Читать книгу "Охотник"

Следующие несколько часов пути прошли относительно спокойно, пока их снова не догнала уже знакомая стая звездорылов. Кара, дождавшись, пока они подкрадутся поближе, вновь ударила огнивом, высекая искры, и крысы снова разбежались.

– По-моему, в этот раз они появились быстрее, – озабоченно отметила девушка.

– Я тоже заметил. Наверное, через несколько дней эта уловка почти перестанет работать. Заметила, что после вспышки они на некоторое время теряют ориентацию? Можно будет в следующий раз попробовать убить несколько штук. Заодно проверим, можно ли их есть…

Кара содрогнулась, услышав последние слова. Не то, чтобы она отличалась сильной брезгливостью, жители городского дна не могут себе такого позволить, однако перспектива питаться сырым мясом неизвестных тварей, возможно ядовитых, не вызывала энтузиазма.

Проверить идею Акселя пришлось совсем скоро – в этот раз твари вернулись всего через пару часов. Друзья ждали нападения, но были неприятно удивлены тому, насколько быстро животные привыкают к вспышкам. Оба подумали, что отпугивать крыс надолго таким способом в любом случае скоро станет невозможно. Кара ударила огнивом, а Аксель, который заранее зажмурился, чтобы не потерять ни мгновения после вспышки, тут же подскочил к завизжавшим и растерявшимся звездорылом, с размаху опуская приклад на визжащих тварей. Их оказалось не слишком много – юноша насчитал всего дюжину, и на каждого хватало всего одного удара, после которого существо затихало и переставало шевелиться. Но Аксель все равно опасался не успеть – всего несколько секунд потребовалось ослепленным животным, чтобы начать приходить в себя. Аксель торопился и, уже замахиваясь на последнего звездорыла, поскользнулся на мокром камне и рухнул на спину. Прежде чем упасть, юноша успел смахнуть последнюю тварь в воду и приготовился к жесткому столкновению затылка с одним из булыжников. Однако ожидаемой вспышки боли не последовало; вместо этого затылок впечатался во что-то мягкое и теплое.

Чтобы сообразить, как ему повезло, много времени не понадобилось. Аксель с облегчением перевернулся и начал подниматься, потирая отбитую лопатку, а потом замер и посмотрел на трупик звездорыла. «И чего в них уж такого неприятного? – подумал он неожиданно. – Вполне симпатичные животные, даже жалко, что я их столько поубивал!»

Радость от победы плавно перетекла в эйфорию, и юноша, смеясь, огляделся по сторонам. На душе стало легко и весело. Пещера больше не казалась мрачной и темной, вернее, темнота заиграла тысячью оттенков и полутонов, перетекающих друг в друга, наблюдать за ними было ужасно увлекательно. Зрение сильно обострилось, зато звуки отошли на второй план, доносились как сквозь вату – смотреть на обеспокоенное лицо Кары, задающей какой-то вопрос, было забавно, да и вообще все окружающее казалось забавным и смешным. Аксель заметил, что лицо у девушки тоже переливается множеством оттенков, среди которых были все цвета радуги, и ему стало любопытно, распространяется ли этот странный эффект на него самого. Он поднес руку к лицу и обнаружил, что так и не выпустил из рук стреломет – движение было быстрым, и вовремя остановиться юноша не успел, в результате ткнув себя в лицо стволом и, кажется, разбив губы в кровь. Этот факт не вызвал огорчения, наоборот, ужасно рассмешил. Аксель уронил оружие и принялся рассматривать свою руку, которая так же переливалась множеством оттенков. Вот на нее капнула капелька крови с лица – цвет ее был насыщенно красный, и она светилась в темноте, рассыпая вокруг мельчайшие капельки, которые вопреки законам тяготения разлетались вокруг отскакивая от стен и скользя по волнам реки. Аксель не удержал восторга и воскликнул:

– Посмотри, какая красота! – он широким жестом обвел окружающее. – Эти милые зверюшки просто хотели показать нам эту красоту, а мы-то, глупые, убегали! Еще и раздавили их! Такая досада! – Вопреки своим словам Аксель расхохотался. Кара что-то отвечала, но юноша не мог сложить слова в осмысленные предложения, потому что забывал начало фразы еще до того, как девушка доходила до середины. Он услышал, слово «жрать» и догадался, что оно относилось к звездорылам.

