Читать книгу "Охотник"

Аксель позволил себе сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, и чуть не закашлялся. Он висел, опираясь одной ногой на ступеньку, а спиной на стенку шахты, в абсолютной темноте, и воздух в этой темноте совсем не был затхлым. Он пах гарью и почему-то паром. Постаравшись, чтобы голос дрожал не слишком сильно, Аксель спросил:

– Кара, ты тут?

– А ты как думаешь?! – приглушенно раздалось снизу. – Я же твою ногу держу.

– Я не чувствую, слишком напряжен. А почему здесь так темно? У тебя же огниво было.

– Было. Только я его уронила.

– Понятно. Что ж ты не сказала, что здесь скобы, как в шахте? Я-то думал – обычный подвал, с лестницей.

– Извини, но у меня было маловато времени, чтобы подбирать слова. Тебе действительно так интересно узнать точную причину?

– Нет, я просто ужасно напуган и оттого мелю чушь. Может, будем уже спускаться? Этот скрежет над головой очень нервирует. Такие целеустремленные твари… Знаешь, мне кажется, если дать им достаточно времени, они и сюда проберутся.

Кара молча согласилась и начала спускаться. Аксель последовал за ней. Спускаться пришлось достаточно долго, они успели устать. Аксель машинально считал ступеньки и выяснил, что их было сорок восемь штук. Учитывая примерное расстояние между ними, получалось, что они спустились метров на пятнадцать.

– Знаешь, что-то это не похоже на подвал. Не бывает таких глубоких подвалов, да и зачем вообще нужен подвал в сторожевом доме? – Акселю было не по себе – они спускались неизвестно куда, вокруг было темно и трудно дышать от запаха гари. Тишина и неизвестность пугали, все тело пробивала нервная дрожь, которая всегда появляется после драки, и от того на него напала излишняя говорливость. Кара, напротив, была молчалива и на вопросы не отвечала. Причины нежелания общаться обнаружились, когда спуск закончился. Девушка, встав на твердую землю, со стоном сползла по стене.

– Ты что, ранена?! Почему молчала? Ну что ты молчишь?! – Аксель не на шутку перепугался, поняв, почему за эти несколько минут девушка не реагировала на его реплики.

– Да не ранена я, – прервала его Кара. – Плечо болит. Я в дверь врезалась с разбегу, думала, она открыта. Я сначала внимания не обратила, а потом, уже на лестнице почувствовала, что болит. Думала, эта шахта никогда не закончится. Если бы она была чуть глубже, сорвалась бы.

– Ох ты ж, – Аксель вспомнил, с какой силой девушка врезалась в дверь, и у него мурашки побежали по спине. Он принялся шарить по полу в поисках оброненного огнива.

– Сейчас-сейчас, – приговаривал юноша. – Далеко оно отлететь не могло.

– Здесь влажность, как в орочьих банях. И пахнет так же. Свежего воздуха мало, – сквозь зубы процедила девушка. – Все равно огонь развести не удастся, и гореть он не будет. А руку, я, кажется, сломала. Лучше помоги мне пристроить повязку.

Аксель все-таки нашел злосчастное огниво, но огонь развести действительно не удалось. Была ли причиной повышенная влажность, из-за которой мгновенно отсырели все вещи, включая трут, или слишком мало содержание кислорода в воздухе, неизвестно. Дышать действительно было тяжеловато, и юноша подумал, что если им придется просидеть здесь слишком долго, обратно они могут уже не подняться – просто не хватит сил. Он помог Каре стянуть рубаху, и в свете высекаемых искр попытался разглядеть руку, при этом старательно отводя глаза. Ему было неловко, но взгляд все равно против воли соскальзывал на другие открытые участки девичьего тела, отчего юноша мучительно краснел, так что Кара в конце концов не выдержала:

– Слушай, ты только не обижайся, мне где-то даже льстит твое внимание, но ты не находишь, что сейчас не самое подходящее время, чтобы пялиться на мою грудь? – прошипела она, поморщившись от слишком резкого движения юноши. – Вот уж не подумала бы, что даже в такой ситуации можно интересоваться такими вещами!

