Читать книгу "Охотник"

* * *

Продолжение пути все-таки нашлось. Сначала стало заметно, что берег начал снова понижаться, а спустя еще полчаса ходьбы они уткнулись в довольно широкий ручей, который вытекал из озера – совсем, как та речка, по которой шли до сих пор. В отличие от питающих озеро ручьев, этот уходил в широкий проход, который, казалось, был велик для такого маленького ручейка. Судя по гладким, покатым стенкам, когда-то вода занимала весь проход, и текла под большим напором. Теперь здесь легко можно было пройти – по крайней мере на первых порах. И разумные были здесь совсем недавно – следов их пребывания нашлось достаточно. Аксель представил себе эту огромную пещеру и озеро, которое находится в ее центре. Множество ручьев, которые его питают и два других, для которых оно служит истоком. Он даже остановился, пораженный догадкой.

– А ведь мы, похоже, сейчас в самом центре хребта! И этот ручей, он ведь, скорее всего, на запад течет. На ту сторону от Пенгверна!

– Ты только сейчас догадался? – удивилась девушка. – Куда, по-твоему, они еще могли так стремиться?

Аксель немного смутился, но упрямо продолжил:

– Не знаю, я как-то не думал об этом. А сейчас вот подумал: если они знали эту дорогу – те, кто жил в Пепелище – почему они убрались оттуда только теперь, когда за ними началась охота? Не могло же им нравиться жить в Пепелище?

Девушка тоже немного озадачилась:

– Может, дорогу нашли совсем недавно? Готовились к тому, чтобы уйти, но их спугнули раньше времени? И рабов стали покупать потому, что они им там для чего-то нужны?

– Не знаю, как-то сомнительно все это, – Аксель покачал головой. Нелогично. Зачем тогда они столько еды заказывали? Не проще на той стороне ее добыть? Да и вообще – они ведь голодали там, в Пепелище. Охоты почти никакой, огородов тоже нет. Пускай им что-то передавали нечистые на руку стражники, особенно в последнее время, но ведь это все равно как тюрьма. Ты бы смогла жить в тюрьме, зная, что можешь открыть дверь и сбежать?

Кара не нашлась с ответом – пожала плечами и кивнула головой в сторону прохода, намекая, что, ответы на вопросы в той стороне.

Шум водопада девушка услышала первой, только не поняла сначала, что это за звук – в отличие от того водопада, который находился в начале пути, этот звучал совсем по-другому – намного тише и звонче. Возможно, от того, что вода срывалась не в пропасть, где ее ждал незатухающий огонь, а совсем небольшое озерцо, выбитое в камне за короткое по геологическим меркам время – до того, как озеро в пещере обмелело, никакого водопада здесь не было, а было просто понижение дна – и очень значительное.

Аксель и Кара стояли на краю водопада и растерянно смотрели вниз. Благодаря обильно растущему на стенах светящемуся мху, спуск можно было рассмотреть. Вода падала не совсем отвесно – уступ был относительно пологий, но, конечно, недостаточно, чтобы можно было легко спуститься. Высота перепада была очень внушительная – просто спрыгнуть вниз не получится, даже в воду. Аксель прикинул, что если прыгать с разбегу, можно было бы допрыгнуть до озерца внизу – вот только даже несмотря на темноту, было прекрасно видно, что озеро совсем неглубокое, за прошедшее с момента обмеления подземной реки время вода не успела пробить углубление достаточное, чтобы можно было надеяться выжить после прыжка. Быстро спуститься не получится, а самое неприятное, что и взобраться обратно будет не просто. По крайней мере, быстро этого сделать не выйдет. Аксель тоскливо вздохнул. Если они найдут способ спуститься здесь, то отрежут себе обратную дорогу. Даже не к выходу, а всего лишь к озеру, в котором водилась рыба – единственная еда, которую они смогли здесь добыть. Он тряхнул головой, отмахиваясь от неприятной мысли – отряду, который приведет гро Гуттормсен, будет все равно, откуда их вытаскивать – от озера или от водопада. Уж, наверное, у них будет с собой достаточно прочных веревок, чтобы устроить относительно комфортный спуск. Той бечевки, с которой совсем недавно свел почти интимное знакомство юноша, хватит только до середины спуска. Это если они с Карой найдут, где ее укрепить.