– Ну и что! – ответил он. – Можно было бы и покормить их. За такое не жалко. Ну, не будем о грустном! – Аксель попытался все-таки встать, но это оказалось неожиданно сложно. По телу разлилась приятная расслабленность, как после посещения бани, к тому же реальность вокруг перестала быть статичной, стены и пол пещеры двигались друг относительно друга в произвольных направлениях. Аксель несколько секунд с интересом понаблюдал за этими метаморфозами, а потом заметил островок спокойствия во всей этой кутерьме. Вода в реке текла стабильно и в одну сторону, и даже на вид казалась очень уютной и привлекательной. Аксель подумал немного и понял, что было бы неплохо искупаться. Идти куда-то было неохота, но с другой стороны, ужасно хотелось почувствовать себя частью реки – лежать на ее волнах и спокойно смотреть на проносящийся мимо потолок, рассматривая его узоры… Аксель вспомнил покойницу, которую они встретили два дня назад, и остро ей позавидовал. Вот почему у нее было такое спокойное лицо! Она тоже любовалась этими струями течения!

– Кара, пойдем купаться? – предложил Аксель. Он на секунду отвернулся от реки, чтобы взглянуть на девушку, но сообразив, что чуть не забыл о своей цели, поспешно уставился на реку снова. Не дожидаясь ответа от девушки, он попытался раздеться, но справиться с застежками оказалось невозможно, и тогда он побрел к воде как был, не вставая с колен. Добраться до реки ему не удалось. Сначала что-то мешало ползти – он перебирал руками и ногами, преодолевая сопротивление, но кромка воды приближалась слишком медленно, а в какой-то момент все окружающее погасло, будто кто-то выключил свет, и Аксель провалился в темноту, расцвеченную красочными узорами и видениями.

Кара опустила стреломет и, ухватив Акселя за шиворот, оттащила его подальше от берега, уложив возле стены. Ширина относительно ровной тропинки в этом месте едва позволяла пройти, не наступив на юношу, – счастье, что одурманенный ядом, он еле шевелился – иначе ей не удалось бы удержать неожиданно воспылавшего страстью к водным процедурам приятеля. И уж тем более она не успела бы схватить стреломет, чтобы огреть его по голове, когда сообразила, что он от своего намерения отказываться не собирается.

Кара достала из рюкзака бечевку, снятую с первой ловушки, и надежно связала бессознательного Акселя. Ей не хотелось снова бить юношу, если он очнется раньше, чем действие яда прекратится.

– Вот откуда эта дрянь взялась, – бормотала она, пока вязала узлы. – А ночные-то на ушах скакали, искали производителя…

Несколько месяцев назад в Пенгверне появился новый наркотик, действием своим очень похожий на действие яда мелких тварей. По крайней мере, глядя на Акселя девушка вспомнила тот единственный случай, когда ей довелось наблюдать принявшего новомодное зелье. Поведение было очень похоже. «Вот очнется, обязательно спрошу, что он чувствовал. Надо же будет убедиться». Наркотик, всколыхнувший общество ночных, был очень дорог, но знающие разумные платили не торгуясь. Те, кто был достаточно обеспечен, конечно. Такого эффекта ни одно из обычных зелий не давало – эйфория и невероятно красочные видения, без какого-то оттенка кошмара, характерного для видений, вызываемых привычными грибами или отварами трав с гоблинских болот. Наркотик быстро получил статус элитного, и многие влиятельные разумные среди ночных пытались найти производителя, надеясь взять производство в свои руки. Если бы им удалось удешевить производство и распространять новинку более массово, можно было бы озолотиться, и многих эта перспектива заставляла прилагать массу усилий, чтобы найти неизвестного алхимика. Безрезультатно, конечно. Если Кара не ошиблась и производитель на самом деле мелкие подземные твари из сердца Пепелища, неудивительно, что зелье оказалось столь редким.

