в которую превратилась когда-то часть города – пока еще было просто тепло, но если следы не изменят направления, дорога перестанет быть такой комфортной. Ветер здесь почти постоянно дул в направлении разлома, относя клубы дыма на юг, и только поэтому можно было передвигаться, не заботясь о повязках и очках.

– Давай остановимся ненадолго, – не выдержал наконец юноша, заметив несколько крупных каменных блоков – остатки стены. – Если ваши предположения насчет расстояния до их логова верны, населенные места должны вот-вот появиться. Странно, что мы до сих пор ни на кого не нарвались.

Кара молча сбросила рюкзак и уселась на один из камней, с наслаждением вытянув ноги. Ей уже давно требовалась передышка, однако сообщить об этом не позволяла гордость.

– Да и темнеет уже. Лучше подыскать место для ночлега где-нибудь тут, а то и в самом деле нарвемся на кого-нибудь. – Теперь, когда Аксель заговорил об этом первым, девушка посчитала, что урона гордости не будет, если развить его идею. – А завтра побродим вокруг и осмотримся повнимательнее. А то бредем по сторонам не глядя, как на прогулке.

Аксель с трудом сдержал возмущенное кряхтение. Когда несколько часов назад он пытался напомнить об осторожности, был чуть ли не обвинен в трусости, и вот, пожалуйста – теперь на отсутствие бдительности пеняет сама Кара. И в обоих случаях виноватым оказывается он. Чтобы не быть обвиненным еще и в тунеядстве, юноша, вместо того, чтобы присесть рядом с девушкой, снял с плеч осточертевший за день рюкзак с провизией и положил его у ног воровки, а сам отправился в ближайшее здание – на разведку.

Здание, бывшее когда-то жилым, не отличалось огромными размерами, характерными для многих образчиков архитектуры древнего квартала алхимиков, и отлично сохранилось – даже крыша накрывала его целиком, хоть и зияла прорехами в черепице. Помня, чем могут в Пепелище закончиться походы по руинам, ученик охотника с некоторой опаской входил внутрь, готовясь при первых же звуках обрушения выскочить наружу.

Усталость, накопившаяся за последние дни, никуда не делась, поэтому, весь уйдя в слух, юноша не сразу заметил, что здание неплохо обжито – в центре сложен очаг, вокруг которого были разложены лежаки – прямоугольные кучи сухих веток, сверху густо засыпанные сеном. Лихорадочно оглядевшись, юноша нашел в углу заготовленную кучу дров. Сердце пропустило несколько ударов, ладони вспотели. Моментально растеряв сонливость, юноша подавил первый порыв – выбежать из дома и убраться куда-нибудь подальше. Вместо этого он, ступая как можно тише, подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, и, замирая на каждой ступени, поднялся наверх. Там тоже никого не было, и напряжение немного отпустило – совсем чуть-чуть, потому что наверху, возле оконного проема обнаружился удобный насест – пост наблюдателя. Выглянув в окно, Аксель убедился, что проем выходит в ту сторону, откуда они пришли. Если бы здесь кто-то был, их обнаружили бы задолго до того, как они могли увидеть наблюдателя. Пораженный страшной догадкой, охотник ощупал сиденье и облегченно выдохнул. Топчан был холодный, наблюдателей не было уже давно. Самое страшное подозрение не оправдалось – молодой человек опасался, что их заметили и убрались подальше, чтобы заманить в ловушку. Тем не менее, ясности в ситуации по-прежнему не было, и от того становилось только тревожнее.

Ссыпавшись с лестницы насколько возможно быстро, не слишком нарушая тишину, Аксель быстрым шагом добежал до Кары и в нескольких словах описал увиденное.

– Не знаю, почему их здесь нет, но лучше бы нам вернуться назад.

Кара уже натягивала на плечи лямки рюкзака, но остановилась:

– Подожди. Мне тут пришло в голову, что нам бы лучше знать, если они вернутся. Если мы сейчас спрячемся где-нибудь подальше, то как мы будем сюда завтра возвращаться?

Аксель секунду подумал. Он уже немного успокоился, и до этой простой мысли додумался самостоятельно:

– Нам нужно место, откуда будет видно улицу и вход на наблюдательный пост, но так, чтобы если кто-нибудь появится, можно было уйти незаметно. И хорошо бы это было на этой же стороне улицы – на тот случай, если понадобится подобраться к посту незаметно. Если придется переходить открытое пространство, нас точно увидят.