Впрочем, с последним трудностей не возникло. После недолгих поисков, Кара нашла удобный металлический колышек, надежно вбитый между камнями, и совсем рядом отверстие для еще одного. Видимо, здесь недавно была веревочная лестница, которую переселенцы убрали за собой, просто сдернув ее. Один колышек засел в камне слишком сильно, и вместо того, чтобы выскочить из отверстия просто согнулся, позволив веревке соскочить. На нем даже остались следы волокон. С помощью увесистого камня штырь удалось выпрямить. Привязав веревку, Аксель спустил ее с уступа, с неудовольствием убеждаясь в том, что даже до середины она не достает. Даже если он схватится за самый конец, расстояние между ногами и полом пещеры будет больше его роста. С сомнением посмотрев на Кару, Аксель спросил:

– Кажется, теперь нам придется разделиться. С больной рукой ты не спустишься.

– И не думай даже! – с негодованием возразила девушка. – Я здесь одна не останусь. Я вполне справлюсь и с одной рукой – соскользну по веревке, а потом просто отпущу ее. Камни гладкие, прокачусь по склону, а внизу ты меня поймаешь. И не вздумай возразить! Либо идем вместе, либо остаемся здесь ждать подмогу.

В голосе девушки Аксель расслышал настоящую панику и не смог настаивать.

– Ладно, давай тогда перекусим немного. Два часа уже прошло со времени прошлого обеда, можно съесть по рыбке.

На самом деле необходимости в перекусе не было. То есть, конечно, сейчас Аксель готов был есть вообще не переставая, чувство голода после не слишком сытной трапезы стало терзать измученный организм с новой силой почти сразу, как эта трапеза закончилась, но так неразумно расходовать ценную пищу не стоило. Неизвестно, сколько еще времени им придется скитаться под землей. Аксель просто воспользовался поводом, чтобы оттянуть неизбежное. С одной жалкой рыбешкой они справились очень быстро, как бы старательно не разжевывали каждый хрящик, и Акселю пришлось, все-таки сползать через край уступа и хвататься за веревку. Ее конца он достиг неожиданно быстро, а потом долго висел на нем, то выбирая место, чтобы упереть ногу, то поглядывая наверх. Кара, далеко высунувшаяся за край, пыталась помочь хоть как-то, чиркая огнивом и пытаясь за время вспышки рассмотреть все неровности и руководить юношей. Будь ее рука здорова, она спустилась бы первой и, безусловно, нашла бы дорогу вниз быстрее и легче, чем ученик охотника. У Акселя, впрочем, тоже в конце концов получилось. Ему удалось спуститься еще на полметра, а потом он просто оттолкнулся от стены и спрыгнул. И даже ухитрился не подвернуть ногу, хотя с крупным, окатанным камнем удалось разминуться едва-едва. У подножия водопада их вообще было достаточно много, и выбрать место для прыжка оказалось нетривиальной задачей. Пришел черед спускаться Каре, что она проделала без особого труда и явно быстрее, чем Аксель, даже несмотря на то, что обходиться приходилось одной рукой. Убедившись, что юноша готов ее ловить, она соскользнула по стене. Аксель даже не пошатнулся – девушка так сильно исхудала за последние дни, что, казалось, ничего не весит. Юноша помог ей подняться и уже набрал в грудь воздуха, чтобы предложить еще немного отдохнуть, когда девушка резко напряглась, к чему-то прислушиваясь, а потом он расслышал торопливые шаги и из темноты кто-то взволнованным голосом воскликнул:

– Ушедшие боги, наконец-то! Живые люди! Наконец-то! Я думал, что так и не найду здесь никого!