Убедившись, что Аксель обездвижен надежно, девушка стащила с себя куртку и, использовав ее на манер меха, набрала в нее воды. Тщательно и осторожно отмыв волосы Акселя от остатков наркотической слизи и смыв кровь с лица, она намочила остатками воды тряпку и приложила ее к шишке на макушке юноши, сетуя про себя, что могла бы и ударить аккуратнее – в том состоянии, в котором находился Аксель, ему бы хватило и легкого удара.

Глава 7

Сознание возвращалось к Акселю медленно. В первые минуты он вообще не понимал, кто он и где находится. Первое, что появилось – это довольно сильная головная боль, которая перетекала от правого глаза к левому, затем к затылку, в макушку и снова по кругу. Воспоминания о том, кто он есть, возвращались постепенно, и в конце концов, почему-то показалось, что он находится в знакомой повозке, на которой его везут в Пепелище. Лежать было жестко, в спину упирались камни, и только голове было относительно комфортно – за исключением вспышек боли. Аксель вспомнил, что в прошлый раз чувствовал себя совсем иначе. Через секунду он сообразил, что раз был прошлый раз, значит, сейчас о повозке речь не идет, да и лейтенанта Йелле он прикончил собственноручно. Проявились звуки – журчание воды совсем недалеко и чье-то дыхание рядом. С трудом приоткрыв глаза и пошевелившись, юноша понял, что он по-прежнему находится в пещере и к тому же связан. Приступ ужаса и разочарования был настолько силен, что Аксель застонал, не удержавшись.

– Где болит? – раздался над головой голос Кары. – Голова?

– И тебя поймали… – разочарованно констатировал Аксель. – Как это произошло?

– Никто нас не ловил. Ты что, все еще бредишь?

Аксель явно чего-то не понимал, и это ужасно нервировало.

– Почему тогда я связан?

– А, вот в чем дело, – облегченно выдохнула девушка. – Это я тебя связала. Ты не помнишь, что вытворял?

Аксель напрягся и наконец вспомнил последние минуты перед тем, как потерял сознание. Не потребовалось даже спрашивать, что с ним произошло – сам сообразил.

– Ты извини, но этих тварей я побросала в реку, – подтвердила воровка его предположения. – Я помню, что ты собирался их есть, и, может быть, они действительно съедобны… Но вдруг у них и мясо ядовитое? Скорее всего, конечно, только слизь на щупальцах, но проверять не хотелось бы. Не в нашем положении, да?

Аксель согласился. Тем более, что голода он уже не чувствовал – организм ли привык к отсутствию пищи, или причиной тому было не до конца прекратившееся действие наркотика, но в теле ощущалась удивительная легкость.

– Меня можно уже развязать, – намекнул юноша. – Купаться я больше не хочу. То есть хотелось бы, конечно, но в горячей воде. И вообще, лучше в орочью баню.

Кара поспешно принялась распутывать узлы, а Аксель в это время размышлял вслух:

– Не знаю, сколько мы уже под землей, но, кажется, очень долго. Наверное, четвертый день пошел, правильно? Пускай, в первый день мы шли совсем медленно, вряд ли прошли больше трех километров. Но потом двигались быстрее. На стоянки, даже ночные, останавливались ненадолго, пещера эта направления не меняла. Если я ничего не путаю, мы, должно быть, сейчас глубоко в горах. Знаешь, мне кажется, если есть у этого подземелья выход, то он не в Пенгверне. Ты не помнишь, что там, на севере, за горами?

– Нашел, что спросить, – возмутилась Кара. – Я, в отличие от некоторых, в гимназии не обучалась и географию мне не преподавали. Вроде бы нет ничего на севере. Лес растет на много декад пути, гномы оттуда древесину берут, но немного, потому что доставлять дорого. Вроде магистрат собирался выделить денег на постройку прохода на ту сторону, чтобы удешевить заготовку, даже железную дорогу под горой собирались построить. Денег на это выделили, только посчитали, во сколько обойдется постройка туннеля, да с воздуховодами, чтобы из того туннеля паровозный дым уходил, и решили, что дешевле будет лес у гоблинов с орками покупать. Да и выделенные деньги к тому времени куда-то подевались. Хорошо быть магистратским, ни одному вору в кошмаре не привидится столько украсть – смерть за такие деньги уж очень долгая будет, а им ничего. Исчезли три миллиона золотых, и никто не знает, куда.