Аксель и сам себя не понимал. Предплечье у девушки выглядело ужасно, оно уже распухло, по нему начинал расплываться огромный кровоподтек, который частично переходил на локоть. Самое меньшее – сильнейший ушиб, но скорее – перелом. Они сидят в глубоком подвале, в темноте, без возможности разжечь огонь, дышать трудно от жары и дыма, вылезти в ближайшее время не представляется возможным – живоглоты вряд ли оставят их в покое и позволят уйти. Еды осталось совсем немного, воды – еще меньше. Помощь придет неизвестно когда, и еще не факт, что их смогут здесь найти, хотя в последнем Аксель не слишком сомневался. Да, они выяснили, куда подевались местные жители – дверь сторожки была закрыта изнутри, значит, они воспользовались тем же путем, что и Аксель с Карой, но пользы от этого знания не слишком много. И в этой ситуации, Аксель все равно не мог безразлично смотреть на красоты, открывшиеся после того, как Кара сняла рубаху.

Кое-как зафиксировав пострадавшую руку, юноша поспешно отвернулся и постарался осмотреться. Было уже понятно, что это вовсе не подвал. Неизвестно, кому принадлежало когда-то это поместье и для чего владельцу потребовался подземный ход в сторожку, но, без сомнения, это был именно он. Аксель и Кара находились в самом его начале, и, если Аксель не ошибался, тоннель шел перпендикулярно к улице, в сторону главного здания поместья, которое теперь было разрушено.

– Ты посиди пока, а я схожу посмотреть, что там дальше, – предложил юноша. – Наверное, они ушли по этому тоннелю и выбрались где-то еще. Не может быть, чтобы второго выхода не было, я почти уверен, что те, кого мы ищем, ушли этим путем. Мне кажется, там, впереди, поворот, пройдусь до него и вернусь. У тебя еще осталась вода? Могу оставить свою флягу. – Аксель вдруг почувствовал сильную жажду и подумал, что у Кары может и не быть воды, а попросить она стесняется.

– Нет! Не бросай меня тут! – поспешно отказалась девушка. Она и сама не понимала, почему предложение Акселя ее так напугало. – Не хочу сидеть здесь одна, в темноте. У меня не нога болит, а рука, двигаться это не помешает. Лучше помоги мне встать, вместе пойдем. Все равно мы здесь оставаться не будем, а к долгому отдыху это место не располагает.

Аксель не стал спорить, и они медленно побрели по коридору. Огонь разжечь так и не удалось, приходилось через каждые несколько шагов освещать путь, высекая искры огнивом. Последнее не слишком помогало – воздух в тоннеле был не прозрачным, видимо, где-то он сообщался с той трещиной, которую они видели, будучи на поверхности. В неровном свете искр впереди виднелось нечто, напоминающее стену – Аксель предположил, что это поворот тоннеля, и предложил идти на ощупь, пока не упрутся в нее, а уж потом подсветить еще, но Кара его отговорила:

– Знаешь, мы с тобой уже один раз решили побыстрее – результат мне не нравится, – она указала подбородком на притянутую к телу руку и сморщилась, сообразив, что в темноте ее жест все равно не видно. – Вдруг тут какие-то ловушки? Если они ждали преследования, могли оставить какие-нибудь сюрпризы. Разумнее всего было бы оставаться на месте и ждать, когда нас спасут. Справедливость и помощь товарищам по несчастью – это, конечно, хорошо, но собственная жизнь мне дороже. Если бы не боялась задохнуться, я бы предложила так и сделать.

– Пожалуй, ты права, – согласился Аксель. – Только объясни мне, пожалуйста, почему ты вообще так рвалась на помощь рабам? С самого начала было ясно, что затея ужасно опасная, я согласился только потому, что иначе сюда отправился бы гро Гуттормсен, да еще один. Я не хочу сказать, что ты черствая и равнодушная, но все-таки такое самопожертвование на тебя не слишком похоже.