Эффект этих слов был ошеломляющ. Аксель замер, не выпустив даже руку Кары. Он уже догадывался, что увидит, когда обернется, и от того, чтобы пошевелиться, приходилось преодолевать себя. Аксель все-таки заставил себя обернуться на голос. Человек, который стоял ниже по течению, тяжело дышал, будто после долгого бега. Догадываться, кто он, необходимости не было. От разумного веяло такой же жутью, которую Аксель чувствовал каждый раз, оказываясь рядом с одержимыми. Аксель моментально понял, откуда брались изувеченные трупы по дороге, и так же понял, почему ему все время приходилось с таким трудом заставлять себя идти по следу. Это интуиция охотника сигнализировала об опасности, вот только ему ума не хватало сообразить об этом раньше. И еще юноша догадывался, что одержимый не знает о том, что он раскрыт, и старается усыпить их бдительность. Вот только для чего ему это нужно, Аксель не понимал. Справиться с двумя усталыми голодными подростками, одна из которых до сих пор не может толком пользоваться рукой, для этого существа не составило бы сложности. Следующие слова одержимого внесли ясность в эту загадку:

– Парень, я вижу у тебя стреломет. Я – бывший стражник, неплохо с ним обращаюсь. Дай его мне. Сейчас за мной явятся бандиты, хоть будет, чем встретить. Не удалось далеко от них оторваться. И где ваш остальной отряд?

Ну точно, тварь просто опасается получить несколько снарядов в упор и хочет себя от этого обезопасить. Аксель в который раз мысленно вознес себе хвалу за то, что не поддался слабости и давно не выкинул тяжелую машинку, в которой не было снарядов. Даже без них она не раз спасала им с Карой жизни. Юноша решил потянуть время. Проигнорировав просьбу, он спросил:

– Сколько их? Насколько они далеко и куда вас ведут? – Отвечать на вопросы одержимого он не стал, потому что прекрасно помнил, что говорила гра Монссон – одержимые отлично чувствуют ложь. Вместо этого он обернулся к Каре, которая до сих пор стояла за спиной, и, сбрасывая с плеча стреломет, громко сказал:

– Наконец-то мы хоть кого-то нашли! – и потом, одними губами, надеясь, что в темноте она разглядит, проартикулировал: – Одержимый!

Судя по расширившимся глазам девушки, она поняла.

Аксель снова повернулся к одержимому и протянул ему стреломет, правой рукой нащупывая за пазухой свой метатель:

– Вот, возьмите. И вот еще снаряды. – Он надеялся, что слова о снарядах не насторожат тварь. Ведь в метателе действительно они были.

– Их не так уж много, пятнадцать человек, – видя, что Аксель купился на представление, одержимый успокоился и подошел поближе, чтобы забрать стреломет. – У вас есть еще оружие? И где остальные спасатели? Втроем мы можем не справиться.

Аксель попытался придумать, как ответить так, чтобы не соврать – одержимый подошел уже почти вплотную, протягивая руку за стрелометом, и Аксель очень не хотел, чтобы он что-то заподозрил в последний момент. Этого не понадобилось. За спиной раздался удар кресалом по ножу, и одержимый на мгновение застыл и сощурился от вспышки. Такие существа, как он, гораздо выносливее людей, и уж конечно, такой реакции, как была у звездорылов, ждать не приходилось, но все равно существо на секунду потеряло ориентацию – этого как раз хватило, чтобы Аксель достал метатель, который он сжимал в руке, пряча за отворотом куртки, и выстрелил твари прямо в голову. Одержимый отлетел на пару метров и свалился без движения, и юноша сразу сел на один из камней – от облегчения у него задрожали ноги. Он только теперь почувствовал, что вся его одежда насквозь мокрая – за короткое время общения с одержимым он успел так сильно вспотеть, будто час парился в орочьей бане, а не стоял в холодной пещере.

– Я даже не успела толком испугаться, – призналась Кара, рассматривая тело. – Ловко ты сориентировался.

– Ты тоже отлично придумала с огнивом, – вернул похвалу юноша. – Кажется, он готов был что-то заподозрить.

– Надо бы его осмотреть, – сказала девушка, поднимаясь. Она подошла поближе к трупу и, наклоняясь над ним, добавила: – Я сама скоро в чудовище превращусь – мы только что убили одержимого, а я думаю только о том, чтобы найти у него какую-нибудь еду.