Аксель действительно припомнил, что несколько лет назад газеты пестрели восторженными заголовками о грандиозности технического прогресса и торжестве человеческого гения. «Человек пронзает гору» – и еще что-то столь же пафосное. Со временем заголовки становились скромнее, статьи короче, пока не превратились в совсем лаконичную заметку с пояснениями: «Грандиозное начинание, потрясающее воображение – постройка железной дороги сквозь северный хребет – было отложено на неопределенное время, – писал журналист, – строители столкнулись с непредвиденными трудностями еще на стадии проектирования, и, дабы не вводить город в непосильные расходы, магистрат решил заморозить амбициозный проект. Представители администрации сообщили, что от его воплощения не отказались, но для того, чтобы всемерно оценить все риски и выгоды, потребуется еще некоторое время. Однако не будем заранее унывать, дорогие читатели. Может быть, уже наши дети будут путешествовать по железной дороге на запад, чтобы своими глазами увидеть нетронутую природу западных лесов». С последним журналист явно переборщил – не так уж трудно было при желании эту природу лицезреть и без железной дороги. На противоположный от Пенгверна склон выходили несколько гномьих пещер, и Аксель даже помнил рассказы отца, который в молодости, еще до знакомства с матушкой, путешествовал туда по каким-то инженерным делам. Тем более что еще дальше на западе эти леса заканчивались болотами, в которых жили гоблины, а еще дальше был океан, на берегу которого стояли несколько городов, в которых жили преимущественно гоблины, но хватало и других разумных, и откуда некоторые пенгвернские купцы, из самых отчаянных, правда, возили тамошние товары, обходя западный кряж гораздо южнее, морем. Большая часть этих товаров оседала в орочьих степях, но некоторые доходили и до Пенгверна.

Избавившись от веревок, Аксель растер затекшие конечности, и они с Карой продолжили путь. Удивительная легкость, которую ощущал юноша, пока лежал, куда-то исчезла – идти оказалось сложно, ноги дрожали, а голова слегка кружилась. Ученик охотника надеялся, что это последствия удара по голове или следы воздействия наркотика, а не результат длительной голодовки. Кару он спрашивать не стал, чтобы не смущать – девушка умолчала о том, что ей пришлось ударить Акселя, и он, хоть и догадался (трудно не заметить шишку на голове, которая никак не могла появиться в результате падения), тему поднимать не стал. Через несколько минут он привык к слабости и больше не обращал на нее внимания.

Голова у Акселя тоже успела пройти к тому времени, как друзья наткнулись на первое ответвление в тоннеле, достаточно большое, чтобы по нему пройти. Широкая расщелина в стене отходила от основного тоннеля под прямым углом – в нее можно было войти, не нагибаясь и не поворачиваясь боком.

– Как считаешь, мы должны ее проверить? – неуверенно спросила Кара. Аксель заметил, что последнее время она идет уже не так бодро, обострившийся слух подсказал, что дыхание у девушки участилось, а в те минуты, когда она шла впереди и Аксель наблюдал за ней, он видел, что она сильнее, чем раньше, бережет ушибленную руку. Она восприняла возможность остановиться ненадолго, чтобы решить, продолжать ли движение по основному туннелю с облегчением, и теперь стояла, облокотившись на стену. «Нужно забрать у нее хотя бы рюкзак», – решил юноша.

– Не знаю, – ответил он. – Здесь вполне можно пройти большой группой, если двигаться по одному. Сомневаюсь, конечно, что выход – там, – он кивнул головой в сторону проема. – Но проверить надо.