Воровка кивнула, принимая план, и помогла юноше устроить за спиной рюкзак. Подходящий дом нашелся достаточно быстро. Третий дом от поста дальше по улице сохранился почти так же хорошо, у него были выходы на обе стороны, и со второго этажа вся улица просматривалась как на ладони. Вот только внутри он выглядел гораздо хуже – кучи мусора, осколки битого стекла и многолетние наслоения пыли.

– Говоришь, лежанки там были? – С тяжким вздохом задала риторический вопрос девушка и принялась разгребать около окна наслоения грязи. Аксель понимающе вздохнул и тоже занялся обустройством. О костре, естественно, пришлось забыть, так что поужинали холодной солониной, найденной у стражников. После короткой, но мучительной борьбы с собой, Аксель устроился возле окна:

– Первую смену дежурю я, – пояснил он свои действия, и Кара не нашла в себе сил протестовать. Она свернулась калачиком возле стены, положив голову на рюкзак, и мгновенно провалилась в сон. И проспала до самого рассвета, потому что разбудить ее было некому. Аксель так и уснул возле оконного проема, положив голову на скрещенные руки. Кара некоторое время размышляла над возможностью наказать беспечность, устроив юноше «веселую» побудку, но быстро отказалась от коварных планов. Аксель сидел, скрючившись в неудобной позе, лицо у него было несчастное и печальное, а поза ужасно неудобная – девушка с содроганием представила себе, как он будет себя чувствовать, когда проснется, и не стала усугублять предстоящие страдания. К тому же неизвестно, как себя поведет напарник, если его напугать. Если за ночь местные жители вернулись на наблюдательный пост, они могут заметить резкие движения или услышать крик. Воровка бесшумно встала и подошла к окну. Окна здания, в котором они ночевали, смотрели на запад. Наблюдательный пост был напротив, так что лучи восходящего солнца подсвечивали внутренние помещения дома, и Кара легко разглядела, что пост по-прежнему покинут. Тишину опустевшего района ничего не нарушало – ветер к утру почти стих, а других звуков не было и раньше. Девушка с сочувствием посмотрела на спящего товарища, подумав, что пока они с гро Гуттормсеном отлеживались в телеге, одурманенные наркотиком, Акселю приходилось убегать, потом следить и догонять, участвовать в драке… Она решила, что следующей ночью непременно выберет первую вахту и еще заставит парня устроиться с максимально возможным комфортом. Если, конечно, следующая ночь будет такой же спокойной.

Юноша, почувствовав пристальный взгляд, проснулся. Несколько секунд он непонимающе таращил глаза, но, сообразив, какую оплошность допустил, мучительно покраснел и с трудом сдержал ругательство.

– Не мучай себя, я не Ида и стыдить тебя не собираюсь. Любой мог заснуть после таких-то приключений, – поспешила успокоить его девушка. – Я сама только что проснулась, и, похоже, за ночь ничего не изменилось, так что можешь спокойно размяться, и будем искать местных жителей. Похоже, зря мы залезли в эту помойку, можно было выспаться на удобных топчанах.

Аксель благодарно кивнул – несмотря на утешения, он корил себя за столь вопиющую неосторожность, но слушать нотации было выше его сил. Он с трудом разогнулся, сдерживая стон.

– Знаешь, на самом деле это ведь очень странно, что мы никого не встретили. В прошлый раз где-то в этих местах нас нашли те, кто за тобой охотился. И ведь мы обходили само поселение. Ты, кстати, не узнаешь эти места? Вроде бы ты здесь была?

– Честно говоря, мне в тот момент было не до разглядывания окрестностей. Все эти развалины выглядят очень похоже друг на друга, так что не могу сказать точно. – Кара отошла от окна и принялась рыться в дорожном мешке, доставая оттуда припасы. – Но, кажется, здесь и в самом деле слишком безлюдно даже для Пепелища. Вот только ума не приложу, куда они все подевались? Вроде бы деваться-то отсюда некуда…

Аксель забрал протянутый ему хлеб и солонину и принялся задумчиво жевать.