– Сама не понимаю, – призналась Кара. – Скорее всего, дело в сонном зелье, которым нас опоили, я просто не слишком хорошо соображала, что делаю. Да и не хотела тебя одного отпускать. Подумала, что ты непременно решишь проявить благородство и будешь изображать героя-одиночку. Не хотелось бы так глупо потерять одного из трех разумных, которые относятся ко мне нормально.

Акселю стало неловко и очень приятно. До сих пор Кара не слишком демонстрировала теплые чувства, и юноша даже немного обижался – сам он давно считал девушку как минимум другом. И еще он подумал, что разбитое плечо беспокоит ее гораздо сильнее, чем она пытается показать, иначе бы она не позволила себе расслабиться настолько, чтобы делиться сокровенными переживаниями.

Они шли еще минут десять, обсуждая, в какое, недоступное для перехода по поверхности, место может вести тоннель, пока рука Акселя, которой он все время касался стены, не провалилась в пустоту. Юноша вздрогнул от неожиданности, при прошлой попытке осветить путь никаких ответвлений они не заметили. Воспользовавшись огнивом, они рассмотрели дыру в кладке стены, которая вела куда-то влево и вниз.

– Сдается мне, дальше нам именно сюда, – несчастным голосом констатировала Кара.

– Да нет, ты что, – испугался Аксель. – Может быть, это просто обвал. Давай сначала посмотрим, что там за поворотом.

Он зря надеялся. Никакого поворота впереди не было – то, что они в потемках принимали за поворот, оказалось просто обвалом. Всего через несколько шагов друзья уперлись в кучу камней и земли, по ее виду было ясно, что обвал старый – камни плотно слежались, а кое-где поросли мхом. Не слишком густым, несмотря на высокую влажность, климат здесь не очень подходил даже для такого неприхотливого растения, но было ясно, что дороги дальше нет. Пришлось возвращаться к пролому.

Именно там они наткнулись на первую ловушку. Это была совсем незамысловатая ловушка, но если бы не случайность, для Акселя она могла бы стать последней. Вернувшись к пролому, молодые люди постарались его осмотреть. Кусок стены тоннеля когда-то провалился наружу, образовав неровный каменный спуск куда-то в темноту – судя по всему, это была естественная пещера. Подземный ход, прокопанный древними строителями, проходил очень близко к ней, и землетрясение, случившееся после грандиозного пожара, сломало тонкую каменную перемычку. Откуда-то из глубины, на самой границе слышимости доносился монотонный гул, происхождение которого оставалось неясным, как бы тщательно Аксель и Кара не прислушивались. Попытка осветить пещеру огнивом тоже не принесла результата, кроме того, что Аксель, неловко дернувшись, это огниво уронил, и оно, пару раз ударившись о камни где-то под ногами, осталось лежать в щели. Выругавшись, юноша присел на корточки и стал ощупывать камни, в поисках потери – остаться без единственного, пусть и почти бесполезного источника света было страшно до дрожи. Огниво найти никак не удавалось, зато Аксель наткнулся ладонью на туго натянутую веревку почти у самого выхода. Совсем не высоко, сантиметрах в десяти от земли. Замерев, юноша осторожно провел рукой по веревке, но концов не нашел. Он сообщил о находке Каре, осторожно переступил через веревку и продолжил поиски. К счастью, потеря вскоре нашлась. Не меньше двух дюжин раз пришлось чиркать горючим камнем, прежде чем Аксель нашел оба конца веревки; одним концом она была привязана к деревянному колышку, глубоко забитому в камни недалеко от входа, другой проходил через кольцо, укрепленное на таком же колышке с другой стороны от пролома, а потом бечевка уходила вверх, где над проломом был установлен хлипкий деревянный помост, нагруженный камнями. Можно было не сомневаться – если за веревку дернуть, стопор, удерживающий навес на своем месте, будет выдернут, и вся эта куча камней посыплется вниз, ломая кости неосторожному преследователю и заодно заваливая проход.