В том, что выхода там нет, Аксель был практически уверен. Не выглядело это ответвление хоть сколько-нибудь перспективным. Но идти дальше, не убедившись наверняка, было невыносимо, русло подземной реки, казалось, будет тянуться бесконечно, хотелось хоть как-то сменить обстановку. Хотя бы сменить один туннель на другой. Воздух в ответвлении даже казался свежее, и, хотя юноша был уверен в том, что это ложное впечатление, перебороть себя он не мог. Последние часы ему казалось, что они все дальше уходят от выхода на поверхность и впереди их ждет только смерть – от голода, усталости или от того, что попадут на зуб кому-нибудь более удачливому, чем незабвенные звездорылы. Ему в голову даже пришла на секунду мысль, что такая смерть, которая ждала их, если бы стая тварей добилась своего, была бы легкой и приятной. Одурманенные наркотической слюной, они даже не заметили бы, как их пожирают. В следующее мгновение мысль была с негодованием отброшена, но Аксель знал, что еще через пару дней он уже не сможет проявить такой же силы духа. Жалко было не столько себя, сколько Кару, от которой за последние дни осталась всего половина, а темные круги под глазами девушки можно было разглядеть даже при почти полном отсутствии освещения. Отказаться при таких условиях даже от призрачной надежды найти выход, было невозможно. Аксель помнил о цели их путешествия, но, если бы сейчас у него появилась возможность выбраться из подземелья, он бы наплевал на чувство долга, на жалость к жертвам и ненависть к похитителям и отправился наружу. Просто чтобы увидеть дневной свет.

– Давай посидим немного, нужно забрать у тебя все из рюкзака. Заодно отдохнем.

– С чего это ты собрался меня разгружать, – возмутилась девушка. – Я ничуть не слабее тебя. – Она хотела продемонстрировать интонацией свое возмущение, но сил не хватило, голос прозвучал равнодушно и даже вяло.

– Не слабее, – согласился юноша. – Но у тебя болит рука, а проход достаточно узкий. Рюкзак будет его задевать и травмировать плечо. Если ты не сможешь идти от боли, хуже будет нам обоим. Достаточно и того, что я сам пролежал неизвестно сколько, наблюдая красочные видения и развлекаясь постижением всех тайн мироздания.

Аксель сказал, а сам подумал, что если в начале путешествия девушка действительно могла дать ему фору, то теперь это не так. Она слабеет гораздо быстрее. Вероятно, тут сказывается не только травма руки, но и то, что воровка была слишком худой, и не могла также долго держаться на внутренних резервах организма.

Юноша нарочито медленно переложил вещи из рюкзака Кары к себе, а потом сложил и сам рюкзак. Откровенно говоря, большой нужды в том не было – содержимое обоих мешков легко уместилось в одном, и он все равно остался полупустым. Несколько пустых магазинов для стреломета, которые предполагалось перезаряжать стрелками, подобранными после выстрела, две фляги с водой и моток веревки – все совместное имущество. Аксель хотел выбросить магазины, которые все равно было нечем заряжать, чтобы еще немного облегчить ношу, но, посомневавшись, не стал этого делать. Просто на тот невероятный случай, если им вдруг встретится россыпь оставленных кем-то снарядов.

Ученик охотника делал все нарочито медленно, чтобы дать напарнице лишнюю минуту отдыха. Уложив вещи, он помог девушке встать и первым шагнул в расщелину. Идти здесь было тяжелее – под ногами попадались крупные валуны с острыми гранями, приходилось внимательно следить, чтобы не оступиться и не переломать ноги, и уже через несколько десятков метров стало ясно, что тех, за кем они шли, здесь не было. Пятен копоти, которые отмечали путь жителей Пепелища, больше не встречалось. Но напарники и не думали прекращать движение – дело в том, что пещера все явственнее уходила вверх. А, главное, Аксель понял, что там, возле входа, ему не показалось – воздух действительно был намного свежее. Ни Аксель, ни Кара никак не комментировали это открытие, отчасти боясь разочароваться, а отчасти из глупых суеверий, но помимо воли шли все быстрее, не обращая внимания на чаще попадающиеся камни. Увидев далеко впереди пятно света, Аксель не удержался, и побежал, перескакивая с одного камня на другой и отвлекаясь только на то, чтобы поддержать спешащую за ним Кару. От радости сердце стучало так сильно, что, казалось, разорвется.