В следующее мгновение одержимый вскочил, отшвырнув девушку с такой силой, что она ударилась о стену пещеры и сползла по ней, а казавшаяся до того мертвой тварь взвилась в воздух, готовая одним прыжком покрыть расстояние, отделявшее ее от Акселя.

Охотник почти успел среагировать. Он все еще держал в руках метатель, и ему достаточно было только чуть повернуть его. Вот только прицелиться у него уже не получилось. Аксель успел дважды нажать на спусковой крючок, обе выпущенные стрелки попали в одержимого… В живот и в ногу. А потом одержимый приземлился и резким ударом руки отправил метатель в короткий полет. Аксель услышал хруст и только через мгновение почувствовал резкую боль – рука была сломана. А одержимый, упавший на камни – подвела перебитая в колене нога, уже поднимался. Аксель, не обращая внимания на боль в руке, попытался вскочить, надеясь, что повреждения тела поубавили прыти одержимому, но тот легко дотянулся до юноши, ударив его раскрытой ладонью по голове так сильно, что Аксель на секунду потерял сознание. Когда в глазах прояснилось, он обнаружил себя лежащим на камнях и одержимого, стоящего над ним. Выглядело существо страшно – сломанное колено сгибалось в противоположную сторону, из открытой раны на животе свисали разорванные внутренности, половина черепа отсутствовала. До сих пор Акселю не приходилось слышать, чтобы одержимый продолжал жить после того, как у него был поврежден мозг. Существо, разглядывающее Акселя, наглядно демонстрировало, что из любых правил бывают исключения. Оно наклонилось над юношей, орошая его кровью из разбитого черепа. Единственный оставшийся глаз лихорадочно блестел, будто у наркомана. Существо мечтательно улыбалось.

– Что же ты не сказал мне, что ты чуешь таких, как я? – укоризненно поинтересовалась тварь. Пока он говорил, изо рта у него выплескивались сгустки крови, падая прямо на лицо юноши. – Ты ведь чуть не испортил мне перерождение! Знаешь, как трудно будет залечить такие раны? Мне нужно было всего несколько разумных, чтобы избавиться от этого недоразумения, которое приносит столько неудобств, но так необходимо таким, как я, на определенном этапе развития. Возможно, мне хватило бы вас двоих! А теперь сколько-то сил потребуется, чтобы эта плоть прожила еще немного! Ты мне в этом поможешь.

Одержимый выпрямился и переступил… наступив на руку Акселю. На сломанную руку. Юноша заорал от боли и приготовился потерять сознание, но как только в глазах начало темнеть, одержимый тут же прекратил пытку.

– Не вздумай потерять сознание! – строгим голосом велел одержимый. В сохранившемся глазу плескалось наслаждение, улыбка стала еще счастливее. – Ты ведь не только меня чуть не подвел! Ты подвел кучу своих сородичей, разумных, которые так старались, приводя мне жертвы! Почти тысяча жертв! Ты и их тоже подвел, ведь если бы у тебя получилось, их смерть была бы напрасной. Только тех, кто жил в этом нагромождении камня, в котором вы, люди, так любите строить свои города, твоих соседей, почти десять дюжин! И получилось бы, что все они умерли напрасно! – С этими словами он опустился перед Акселем на колени, издав ужасный хруст тем из них, которое было прострелено, и достал из-за голенища короткий кривой нож с узким лезвием, который использовали кожевники для очистки кожи от наслоений жира.

Акселю не было стыдно. Даже после того, как боль немного отступила и он смог понимать слова мучителя, как-то не возникло у него раскаяния в своем поступке. Он стал шарить здоровой рукой по камням, пытаясь нащупать хоть какой-нибудь поувесистее мелкой гальки, но одержимый это заметил:

– Не смей отвлекаться, когда я с тобой разговариваю! И прекрати молчать! – велел он, одновременно всаживая свой нож в ладонь юноши. Аксель снова заорал, а потом еще сильнее – когда нож был выдернут.

– Из-за тебя я могу лишиться твоей подружки! Мне пришлось быть неосторожным, и она, возможно, не дождется моего внимания! Разве так делают! А если сюда не вовремя остальные ваши друзья заявятся? Кстати, где они? Отвечай!