– Мне все меньше хочется туда идти, – призналась Кара, когда они разобрались в механизме действия ловушки. – Этот веселый розыгрыш совсем простой, но мы бы почти наверняка попались, если бы ты не уронил зажигалку.

– А что делать, – печально вздохнул Аксель. – У меня уже голова болит от дыма. Мы можем просидеть здесь несколько часов, но рано или поздно уснем, и, думаю, проснуться не получится. Остается только утроить бдительность. Будем проверять каждый шаг. Мне кажется, эта ловушка для того и сделана – как можно сильнее задержать нас. А как только воздух станет посвежее, остановимся.

Кара промолчала. Она почувствовала благодарность к приятелю – он, так же как и она, не мог быть уверен, что им удастся добраться до мест, где «воздух станет посвежее», но не стал об этом говорить, чтобы не расстраивать девушку.

Аксель аккуратно отвязал один конец бечевки от колышка и, привстав на цыпочки перерезал другой – тот, который был привязан к стопору ловушки. Он посчитал, что в их положении не стоит пренебрегать мелочами, а бечевка была крепкая и могла для чего-нибудь пригодиться. Потом они осторожно, ощупывая каждый камень, спустились с насыпи. Пещера была велика. Они решили, что осматривать ее целиком нет смысла, и направились в ту сторону, откуда слышался гул. Теперь они продвигались еще медленнее, приходилось внимательно осматривать каждый метр поверхности перед собой, и, хотя ловушек больше не было, оба даже и не думали о том, чтобы поторопиться – слишком свежо было воспоминание о груде камней над входом. Аксель уже давно чувствовал усталость. Движения были монотонны и однообразны. Сделать шаг, провести краем огнива по лезвию ножа, осмотреть место для следующего шага, еще раз чиркнуть огнивом, снова вглядеться вдаль, сделать шаг и повторить последовательность действий. Глаза болели от частых вспышек, разглядеть что-то на неровной каменной поверхности в тусклых вспышках искр было трудно, тем более что глаза слезились от дыма. Организм, накапливающий яды, протестовал, хотелось лечь и поспать хоть пару часов, температура вокруг все повышалась, одежда была насквозь мокрая от пота, и очень хотелось пить, но воду приходилось экономить, потому что они не знали, когда удастся наполнить фляги. На то, чтобы пересечь пещеру – каких-то полторы тысячи шагов – ушло больше двух часов, и этот путь потом еще долго снился в кошмарах и Акселю и его подруге. Когда они поняли, что за гул они слышат, им стоило огромных трудов удержаться, чтобы не побежать – впереди была подземная река. Когда-то вся пещера была затоплена водой, но землетрясение открыло путь для воды, и подземное озеро обмелело – теперь по центру пещеры протекала река, которая заканчивалась водопадом. Они оказались у самого края – там, где поток срывался в глубины, в которых до сих пор что-то горело, и где-то там, в конце пути, вода встречалась с огнем, вскипала и испарялась, поднимаясь наверх и смешиваясь с дымом – именно поэтому здесь было так жарко и трудно дышать.

Молодые люди долго пили ледяную чистую воду и все никак не могли напиться. Аксель когда-то читал, что простая вода кажется наивкуснейшим напитком для тех, кто долгое время был ее лишен, но только сейчас прочувствовал это на себе. Он бы не смог остановиться, если бы не более опытная Кара:

– Все, хватит, – она оттолкнула его от воды. – Желудок лопнет.

Аксель неохотно поднял голову, потом набрал воду в ладони и умылся. Стало немного легче.

– Нужно идти вверх по течению. Чем дальше от водопада, тем легче будет дышать. Надеюсь, дальше пещера сужается не настолько, чтобы пришлось лезть в воду.