И тем более жестоким оказалось разочарование. Аксель стоял в тупике, запрокинув голову. Там, высоко вверху, наверное, в сотне метров над ними, был виден крохотный клочок яркого голубого неба. Аксель готов был свалиться и пролежать весь остаток жизни, глядя на столь желанный и столь недоступный выход, и, возможно, он уступил бы этой слабости, если бы не Кара. Скользнув рассеянным взглядом по лицу девушки, юноша увидел, как по ее щекам текут слезы. Она смотрела на пятачок неба так же, как только что Аксель, молча и неподвижно, и только плечи ее вздрагивали от всхлипов. И вместо того, чтобы улечься на камни и умереть, как собирался, Аксель обнял девушку. Кара, уткнувшись ему в плечо, горько разрыдалась, и он стал вполголоса твердить, что все будет хорошо, что они непременно выберутся и еще посмеются, вспоминая сегодняшний день, что им и не нужен был этот выход – ведь они ищут бандитов и их пленников, которых здесь точно не было. Аксель не был уверен, что ему удалось убедить подругу, но она успокоилась и только молча всхлипывала, продолжая прятать лицо на груди юноши. Да и сам он почувствовал, что в состоянии вернуться в главный тоннель и двигаться дальше.

Возвращение к реке заняло в три раза больше времени, чем дорога в противоположную сторону. И когда молодые люди вновь услышали журчание реки, оба были хладнокровны и спокойны, и между собой почти не говорили. Аксель боялся, что, стоит заговорить, тема разговора обязательно коснется неудавшейся попытки найти выход, и тогда это самое хладнокровие разлетится вдребезги. Кара чувствовала то же самое, поэтому шли в молчании. На возможную истерику сил ни у кого не было. Акселю все сильнее хотелось вернуться назад. Юноше стало казаться, что не так уж страшны живоглоты, которые, может быть, уже и не караулят вход. Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как они спустились под землю? Да, звероящеры – терпеливые охотники, но когда-то же им захочется жрать? Вокруг ведь есть гораздо более доступная добыча – хотя и не столь аппетитная, как люди. Должно же желание зверей утолить голод перевесить наконец желание полакомиться деликатесной человечиной? Аксель, например, с удовольствием сжевал бы сейчас даже черствую корку хлеба… При мысли о ней рот наполнился слюной, и юноша поспешно принялся думать о чем-то не связанном с едой. О пленниках. Тех, кого сейчас ведут на убой – в этом уже не было сомнений, судя по двум найденным телам. И они где-то там, в противоположной стороне, может быть, совсем недалеко… Выйдя в основной тоннель, Аксель без обсуждений повернул налево, привычно разглядывая камни под ногами, выискивая ловушки и следы прошедших недавно разумных. Остановились на привал друзья только через два десятка километров – дорога выдалась спокойной, им не встретились ни ловушки, ни подземные звери, ни страшные находки в виде человеческих тел.

А проснувшись, друзья обнаружили, что ночевали почти на самом пороге большой пещеры с почти идеально круглым озером в центре. Воды озера слегка фосфоресцировали в темноте и представляли собой удивительно красивое зрелище, на которое, впрочем, ни Аксель, ни Кара не обратили особого внимания. Прежде всего, потому что их интересовали вещи приземленные и утилитарные. Глазастая Кара первой разглядела смутные быстрые тени в толще слабо светящейся воды. В озере водилась рыба. Рыбешки были совсем небольшие, еще несколько дней назад Аксель и не подумал бы рассматривать их в качестве возможной добычи, но сейчас, глядя на небольшие стайки из трех-четырех мальков в каждой, он думал только о том, как они будут их ловить. Ни о каком сидении с удочкой речи, конечно, не было. Чтобы соорудить такую снасть, нужно не только изготовить крючок и леску, но, главное, найти наживку – совершенно безнадежная задача в условиях многодневного голодания. Будь у них черви, они бы их уже сами съели.