Аксель не собирался ничего отвечать, но тут он краем глаза заметил шевеление там, где до сих пор неподвижно лежала Кара.

– Нет! – заорал он, надеясь заглушить шуршание, издаваемое девушкой. – Нет никаких друзей, мы тут одни! Я и сам тебя уничтожу, мразь! Я тебя сожру, тварь, я так голоден, что мне даже такая падаль сойдет! – Аксель сам понимал, что несет ахинею, но продолжал говорить, стараясь сосредоточить все внимание одержимого на себе.

– Эй-эй, – слегка обеспокоился палач, – ты что, собрался с ума сойти? Ты не вздумай, мне нужны чистые эмоции! – и он влепил Акселю пощечину, стараясь прекратить истерику. Аксель на секунду замолчал, и тогда одержимый, торопясь, прочертил острием ножа линию на лбу юноши и, подцепив кожу, потянул ее вверх, сдирая скальп. Аксель услышал треск разрываемой кожи и снова заорал. Одержимый тут же остановился.

– Эх, жалко, соли нет, – посетовал он. – Ну ничего, обойдемся и так.

Аксель дождался, когда у него снова прояснится в глазах, и нашел глазами Кару, которая была уже совсем близко. Это было ошибкой – одержимый заметил направление взгляда.

– Куда это ты смотришь? – поинтересовался он и стал поворачиваться, чтобы посмотреть. «Сейчас увидит!» – с ужасом подумал юноша. Он сжал пальцы проткнутой левой руки, надеясь собрать хотя бы несколько камешков – результата не почувствовал, он вообще не чувствовал руки, и, приподнявшись, дотянулся ею до головы мучителя, засунув кулак прямо в рану. Туда, где виднелись серые ошметки мозга.

Сильного удара из такого положения нанести не удалось, но одержимый не ожидал такого, а может, Акселю удалось задеть что-то важное – одержимый, вместо того чтобы вскочить, упал, обрушившись всем весом на правую, сломанную руку Акселя. Резкая вспышка боли, и юноша наконец потерял сознание.

* * *

После того, как ее отшвырнул одержимый, Кара очнулась достаточно быстро. Она не ожидала удара, но успела сгруппироваться и, влетев в стену, смогла сохранить голову от удара о камень. Если бы не больное плечо, которому снова досталось, она и вовсе смогла бы не потерять сознания, но удар пришелся на недавний ушиб, который и без того не успел толком зажить, и никакое умение падать тут помочь не могло. Придя в себя, девушка тут же встала, сдержав стон. Ей показалось, что проделано это достаточно ловко, хотя на самом деле ее шатало, и она еле двигалась. Аксель в нескольких шагах зашелся криком, а после того, как одержимый что-то спросил, начал истерично нести какую-то ахинею. Бывшая воровка поняла, что пролежала в отключке дольше, чем ей показалось – иначе почему Аксель успел впасть в истерику? Нужно было торопиться. Девушка шагнула вперед и чуть не споткнулась о крупный булыжник, попавшийся под ноги. Булыжник оказался очень кстати. Поднатужившись, она оторвала его от земли, не обращая внимания на боль в разбитом дважды плече, а потом выдохнув, высоко подняла его над головой. Движение совпало с не ко времени замолчавшим Акселем, который до того так громко орал, что можно было не опасаться привлечь внимание одержимого. Сердце Кары замерло, она поняла, что не успевает. Одержимый начал поворачивать к ней лицо, одновременно вскакивая, и почти успел, когда Аксель вдруг рывком поднялся и ударил его по голове, попав прямо в открытую рану, сбивая твари прыжок и валя ее на пол, почти на себя. Снова подняться одержимый не успел. Кара опустила камень прямо на остатки лица твари, размазав и лицо, и мозги. Удар был так силен, что девушке показалось, будто вся пещера содрогнулась – а может, ей просто с трудом удалось удержаться на ногах.