– Мы что-нибудь придумаем! – оптимистично заявил юноша. Он переживал приступ эйфории.

Останавливаться на отдых не стали – несмотря на то, что проблема отсутствия воды была решена, оставался еще отравленный воздух. Дышать в непосредственной близости от водопада было еще тяжелее, чем в подземном ходу. Аксель снял рубашку и, намочив ее в воде, протянул девушке:

– Приложи к плечу. Когда нагреется, снова намочим. Может, хоть немного поможет.

– Хорошая идея, – согласилась Кара. – Я бы не сообразила.

Вода была ледяная, но девушка все равно с удовольствием окунулась бы в нее полностью, если бы не боялась, что ее унесет течением. Она раздумывала некоторое время, не попросить ли Акселя помочь ей снять рубашку, чтобы обмыться хотя бы так, не забираясь в воду, но вспомнила, с какими трудностями они столкнулись в прошлый раз, и, не удержавшись, захихикала. Все-таки она осуществила задумку – на этот раз освещения не требовалось, так что она вытащила здоровую руку из рукава, а дальше Аксель помог ей стащить рубашку окончательно. Двигать разбитой рукой было больно, прикасаться к плечу невыносимо, но после того, как она приложила к ней мокрую рубашку Акселя, стало немного легче.

Движение после того, как они определились с направлением, ничуть не ускорилось, но теперь, когда они знали, что рядом вода и что скоро воздух станет чище, у обоих открылось второе дыхание. К тому же Аксель соорудил для себя и Кары влажные повязки, дышать стало легче. Головная боль, которая мучила последнее время, стала отступать. Через час Кара заметила следы присутствия разумных – ничего серьезного, но в месте наиболее удобного спуска к воде на камнях осталось немного песка. Больше в пещере его нигде не было, значит, этот песок принесли на своей обуви те, кто прошел здесь до них. Сначала она даже предположила, что у жителей Пепелища здесь были лодки, на которых они и уплыли, но, по некотором размышлении, это предположение посчитали маловероятным. Слишком быстрое течение, слишком узкие берега – здесь просто не смогла бы проплыть достаточно крупная лодка с необходимым для движения против течения количеством весел. И уж тем более, здесь не было места для паровой машины – после того, как девушка высказала такое предположение, Аксель даже рассмеялся. Он в детстве просто бредил пароходами, после того как отец устроил им путешествие на такой машине, которая везла металл и изделия в далекие степные государства. Во время путешествия мальчишка не вылезал из машинного отделения. Он без устали слушал пояснения широкого добродушного гнома-машиниста, а потом еще долго читал про пароходы и паровые машины все, что только можно было найти в школьной и отцовской библиотеках. Он знал, что такие машины устанавливаются на суда водоизмещением более семидесяти пяти тонн, для меньших паровых двигателей просто не конструировали и не производили. Впихнуть даже самое маленькое из паровых судов в эту речку, противоположный край которой можно заметить даже в скудном свете высекаемых огнивом искр, было просто невозможно. Выслушав пояснения, воровка неожиданно резко огрызнулась:

– Ну уж простите мое невежество, гро Всезнайка. У меня не было доброго папочки, который покатал бы меня на пароходе и показал машинное отделение. Мой папаша с нетерпением ждал, когда я подрасту достаточно, чтобы меня можно было сдать в бордель, в аренду, как мою мамашу. Она была слишком стара, и денег на выпивку ему ужасно не хватало, к тому же она и сама была не дура выпить, и частенько утаивала от него свои заработки. Вопросы моего образования его не интересовали.

Аксель моментально устыдился. Ему было неловко за свое благополучное детство, хотя он понимал, что его вины в этом нет. Он тут же извинился и не нашел ничего лучше, чем предложить, когда все закончится, вместе навестить его родителей и, может быть, даже попросить отца устроить еще одно путешествие на пароходе. Кара рассмеялась на его предложение. Она и сама не понимала, почему так разозлилась:

– А тебе не кажется, что твоим почтенным родителям лучше не знать, что ты водишь дружбу с воровкой? Думаю, их это шокирует. Чего доброго, меня из дома выставят, когда узнают.