– Как-то слишком много странностей… – юноша старательно пережевывал жесткое мясо, но продолжал размышлять вслух. – Слишком много народу, активная скупка пленников, теперь вот это таинственное исчезновение. Здесь явно нужен кто-то поумнее… вернее, поопытнее нас. Может быть, они просто попрятались по норам, но верится слабо. Да и не поможет это – одно дело самим спрятаться, другое – рабов укрыть.

– Попробуем сегодня что-нибудь разузнать, – подытожила девушка. – Папаша, надеюсь, уже отсюда выбрался и через пару дней будет здесь с подмогой. Следы для них мы оставили ясные, так что добраться сюда должны быстрее, чем у нас получилось. Мне как-то не по себе сегодня, но не сидеть же сложа руки.

Глава 6

Первые пару часов поиски были безуспешны. Напарникам не раз попадались свидетельства недавнего присутствия разумных, несколько соседних домов до последнего времени были заселены и многие даже не лишены уюта. Когда им встретились три отреставрированных дома, стало ясно, что жителей в поселке изгоев действительно больше нет. Реставрация, конечно, сомнительная, но окна были затянуты пузырями, лишние оконные проемы закрыты камнями вперемешку с глиной, а дверные проемы не щерились пустотой; их закрывали прочные двери на ременных петлях. В общем, это были первые полноценные, хоть и неказистые жилища, встреченные в сгоревшем районе. И они были пусты. Причем покидали дома не в спешке – в зданиях оставались только самодельная мебель и кое-где остатки еды. Особого беспорядка не было.

Именно из-за этих находок молодые люди окончательно утратили осторожность. Было уже совершенно понятно, что поселок пуст, жители его покинули, и потому Аксель и Кара дружно решили, что опасаться больше нечего. Напрасно. Потеря бдительности чуть не стоила обоим жизни и очень сильно эти жизни осложнила на ближайшее время.

Начальный порядок движения, когда Аксель заходил в исследуемое помещение, а Кара оставалась страховать его на улице, показался напарникам пустой тратой времени. В какой-то момент Кара предложила разделиться и осматривать каждый свою сторону сохранившейся улицы. Большую часть времени они все равно оставались друг у друга на виду, и уж, по крайней мере, в пределах слышимости, когда заходили в дома. Через несколько сотен метров древняя улица упиралась в трещину в земле, откуда клубами вырывался дым пополам с паром, нападения с той стороны можно было не ждать, поэтому идея показалась обычно осторожному Акселю здравой. Он немного расслабился и даже почти начал получать удовольствие от прогулки и окружающего пейзажа. Нечто сюрреалистическое было в ландшафте. Хорошо сохранившийся ряд домов по обе стороны от чистой и почти не заросшей мостовой, шум ветра, поднимающиеся далеко впереди клубы белоснежного дыма, и вокруг этого островка порядка, насколько хватало глаз, развалины и редкие чахлые кусты. Юноше вспомнились школьные занятия по истории, на которых преподаватель рассказывал сказки эпохи, которая предшествовала Катастрофе. Именно так, по мнению древних разумных, выглядела дорога в загробную жизнь. Легко представлялось, что где-нибудь там, в клубах дыма, скрывается какой-нибудь жестокий бог, который оценит прожитую пришельцем жизнь и определит ему наказание.

Странные игры природы в Пепелище делали жизнь в непосредственной близости от разлома вполне сносной – ветер, дувший в сторону центра разрушенного района, почти не стихал, и, несмотря на столь неприятное соседство, тут вполне можно было существовать без повязки. И все равно Аксель не понимал, почему изгои выбрали для жизни именно эти места. Опыта путешествий по этому району у юноши было немного, но даже его хватало понять, что здесь достаточно более комфортных мест для проживания. Даже несмотря на то, что дома ближе к центру почему-то сохранились лучше. «Может быть, в этом и причина? – думал юноша. – Лучше сохранились дома, в них больше антиквариата, не нужно далеко ходить?» Если бы он знал, при каких обстоятельствах узнает разгадку странного поведения жителей, наверняка предпочел бы остаться в неведении. Он как раз обнаружил очередное сохранившееся здание, оснащенное дверьми и даже ставнями на окнах, совсем небольшой домик, стоявший ближе к центру улицы, чем прочие. Вероятно, когда-то здесь было богатое поместье, а в крепком строении, к стенам которого с обеих сторон примыкала высокая ограда, коротали ночи стражники. Само поместье не перенесло землетрясения, последовавшего за пожаром, а домик привратника стоял как ни в чем не бывало. Даже черепица сохранилась почти целиком – безусловно, сейчас маленький дом, состоящий всего из одной комнаты, оставался одним из самых прочных и удобных для жизни во всем Пепелище.