– Надеюсь, теперь-то ты сдохнешь, – прохрипела она шепотом. И с ужасом заметила, что тело продолжает двигаться. Правая рука сжимала нож, тело дергалось из стороны в сторону, прокатившись по неподвижному Акселю, скребя руками и ногами по земле – и, кажется, несколько раз задев ножом юношу. Кара со всей возможной скоростью проковыляла к тому месту, где выронила стреломет. Подхватив оружие, она взяла его за ствол и стала раз за разом бить по продолжавшему шевелиться телу, стараясь ломать кости и разбивать суставы. И даже когда одержимый перестал шевелиться, она не успокоилась. Распотрошив свою сумку, она достала нож и стала методично кромсать тело, отделяя руки и ноги и отбрасывая их от туловища подальше. Только после того, как все четыре конечности были отрезаны и отброшены, она решилась посмотреть, как там Аксель.

На первый взгляд Аксель был очень плох. Он был весь покрыт кровью, будто его в ней выкупали, дыхания слышно не было и сердце не прослушивалось. Но вместо того, чтобы замереть в отчаянии, Кара заставила себя разозлиться. На Акселя, который не додумался несколько раз выстрелить в одержимого просто на всякий случай – а ведь у него были еще снаряды! На короля Пепелища, который завел у себя в свите этакую гадость. На гро Гуттормсена, который отправил их сюда, а сам задерживается с помощью. На себя, за свою глупость и за слабость – если бы она очнулась раньше, Аксель сейчас не был бы в таком печальном состоянии. И потом, с чего бы ему умирать? Только что он вполне успешно копался в мозгах одержимого, и то, что этот одержимый после этого успел несколько раз прокатиться в конвульсиях по раненому, не должно было сильно ухудшить его состояние. А кровью она и сама покрыта чуть меньше, чем полностью – процедура, которой она только что была занята, к чистоте не располагала. Так что первым делом она стащила с себя куртку и рубашку, хлюпающую от крови, сдерживая стон от боли в сломанном – теперь уже точно – плече, и подползла к ручью. Тщательно отмывать рубашку не было времени, она небрежно прополоскала ее от крови и, вернувшись к бессознательному юноше, принялась аккуратно обтирать его мокрой тряпкой.

Выругавшись, она подобрала оброненный одержимым кожевенный нож и аккуратно срезала с Акселя одежду, после чего продолжила свое занятие. Более-менее отмыв юношу от крови, Кара осмотрела его раны. Раны выглядели кошмарно, особенно кусок скальпа на голове, но ничего смертельного девушка не заметила. Кроме раны на голове была сломана правая рука в районе запястья – из нее торчали осколки кости, левая ладонь была проткнута насквозь и из нее до сих пор сочилось кровь. Поперек живота в слабом освещении чернели, наполненные кровью, четыре разреза – последний подарок одержимого, которые он нанес в агонии, уже после того как окончательно лишился головы. К счастью, разрезы оказались не глубокими, был рассечен только верхний слой мышц. По крайней мере внутренностей в разрезах Кара не углядела. А главное, пока она осматривала охотника, она заметила, что грудь его поднимается, хоть и редко. Аксель дышал.

Кара стала очень осторожно возвращать на место срезанный лоскут кожи, тихонько уговаривая Акселя, чтобы он не вздумал очнуться раньше времени. Забинтовав другие раны, она еще раз осмотрела сломанную правую руку. Трогать обломки костей было страшно, но и оставить все так, как есть, она не могла – из раны на камни сочилась кровь и останавливаться не собиралась. Поняв, что ждать дальше бессмысленно и опасно, она одной рукой потянула Акселя за ладонь, а другой оттянула кожу, стараясь закрыть ею осколок кости и хотя бы примерно совместить обломки. Аксель застонал, даже не приходя в сознание, но она все-таки проделала операцию, после чего забинтовала перелом разрезанной на лоскуты рубашкой Акселя, прибинтовав вместо лангета свой нож. Вытащив из ручья несколько камней, она обложила ими руку юноши – камни были холодными, и она надеялась, что это чем-нибудь поможет. После этого она подложила ему под голову рюкзак и занялась наконец, собой – смыла кровь и, кое-как обмотав плечо мокрой тряпкой, притянула травмированную руку к торсу. Закончив процедуры, девушка расчистила место рядом с Акселем и застелила его остатками своей и его курток, перетащила на них Акселя, стараясь не тревожить его раны, отпихнула подальше куски тела одержимого и, обняв юношу, легла рядом. Так, слушая его дыхание, она и провалилась в забытье – назвать это состояние сном было бы преувеличением.