Тут уже настал черед Акселя обижаться:

– Мои родители всегда с уважением относились к моему выбору друзей. Они знают, что я не стану, как ты говоришь, водить дружбу с недостойным разумным, они никогда не усомнятся в тебе, независимо от рода твоих занятий! И наверняка будут рады, если я им тебя представлю – в моей способности разбираться в людях они не сомневаются. – Аксель немного подумал, и добавил немного опечаленным тоном: – Хотя, наверное, стоило бы. Как только я убил одержимого, друзей у меня совсем не осталось.

– Ерунда, – успокоила его девушка. Они просто напуганы и не знают, как реагировать. Для них ты изменился слишком резко. Не знаю уж, много ли у тебя было друзей раньше, но, думаю, если эта история закончится благополучно, многие пересмотрят свое отношение. А даже если и не пересмотрят – это вовсе не значит, что ты выбрал плохих друзей. Просто у вас действительно слишком разные жизни. Ты тоже прости, что я назвала тебя всезнайкой и посчитала, что твои родители могут меня выгнать.

Аксель все-таки решился спросить:

– А что сделал твой отец, когда ты подросла? Ну, в смысле, достаточно, чтобы работать в борделе?

– Да ничего. К тому времени его уже несколько лет как повесили. За убийство моей матери, если тебе интересно. А сама я неплохо умела чистить чужие дома от излишков ценностей. И нет, я совсем не жалею ни его, ни мать. Мамаша ухитрялась избивать меня еще сильнее, чем папаша, так что, когда их не стало, я не почувствовала ничего, кроме облегчения. И вовсе незачем так краснеть.

– Ты что, видишь в темноте? – опешил ученик охотника.

– Да ничего я не вижу, – хмыкнула Кара. – Я просто знаю, что ты все время краснеешь. Это так мило! И сейчас ты покраснел еще сильнее!

Аксель вполголоса помянул ушедших богов и принялся с удвоенным вниманием разглядывать дорогу перед собой, каждые несколько секунд чиркая огнивом. Неожиданная мысль заставила его резко остановиться, будто упершись в стену. Ему было ужасно неловко, он не знал, как сформулировать вопрос, но и не задать его не мог:

– Слушай… Ты сказала, твой отец хотел продать тебя в публичный дом… А другие… девушки… их тоже продали туда? Против воли?

Кара неопределенно хмыкнула.

– Почему же? Многие идут сами, просто не видя другого выхода. Вынуждены идти, чтобы прокормить себя и семью.

– Понятно, – пробормотал Аксель и помрачнел.

– Да чего с тобой? Чего ты так расстроился?

Юноше ужасно не хотелось рассказывать, но он решил во всем признаться.

– Понимаешь, когда я только явился для того, чтобы проходить обучение у гра Монссон, она в первый же день отправила меня в бордель и проследила, чтобы меня там хорошенько… кхм, обслужили. Сказала, что ей не нужно, чтобы я пялился на ее задницу, вместо того чтобы слушать, что она говорит. И мне там, если честно, очень понравилось. И мне не показалось, что они несчастные женщины, которые вынуждены заниматься тем, что они делают. И я даже хотел как-нибудь сходить туда еще раз, но теперь как-то… – Аксель ожидал услышать в ответ что-то пренебрежительное, боялся заметить отвращение в голосе подруги, но почувствовал только искренний интерес:

– А ты помнишь, как этот бордель называется?

– «Розовая фиалка»! Какая разница?

– О, разница существенная, – рассмеялась Кара. – Во-первых, еще раз сходить в это достойное заведение тебе удастся только после того, как ты станешь охотником. Ну, или если тебя Ида решит поощрить за что-нибудь. Потому что, извини, но твоих заработков на этих девочек не хватит.

– Почему не хватит? Ида сказала, что будет вычитать из моей стипендии.