Дверь не была заперта, но странное дело – открываться не пожелала. После того, как юноша ее толкнул, она отворилась на ладонь, пропустив в помещение пучок света, и застопорилась. Аксель недоуменно толкнул ее посильнее – и тоже безрезультатно. Витая мыслями в облаках юноша не заметил нелепости ситуации. Почему дверь привалена изнутри, если в доме явно никого нет?

А в следующий момент думать стало некогда. Кара у него за спиной удивленно вскрикнула:

– Это то самое место! Меня здесь держали! – Она решительно сдвинула засов с двери дома, стоящего напротив. Ее тоже не насторожило, что дверь закрыта и что она, единственная, открывается не в ту сторону, как в остальных домах в поселке. Это естественно, если там держали пленников, но для чего нужно было оставлять засов, если все ушли? Аксель все-таки сообразил на секунду раньше, он хотел крикнуть «Стой!», но не успел. Кара уже открыла дверь. В полумраке заколоченного здания она разглядела неровный ряд светящихся глаз и силуэты четверых живоглотов, сидящих полукругом вокруг двери. Кара от страха замерла на мгновение, которого хватило вожаку, чтобы прыгнуть к двери. Звери были заперты в пустом помещении больше суток, да и до этого их не баловали регулярной кормежкой. И сейчас они видели перед собой добычу. Им уже приходилось пробовать плоть разумных – единственный доступный деликатес в Пепелище. Обладая чутким слухом и обонянием, они давно знали о приближении потенциальной добычи, крохотных мозгов гибрида зверя и пресмыкающегося хватило, чтобы не шуметь раньше времени. И вот дичь попала в засаду.

Каре не впервой было попадать в опасность, она мгновенно взяла себя в руки и захлопнула дверь, но той самой секунды ошеломления не хватило, чтобы задвинуть засов. Тяжелая туша врезалась в дверь, своим весом распахнув ее и отшвырнув девушку чуть ли не на середину улицы. Живоглот выкатился следом и вскочил на ноги. Воровка, оглушенная ударом, выронила свой стреломет. Она только поднималась на колени, а звероящер уже готов был прыгнуть еще раз, вцепившись клыками в шею. Аксель успел раньше. Позже он вспоминал этот момент и каждый раз думал, что будь у него хоть секунда на размышление, он бы так и не выстрелил. Кара находилась почти на одной линии между юношей и зверем, Аксель видел только голову и часть груди хищника, тем не менее, три из четырех выпущенных снарядов достигли цели, сбив ему прыжок, а один ушел выше и левее, никого не задев. Вожак стаи был обезврежен, но остальные ее члены уже выскакивали из здания. Просидевшие несколько дней в темноте закрытого помещения, твари были ошеломлены ярким светом, но растерянность не могла продолжаться долго. Кара, вскочив с колен и еще не разогнувшись, бросилась к Акселю, а за ней уже неслись трое живоглотов. Девушка не знала о том, что дверь в сторожку заклинило, и рассчитывала укрыться в помещении. Акселю не оставалось ничего другого, кроме как стрелять по догоняющим дичь животным. Юноша остро пожалел, что сейчас у него в руках армейский стреломет. Здесь гораздо лучше подошел бы его одноручный – после того, как над ним поработал гремлин, он стал гораздо мощнее. Стреляй он из него, каждому живоглоту хватило бы одного выстрела, а сейчас он видел, как звери спотыкаются от попаданий, взвизгивают, но и не думают останавливаться. Даже вожак, пораженный сразу тремя стрелками, уже снова завозился, тяжело поднимаясь на ноги. Сконцентрировать внимание на одном живоглоте, чтобы его добить, значило позволить остальным животным все-таки догнать девушку.