Кара не могла определить даже примерно, сколько пробыла в таком состоянии, но как только Аксель зашевелился, она пришла в себя.

– Ты жива? – спросил юноша, как только увидел над собой лицо девушки.

– Нет, я померла, а ты видишь мой призрак! Что за дурацкие вопросы?! – спросила девушка, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Глаза Акселя из-под повязки горячечно блестели, она приложила руку к его щеке и почувствовала жар. – Пить хочешь?

– Не отказался бы. Только скажи сначала, чем все закончилось? Где… это?

– Самый большой кусок в пяти шагах от тебя. Остальное я в ручей побросала. Сейчас немного приду в себя и тот кусок тоже стащу.

– Ты что, его расчленила? – вяло удивился Аксель.

– А что было делать? – огрызнулась девушка. – Он даже когда вообще без головы остался, не хотел подыхать. Между прочим, он тебе весь живот располосовал.

– Сильно располосовал? – поинтересовался юноша.

– Не очень. Выживешь. Вот рука твоя мне не нравится. Я запихала кости под кожу, а то они так некрасиво торчали… Но не думаю, что это сильно помогло. Хочешь рыбы?

Аксель скривился:

– Даже думать об этом мерзко. А вот попить бы не отказался.

– Сейчас! – спохватилась девушка и полезла в свой рюкзак за флягой. Напоив Акселя, она заставила его съесть еще одну рыбешку, несмотря на все его сопротивление.

– Я, конечно, не доктор, но мне кажется, тебе сейчас нужны силы. Ешь, не капризничай.

– Ты сама-то как? – спросил Аксель, с трудом проглотив угощение.

– Рука, похоже, совсем сломалось, а так ничего. Лучше, чем ты.

Кара смочила Акселю лицо водой из фляги и уселась рядом.

– Как думаешь, далеко выход? – спросила она.

– Не знаю. А ты хочешь его поискать?

– Ну да. Тут вообще-то довольно скучно, – саркастически добавила она. – То есть я бы с удовольствием полежала еще и даже, наверное, поспала бы, несмотря на то, что плечо болит зверски, но выбраться под солнце было бы неплохо. Не думаю, что в твоем состоянии долгое лежание на холодных камнях без еды принесет много пользы. Лучше бы, конечно, вернуться в Пенгверн, но с этим, как ты понимаешь, проблемы.

– Да уж, – согласился Аксель. – Думаю, ты можешь оставить меня здесь на некоторое время. Ничего со мной не случится. Только оставь огниво, на случай, если здесь водятся такие же зверушки, каких мы встретили раньше. Не хотелось бы, чтобы они принялись меня жрать. Хотя помазаться этим их ядом было бы в самый раз. Очень уж рука болит.

Кара помолчала немного и решилась:

– Ладно. Я оставлю тебе воду – вот, смотри, я даже не закручиваю крышку. Аккуратнее, не опрокинь фляжку. Сможешь сам попить? Я понимаю, левая рука у тебя тоже болит.

Аксель попробовал, и у него получилось, хотя по тому, как он стиснул зубы, и по каплям пота, обильно проступившим на лбу, девушка поняла, что движение вызвало сильную боль.

– Да, неприятно, – признала она. – Но ничего не поделаешь, придется потерпеть. Я постараюсь вернуться до того, как ты захочешь пить. И вот еще рыбешка. Просто на всякий случай, мало ли что может случиться. Этот живопыр, которым тебя резали, я заберу. Жалко, стреломет я окончательно сломала. Ты не знаешь, где твой метатель?

– Понятия не имею, – признался Аксель. – Наверное, где-то в ручье.

Кара еще немного помолчала.

– В общем, я посижу с тобой, пока ты не уснешь, и пойду. Постараюсь вернуться до того, как проснешься.