– В таком случае, ей придется вычитать из твоей стипендии всю стипендию примерно три месяца. Может, чуть больше, – усмехнулась девушка. – В общем, тебе совершенно не о чем переживать. Это же самый дорогой бордель во всем Пенгверне! Кандидаток туда тщательно выбирают из толпы желающих, а потом счастливиц долго обучают всему, что нужно знать и уметь, и многих на этом этапе отсеивают. Да про этот бордель легенды ходят! За несколько лет девушки зарабатывают себе достаточно, чтобы обеспечить достойную старость, многих забирают себе в личные служанки состоятельные господа, а некоторым посчастливилось даже выйти замуж. Так что не стоит сравнивать грязный дешевый трактир в рабочем районе, который был уготован мне, и этот элитный пансионат для неблагородных девиц. Пользуйся, на здоровье, – и Кара ехидно захихикала.

* * *

Следующая находка была гораздо нагляднее, чем следы песка на камнях. Но Аксель предпочел бы обойтись и без столь яркого подтверждения присутствия в пещере разумных. Большая каверна, в которую они попали через пролом в подземном ходу, давно закончилась. Проход сузился, и теперь молодым людям приходилось иногда пробираться, прижимаясь спинами к неровной стене пещеры, чтобы не свалиться в воду. Огнивом тоже приходилось пользоваться все реже, по мере удаления от водопада, на стенах стали встречаться островки светящегося мха. Вероятно, он светился совсем слабо, но глазам, много часов привыкавшим к темноте, этого было достаточно. Первой труп увидела Кара. Она слабо вскрикнула, и Аксель, оглянувшись, сначала увидел ее испуганное лицо и только потом проследил за ее взглядом, после чего и сам с трудом удержался от крика. По реке медленно проплывала мертвая женщина. На этом участке образовалась небольшая мель, водный поток почти касался обоих берегов. Течение здесь было не таким быстрым, как в непосредственной близости от водопада, и сама река была мельче, превращаясь в крупный ручей. Силы текущей воды хватало, чтобы нести покойницу, сталкивать ее с мелей и камней, но у Акселя было достаточно времени, чтобы во всех подробностях рассмотреть страшную находку. Женщина была истощена до крайней степени и раздета. Перед смертью она, похоже, долго голодала – худоба была ужасная, Аксель вообще не понимал, почему она не умерла гораздо раньше – от истощения. Юноше казалось, что сквозь кожу видны все кости, которые есть в организме. Но не это было самым страшным – перед смертью несчастную страшно пытали. На теле было множество резаных ран, кое-где кожу снимали лоскутами. На ступнях, торчащих из воды, кожа вообще отсутствовала, как и ногти на пальцах. И в противовес этой страшной картине лицо покойницы было абсолютно бесстрастным и сосредоточенным. Она смотрела уцелевшим глазом в потолок пещеры, будто рассматривая нечто очень важное и интересное, и ее совершенно не волновало плачевное состояние собственного тела. А вокруг головы, движимые течением, шевелились длинные волосы. Кара, которая до этого молча смотрела на проплывающее тело, вскрикнула. И столько было ужаса в этом возгласе, что Аксель напрягся, готовясь к худшему, и вскинул голову, после чего отшатнулся и чуть не свалился в воду. Юноша почувствовал, что его волосы тоже шевелятся – от страха. Из темноты вышла женщина, которую они только что видели плывущей по реке. В этот момент Аксель готов был сойти с ума от страха, и если бы ему несколько дней назад не пришлось увидеть множество призраков Пепелища, вероятно, его история на этом бы закончилась. Женщина шла по берегу реки, глядя на свое тело, и совсем не обратила внимания на путешественников. Непонятно было даже, заметила ли она их – она прошла мимо замерших от ужаса путников, и скрылась в темноте. По ощущениям Акселя они еще целую вечность стояли не двигаясь, пытаясь прийти в себя. Пугал не только вид покойницы, хотя, в бледном свете мха проплывшая перед глазами картина выглядела по-настоящему жутко, пугала догадка, которая никак не могла оформиться в голове – Аксель не хотел, чтобы она оформилась. При виде изувеченного тела в подземной реке юноше очень ясно вспоминалась ночь на Пепелище несколько дней назад и полуобнаженная Ида Монссон в свете костра. Ее увечья были очень похожи на те, что ученик охотницы видел сейчас.