– Давай попробуем связать рукава и воротник рубашки. Получится что-то вроде мешка. Заберемся в воду, я отплыву подальше и попробую загнать кого-нибудь в твою сторону. А ты будешь ловить, – план у Акселя сформировался почти мгновенно, и он сразу принялся стаскивать с себя рубашку.

Вода в озере была ничуть не теплее, чем в реке, и, хотя Аксель был к этому готов, стоило ему коснуться воды, как по телу побежали мурашки. Окунувшись полностью, юноша с трудом подавил крик – вода обожгла холодом, сердце сделало ощутимый перерыв в работе, замерев на несколько секунд. Стараясь согреться, Аксель поплыл к центру озера, внимательно глядя по сторонам. Он хотел выбрать место с наибольшим скоплением рыбешек.

Рыбакам повезло – обитатели озера ни разу за сотни поколений не сталкивались с рыбной ловлей, да и природных врагов у них не было. Рыба была непуганая и потому даже не думала убираться подальше от неожиданной угрозы. Многие мальки наоборот, подплывали поближе к возмутителям спокойствия, в надежде чем-нибудь полакомиться. Но, несмотря на это, поймать хоть кого-нибудь удалось далеко не с первого раза. Как бы наивна ни была рыба, она не горела желанием попадаться в импровизированную сеть. Время шло, а добычи все не было. Кара давно уже избавилась от мокрой рубашки – мало того, что в ней, казалось, было еще холоднее, чем без нее, так она еще и сковывала движения. Непристойный вид ее больше не смущал – Аксель не видел ничего, кроме такой близкой и недоступной рыбы, прелести напарницы его не интересовали абсолютно. «Да и не будь он так голоден, сомнительно, что моя синяя от холода, покрытая мурашками и с просвечивающими ребрами тушка могла бы его заинтересовать», – успокоила себя девушка перед тем, как окончательно расстаться с остатками приличий. Да и сам Аксель выглядел не лучше. Даже в темноте было видно, что его губы сравнялись по цвету с лицом, приняв такой же благородный, голубоватый оттенок. Упрямые мальки упорно отказывались попадаться в ловушку. Каре казалось, что виной тому ее неуклюжесть – от резких движений больная рука вспыхивала болью, даже несмотря на обезболивающее действие ледяной воды. Тогда они попробовали поменяться ролями – хотя плыть девушка тоже не могла, зайдя в воду по шею, ей удавалось согнать некоторое количество рыбы в сторону Акселя. Добычи это не принесло. Горе-рыбаки пробовали поменять тактику. Аксель нашел место, где брала свое начало река, и с помощью камней растянул рубашку поперек течения – безрезультатно, рыбу совершенно не интересовала эта часть озера. В реку она не заплывала, будто зная, что, попав туда, можно закончить жизнь, будучи сваренной в кипящем пару. Заметив, что рыба интересуется плеском воды, Аксель предложил Каре набрать камней и бросать камни в то место, куда он заранее нырнет и затаится, растянув рубашку. Результата опять-таки не было, если не считать таковым внушительную шишку на затылке юноши от особенно крупного булыжника.

В бесплодных попытках прошло несколько часов, но друзья не отчаивались. Еще перед самым началом безумной рыбалки Аксель решил, что либо он наконец поест, либо так и утонет, пытаясь эту еду поймать, но прекращать попытки не станет ни в коем случае. По-видимому, Кара тоже была настроена решительно – даже в те минуты, когда друзья сидели на берегу, чтобы немного согреться и подсохнуть, она изо всех сил пыталась придумать какую-нибудь новую тактику лова. Одна из них наконец сработала, хоть и потребовала гораздо более длительной подготовки, чем все, что они придумывали раньше. Сначала Акселю пришлось натаскать крупных камней со дна озера, чтобы построить две стенки на мелководье. На берегу подходящих булыжников почти не было, а мелкие камешки подходили только для того, чтобы закладывать промежутки между крупными камнями – с этим вполне справилась Кара. Разложив на дне получившейся заводи многострадальную рубашку, и придавив ее галькой, чтобы не всплывала, Аксель долго сидел на берегу и растирался, стараясь хоть немного согреться. Постройка стен заняла больше времени, чем любая из попыток лова, и юноша замерз так сильно, что не чувствовал ни рук ни ног.