На то, чтобы пересечь улицу, у Кары ушло едва ли десять секунд. В магазине стреломета оставалось три стрелки, и юноша уже готовился бросить его, чтобы попытаться успеть выхватить из внутреннего кармана маленький, понимая при этом, что все равно не успевает. Не понадобилось. Воровка и не думала останавливаться. Она не знала, что дверь заклинило, и потому, не снижая скорости, ударилась в нее всем телом. Удар, скрежет распахиваемой двери, и вот девушка уже внутри. Аксель, у которого как раз закончились снаряды, успевает пнуть в морду вырвавшегося вперед, роняющего слюну и капли крови звероящера, заскакивает в сторожку, изо всех сил упирается в дверь, чтобы снова ее закрыть. Дверь поддается неохотно, с той стороны слышится удар, и в щели между косяком и дверью появляется чешуйчатая лапа. Мощные кривые когти сжимаются и разжимаются, лапа дергается из стороны в сторону в попытке схватить вкусного разумного, и давление со стороны улицы только увеличивается, но тут рядом появляется Кара, помогая захлопнуть дверь. Вдвоем им удается прижать лапу, девушка бьет по ней чем-то увесистым, и, наконец, дверь удается закрыть. Пока Аксель стоит, прижавшись к ней в ожидании новых ударов, Кара забивает между полом и дверным полотном деревяшку и приваливает еще какой-то хлам, которым, похоже, и была заложена дверь. От ударов снаружи хлипкая баррикада содрогается, но удерживаемая юношей, дверь остается закрытой.

– Держи! Я сейчас! – хрипит девушка, бросается к окну, сдергивая с плеча Акселя каким-то чудом не потерянный до сих пор стреломет, и распахивает ставни. Аксель вновь не успевает ее остановить, но это и не требуется – не попытавшись выстрелить, Кара едва успела захлопнуть ставню и отпрыгнуть от окна, когда слышится тяжелый удар и скрип когтей.

– Ищи какую-нибудь палку, – прохрипел Аксель, изо всех сил упираясь в дверь. Удары по ней так и не прекратились, только теперь живоглоты принялись пробовать на прочность еще и оконные ставни. – Или зажги факел. Нужно оттолкнуть их, а уже потом стрелять. И возьми у меня метатель, стреломет пустой.

Кара сбросила с плеч мешок, достала огниво и принялась судорожно чиркать стержнем по лезвию ножа. В свете высекаемых искр Аксель пытался рассмотреть комнату, в надежде найти что-нибудь, что помогло бы отбиться от зверей, но ничего подходящего усмотреть не получалось. Наконец трут разгорелся. Держа его перед собой, девушка пыталась рассмотреть что-нибудь, но потом, заметив что-то у себя под ногами, замерла на секунду и отскочила в сторону.

– Аксель! Здесь люк.

– Так открывай его, – прошипел юноша, содрогаясь от очередного удара.

Кара уже и так дергала за кольцо на крышке, помогая себе ножом, который она всадила в щель между полом и дверью.

– Готово. Здесь лестница. Глубоко!

– Спускайся! Я за тобой. – Аксель уже не мог удержать баррикаду, удары сыпались все чаще, живоглоты планомерно вышибали дверь, ударяясь об нее с разбегу. Кажется, они устроили что-то вроде конвейера, как только один отходил от двери, об нее сразу же ударялась туша другого. Постепенно дверь начала поддаваться, юноша ничего не мог поделать, пятки скользили по полу. Краем глаза он следил, как Кара торопливо спускается в подвал. Аксель дождался момента, когда она скроется в проеме, подождал еще немного, чтобы дать девушке время спуститься на несколько ступеней, и, резко отпустив дверь, подбежал к дыре. Грохот развалившейся за спиной кучи хлама только придавал проворства. Пока Аксель стоял возле двери, ему казалось, что времени на спуск будет больше, но дверь распахнулась почти сразу, как только он ее отпустил. Аксель спрыгнул в проем, одновременно ухватившись за край подвального люка и пытаясь нащупать ногами ступени лестницы. Ноги провалились в пустоту, он представил, что сейчас свалится на голову Каре, но, провалившись по пояс, он застрял, зацепившись рюкзаком за край проема. Ступень нащупать все никак не удавалось, казалось, что сейчас в спину вонзятся кривые когти. Акселю хотелось замереть на секунду, чтобы сообразить, что нужно делать, при этом он понимал, что этой секунды у него нет. Паника уже почти захлестнула сознание, когда он почувствовал, как его ногу снизу схватили и подвели к опоре. Чуть толкнувшись вверх, он повернулся, освобождая рюкзак, и резко присел, отпустив край люка. Скрежет когтей по крышке показал, что он успел в последний момент.