После того, как тело скрылось в темноте, уносимое течением, Аксель с Карой еще несколько минут стояли на месте, не решаясь нарушить тишину. Наконец Аксель заставил себя продолжить путь. Отойдя от шока, он заставил себя вспомнить увиденное в подробностях.

– Ты не знаешь, как долго после смерти у разумного продолжает течь кровь из ран, если он находится в воде? У этой несчастной они, кажется, были чистые.

Кара пожала плечами.

– Думаю, она уже давно в воде. Несколько часов, может быть сутки. Но я разбираюсь в этом ничуть не лучше, чем ты. – Потом она невесело хмыкнула. – Смешно. Меньше декады назад мы с тобой дружно блевали при виде вполне аккуратного трупа.

Еще несколько минут спустя Аксель поинтересовался:

– Получается, ты тоже видишь призраков?

– Получается, вижу, – пожала плечами девушка.

– Почему же ты не сказала тогда, когда мы с Идой их встретили? Ну, там, наверху.

– А я и не видела. Я же с закрытыми глазами шла, если ты забыл. А когда ты стал их описывать, я просто побоялась посмотреть.

Они планировали остановиться на привал, когда запах дыма перестанет чувствоваться, чтобы не отравиться во сне. Время в темноте под землей не чувствовалось, казалось, даже несмотря на черепашью скорость передвижения они удалились от водопада на многие километры, стало ощутимо прохладно, но вездесущий запах гари все равно присутствовал. Несколько раз им встречались небольшие ответвления от основного тоннеля, недостаточные, чтобы разумный мог по ним пройти, но из них явно тянуло более свежим воздухом – вероятно, они выходили на поверхность. Однажды встретилась совсем узкая расщелина, в которую едва ли можно было просунуть руку, но в ее глубине ощущалась какая-то возня и движение. Ту дыру молодые люди постарались миновать как можно быстрее – кто бы там ни жил, встречаться с ним не было никакого желания. Аксель прекрасно помнил рассказы наставницы о том, что многие измененные твари, результаты экспериментов бестиологов, после грандиозного пожара выжили. Если на поверхности еще можно было встретить обычное животное, то под землей вероятность такой встречи стремилась к нулю. Древних ученых, видимо, не интересовали травоядные в качестве объектов для своих исследований. Или они не выжили после пожара.

Боковые ходы встречались еще несколько раз, все они были слишком малы, чтобы по ним могли пройти разумные, но Аксель с Карой все равно тревожно переглядывались каждый раз, встречая очередное ответвление. Можно было не сомневаться – рано или поздно им встретится ход, через который можно будет пробраться, и тогда придется выбирать, куда идти. И если они выберут неправильно, придется возвращаться. В лучшем случае. В конце концов, Аксель заметил, что уже не так внимательно осматривает дорогу перед собой и непроизвольно ускоряет шаг.

– Нужно остановиться и немного поспать. Иначе пропустим очередную ловушку. Если они не передумали их ставить, то сейчас самое время. Я уже ничего толком не вижу.

Кара согласилась, предложив только найти хоть немного более удобное место. Там, где они находились сейчас, остановиться было бы проблематично – пространства между ручьем и стеной едва хватало, чтобы идти, сохраняя ноги сухими. Пришлось идти еще – Акселю показалось, что они шли не меньше часа, прежде чем встретилось подходящее для привала место. Молодые люди уже предвкушали отдых, когда в свете особенно густо разросшегося мха увидели просторную и сухую площадку и стопку дров, аккуратно уложенную ближе к стене.