Потом пришло время воплощать столь долго подготавливаемую задумку. Аксель снова забрался в воду и погнал в сторону берега выбранный косяк будущей добычи, широко разведя в стороны руки с зажатой в них рубашкой Кары. До запруды доплыли всего три рыбешки, и еще одна выскользнула до того, как Кара успела вытащить утопленную рубашку Акселя из воды. Радости рыбаков не было предела, но пришлось повторить охоту еще восемь раз, прежде чем на берегу набралась дюжина рыбин, самая большая из которых была в длину чуть меньше ладони. Только тогда друзья наконец выбрались из воды и, натянув на себя сухие штаны и куртки, приступили к трапезе. Рыбу съели сырой, с чешуей и не разделывая, благо костей в ней не было, только хрящи, которые легко разжевывались и не царапали горло. Даже несмотря на многодневный голод, трапеза не показалась роскошной, сырую рыбу есть было неприятно, однако тяжесть в отвыкших от еды желудках стоила и многочасовых мучений, и отвращения при поедании добычи.

На достигнутом не остановились. Казалось, в венах бурлит энергия, и, хотя ощущение было ложным – Кару все еще немного пошатывало, да и Аксель на ногах держался с некоторым трудом, рыбалка была продолжена. Рыба вскоре сообразила, что возмутители спокойствия несут реальную опасность, и почти перестала попадаться в ловушку, но до тех пор они успели запасти почти две дюжины рыбешек – настоящее богатство. Хотелось съесть все добытое не откладывая, прямо на месте, но и Аксель и Кара знали об опасности переедания после долгой голодовки. Первый – из приключенческой литературы, прочитанной в детстве, вторая из собственного печального опыта. Так что рыба была разложена по рюкзакам, а вместо добавки пришлось хорошенько напиться из того же озера. Несмотря на всю усталость, от отдыха решили отказаться – после многочасового купания в холодной воде холод пробирал до костей, и единственным способом согреться было движение. Теперь, наконец, Аксель смог оценить место, в котором они оказались.

Пещера была сказочно красива, не верилось, что такая красота вообще возможна. Прозрачные воды озера давали достаточно света, чтобы можно было видеть потолок и стены пещеры – а посмотреть там было на что. Когда-то давно вода заполняла ее полностью, она выгладила и обточила стены, на которых за долгие века проявились причудливые узоры – едва заметные, но все же вполне различимые. И само озеро, светящееся чуть голубоватым светом, было безумно красиво. Уходить от него не хотелось. Кара, разглядывая окружающий сюрреалистический пейзаж, представляла, что скоро они снова углубятся в какой-нибудь проход, такой же темный, как тот, который они недавно покинули, и будут идти в эту темноту, оставляя позади свет и какую-никакую, но пищу, и на глаза наворачивались слезы. Но пока они медленно шли вдоль берега озера и наслаждались красотой и сытостью. Несколько раз натыкались на ручейки, которые питали подземный резервуар – но поднявшись по их течению, неизменно упирались в стену – ручейки были совсем крошечными, они вытекали из совсем незначительных щелей. Вскоре ручьи перестали попадаться, а берег стал повышаться относительно уровня воды. Они уже больше чем наполовину обошли озеро, но до сих пор им так и не встретился проход, достаточный, чтобы по нему мог пройти человек, и Каре стало казаться, что они оказались в тупике. Ощущение было совершенно иррациональным – не могла большая группа разумных исчезнуть бесследно – и, тем не менее, девушке все труднее было себя в этом убеждать. И она не могла даже определиться, чего бы ей хотелось больше – чтобы это ощущение оказалось правдивым и можно было с чистой совестью вернуться назад или чтобы проход все-таки нашелся.