– Спасибо. А то мне страшновато одному оставаться, – признался юноша. – И я, кажется, уже засыпаю. И еще… Прости меня, ладно? Я должен был давно догадаться, что здесь одержимый.

– Ты ведь просишь прощения не потому, что прощаешься? – уточнила девушка.

– Нет, ты что, – усмехнулся Аксель. – Тоже… на всякий случай. Мало ли.

– Тогда и не надейся. Одним «прости меня» ты не отделаешься. Во-первых, когда мы выберемся, я тебе все лицо разобью. А потом еще ты меня отведешь в самый дорогой кабак и там накормишь. И дорогого вина еще закажешь. Прямо с разбитой рожей.

– Договорились, – улыбнулся Аксель.

Он действительно совсем скоро уснул, и девушка, сдерживая стон, встала и поплелась по течению ручья. Его русло петляло, как и сама пещера, и, приближаясь к очередному повороту, девушка каждый раз надеялась увидеть отблески света. В результате она зашла гораздо дальше, чем рассчитывала вначале, и понимала, что вряд ли успеет вернуться к тому моменту, как проснется Аксель. Девушка понимала, что следует вернуться, чтобы позаботиться об охотнике, но уйти сейчас было выше ее сил – казалось, стоит пройти еще немного, и она увидит выход, и если развернется сейчас, долгожданная свобода отложится еще на неопределенное время. Бывшая воровка уже не смотрела под ноги и по сторонам в поисках ловушек – на это тоже не оставалось терпения. В результате скорость передвижения только выросла, даже несмотря на то, что сил не было, максимум, что она могла выжать из себя – это быстрый шаг. Вот сейчас, она увидит свет, и можно будет возвращаться. Казалось, стоит только увидеть выход, многодневный голод и усталость перестанут что-то значить, она вернется за охотником и без труда дотащит его… И, конечно, она не сразу заметила, что уровень воды стал постепенно подниматься – только когда вода стала хлюпать в ботинках, она остановилась, чтобы осмотреться. Пол пещеры был целиком покрыт водой. Кара вспомнила, как пещера содрогнулась тогда, несколько часов назад, и в голове у нее забрезжила неприятная догадка. Девушка продолжила идти – теперь для того, чтобы убедиться наверняка – в том, что впереди выход, она начала сомневаться.

Уровень воды продолжал медленно подниматься – сначала Кара брела по щиколотку в воде, потом она поднялась до колена, а когда Кара дошла до завала, ей уже приходилось по пояс брести в воде. Дальше дороги не было – пещера была перекрыта неровным нагромождением камней. И обвал произошел совсем недавно – иначе вода уже заполнила бы пещеру доверху. Девушка пробралась к груде камней и даже смогла взобраться к потолку пещеры, надеясь, что там остался проход – бесполезно. Никакого намека. И судя по тому, что усилившееся за последние часы давление воды не размыло пробку, она простирается достаточно далеко в глубь пещеры, чтобы сдерживать напор воды. Те, кто оставил здесь одержимого, как-то узнали, что он мертв, и в тот же миг обрушили потолок пещеры, окончательно отрезая дорогу преследователям. Если бы не Аксель, который лежал где-то далеко позади один, беспомощный, Кара осталась бы на месте, предпочитая утонуть побыстрее.

* * *

Услышав шаги возвращающейся Кары, Аксель испытал невероятное облегчение. Он и сам не мог бы сказать, чего в этом чувстве было больше – радости от того, что его не оставили в одиночестве, или от того, что с девушкой не случилось какой-то неприятности. С тех пор, как он проснулся, прошло несколько часов. Его по-прежнему беспокоил жар и мучила жажда – он ухитрился разлить фляжку, оставленную ему девушкой, и воды там осталось всего несколько глотков, которые он давно выпил, а попытка добраться до воды, журчащей всего в нескольких шагах, принесла такую боль в потревоженной движением сломанной руке, что юноша предпочел пока терпеть жажду. И вот теперь Кара возвращалась. Узнать ее шаги не составило труда – короткие, редкие, с характерным шарканьем, в последние дни девушка стала двигаться так, будто уже давно перевалила семидесятилетний юбилей. Аксель и сам шел так же, пока еще мог передвигаться.